𝑳𝒊𝒗𝒊𝒏’ 𝑳𝒂 𝑽𝒊𝒅𝒂 𝑳𝒐𝒄𝒂

Nueve — И ты теперь игнорируешь его звонки? — в голосе Джисона ощущается усталость. Сынмин понимает его, вся эта история и вправду отнимает много сил у всех. Изначально он не хотел рассказывать даже Джисону, но тот сразу понял, что что-то не так, и настаивал на этом. К сожалению, после этого ему никак не облегчало, а Джисон только стал волноваться. — Я не знаю, как поговорить с ним после случившегося. Мне нужно время, но одно я знаю точно — я совершил ошибку, ответив на его поцелуй, — Сынмин водит языком по нижней губе и, кажется, все еще чувствует привкус соленой морской воды. И Хенджина. Его никогда так в жизни не целовали. У него были попытки начать отношения, но он так и не смог открыться никому или найти человека, которого он хотел бы полюбить всем сердцем. А тут совсем по-другому. Он все еще помнит все яркие и новые ощущения вчерашней ночи, они отражаются в его памяти так же ясно, как лунный свет вчера на море. Для него этот поцелуй длился целую вечность. Хенджин так страстно и чувственно терзал и его губы, и душу, которая не привыкла к такому трепету. Его руки блуждали по голому телу, даже через воду сжигая и оставляя свои отпечатки. Хенджин обещал не дать ему утонуть там, но Сынмин задыхался так, как будто все это время был под водой. Но как бы высоко они не взлетели, реальность все же подтянула его обратно на землю. «Мне холодно, давай вернемся», — последние слова, которые Сынмин сказал ему. Пока они не дошли слишком далеко. — Почему ошибка, Мин? Почему ты опять хочешь рушить все хорошее для себя? — серьезность в голосе немного пугает даже Сынмина. Неужели только он видит в этом проблему? — Какое хорошее? Ты же понимаешь, что мы не можем быть вместе, просто не подходим друг другу. Даже если он и вправду хотел этого, в чем я очень сильно сомневаюсь. — Почему не можете? И не говори только, что из-за разницы в деньгах. — Ты говоришь так, как будто это не серьезная причина. Как ты это себе представляешь? Я буквально сейчас без единого гроша, я никто по сравнению с ним, — ему кажется, что он стучит в закрытую дверь, потому что Джисон никак не хочет понять его. — Ты Сынмин, этого достаточно, и твое текущее состояние только из-за обстоятельств. Когда ты вернешься, у тебя будет работа и... — И что? Какая у меня может быть работа, чтобы быть равным ему? Какие это могут быть отношения, которые начались вот так? Думаешь, мы вернемся в Корею, и я скажу, что больше не надо тратить деньги на меня? А потом каждый раз я буду просить, чтобы мы обедали в дешевой забегаловке, чтобы не тратиться, и на его день рождения буду дарить открытки. Еще и его семья, друзья. Думаешь, он когда-нибудь захочет, чтобы кто-то из них узнал обо мне? И это даже мы не берем в счет тот факт, что только я влип и влюбился в него. Пора закончить это и вернуться обратно, — ему совсем не нравится дрожь в голосе, и как эти мысли только причиняют столько боли. Но пора уже принять этот факт и бороться с этими иллюзиями, что он строил вокруг себя в эти дни. Сынмин не понимает, как легко он мог влюбиться в этого человека. В его улыбку, в глупые шутки и капризный характер. Эти чувства накрыли его постепенно, видимо, капля за каплей, наконец, смогли сделать трещину в камне. Когда он был потерян и напуган, только его присутствие могло успокоить его и помочь расслабиться, наконец-то насладиться жизнью. То, что он не чувствовал так давно. Но этого недостаточно. Любовь никогда не бывает достаточной, особенно односторонняя. — Ну, Сынмин, почему ты так критично относишься к этому? — Джисон сам готов расплакаться уже от безысходности, но его друг слишком упрямый и не верит в сказки. — Ты даже не поговорил с ним, не знаешь, что он думает по