сыграй на струнах моих воспоминаний

      За окном белой палаты идет дождь, уже который день напоминающий о том, что случилось. Минхо лежит с перемотанной головой, практически не помнящий изменившихся ни себя, ни близких, что так обеспокоенно мечутся вокруг него, предлагая то поесть, то хотя бы немного пообщаться, чтобы попытаться вспомнить малейшие воспоминания последнего года. Ли совершенно не хочет, он желает спокойствия, побыть пару часов в одиночестве и, наконец, послушать тишину. Ему осточертело внимание, коим были полны последние недели. Все его старания канули в лету, и теперь предстоит учиться всему практически с низов. Танцевальный гений теперь пустое место, что закончит свою жизнь, горбатясь на каком-нибудь заводе. Преувеличивает, конечно же, ну а как по-другому, когда все только и делают, что жалеют тебя, невольно начинаешь прислушиваться и проникаться этим.       — Сынок, выкарабкаемся. Папа обеспечил тебе лучшее лечение, за месяц уже будешь как новенький, — это, конечно, правда, но понимание, что стерлись из памяти все навыки, выученные за год, и достаточно большой перерыв для того, кто тренировался по несколько часов ежедневно, бьет неустанно под дых.       — Мам, можете оставить меня? Я бы поспал, — буквально умоляет он ее, смотря жалобно в глаза.       — Конечно, я еще позже зайду к тебе, — лепечет женщина, собирая емкости из-под еды, которая так и осталась практически нетронутой.       Наконец, одиночество и приятная тишина обволакивают слух, заставляя хоть на секунду спокойно выдохнуть. Ли тянется к тумбочке, забирая с нее восстановленный после удара телефон. Думает, что хоть так сможет понять, с кем и в каких отношениях состоял до сих пор. Поссорился с сестрой — не важно, перестал общаться с парой однокурсников — ладно, с Феликсом все то же, он и так об этом знал, ведь друг каждый день навещал его, беспокоясь о состоянии. Но вот скрытый в архиве чат, где переписывались совсем недавно, — как раз в день аварии, — заставляет Минхо сжаться от самых первых бросающихся в глаза сообщений. Ханджи: Детка, я уже сгораю от нетерпения, давай скорее.

Минхо: 5 минут.

      Чем дальше он листает, тем более красным становится его лицо, утопая в смущении и странных чувствах к неизвестному ему человеку. Это его парень? Тогда почему тот ничего не писал после происшествия, почему не приходит его проведать? Он был у него в тот день, но авария произошла после их встречи. Почему не остался переждать дождь, если никуда не торопился? И почему он не вызвал такси, а словно удирал от него, оказавшись одним на безлюдной дороге, когда машину незнакомца занесло? Вопросов много, ответов ни одного.       Мысли заплетаются, когда видит все больше и больше чувственных сообщений. Когда он вообще таким стал? Сейчас читать такое более чем неловко, но откровенность так и источается между строк двух парней. А когда видит первую фотографию интимного характера, и вовсе прячет телефон под ногу, заливаясь предательски краской, — и сейчас не соврет, если скажет, что он одним цветом с помидором. Притом, что фото принадлежит как раз Минхо, а не собеседнику, это еще больше заставляет корить себя за, мягко говоря, нескромное поведение. Когда он успел стать таким раскрепощенным, и что вообще между ними за отношения?       — Черт, — смотрит под одеяло на больничную одежду, что довольно сильно выпирает уже несколько минут.       Отворачивается на бок, желая просто уснуть и оставить стремительно движущиеся в одном направлении мысли. Дочитать безумно интересно, но в то же время стыдно. Чат огромный, и помимо договоренностей о встречах и пошлостей там, кажется, нет ничего. Что за отношения такие? Неужели Ли подписался на секс-партнерство? Даже думать о таком отвратительно.

…

      Так проходят дни, зачитываясь в кипящей сексуальной жизни незнакомого ему «Минхо», но чем больше он читает, тем больше проникается. Горячее татуированное тело парня напрочь въелось в сознание, безумно желая опробовать его вживую. Хотя скромному Ли всегда нравились такие же порядочные, аккуратные и «чистые» парни, как и сам он, этот плохиш смог снова завоевать его внимание. Этого Джисона отчаянно хочется, все тело буквально загорается при одной лишь мысли о его сексуальных обращениях, о шепоте, что переслушивал по несколько раз в голосовых, о сосках, что были проколоты красивым золотым пирсингом, отражающим медовую кожу. Однако, что расстраивает, так это то, что нет ни одного селфи в его галерее и в чате, безумно жалея о том, что даже лица парня не может представить.       В день выписки он, наконец, запирается в собственной комнате, не имея возможности кому-либо помешать, и вновь заходит в их чат и пролистывает до полюбившихся сообщений, просовывая в спортивные брюки горячую ладонь, и спускает весь накопившийся за эти дни пыл. Мечтает увидеться с Джисоном больше, чем с друзьями, узнать, действительно ли стоит весь его интерес того.       Умоляет родителей отпустить его на учебу раньше, чем прописал доктор, желая встретиться лицом к лицу с человеком, что заполнил все его мысли. В контактной книжке он замечает множество долгих звонков, что связывали их, и понимает, что списывались они лишь с разрешения обоих и только по одному поводу. Но о чем были все их, зачастую ночные, разговоры друг с другом? Также о сексе или их все же связывало нечто большее, чем плотские утехи, но тогда почему тот совсем не интересуется его состоянием?       — Ликс, — боится, но решается узнать у друга об этом парне чуть больше. — Кто такой Джисон?       — А почему ты спрашиваешь? — отвечает ему в спину блондин, развалившийся на его постели. — Придурок, коих поискать только. Ты что-то вспомнил?       — А что-то должен был? Он… мне в приложении попался, подумал знакомое имя, — сглатывая, нагло врет другу.       — Да нет, он обычно с нами не ошивался. Просто отбитый такой, на мотоцикле вечно гоняет, со всеми подряд спит. Мутный тип, — делится с ним младший.       Со всеми спит?       В переписке совершенно не такой.       — Понятно. А как я вел себя последние месяцы?       — Не скажу, что обычно. Постоянно очень довольный ходил, ну, это скорее всего было вызвано, — Минхо мгновенно подумал о парне, но на него словно вылили ведро помоев, напомнив совершенно о другом, — … скорыми соревнованиями. Прости, что напомнил, — сжимается неловко Феликс.       — Да уже не так важно.       — Важно, Минхо. Для тебя всегда это было важно… Ты так старался все это время, был в шаге от своей мечты.       — Ликс, плевать, правда.       — Ладно, — он молчит, не решаясь еще что-либо сказать.       — Я завтра приду.       — В универ?! Не рано? — удивляется Феликс.       — Я и так пропустил почти месяц, хочу вернуться.       — Ну, хорошо, если ты так решил… Встретимся тогда у входа? Я провожу.       — Я не немощный, Ликс. Расписание есть, а как найти кабинет я помню, — чуть резко отвечает Минхо, уже порядком раздражаясь от всеобщей опеки.       — Прости…       Ли понимал, что все просто за него волнуются, но услышать и так беспокойно мечущийся разум кому-либо было очень сложно, будучи ведомыми своими.       Феликс ушел, и парень вновь остался наедине с собой, и что-то отчаянно желало написать Джисону. Хотелось узнать, что между ними, встретиться и как минимум поговорить. Он рискует, совершенно не думая о том, что будет делать дальше, ведь ждать столько времени уже подобно издевательству. Минхо: Привет)       Джисон ответил через несколько минут простым знаком вопроса, что еще больше посеяло в Ли сомнения, что между ними действительно было что-то помимо сексуальных отношений. Он не стал отвечать дальше, решив, что поговорит с ним завтра. Уже второй час ночи, а он снова и снова читает их переписку, все еще не приближаясь к самому началу, самым первым строчкам. Ханджи: Хо, я соскучился…

Минхо: Я уехал всего час назад, завтра увидимся.

