Silent-Hill: "Вороная печать"

Калеб молча выругался. Вот это было откровение… Оказывается, Абрахам Крейвен Третий, в бытность свою, мало того, что был признанным военным, так ещё и умудрился оказаться на восточном фронте Второй мировой войны. Да ещё и в Ленинграде! Проходя уроки по истории в школе, о восточном фронте он знал мало. Но, услышав единожды, заинтересовался всерьёз. Ибо именно там проходили самые масштабные сражения за историю всех известных войн. И Калеб, заинтересованный той темой, самостоятельно изучал материал. Узнал о Битве за Москву, Курской дуге, Сталинградской битве, операции «Багратион» и, само собой, о блокаде Ленинграда. О городе, который более двух лет был осаждён нацистами, но смог устоять и не капитулировал. Более того, который стал плацдармом для одного из крупнейших наступлений. Воистину, одна из ужаснейших историй войн. И один из «Воронов» был её частью. Калеб опустил свой взгляд на некоторые записки, соседствовавшие с фотографиями. Большая их часть была написана на русском языке, для некоторых даже был отдельный перевод. Особое внимание Калеба привлекла центральная записка, написанная, судя по всему, рукой самого «Ворона»:

Я был в Аду. Я видел Ад. Ему имя — Ленинград.

Калеба передёрнуло. Если все те исторические сводки верны, то там действительно был ад. Ад, который этот человек смог пережить вместе с теми русскими. Вот уж действительно, удивительна и широка история «Воронов». Калеб продолжил изучать записки и фотографии, дополняющие стенд Абрахама Крейвена Третьего. Как и было сказано ранее, большая часть рукописей и заметок, газетных вырезок и прочего, были на русском языке, которого Калеб не знал. А вот те, что имели перевод, вызывали жгучий интерес… Одна из записок гласила:

Он прибыл в Ленинград почти случайно. База Балтийского флота приняла у себя патрульное судно, отбившееся от конвоя, провозившего припасы по «Ленд-лизу». На этом судне служил военным медиком человек, которого мы все прозвали «Белым вороном». Мало кто из нас знал английский язык, но, всё равно, мы быстро сдружились. Он быстро вник в наше положение и, даже не зная языка, стал активно помогать нам. Никогда не забуду, как он спас товарища Шакирова и его жену после очередного налёта… Все свои съестные припасы он отдал детям, и даже чуть не расстрелял одного подонка, который хотел их отнять. Ему предлагали несколько раз эвакуироваться по «Дороге жизни», но каждый раз он отвечал: «My place is here. I won't leave them, even when I die.»

Нам не нужен был переводчик, чтобы понять его. И все мы его очень уважали за это. «Белый ворон» был одним из нас.

— «Моё место здесь. Я не покину их, даже когда умру». — повторил фразу «Белого ворона» Калеб, перечитав её снова и снова. Невольно, но Калеб улыбнулся. Отважный человек. Значит, он, даже оказавшись в Ленинграде по ошибке, по чудовищной случайности, решил остаться там и оказать посильную поддержку людям, оказавшимся в беде. А судя по этим фотографиям и записям, которые писали сами русские, этим он заслужил их доверие, уважение и признание. Более того… Звание «Белый ворон», если Калеб правильно понял, пошло именно от него. Это русский породил этот титул, дав ему имя. С тех пор, каждый, кто назначался лидером в этой секте, носил звание «Белый ворон». Неловкая усмешка сорвалась с губ Калеба, когда он понял, что не он дал это прозвище «Верховной», впервые её увидев. Ох уж эти русские! Те ещё выдумщики! Продолжая изучать газетные вырезки уже своих газет, Калеб увидел, что Абрахам Крейвен Третий заслужил признание за свой боевой путь даже на родине. Вот, например, медаль почёта, а рядом с ней медаль за восточную компанию. Пара газетных статей о человеке, который воевал бок о бок с советскими войсками и привёз с собой несколько медалей, кои ему вручали русские офицеры. Неожиданно для себя, Калеб сделал предположение, что «Вороны» могут быть и вовсе не злодеями. В разуме юноши сошлись ещё несколько деталей, кои он пронаблюдал и увидел. Орден и «Вороны», хоть и были когда-то единым целым, следовало бы предположить, что в какой-то момент, они пошли против Ордена, чем обрекли себя на низвержение. Далее… «Воронов» основал человек, чьей профессией и призванием было врачевательство. Спасение людей. Его младший сын, Абрахам Крейвен Младший, стал уважаемым учёным. Старший сын, Абрахам Крейвен Третий, тоже был врачом, разве что военным, прошедшим через самую большую войну в истории человечества, на самом кровавом из фронтов. Более того, сами «Вороны», которых Калеб встречал лично, включая «Белую ворону», не несли угрозы. Напротив, старались помочь, хоть и не так, как Калебу и Кимико требовалось. Они определённо прибыли сюда не со злым умыслом. У них была благая цель, какой бы конкретно она ни была. Косвенных доказательств и свидетельств было более чем достаточно. В мыслях Калеба, вновь неосознанно всплыли картины из прошлого. Кассандра… Её тайны. Тайны, которые Калеб так и не смог разгадать по сей день. По сей день…

Одной из таких тайн оказалось, что у неё не было родни как таковой.