этому поводу. — Что бы он ни сказал, я уже все решил. Скоро день моего прилета. Сынмин вздрагивает, когда в дверь отеля стучат. Он быстро прощается с Джи и идет открывать, но почему-то не подумал о том, что это может быть Хенджин. Тот стоит перед ним злой и как будто обиженный. Сынмин молча отходит назад, пропуская его внутрь. Больше некуда бежать. — Хенджин. — Ты не отвечал на мои звонки. Все это время я думал, что с тобой что-то случилось, но оказывается, ты просто решил трусливо спрятаться здесь и избегать меня. Почему? — парень перед ним больше не похож на того Хенджина, с которым он был все эти дни. Сейчас он сильно взволнован. — То, что случилось вчера, я не хочу, чтобы это повторилось снова, — Сынмин тяжело сглатывает и пытается звучать убедительно. — Вчера я получил совсем другое впечатление. Что за смешанные сигналы? Что ты успел напридумывать себе? — Я не давал тебе никаких сигналов. Ты сказал, что не ждешь от меня ничего взамен, а теперь сердишься на меня из-за того, что я не рад этому поцелую, — Сынмин знает, что ведет себя как полный придурок. Но судя по реакции Хенджина, это для него тоже значило что-то, что-то большее, поэтому надо все заканчивать здесь и сейчас. Так лучше для обоих. — Что ты говоришь, Сынмин? — видно, что Хенджин в шоке, эти слова и реакция все больше и больше ему непонятны, — ты прекрасно знаешь, что это значило совсем другое. — Что еще это могло значить? Зачем тебе это нужно, зачем нужен я? — горько усмехается Сынмин, боясь услышать ответ. — Да потому что ты мне нравишься! — Хенджин взрывается и отбрасывает его прочь от силы этого взрыва. Сынмину так жаль, что все это из-за него. Этот спокойный парень, что все время наслаждался своей жизнью, сейчас сам рассыпается на кусочки из-за него. — Это не важно, мы не можем быть вместе, мы слишком разные, разный статус, разная жизнь, разное мышление. Мне это не нужно, и тебе тоже, поверь мне, — еле шепчет он. — Скажи, чем ты лучше людей, которые хотят быть со мной только ради денег? — в глазах его с каждой минутой потухает огонек надежды, что Сынмин сдастся ему, — если ты отказываешь мне только из-за этого, не значит ли это, что ты видишь во мне только мои деньги? Неужели я не достоин твоих чувств? Скажи, я хоть раз заставил тебя чувствовать себя меньше? — Да, — кричит Сынмин, еле сдерживая слезы, — да, когда поймал меня с кошельком в руках, когда вместо помощи вернуться предлагал эту дурацкую сделку, только ради твоей забавы. Каждый раз, когда покупал ненужное, когда просто водил меня на своих дорогих машинах и решал за меня все. Осознание этого заставляет чувствовать себя ужасно. Потому что ты и вправду чертов эгоист, что теперь обижен, что не прыгают в его объятия ради благодарности, — каждое слово как нож в сердце, и его, и Хенджина. Два разбитых сердца, две окровавленные ладони. Но и эта рана закроется однажды. Нужно иногда пожертвовать чем-то, чтобы спастись потом. Сынмин снова вздрагивает уже от хлопка двери. Хенджин просто ушел. Сынмин использовал его слабость против него, назвав его эгоистом. Поэтому и ему нужно было время, чтобы завершить все это для обоих без этого скандала. Мерзко от самого себя. Он наконец позволяет себе плакать. Весь этот период был как американские горки для него, наполненный и ужасными, и такими прекрасными эмоциями. И он поступил так подло с человеком, который не бросил его просто так, когда ему ничего не оставалось, кроме воровства. Но сейчас он упал низко, ниже, чем в ту ночь в отеле. Хенджин его никогда не простит, но это к лучшему. Пусть он останется в его воспоминаниях об Испании и в его фотоаппарате. Он так и не научится танцевать. Diez Сынмин уже несколько часов гуляет по улицам Барселоны. Впервые