Ханджи: Да, знаю. Просто, я иногда думаю, а что, если бы мы с тобой нормально встречались? Как все обычные люди?

Минхо: Мне бы тоже этого хотелось, но ты же знаешь, что нельзя.

             И Минхо так неприятно читать эту боль, что чувствуется в общих строчках, желая так сильно согреть парня, что нуждался в чужой поддержке, ласке, а получал лишь холодные ответы, хотя и правдивые.       Он понимает, что они все же встречались, но тайно, по-видимому, чтобы избежать недовольства родителей. Однако сейчас Ли понимает, что ему было бы все равно, делал бы именно так, как хочет сам, был бы с тем, к кому лежит сердце. А в сердце есть чувства к Хану, они никуда не делись, лишь немного забылись, но время подарит ему возможность вспомнить — он уверен.       Собирается в университет, отчего-то волнуясь о скорой встрече с Джисоном. Выбирает льняную бежевую рубашку и светлые рваные джинсы, удивляясь, что такие имеются в его гардеробе. Закидывает пару учебников в сумку и спешит выйти из дома, когда его останавливают родители, говоря, что с этого дня его будут все время подвозить и забирать с нужных ему мест.       — Да в смысле, мам? Пап? Мне уже двадцать два года, я сам доеду!       — Никаких возражений, Минхо. Пойми нас тоже, мы могли потерять сына… — смотрит на него с грустью женщина, драматизируя чуть сильнее необходимого.       — Не преувеличивай! Я отделался лишь травмой головы и временной амнезией.       — Твоя нога, — напоминает отец.       — Нормально все у меня с ногой, — по правде говоря, она в действительности доставляла небольшие неудобства при долгой нагрузке, но в повседневности совершенно не давала о себе знать.       — Минхо, это не обсуждается. Ты едешь с отцом либо остаешься дома, — и черт бы побрал его жить совершеннолетним с родителями, но другой возможности пока нет, или же она и не искалась никогда.       Садится на заднее сиденье в машину и опирается щекой на окошко, вновь и вновь сканируя чат. Теперь же остаться наедине с парнем будет намного сложнее, учитывая их тайные отношения. Но Ли несильно переживает по этому поводу, решая, что найдет больше возможностей, чтобы заново узнать чувствительного бунтаря. Интересно, ездил ли он с ним на мотоцикле? «Байкер» звучит сексуально, вновь заставляя щеки Минхо побагроветь.       Проходят часы, а он так и не может освободиться, бегая по преподавателям за дополнительными заданиями для успешной аттестации. Когда заканчивает, наконец, устраивается с Феликсом в столовой, заваливаясь на мягком диванчике и доставая шоколадный батончик для перекуса. Смотрит незаметно по сторонам, сканируя людей, находящихся в помещении. Джисона нигде нет, но он почему-то надеется встретиться с ним в самом оживленном месте университета.       — А где учится этот Джисон?       — На факультете продюсирования, — Ли ухмыляется, еще больше проникаясь неизведанным ему парнем. — А тебе для чего?       — Просто, — этого ответа достаточно, считает Минхо, вновь ища глазами Хана.       Собираясь уходить, он видит вдалеке тату тигра на оголенном предплечье и, улыбаясь, останавливается.       — Ну, какой же милашка, — сам не замечает, как говорит это вслух.       — Что?! Тебе совсем мозги отшибло?       — Я про того ботаника, что-то не так? — быстро переключается Ли, вырезая в памяти прекрасный облик парня. И такой он и правда милый, что хочется затискать до умопомрачения, зацеловывая сладкие щеки, в которые он, не стесняясь, запихивает сладкую булочку. — Я его съем, — шепчет себе под нос, удаляясь с Феликсом на следующую пару.       Первая часть дела сделана — он знает, как тот выглядит, теперь же осталось дождаться, когда они смогут остаться наедине и поговорить, что, несомненно, сложнее.       Проходит почти неделя, но он так и не смог избавиться от нарочито надоедливого внимания Феликса, уже подозревающего его в излишней озабоченности Джисоном. Каждый раз тянет его в столовую, любуясь парнем исподтишка, и тает внутри, когда замечает ответный взгляд на себе.       Терпеть уже невмоготу, и он в очередной раз врет Феликсу, говоря, что отлучится в туалет, сам незаметно поджидая за углом Хана. Джисон все это время упрямо игнорировал его присутствие, словно Ли и не существовало для него вовсе. Парень все эти дни показывал всем своим видом, что жаждет его внимания, но Джисон словно ослеп, не замечая очевидных вещей.       Стоя за дверцей, куда должен был вот-вот свернуть парень, Минхо думал о том, что будет делать, когда они встретятся лицом к лицу. Настолько в себе уверен, что считает Хан точно так же по нему скучал? Да, настолько, ведь тот, судя по переписке, был безбожно увлечен им, так что особого труда «похитить» его и хоть немного наконец поговорить не составит.       Он в последний раз оборачивается, видя, как тот поправляет на плече рюкзак и разворачивается, плетясь в сторону аудитории один, что как раз на руку. Раз, два, три, и Ли хватает его за воротник, заталкивая в ближайший туалет, а там и в кабинку. Буквально сразу же срывается с тормозов, увлекая его в горячий долгожданный поцелуй, чувствуя, как уже горит все тело и разум совсем не думает ни о происходящем, ни о последствиях. Проталкивает свой чуть грубый, наглый язык, проводя им по ряду зубов, что так или иначе открывается, невзирая на испуг. Джисон, ведомый лишь подхваченным желанием, выпускает и свой, жарко сплетаясь в страстном танце, наслаждаясь ярким, но чуть приглушенным стоном Минхо, заводясь не на шутку.       Старший проталкивает горячую ладонь ему сразу же под белье, довольно ухмыляясь, и начинает, крепко сжимая, водить по его возбуждению вверх-вниз. Другая рука наконец сползает с чужой шеи, дотрагиваясь до груди, теперь уже самостоятельно наслаждаясь приятными звуками. Младший млеет в его руках, безвольно проваливаясь в, казалось бы, несвойственное поведение мужчины. Ли проникает под свитшот, отчетливо чувствуя железки подушечками своих пальцев, и отрывается от мягких, податливых губ Джисона, переходя на соски, так сладко доставляя им удовольствие. Хан дрожит, но наконец находит в себе силы сказать что-либо.       — Мин… Минхо, что на тебя нашло? — запыхаясь, говорит он, поднимая глаза к потолку, чтобы не видеть беспорядок, происходящий снизу. — М-мы не можем, — с придыханием пытается остановить его, но Ли лишь сильнее разгорается от такого поведения.       — Еще как можем, — он опускается на колени, совершенно не узнавая себя, и принимается расстегивать чужую ширинку, так и норовя увидеть, как разрушается от оргазма парень перед ним. — Да, именно таким я его и представлял, — достает из боксеров чужой, налитый кровью член и в нетерпении приближается широким языком к головке, но Джисон прерывает его от желанной конфеты, осуждающе заглядывая в глаза.       — Представлял? Что ты несешь, Хо? Прекрати. Сначала бросаешь меня, а потом… это, — он резко надевает на себя брюки, разочарованно выходя из кабинки, но Минхо не согласен так просто прощаться, спрашивая его вслед:       — Бросаю?       — Не расслышал, что ли? — в удивлении останавливается в дверях Хан, лишь на секунду оборачиваясь через плечо к парню.       — И почему я тебя бросил?       — Ты прикалываешься сейчас?! — он в действительности заводится, не понимая, почему Ли позволяет себе так открыто глумиться над его чувствами. — Какого хрена ты вообще творишь? Не лезь ко мне больше, придурок. Я тебе не игрушка. Захотел — потрахался, захотел — кинул.       — Джисон…       — Все. У меня уже новые отношения, — кидает на прощание Хан, заставляя парня рассыпаться на тысячу совестных осколков. Но ведь он не виноват в том, что забыл, но, видимо, виноват в том, что бросил. Однако из-за чего? Как он мог потерять такого, как Джисон? Что произошло в тот день?       Следующие дни Хан нарочито избегал Ли, ходя либо в компании друзей, либо не высовываясь из кабинета вовсе. Чем больше Минхо думал об их неудавшихся отношениях, тем больше вопросов в голове возникало, но имеет ли сейчас это все смысл, если у того появился новый партнер? Разве могут пройти так быстро чувства, накопленные за восемь месяцев отношений, где Джисон только и делал, что буквально обожал мужчину, с которым был? Ли ужасно желает все исправить, начать заново, поистине увлекшись им.       Оставляет незаметно цветы на его мотоцикле, пару раз проследив взглядом на парковке, как тот уезжал в чертовски горячей кожаной куртке и шлеме. Отчаянно хотел сесть сзади вместо надоедливой серой машины отца, но не мог.

Минхо: Мы можем поговорить?

      Его блокируют, не давая возможности хотя бы на расстоянии обсудить все произошедшее между ними, и Ли вновь задумывается о том, как обошелся с парнем в тот день. Из-за чего бросил? Холод отчетливо читался в последних сообщениях с его стороны, но понять причину невозможно.       Очередной день, когда он вновь включает спокойную музыку и пытается повторить базовые движения, которые выходят из рук вон плохо, учитывая опорную ногу, пострадавшую в аварии. Он закрывает глаза и продолжает делать над собой усилия, давая волю чувствам, что так правильно могут украсить любой танец, но не его. Больше похоже на деревянную куклу, чьи конечности совершенно не гнутся. Минхо вновь берет телефон и ложится на кровать, желая написать в пустоту. Задумывается, что Джисон заблокировал его лишь в приложении, и, если он наберет ему сразу, возможно, все же выпадет шанс услышать его голос.       — Да, мам? — отвечает на звонок Джисон, по всей видимости, перепутавший контакты.       — Это я, только не сбрасывай! — кричит в трубку обеспокоенный Ли, не желая быть сброшенным, когда удача хоть немного повернулась к нему лицом. — Ханджи? — обращается к нему в той форме, что часто использовал при письме.       — Что ты хочешь? — спокойно отвечает Хан, хотя в его голосе отчетливо слышится угроза.       — Мы можем встретиться? — с надеждой спрашивает старший.       — Нет. Это все?       — Постой. Я… Мне жаль, что так произошло. По правде говоря, я ничего не помню… совсем не помню наши отношения, — сглатывает, понимая, что стоит выложить правду, что может дать хоть малюсенькую возможность сблизиться вновь.       — И поэтому ты на днях мне хотел отсосать? Отличная шутка, Минхо, придумай что-нибудь правдоподобней.       — Я не… ох, — он вздыхает, понимая, каким придурком кажется сейчас. — В тот день, когда мы последний раз виделись, меня сбила машина, — он слышит на том конце провода недоверчивый вздох. — В больнице я множество раз перечитывал нашу переписку. Чувства… они есть, просто я совсем ничего не помню о нас.       — Бред. Какой же бред, Минхо, — трет невыносимо глаза Хан, желая попрощаться.       — Я отстранен от участия в соревнованиях, — шепотом говорит Ли, уверенный, что они обязательно это обсуждали.       — Ч-что? Нет… Ты же... — старший слышит волнение в чужом голосе, тепло улыбаясь тому, что тот и правда неравнодушен к нему, — … так долго готовился к этому. Тебя правда сбили? Господи…       — Приедешь ко мне? Пожалуйста, — наглеет Минхо. — Я бы хотел с тобой познакомиться заново.       — А как же твоя мама?       — А что она? — удивляется он.       — Она против того, чтобы ты общался с таким, как я, — напоминает ему Джисон.       — Плевать. Приезжай, я сейчас один, никого не будет еще часов пять, — Хан кивает невидимо для Ли и сбрасывает, оставляя его, по сути, без ответа.       Минхо чувствует, отчетливо чувствует, что у него все еще есть шанс, а потому постарается выложиться на все сто, чтобы вновь завоевать чужое сердце. Он отчаянно ждет его, выглядывая в окно за пустым двором, где, кажется, уже битый час летают лишь пустые пакеты. Ни одной машины, ни того самого мотоцикла, только пустота. Он сползает с подоконника и плетется на первый этаж, чтобы попить освежающей воды, успокаивая себя, что не все сразу. Нужно уметь ждать, и он дождется, невзирая на то, сколько времени на это потребуется.       