Кассандра жила в общине, похожей на секту, но никаких религиозных тем в той группе не прослеживалось, как бы пристально не наблюдали сторонние люди. Это была группа людей, похожая на «круг по интересам», но более строгой и чёткой структуры.

И нет, в неё не входили алкоголики или наркоманы.

Это были обычные люди…

Спокойные, неконфликтные, вежливые, но в то же время крайне консервативные. Некоторые из которых были довольно интеллигентны. Никаких противозаконных действий с их стороны не было, не было даже мелких дрязг с правоохранительными органами. Кто-то даже говорил, что они были довольно образованны, умны и поощряли самообучение в своей общине. Девушка наотрез отказывалась рассказывать о своей «семье», аргументируя это тем, что эта тема очень личная и обещала всё рассказать, но лишь цитата: «Когда придёт время».

Калеб схватился за голову, как бы не желая следовать за разумом, который, супротив воли самого Калеба, соединял друг с другом все эти детали мозаики, что попадали ему в руки с каждым шагом вглубь этого кошмара! Логика, здравый смысл, рассудок и натренированная в армии психика Калеба, сами собой накладывали факты один на другой. Они соединяли из них картину, которая наотрез отказывалась восприниматься сердцем юноши… Страх за свою жизнь, за жизнь возлюбленной, даже за жизнь Кимико, угасал. На его место приходила ярость… Гнев. Злоба. Непонимание и растерянность. Калеб не желал впредь искать Кассандру. Далёкое эхо в глубине его чувств и разума уверяли, что на самом деле, Кассандра в абсолютной безопасности, или, как минимум, под надёжной охраной. Калеб впредь шёл за ответами на вопросы. Главным из которых был: «Зачем он здесь?!» Калеб допустил возможность, что это не он прибыл в Сайлент Хилл. А его сюда целенаправленно привели. И пути назад больше нет… Естественно, это была всего лишь гипотеза. Подобного чувства Калеб не испытывал со времён войны в Мексике… Но там у него были боевые товарищи и командир, которая всегда могла поддержать. Но здесь — он совершенно один. Никто ему не поможет, и идти вперёд требовалось самостоятельно. Хе… Была бы здесь Лейтенант Эмили, то сначала дала бы по голове кулаком, чтобы привести в порядок здравое мышление, потом, как мать, обняла и пообещала, что не позволит случиться худшему. Но… Лейтенанта Эмили тут нет. Калеб вернулся к Кимико, которая, перевернувшись на спину и прижав к себе куртку парня, продолжала мирно спать. Да и сам парень был уже на грани того, чтобы вырубиться стоя… Посмотрев на часы, Калеб сначала удивился. Идут-таки! Потом сверил время. Прошло всего два часа с небольшим. До утра как минимум часа четыре, а до рассвета все шесть. Силы утекали… Спать сейчас было нельзя! Кто-то из них должен бодрствовать, иначе — смерть. Или того хуже. Полностью доверять этому месту Калеб не стремился, но… Чёрт подери, как же он устал!

Кассандра почувствовала ощутимую боль в душе.

— Калеб, где ты?.. — нежно позвала она его, чувствуя, как оболочка рушится прямо у неё на глазах.

Ей так хотелось обнять его и успокоить, словно ангел-хранитель своего человека.

Калеб упал рядом с Кимико, положив на колени тот самый журнал культиста, намереваясь продолжить читать. Но в душу внезапно укололо тёплое чувство… Настолько знакомое, настолько приятное и желанное, что разум Калеба сдался без боя. Глаза его закрылись, дыхание замедлилось. И он утонул во сне… Даже не смотря на то, что отчётливо услышал, как где-то там, в галерее, послышался стук каблуков.