за несколько дней тут немного пасмурно, и солнце не сжигает так сильно. Сидеть в комнате было невыносимо, стены слишком давили на него. Аппетита с утра не было вообще, но если бы он пропустил завтрак, то должен был голодать весь день, поэтому он заставил себя покушать хоть немного. Телефон время от времени вибрировал, заставляя Сынмина вздрагивать, но это Джисон продолжал писать ему, не веря его словам, что он в порядке. Сынмин еще даже не рассказал о их споре с Хенджином и о том, что их пути окончательно разошлись. Но почему-то он не мог оправдать то, что ждал сообщения и звонка именно от этого человека. Он не имеет права надеяться даже на это после тех слов, которые сказал Хенджину, ранив его, но никак не может успокоить и свое сердце, что так больно сжимается с момента его ухода. Как же он хотел, чтобы они расстались совсем по-другому, чтобы он поблагодарил Хенджина за все, что тот сделал для него, за новые впечатления, за яркие чувства и такие теплые, хотя и страшные, эмоции, что расцвели в нем. Прошел только один день с их последней встречи, но Сынмин уже скучает по нему. Кажется, что частичка той сильной энергии, что излучал Хенджин, осталась с ним, слилась с ним воедино и никогда больше не покинет. Сложно осознать, что он взамен оставил у Хенджина только горький привкус и рану. Руки чесались позвонить ему, извиниться и нормально попрощаться, но он боялся того, что Хенджин его не простит или не захочет отпустить. Но в то же время что-то эгоистичное и черное внутри хотело этого, чтобы Хенджин попробовал снова, чтобы появился сейчас же и доказал ему, что он не прав, что они справятся, чтобы утверждал, что просто так не отпустит. От этого Сынмин чувствовал себя еще хуже, желая, чтобы другой боролся его битвы вместо него. Жалко и трусливо. Надо избавиться от этих мыслей, хоть на час заглушить их, выкинуть из головы и спокойно подышать. Из-за отсутствия денег ему только остается гулять по городу, но почему-то все вокруг теперь кажется серым. Его любимый город, что был единственным ярким пятном в его жизни, когда она была трудной и скучной, теперь тоже превратился в это. Как он мог позволить этим чувствам все испортить и как мог позволить Хенджину влюбиться в него? Сынмин не заметил, как ноги сами привели его в то место, где он впервые встретил Хенджина. Что-то наивное и глупое подтолкнуло его войти снова внутрь, ожидая увидеть его там. В этот раз в баре было еще больше людей. Он быстро пробежался по лицам присутствующих, но так и не наткнулся нигде на острые черты лица и пронзительные глаза. Острое разочарование овладело всем его разумом, он был глуп, когда надеялся на эту встречу. А что если Хенджин уже забыл все это, забыл его? Что если все это не было достаточно серьезно для него, что если он уже с другим или покинул страну? Что если они больше никогда не встретятся? Сынмин чувствует, что с каждой мыслью все сложнее становится дышать, голова кружится, руки начинают потеть, а сердце как будто совсем не бьется в грудной клетке. Он должен хоть как-то отвлечься. Сынмин снова делает шаг и направляется к барной стойке, где сидит молодой иностранец, иногда поглядывая на него. Ему нужно напиться, и не важно с кем и за какие деньги. Ему нужно забыться. — Не против, если я присоединюсь к тебе? — дрожащим голосом спрашивает Сынмин на английском, как только садится рядом с тем парнем. — Совсем нет, — усмехается тот, — что будешь пить? — Виски. Парень, Дерек, оказывается слишком болтлив. Рассказывает о своих путешествиях, о музыке, о скучной работе. Сынмин делает глоток каждый раз, когда смотрит на него и сравнивает этого парня с Хенджином. Не тот цвет глаз, не тот парфюм, голос слишком глубокий, волосы слишком короткие, в