Сборничек летний

***

      1941 год. 22 июня. 4 часа утра. Немецкие самолёты. Пехота. Танки. Смерти. Крики раненых. Отступление Красной Армии. Союз никогда бы не подумал, что Рейх даст добро на нападение на того, кого Третий любил всей душой. Того, с кем они с юности были не разлей вода; того, с кем они бегали по улице ночью, попадали под дожди, и всё, что только можно перепробовали. Союз отказывался верить в то, что началась война.

***

      Рейхстаг. 22 июня. 3 часа ночи 45 минут. Командование Вермахта отчиталось об успешном вторжении на Советский Союз. Рейх, как только услышал это, и было рванул к Адольфу Гитлеру. Третий Рейх не знал, на что шёл и какие бумаги подписал. Однако буквально на выходе зазвонил телефон. Сердце Рейха сжалось, но он снял трубку.       — Das Dritte Reich ist am Apparat, ich höre zu… — произнёс Рейх.       — Третий… как ты мог? Как ты мог отдать приказ напасть на меня?! — крикнул Советы в трубку.       — Союз, я не знал, какие бумаги подписывал, честно! Мне закрыли название документа, я вообще не знал, что я подписывал! — сорвался на полукрик Третий, ударив ладонью по столу. Повисло молчание.       — Не врёшь?       — Разве я тебе когда-то врал? — Рейх понял, что Союз поверил немцу. Тяжёлый вздох на другом конце провода.       — Значит так… будь в Берлине до окончания войны. Я тебе обещаю, мы победим. Да, это будет сложно, учитывая то, что мы отступаем. Но мы победим и я заберу тебя оттуда, из этого ада, слышишь? Продержись немного, — быстро проговорил Союз.       — А если ты проиграешь?..       Союз вздохнул. Это было возможно, но Советы приложит все усилия, чтобы не дать этому случиться. И, дойдя до Берлина и найдя Рейха, он увезёт немца с собой, чтобы никогда вновь не разлучаться…

***

      Ночь. 13 июня. Рейх стоит на балконе и курит. Вспоминая всё это, Рейху хотелось забыться, сбросится с крыши, но лишь бы не вспоминать эти больные моменты вновь. Рейх услышал звук открывающейся двери балкона и почувствовал прикосновение к своей макушке. Что-то твёрдое и тяжёлое упиралось ему в голову.       — Ich kann Ihnen nicht verzeihen, was Sie damals getan haben, im Dritten Reich, — сказал знакомый голос… Это был не Союз. Послышался щелчок. Это был щелчок, характерный для пистолета, который заряжают. Рейх вздрогнул и развернулся.       Перед ним стоял сам Гитлер. С простреленной башкой, окровавленной одеждой. Рейх хотел было вскрикнуть, но что-то не позволило ему даже вздохнуть спокойно.       — Sie haben Ihren Treueid auf Ihr Land, auf Ihren Führer, auf das Dritte Reich gebrochen. Dafür wirst du zum Tode verurteilt, — сказал Адольф, чётко смотря на свою страну.       — Nein, ich bitte dich, töte mich nicht! — выстрел.

***

      Рейх проснулся в холодном поту, чуть ли не задыхаясь от страха и с мокрыми глазами. Он огляделся: он был не у себя. Странно… после момента, как они говорили с Союзом, будто память отшибло…       — Что такое, Рейхи? — тихо спросил Союз, поднимаясь на локти и смотрев на немца. Тот, посмотрев на коммуниста, набросился на него с объятиями.       — Прости меня, прости меня за всё! Только пожалуйста, не убивай меня! Прошу, Сава, не убивай, я изменился, я не хочу умирать, пожалуйста! — сквозь слёзы проговорил Рейх. Советы, тяжело вздохнув, обнял Рейха в ответ.       — Тише, тише… с чего ты вообще взял, что я тебя убью? Кошмар приснился?.. — многочисленные кивки были знаком «да». — ну что ж… я не смогу убить тебя, Рейх. Не смогу… сил не хватит.       Прижавшись к сильному и мускулистому телу Союза, Рейх продолжал плакать и просить о том, чтобы его не убивали. «Что ж тебе такого приснилась, радость моя?.. какие черти тебе в голову пролезли?» — думал Союз про себя. Так в обнимку они и уснули…

***

      — Surrender, Reich. You lost this war. Lay down your arms and everything will go smoothly, — сказал Великобритания, направляя автомат на немца. Рейх был окружён американскими и британскими военными и самими Штатами с Великом. Пути назад нет.       — Du wirst mich nur durch meinen Leichnam bekommen! — Рейх приставил к своему виску револьвер. Американцы и британцы сделали шаг назад, опустив ружья и автоматы. — Aber Sie werden von mir keine wertvollen Informationen erhalten! Wissen Sie, warum? Weil ich nicht schuldig bin! Es ist alles Hitler. Also verbrennt in der Hölle, ihr Bastarde! — выстрел. Третий промахнулся, но задел череп. Так и задумывалось. Он упал на землю. Великобритания просто цокнул и ушёл, Штаты последовал примеру отца только через минуту.

***

      — Доброе утро, душа моя, вставай! — Союз зашёл в свою комнату, чтобы разбудить Рейха.       — Ну не-е-ет… ещё пять мину-у-ут…       — Никаких пяти минут! Вставай! — Советы сорвал одеяло с немца. Тот поёжился, а потом сел на кровати.       — Bastard. Von einem Meteor getroffen zu werden, — оскалился Рейх, но встал. И только сейчас Союз увидео то, чего не видел никогда: шрамы немца.       Буквально на всём теле были шрамы. Больше всего их было на спине, ляжках и голеностопе. Советы ужаснулся. Он чувствовал какие-то выпуклости на теле Рейха, когда обнимал его, но даже представить себе не мог, что эти выпуклости — множественные шрамы.       — Кто тебя так?.. — чуть погодя, спросил Союз.       — Это? — немец указал на спину. — это отец. Он был строгим, но справедливым. Папа же меня всегда жалел после того, когда получал даже за дело. А потом уже и самобичевание. На ляжках и голеностопе тоже самобичевание, — Рейх пожал плечаме и криво усмехнулся. — я много ошибался, но моей главной ошибкой было подписание несчастного документа, позволявшего Гитлеру напасть на тебя…       Союз подошёл к Рейху и обнял его.       — Я не виню тебя за начало войны. Ещё когда мы разговаривали, в тот день, когда войска Вермахта уже были на моей территории, я тебе поверил. И сказал ждать. Где же ты был, душа моя?..       — Не поверишь, в Берлине, — усмехнулся Рейх. — я всю жизнь там и оставался. Решил в этом году менять всё, и приехал сюда… через жопу, конечно, но приехал.       Союз прижал немца к себе. Как же он скучал по этому низкому блондину, столь родному и близкому… теперь он сдержит обещание, данное собой в 1936-м году…       «— Пообещай мне, что если мы встретимся, ты меня уже не отпустишь?..       — Обещаю».