***

Сон был… Жутким. Калебу снилась Кассандра. Он был один, в тумане. Но вдруг пелена рассеялась, и Калеб обнаружил себя у домика девушки. Того самого, что в лесу. За этим домиком находилось небольшое озеро, где Кассандра любила плавать по вечерам. А уж если шёл дождь, то бросалась в воду прямо в одежде, настолько ей это нравилось. На песчаном берегу этого озера, сидя боком в сторону Калеба, сидела и его возлюбленная. Её волосы опускались до песка, одета она была в своё белоснежное легкое платье, от влаги облепившее её тело. Рядом с Кассандрой сидела ещё одна фигурка. Это была маленькая девочка, лет семи-восьми. Синяя школьная форма, длинные, чуть кудрявые пышные волосы, угольно-чёрного цвета, опускались ей до пояса. Кожа девочки была бледной, глаза кристально-голубые, а лицо… Лицо было как две капли воды, похоже на лицо самой Кассандры, словно перед ней сидела её родная дочка. Калеб не контролировал себя в этом сне. Всё что он мог - это подойти к окраине леса, откуда было хорошо видно эту сцену. Он не мог окликнуть их. Не мог как-то дать знать, что он их видит и он совсем рядом с ними. Но в то же время, он понимал… Понимал, что его там, словно бы, и не было. Он - как призрак, как бродячая душа, незримый, неосязаемый, просто следил за своей любимой и за её дочкой, полностью осознавая, что не в силах до них дотянуться. Это и было самым страшным. В этом сне Калеб был мёртв. И понимал это. А то, что он видел, было… Калеб не знал, что это было. Может, это будущее? Не свершившееся настоящее? Или, быть может, давнее прошлое, которое он не видел? Кассандра была опечалена и безмолвна. Дева просто сидела на песке, опустив голову, а с её ангельских глаз капали слёзы. Дочка, сидящая рядом с ней, словно пыталась успокоить свою маму. Она, как маленький ангелочек, положила ладошку на плечико Кассандры и легко улыбнулась. Она что-то сказала, но Калеб не услышал. После этого, Кассандра прижала дочку к себе в объятии, а та, в свою очередь, обняла маму за торс. Её губы снова зашевелились, она что-то сказала… Но Калеб снова не услышал. И в тот самый момент, когда Калеб ощутил, как его утягивает, «дочка» подняла голову и посмотрела прямо на него! — Кар-р-р-р! Кар-р-р-р! Кар-р-р-р-р! — раздалось оглушительное карканье, и из-за спины Калеба вылетела огромная ворона с горящими красными глазками. Ворон долетел до Кассандры и "дочки", рассыпая чёрные перья по пути своего полёта! Карканье этого... Существа отдавалось в голове Калеба грозным, даже злобным, голосом. Осуждающим. Калеб успел только поднять руку, чтобы прикрыть лицо, как вдруг из-за спины парня вылетела целая туча чёрных воронов, каркающих в унисон! И их были сотни! Калеб утонул в этой чёрной туче яростных птиц, одна из которых оцарапала его лицо и неприкрытые ладони. Не смотря на их число, дикое поведение и непрекращающееся карканье, Калеб краем глаза увидел промелькнувший мимо него красный огонёк. Это был он! Тот самый ворон! Он словно бы пытался укрыться среди своих сородичей, но Калеб распознал его мгновенно, ибо воронов такого размера и с горящими красными глазами просто не бывает. Это существо летало вокруг Калеба, постепенно становясь всё ближе и ближе. Парень пытался сделать шаг в сторону, отойти, отпрыгнуть, отбежать, спастись от него, но... Это... Это даже был не сон, где невозможно контролировать себя. Совершенно точно, это был не сон! Это было нечто иное. Нечто, где хозяином был он. Ворон. Эта мистическая, жуткая, необъяснимая сущность, преследовавшая Калеба с самой первой минуты его пребывания в Сайлент Хилле. Оно было невероятно само по себе... В этом чёрном теле птицы-падальщика скрывалось нечто столь могущественное и таинственное, что обычный человек был не в состоянии даже приблизиться к пониманию его сущности! Разум Калеба вдруг снова запнулся об одну из деталей мозаики...

…И шёл я один, по прокажённому полю, устланному телами сражённых поветрием. И стоны их врезались в мой разум, и смрад гниющей плоти пропитал землю вокруг. Прокажённая кровь их навеки пропитает этот проклятый участок Божьей земли… И лучи палящего солнца, подобно адскому огню, медленно жгли их тела. И покинули меня силы, ибо я узрел безнадёжность своей борьбы. Но борьбу я не прекращал.

Но услышал я голос ангела свыше! Он снизошел до меня в обличие чёрного ворона, пролетев над морем из мёртвых тел. И нашёл он в этом море одинокую душу, которая всё еще продолжала свою борьбу, не смея сдаваться…

— Кар-р-р-р! Кар-р-р-р! Кар-р-р-р-р! Ворон снова оглушительно прокричал, отчего у Калеба невольно распахнулись веки. Перед его глазами проявился тот самый ворон, чьи глаза всего секунду, долю секунды, мимолётное мгновенье, встретились! И этого мгновенья хватило, чтобы Калеб ощутил себя падающим в туманной бесконечности... Он завис в воздухе, и чувства обострились, как у человека, оказавшегося на волосок от гибели! Это чувство вызвало в разуме Калеба картины из прошлого, которые были для "ворона" подобны открытой книге, которую тот желал прочесть.