глазах совсем другое отражение, совсем не те слова, не тот. Не тот, не тот, не тот. Но с каждым разом, когда крепкий напиток сжигает горло, все становится размытым, и дышать тоже становится легче. Он иногда смеется над его глупыми шутками, пропуская их мимо ушей, иногда отвечает на его вопросы каким-то придуманным ложем, и смотрит сквозь него все время. Так гораздо лучше, чем часом ранее. Сынмину кажется, что его пьяное воображение уже играет с ним жестокие игры, когда на телефоне вдруг появляется имя Хенджина. Первый звонок он пропускает, просто неподвижно и не веря пялясь на экран. Через минуту звонок повторяется. — Не хочешь ответить? — даже парень рядом замечает странное поведение и решает прокомментировать. — Я сейчас, — Сынмин встает с места и немного отходит подальше, чтобы ответить Хенджину. — Сынмин, ты где? — снова тот злой, взволнованный и обиженный голос. Совсем не то, то хочется слушать сейчас. — Зачем тебе? — Нам нужно поговорить. Я был в отеле, но номер пустой. Так где ты, черт возьми? — Хван сердится на него, и так хочется тут же закричать. Как же обидно. — А какое тебе дело, м? Нам не о чем разговаривать. — Сынмин, ты пьян? — Да, — хмыкает Ким, — думаешь, ты единственный, кто захочет купить мне напитки? Сегодня я решил найти новый кошелек, — он уже не знает, почему продолжает вести себя так отвратительно, но сам отключил разум, чтобы больше не думать ни о чем. Сейчас в нем правят только чувства, а чувствует он боль. И так хочется причинять ее и другим. — Если ты сейчас же не скажешь, где находишься... — Хенджин делает паузу, чтобы самому успокоиться и тоже не ляпнуть лишнего, но этот парень так сильно издевается над ним, заставляя чувствовать ревность, злость, грусть и бессилие от того, что не дает найти себя, — ты в том баре снова? — Хенджин пытается хоть как-то вырвать ответ от него. — Сказал же, не твое дело! Но продолжать ему не дают, Хенджин завершает звонок. Сынмин хочет позвонить обратно, накричать на него и, плача, просить не оставлять его одного, но он не имеет на это права. Вместо этого он отключает телефон и возвращается к иностранцу. — Все в порядке? — Да, я бы даже сказал прекрасно. Закажешь еще что-нибудь? — Сынмин наклоняет голову вбок, что хорошо действует на парня, который тут же зовет бармена. В этот раз Дерек уже не говорит много, вместо этого все больше и больше смотрит на него, облизывая губы. Сынмину абсолютно все равно, он так близок к тому, чтобы окончательно отключиться. Но новый стакан виски резко отнимают от его рук. — С тебя хватит, чико. Все же крепкие напитки не твое, раз уж несешь такую чушь после них, — Хенджин заставляет его вставать со стула и кладет несколько купюр на барный столик, — я его заберу, и давай без лишних вопросов, — говорит Хенджин, как только видит возмущение иностранца, — он немного потерялся просто. Сынмин чувствует себя безвольной куклой, когда его тащат прочь с этого места. Большая рука Хенджина держит его крепко, и Сынмин сам неосознанно сжимает его руку в ответ. Свежий воздух неплохо освежает его, и он жалеет, что так и не смог так напиться, чтобы сейчас не чувствовать это ужасное чувство стыда. Хенджин сажает его в машину, незнакомую ему. Как же снова хочется пошутить с ним, узнать марку и вдыхать любимый аромат духов, но даже стыдно смотреть в сторону Хенджина. Он не заслуживает этого. — Я отвезу тебя к себе в номер, ты поспишь, и мы нормально поговорим завтра,- парень мельком смотрит на него, убеждается, что Мин в порядке и заводит машину,- я хотел дать и тебе, и себе время все хорошо обдумать, но я слишком волнуюсь, а ты, оказывается, слишком безрассудный и глупый, чтобы оставить тебя одного. Впервые они ездят на машине вместе в тишине.