Заваливается на диван, включая какое-то незамысловатое ток-шоу, и опять возвращает свой взгляд на телефон, ожидая то ли сообщения, то ли звонка. Вновь действовать первым не хочет, не желая навязываться, чувствуя, что и так уже достаточно достал Хана. Хитрый палец тянется к истории сообщений, поднимаясь к наиболее полюбившимся, и заставляя щеки вновь пылать, когда слышит звук рычания мотора с улицы, и он подрывается, моментально открывая дверь. Опираясь на дверной проем, смотрит, как чертовски горячо Джисон снимает свой шлем, размахивая помятыми, чуть отросшими волосами. И тот оборачивается вмиг на него, усмехаясь, и перелезает через мотоцикл. Ли видит, как играют чужие мышцы под обтягивающими кожаными штанами, и сглатывает.       Вот бы он и на меня так сел.       Парень идет прямиком к нему, продолжая сдерживать смех от столь несвойственной Минхо реакции, и невесомо дотрагивается пальцами до его подбородка, словно прикрывает упавшую челюсть.       — Мог хотя бы сделать вид, что у тебя есть гордость, и дождаться, пока я позвоню в дверь, — теперь уже усмехается ему в лицо и, опуская глаза вниз, замечает, что и выбежал тот в одних лишь носках. — Сильно, да, по голове прилетело?       — Ты всегда такой грубый? — спрашивает Ли, совершенно не зная, как вести себя в его присутствии, а недавно ведь готов был наброситься на него в университетском туалете.       — А ты как думаешь? — ухмыляется он, осматривая его лицо и отмечая про себя ранее не замеченные ссадины то на виске, то на линии роста волос.       — Я думаю, что ты милашка, — честно признается старший, замечая, что тот краснеет кончиками ушей.       — И как ты пришел к такому выводу? Переписку с закрытыми глазами читал или во время разговора совсем меня не слушал?       — Ты такой красивый, — Джисон вздергивает бровь, не понимая, что вообще между ними сейчас происходит.       — Пригласишь? — кивает на все еще открытую дверь и входит первым, не дожидаясь ответа.       Он знал, что Минхо живет богато, что его родители имеют достаточно крупный бизнес для их городка и, в принципе, никогда не нуждались в деньгах. Но его дом выглядит словно музей, повсюду вычурные статуи и картины, что хочется рассмеяться.       — Господи, и ты здесь живешь? — ловит на себе взгляд Ли, чуть смущающегося от его комментария.       — Ты ни разу здесь не был, да? — сразу же подхватывает нить его удивления.       — А меня кто-то звал? — он останавливается посреди гостиной, совершенно не зная куда идти.       — Хочешь есть? — осторожно спрашивает Минхо, игнорируя предыдущий риторический вопрос.       — Нет. Где твоя комната? — парень перед ним теряется, но указывает на второй этаж и идет первым, чтобы тот не потерялся. Открывает перед ним дверь и впускает внутрь, внимательно следя за взглядом. — Воу, как быстро поменялась атмосфера, — комната в отличие от всего дома выглядела достаточно скромно: большая мягкая кровать со светлыми простынями, шкаф из темного дерева, такой же рабочий стол и достаточно большое зеркало на дальней стене.       — Нравится? — спрашивает Ли, стоя прямо за ним, и незаметно разглядывает выглядывающие тату на задней части шеи.       — Что именно? — ухмыляется парень.       — Комната, — он чувствует, как желание подкатывает к горлу, и решает пойти сесть на кровать, чтобы хоть немного быть на расстоянии от жаркого тела.       — Я уже в принципе все видел, особенно зеркало, — усмехается Джисон, заставляя Минхо вспомнить о фотографиях, сделанных в разных углах этого дома.       — А… ох, — еще больше напрягается, вновь вспоминая переписки.       — Чего такой скромный опять? Думал, набросишься на меня, как тогда, — он отодвигает стул у стола и садится, расставляя ноги по сторонам и опуская подбородок на его спинку, внимательно рассматривая зардевшегося парня.       — А нужно? — Джисон неоднозначно пожимает плечами и улыбается уголком губ. — Я вообще хотел немного по-другому начать… Прости за то, я не должен был. Не знал, что мы… что у тебя новые отношения, — говорить об этом неловко и ужасно неприятно.       — Как это случилось? — кивает на голову.       — Я не помню, — Ли нервно дотрагивается до своего лба. — В тот день был дождь, и я оказался на той безлюдной трассе. И почему я не вызвал такси? — усмехается глупо, не видя, как сжимается челюсть парня напротив. — Мужчина не справился с управлением, когда его машину занесло, и… знаешь ведь, какие там скалистые дороги, вот меня и припечатало. Хорошо хоть в эту сторону, — он не успевает договорить, как за него это делает другой.       — … а не в воду, — дрожащим неслышным голосом произносит Джисон.       — А-ага, — вновь машинально усмехается Минхо, чувствуя серьезность их разговора. — Но все в порядке, — улыбается, стараясь развеять напряжение.       — Ты не поехал на конкурс, — нервничает он. — Ты мог умереть, черт возьми! — уже громче. — И все из-за идиотской упертости.       — Упертости? — Ли поднимает на него свои глаза, замечая, как дрожат чужие зрачки.       — Ты бросил меня в тот день. Сказал, что больше не любишь, и буквально убежал, не соизволив даже нормально поговорить. Я просил тебя переждать дождь у меня, просил объясниться, но…       — Я понял, — кивает старший, сглатывая неприятный ком в горле. — Мне очень жаль. Правда, не знаю, как мог так поступить.       — Ты совсем ничего не помнишь о нас? — Минхо отрицательно качает головой, прикусывая губу и сжимаясь от того, что так или иначе расстраивает парня. — Ох… Мы встречались восемь месяцев. Тайно. Это было по большей части твоей идеей, но я никогда особо и не был против, — он думает, что бы рассказать еще. — Ссорились довольно редко и по твоей инициативе.       — Моей?       — Да. Но если так смотреть, отношения были очень даже хорошие. Невзирая на твой вечный холод, я чувствовал тебя... — говорить о таком неловко, но Хану хочется поделиться этим с Ли. — Я всегда знал, что ты меня любил и в тот день тоже. Ни на секунду не поверил в эти слова, — вновь вздыхает, делая паузу. — Секс, как ты понял, был отменным, — кивает на его телефон в руке, чуть усмехаясь, замечая чужое покрасневшее лицо. — Время мы чаще всего проводили у меня, к тебе всегда было нельзя, — он улыбается другим воспоминаниям, решая пока сохранить их в секрете.       — Мне правда жаль, что все так вышло. Если бы у меня только был шанс… — говорит неслышно, но Джисон поднимается со своего стула, наконец сокращая дистанцию.       — Шанс, — сладко улыбается, вставая солнечным сплетением напротив его носа и осторожно поднимает ладонью опущенный подбородок. — И что бы ты сделал? М? — Минхо молчит, не находя нужных слов, ведь «все» звучит слишком громоздко и нереально, чтобы говорить это вслух. Древесный запах с нотками меда так приятно обволакивает легкие, что хочется зарыться в чужой торс, чтобы распознать каждую уникальную частичку его нутра. Он сглатывает, что не скрывается от пальцев Хана, проворно щекочущих его шею. — Ну же, где вся твоя смелость? — опускается ниже, невольно пугая Ли, но лишь играется кончиком своего носа с чужим.       Старший закрывает глаза, словно в ожидании, а парень лишь усмехается и неспешно оставляет крохотный поцелуй на его губах. Минхо так хочется отпустить весь самоконтроль, перейти проведенную в голове границу, но…       — Мы не можем, — опускает голову вниз, боясь смотреть в чужие глаза. — Я однажды подвел твое доверие, но не мсти мне так жестоко… — сглатывает, говоря столь внутренне, столь лично.       — Ты ведь хотел еще шанс, — он нагло усаживается на его бедра, обнимая его шею руками, и пытливо заглядывает ему в глаза. — Воспользуйся им, — ухмыляется, видя, как в чужих глазах разгорается синеватое пламя.       И Ли сейчас абсолютно все равно на его отношения, на последствия их настоящих действий. Он действует с напором, со страстью, с чувством, поглощающим с головой. Сжимает его талию и целует так вязко, что чувствует, как дрожат ноги у обоих, мягкие губы так податливо следят за его, подчиняются и чуть улыбаются такой открытости. Проворный хитрый язык проникает вглубь и проходится по белоснежному ряду зубов, прося внимания, а после сплетается с чужим, столь горячим и умелым. Сладкое мычание непонятно от кого только сильнее раскаляет тела обоих. Минхо прохладными пальцами проникает под футболку и лишь больше сходит с ума от возможности касаться его кожи, такой бархатной и горячей. Джисон же позволяет себе начать ерзать на чужом пахе, отчетливо чувствуя результат своих действий, несильно проходится ладонью по затылку Ли, перебирая шелковистые волосы, но переживает, что мог не заметить там следов аварии, потому осторожен. Спускает одну руку вниз, играясь со шнурками на спортивных штанах парня — знает, что тот ждет, отчаянно ждет, но не попросит, ведь переживает о его чувствах. Приятно. Совершает поступательные движения тазом, рукой лишь сильнее надавливая на требующее внимания возбуждение, и продолжает так развязно целовать сладкие губы Минхо. Правда, сладкие, словно бы тот перед этим съел пару ягодных леденцов.       — Сколько у нас есть времени? — отрывается от губ Ли и наскоро шепчет, боясь потерять чертовски накаленную меж ними атмосферу.       — Пару часов, — пытается сообразить Минхо, но мозг совершенно не поддается, полностью растекшись в парне.       Глаза слипшиеся, словно во сне, открыть их так сложно, но увидеть помятого, чуть покрасневшего Джисона — точно цель всей жизни. Он совсем немного разлепляет веки и видит, как тот, прикусив распухшую губу, снимает с себя наскоро кожаную куртку, а следом и футболку, показывая целую пиратскую карту на своем теле, где сокровище — ее обладатель. Ли любуется, впервые открывая для себя красоту телесных узоров, и, поборов смущение, пальцами невесомо проходится по подтянутому прессу, запоминая каждый рисунок. Хан в свою очередь, затаив дыхание, смотрит на восхищение в чужих глазах и расслабляется, понимая, что тот больше не скрывает истинных эмоций под маской сдержанности и холодного равнодушия.       — Нравится? — голос такой ломаный, что еще больше заставляет Минхо возбуждаться, слыша чувственную разбитость. Пытается собраться с мыслями и ответить более уверенно, но голова так сильно кружится, растворяясь в невероятно сексуальном байкере, что он даже двух слов связать не может. — Такой потерянный котенок, — вновь оттягивает губу, желая посмотреть, что еще он сможет сделать с ним. Тянет за края футболки, показывая, что хочет снять, и Ли лишь через несколько мгновений соображает, поднимая руки вверх. Джисон осматривает его чуть покалеченное, но все еще прекрасное тело, замечая несколько небольших шрамов, и сглатывает, стараясь вернуться к нужному настроению.       Вновь целует, кусая нижнюю губу до чужого утробного рыка, заставляющего пальцы ног предательски согнуться. Касается его нагой кожи, все же неспешно спускаясь под серую ткань, что уже чуть намокла от правильных, необходимых обоим действий. Привычно окольцовывает, замечая, как сжимается всем телом Ли, жалобно мыча и сводя брови к переносице. Воздуха так отчаянно не хватает обоим, но Хан и не думает отстраняться, улыбаясь прямо в его приоткрытый рот. Член, налитый кровью в раскаленной ладони, лишь сильнее пульсирует, желая вот-вот излиться. Младший осторожно отстраняется, переходя поцелуями по щеке ближе к виску, бережно целуя небольшие цветастые ссадины, носом проводит по ушной раковине, опаляя теплым дыханием, и двигается ниже, прикусывая мягкую мочку, и шепчет:       — Не терпи, все хорошо, — Минхо, ведомый чуткими прикосновениями, проваливается все сильнее в это состояние, совершенно не задумываясь ни о чем. Извивается под уверенными руками, доставляющими сумасшедшее удовольствие, скользя по влажной плоти вверх-вниз, распределяя выделяющуюся смазку по головке, правильно проходясь по уздечке и надавливая большим пальцем на уретру — знает, как нужно, знает, как приятно.       