***

— Я не смогу стать мамой, Калеб... — заплакала Кассандра, уронив на пол справку от врача. Для Мейсона это тоже было ударом, ибо Кассандра так мечтала стать мамой, даже вдохновила Калеба на идею о том, что он может стать самым лучшим отцом на свете. Но, увы, судьба оказалась жестока с ними, и из-за проблем со здоровьем Кассандра не смогла бы родить естественным путём. Сам Калеб, хоть и был огорчён, но следовало жить дальше. Мейсон обнял свою девушку и прижал к себе, пытаясь успокоить. Хотя, он бы и сам сейчас заплакал с превеликим удовольствием, как бы абсурдно это не звучало. Да, это печальное известие. Но это уж точно не смертельный диагноз и не запущенная стадия какой-либо болезни, которую невозможно вылечить. Но для Кассандры... Для Кассандры это было просто приговором! Девушка так мечтала родить от Калеба дочку, ощутить материнское счастье, ощутить себя не только возлюбленной супругой, но и любимой мамочкой! И услышанное от доктора разбило эти мечты в пух и прах. — Не плачь, любимая. — приглаживая Кассандру по голове, проводя ладонью по волосам, как всамделишную, родную дочку, сказал Калеб, — Это не конец света. Мы что-нибудь придумаем, не переживай. — Ты же не бросишь меня, да?... Не бросишь?... — чуть ли не захлёбываясь в горьких слезах, Кассандра подняла на Калеба личико, с надеждой пытаясь узнать, не оставит ли он её, не бросит ли он её, узнав, что она не сможет стать матерью его ребёночка. — Глупенькая. — охарактеризовал Калеб услышанное, ласково положив ладони на личико своего ангелочка и нежно поцеловав в губы, ощутив солёный вкус её слёз. И это был доходчивый ответ на отчаянный вопрос Кассандры. — А теперь, вытри слёзки. — осторожно улыбнувшись, приказал Калеб, — Ты ещё услышишь, как тебя назовут "Мамочка". — Обещаешь?... — не унималась Кассандра. — Я военный, а это значит, моё слово - кремень. — уверенно сказал Калеб, щёлкнув пальцем по носику Кассандры, — Бум! Девушка заулыбалась, и даже мило хихикнула, утирая рукавом своей белоснежной кофточки глаза. — "Так, надо бы позвонить Эмили и занять денег..." — подумал Калеб, неловко обдумывая, что решить проблему Кассандры можно где нибудь за пределами США.

***

— Будь осторожен, Калеб. — наказала мама, положив руку на плечо сына, облачённого в военную форму, — Я не хочу потерять ещё и тебя... — Это всего-лишь операция по запугиванию, — попытался успокоить мать Калеб, — Приедем, потрясём пушками, постреляем наркобарыг, и сразу домой. — Я сказала: Будь осторожен. — строго, грозно, авторитетно потребовала Шерил, после чего обняла Калеба, — Я люблю тебя, сынок. Возвращайся скорее. — И я тебя люблю, мама. — сильнее обняв Шерил, ответил Калеб, — Позаботься о Кассандре за меня, хорошо? — Как она? — Всё ещё на нервах. — основательно смягчив то, что Кассандра впала в самую настоящую истерику, узнав о том, что Калеб вызвался добровольцем в боевой операции США на территории Мексики, ответил Мейсон. Калеб был вынужден... Кассандре была нужна операция, чтобы снова стать способной к деторождению, а денег на эту операцию требовалось просто невообразимое количество для простого американского юноши. Пусть и военного. Заняв денег у друзей, у Лейтенанта Евы Эмили, Калеб не набрал даже половины. А денежное довольствие за участие в Мексиканской авантюре правительства США, было слишком соблазнительным, чтобы вот так просто от него отказываться. Кассандра хотела стать мамой... И Калеб даст ей такой шанс. Как ни крути, но ему тоже хотелось ощутить себя в роли отца, путь даже ради этого придётся рискнуть жизнью. Кассандра стоила того, чтобы ради её счастья Калеб пошёл на столь опасный шаг. Кассандра заслуживала быть по настоящему счастливой... И Калеб сдержит своё обещание.

— А теперь, вытри слёзки. — осторожно улыбнувшись, приказал Калеб, — Ты еще услышишь, как тебя назовут "Мамочка".

— Обещаешь?... — не унималась Кассандра.

— Я военный, а это значит, моё слово - кремень. — уверенно сказал Калеб, щелкнув пальцем по носику Кассандры, — Бум!