Хан покрывает невесомыми поцелуями его шею, не оставляя следов, вновь, по привычке, скользит зубами по сгибу, осторожно слизывая выступившую влагу с ключиц. Чувствует, как все сильнее дрожит под ним Ли, и тепло улыбается этому, ему не нужны ответные действия, не сейчас. Все, что действительно необходимо ему, происходит уже в настоящий момент.       Минхо же опирается на чужие бедра, сжимая их в своих сильных руках, совершенно не зная, как подступиться, и следует пути, заданному Джисоном. Тот знает, как нужно, а парень всего лишь доверяет, не добавляя чего-то своего, что так или иначе может помешать их близости.       — Все хорошо, — повторяет ему шепотом парень, чувствуя, как отчаянно тот пытается оттянуть момент. Ли практически скулит ему в плечо, сотрясаясь от приятного оргазма в ладонь любимого, что так приятно целует его вновь куда-то в скулу и, поднимаясь чуть выше, задевает губами бровь, опять переходя на саднящий висок. — Я так скучал, — неслышно продолжает кутать в тепле его Джисон, все еще не решаясь убрать руку. Минхо все еще чуть мелко дрожит под ним, потихоньку приходя в себя.       — Прости, — Хан отрицательно качает головой, показывая, что говорит совсем не об этом. Не о сожалениях, а о чувствах. О том, как хорошо вновь оказаться вместе при новых, не совсем приятных обстоятельствах, однако с новыми надеждами и интересными преградами, что придется пройти с переплетенными пальцами уверенным шагом вперед.       Он встает, притягивая чистой рукой к себе валяющийся на полу портфель, и достает салфетки, вытирая ладонь. Вновь возвращается к Ли и берет его за лицо ласковыми пальцами, заглядывая в глубину горьких кофейных глаз, улыбается ему так тепло, желая согреть, и почему-то так отчаянно хочется заплакать сейчас, ведь для старшего они почти незнакомцы. Он совсем ничего не помнит, всё осталось записано лишь на подкорке Джисона и так беспощадно стерлось у Минхо, не оставив даже крупицы, за которую можно зацепиться.       — Ты же вспомнишь? — умоляет младший, а тот, обнимая его за пояс, прижимается подбородком к его торсу и смотрит, не отрываясь, в его искренние глаза.       — Обязательно, — обещает, зная, что теперь сделает все, чтобы осчастливить Джисона. Расстроить его — равно предать его чувства. Больше не допустит. — Улыбнись мне, — а Хан, сдерживая непрошеные слезы, кивает ему и, поджимая губы, выполняет просьбу, нежно проводя ладонью по его волосам. Минхо отражает самую прекрасную из всех, что видел в своей жизни, улыбку и целует в кожу перед его лицом. Зарывается носом в пупок, щекоча, и вызывает легкий смех, чувствуя, как сокращаются мышцы под его губами. В горле вновь встает желание, такое правильное, что не следовать ему невозможно. Он спускается все ниже поцелуями, восхищаясь аккуратной дорожкой, ведущей все ниже под белье, и сглатывает. Спускается на колени и с опаской поднимает глаза на парня, возвышающегося над ним и внимательно следящего за каждым его действием. — Можно? — шепчет Ли, осторожно расстегивая его ширинку, даже не дожидаясь разрешения.       — Можно, — в той же манере отвечает он, закусывая указательный палец.       Старший более уверенно снимает с него брюки и, смачивая мокрым языком губы, еще раз смотрит на Хана, прежде чем оттянуть и черное белье, бесстыдно топорщащееся посередине. Осматривает его возбуждение, такое ровное и влажное, что так не терпится прикоснуться к нему своим мягким языком. Он целует невесомо головку, заглядывая прямо в черные глаза парня сверху, и слизывает после солоноватый предэякулят сначала с себя, а после с чужого члена, так правильно проходясь по эрогенным точкам. Не спешит, словно бы играясь, но нет — наслаждается, принося удовольствие обоим. И Джисон, видя это, не торопит, стараясь запомнить каждый невероятный вид глубоко-глубоко в памяти. Медленно толкается вперед, ухмыляясь и прикусывая в возбуждении свою губу. Ли держит его член, проходясь языком по венам, впитывая в мозг уникальный узор, чтобы следовать ему до конца своих дней. Ловит себя на мысли, что физически точно помнит, как нужно доставлять парню удовольствие, и делает именно необходимые движения, толкаясь в маленькую мягкую расщелину твердым напряженным языком, вызывая тихое мычание сверху. Берет наконец в рот около половины, но не останавливается, начиная совершать поступательные движения, каждый раз глотая все глубже. Хан же по привычке хочет за затылок притянуть его ближе к себе, но опасается причинить боль, а потому просто перебирает пряди волос меж пальцев, откидывая голову назад, чтобы не сойти от зрительного беспорядка с ума. Слюна так развратно смешивается с выступающей смазкой, стекая по подбородку прямо на и так испачканные штаны Ли. Он на секунду отстраняется, захлебываясь в большом количестве жидкости, и, стирая с лица, проглатывает, смотря в опьяненные глаза Джисона.       Свое возбуждение также не заставило себя долго ждать, новой волной выпирая в самых неподходящих штанах, дабы не скрыться от пытливого взгляда Хана. Минхо вновь насаживается ртом на его член, заглатывая целиком, и, наконец, слышит отчетливый стон, сокрушающегося от ласк парня, не выдержавшего и с силой вжавшего его в себя. Ему настолько приятно, что даже двигаться сейчас не дает ему, лишь наслаждаясь теплом и узостью чужого горла.       — Черт-черт-черт, Хо, — слезы удовольствия мигом стекают по его щекам, и он жмурится, все еще не в силах отпустить от себя задыхающегося парня. — О-о-ох, сейчас, еще секундочку, — Минхо незаметно кивает, явно довольный тем, как ломает парня. Джисон, не выдерживая, нажимает пальцами ноги на его промежность и чувствует, как вибрация от чужого стона проходится по всему его возбуждению, и наконец выпускает его из своей хищной хватки, оставляя на широком языке белесые капли. — Хорошо, — запыхавшись. — Это было очень хорошо, — Ли улыбается ему, чувствуя, как саднит горло, и наблюдая за тем, как тот еле стоит на ногах.       — Приляг, — предлагает он, не в силах подняться с пола из-за острой боли в ноге. Не показывает виду, но отчаянно желает сейчас принять обезболивающее.       — Не… не-не-не, — все еще приводя дыхание в порядок, отвечает ему Хан. — Мы еще не закончили, — с ухмылкой смотрит на чужое возбуждение, совершенно не прячущееся за тканью штанов. — Вставай, — кивает ему на стол, к которому плетется уверенным шагом, доставая из рюкзака все необходимое.       — Да, сейчас, — как только парень отворачивается, он, морщась, наскоро поднимается с колен, чуть встряхивая ногой, чтобы хоть немного успокоить боль. Едва хромая, подходит сзади к оголенным ягодицам и вмиг забывает обо всех неудобствах. Не в силах сдерживать порыв, сжимает одну из них в ладони, оставляя отчетливые красные следы, наслаждаясь сахарным смехом парня. — Безупречен, — шепчет он, рассматривая тату с другой стороны, и, не теряя времени, трется пахом о чужую промежность. Невольно переводит взгляд на рядом стоящую смазку и презерватив, теперь уже сам усмехаясь. — Всегда с собой носишь?       — Знал же, куда еду, — и Ли довольный расплывается в улыбке. — Я готовился, — неслышно говорит он, и Минхо, отодвигая одну половину, удостоверяется в этом, прикусывая губу. Член, все еще спрятанный в одежде, особенно требует внимания, но старший словно не слышит, погруженный в невероятнейшие виды чужого тела. — Долго будешь стоять? Или ты планируешь просто тереться?       — Не могу оторвать от тебя взгляда, — честно отвечает Ли, замечая, как мгновенно краснеют кончики чужих ушей, наклоняется, чтобы оставить на них ласковые поцелуи, невольно упираясь колом стоящим членом меж чужих ягодиц. Толкается, усмехаясь прямо в его ухо, согревая, как красивым смехом, так и теплом своего дыхания. Джисон уклоняется от раскаляющих ощущений, но не прекращает улыбаться. — Готовился, говоришь? — спускается поцелуями вниз по спине и вновь усаживается на полу, вставая на одно колено, так, чтобы не спровоцировать новые вспышки боли, однако помогает довольно слабо. Но сейчас все внимание забирает Хан и его самое развратное тело из всех, что удалось повидать Минхо. Проводит легким языком по одной из ягодиц, заставляя парня расслабиться, как тут же кусает, заставляя все тело предательски сжаться, не ожидая такой игривости. Он неспешно поцелуями-укусами приближается к испуганно сжавшейся дырочке и дарит ей самые нужные прикосновения, заставляя лишь получать заслуженное наслаждение. Кончиком проводит по ободку, массажируя половинки и отодвигая их для собственного удобства в стороны. Вмиг просыпается животная страсть, напоминая ему о сопернике. — Он хоть удовлетворяет тебя?       — М? Кто «он»? — сбито дыша, старается понять, о чем ему говорят.       — Твой новый партнер, — отвлекаясь всего на секунду, отвечает Ли, продолжая осторожно проникать внутрь. Недавно использованная смазка до сих пор отдает приятным вишневым вкусом на языке.       — Ха, еще как, — думает сейчас только о Минхо, ведь никто более его не интересовал за все это время. Рукой находит сзади его затылок и вжимает сильнее в себя, задыхаясь от таких правильных действий. — Он вообще лучшее, что у меня было, — больно, но Ли отчаянно хочется доказать обратное. Он берет сбоку от Хана смазку и выдавливает немного себе на пальцы, проникая внутрь сразу двумя, слыша сдавленный стон. Поднимается, чтобы следить за его состоянием, и продолжает подготавливать его лучше. Джисон, жмурясь, закрывает ладонью рот, расставляя шире ноги для чужого удобства.       — Ты же сказал, что готовился, так чего так реагируешь на всего пару пальцев? — неслышно спрашивает Минхо, кусая того за лопатку. — Или ты так реагируешь именно на меня? — откуда-то вернувшаяся самоуверенность пытается так кстати спасти его уязвимое положение. Соперничает буквально с призраком и отчаянно желает выиграть. Третий палец только сильнее разбивает и без того сломленного парня, желающего скорее принять в себя Ли.       — Угадай, — приоткрывает глаза и следит за тем, как тот вновь перетянул борозды правления на себя, чем, несомненно, радовал его нутро. Член Минхо еще больше изнывал, прося хотя бы освободить его от оков тянущей ткани, чем старший его наконец обрадовал. Достав, начал водить по нему, еще больше распространяя возбуждение по телу. Они так близко, но он не спешит, не желая прерывать зрительное, тактильное и слуховое наслаждение. Войти внутрь проще простого, но вот что будет после, лишь болезненно пугает его разум, боясь потерять ту иллюзию мимолетного счастья, зародившегося за эти мгновения. — Давай, Хо, — смотрит, как смеркается уже за окном, и просит не играть с ним, понимая, что может не хватить времени. Сам бы не прочь хоть целую неделю без перерыва наслаждаться друг другом, но они в уязвимом положении в данный момент, а потому следует немного ускориться. Ли зубами вскрывает фольгу, раскатывая по размеру латекс, и наконец вытаскивает из чужой дырочки пальцы, смотря, как просяще сжимается она, будучи опустошенной.       — Твою ж… — сглатывает, не имея возможности отвести взгляд, и подставляет головку, боясь войти внутрь. Но понимает, что дальше картина будет еще более откровенной, и это так хитро подкупает его, что он уверенно входит в среднем темпе, заполняя его сразу до конца.       — У-уф, — выдыхает Джисон, понимая, что все только началось, хотя, кажется, прошло уйму времени.       Минхо вновь выходит, оставляя внутри только головку, и толкается снова внутрь, запоминая, как правильно они соединяются вместе. Сжимает горячо его ягодицы, то раздвигая шире, то, напротив, сжимая его вокруг собственного члена. Хан скулит под ним, закрывая руками лицо, упирающееся в деревянную поверхность стола. Он дает ему вдоволь играть с ним, любоваться, наслаждаться и запоминать, сам спустя столько времени наслаждаясь ощущением заполненности тем самым человеком. Как только он расслабляется, Ли также передается его настроение, и он с ухмылкой на губах принимается совершать более резкие толчки, крепко сжимая тонкую талию, продолжая рассматривать то рисунки, то беспорядок снизу.       — М-м-х-м, — протягивает Джисон, буквально желая залезть на стену, чтобы перестать чувствовать столь приятные ощущения. Ли чувствует, как застилаются глаза пеленой эйфории от телесных наслаждений вперемешку с чужим приятным голосом, умоляющим превратить его месиво из чувств в лужу, что, растекшись по полу, будет просить еще.       Хлопки тел друг друга столь звонкие раздаются по всей комнате, еще больше развращая их обоих. Стоны, так правильно сочетающиеся вместе, подкашивают ноги Хана, заставляя Ли приподнимать их, удерживая на месте. Разве может секс быть настолько приятным? Это уже больше, чем соитие, это буквально слияние двух тел, душ воедино. Они — одно целое, один человек.       — Сильнее, — молит Джисон, неспособный нормально разговаривать сейчас, и у Минхо нет другого выбора, как следовать его просьбам-приказам, хватая за шею и прижимая ближе к своему нагому телу, под новым углом более точно попадая по простате. — Ай-м-м-да, так, — и, боже, сейчас бы сфотографировать такое размазанное в удовольствии лицо парня, да распечатать, сменив неприметные обои на это божество. Хан, случайно или нет, поворачивает голову вправо, чувственно усмехаясь отражению в зеркале, Ли вторит его движению, ощущая, что вот-вот и он закончится, как человек. Окольцовывает его член, с одинаковым напором нажимая на него и в то же время на тонкую длинную шею, и кусает то за холку, то за затылок, неспешно двигаясь к плечу и мочке уха, столь красной то ли от его прикосновений, то ли от жара, заполнившего все пространство вокруг. — Хо-о, — хочет сказать хоть сколько-нибудь ласковых слов, но совершенно не может, лишь кивая ему в отражение, когда находит с ним зрительный контакт.       — Мне тоже пиздецки хорошо, — Джисон еле усмехается непривычным с его стороны ругательствам и чувствует, как приближается к новому концу, как вдруг захлопывается входная дверь и раздается громкий недовольный крик.       — Минхо! — они оба переглядываются, но Ли, хоть и испугавшись, не выходит из него, осторожно двигаясь к собственной двери, в последний момент закрывая защелку, когда мать начинает тарабанить по хлипкому дереву.       — Выйди, я оденусь, — шикает на него младший и дрожит то ли от испуга, то ли от подступающего оргазма. Минхо, улыбаясь, отрицательно качает головой, продолжая двигаться в нем.       — Минхо, чей это, черт возьми, мотоцикл?! — ругается за дверью женщина, продолжая ломиться внутрь.       — Моего друга, — Хан недовольно косится на него через плечо.       — Друга? — все же спрашивает его, стараясь не шуметь, однако правильное попадание по всем эрогенным зонам заставляет его проглатывать каждый стон.       — Не парня же. Ты занят, — говорит, словно очевидное.       — Тобой, придурок, — и Ли расплывается в улыбке.       — Парня, мам. Моего парня, — вколачивается в него с новой силой, подкрепленный радостным энтузиазмом от приятных обстоятельств.       — Я же не для этого спроси-ил, — задыхается он, будучи плотно прижатым к двери. — Для себя.       — Какого еще парня? Открой дверь, Ли Минхо! — вновь таранит кулаком по двери она.       — Не уверен, что ты хочешь на это смотреть, — усмехается в чужое ухо Ли, осторожно целуя его в нежную щеку и замечая, что тот все же тоже подхватил его настроение.       — Нет, хочу! — Джисон уже открыто смеется, по правде ожидая, что тот откроет матери дверь.       — Я тебе чуть позже скину пару ссылок, ма, — входит резко и до конца в него Минхо, вызывая уже нескрываемый стон, что заставил ноги вмиг задрожать. — Умница, — шепчет ему на ухо. — Обещаю не рассказывать папе о твоих новых интересах, — продолжает разговор с матерью, неожиданно выходя из Джисона, только чтобы развернуть его к себе лицом и зарыться в его губах своими. Подогнув одну его ногу, он вновь входит, не разрывая поцелуя, отчетливо мечтая почувствовать, увидеть всю его влагу на себе. Слезы потрепанного парня удивительно откликаются как в сердце Ли, так и его пахом, выбивающим все силы из чужого нутра. — Никого ведь нет, да? И не было никогда, — улыбаясь, смотрит на сведенные в изнеможении брови на переносице, сжимая чужие щеки ладонью, ждет ответа.       — Конечно, нет, — запыхаясь произносит он. И Минхо вновь сокрушает всю свою трепетную любовь на его лице, целуя каждый миллиметр столь мягких щек, иногда ласково покусывая, слыша чужую уставшую усмешку. — Я ведь только твой, — отзывается в памяти так правильно, что парень чувствует вновь подкатывающую волну оргазма. Они даже не заметили, как ушла из-за двери мать, погрязнув с головой друг в друге. Хан, довольный пульсацией внутри и произведенным правильным воздействием от его слов, спускает руку Ли к своему забытому возбуждению. — Хочу, чтобы это сделал ты, — а тот кивает, мгновенно доставляя наслаждение с трех сторон: губы мгновенно находят чужие, ураганом наводя беспорядок внутри, кусая, всасывая и играясь с его языком. — М-х-м, — скулеж прямо в губы, когда он, сжимаясь, кончает прямо на чужой торс, в тот же миг чувствуя тепло и внутри себя. — Хорошо, — шепчет и кивает ему, смотря, как Ли совершенно не может разлепить своих глаз. — Не порвался? — смотрит вниз, ощущая, как старший потихоньку начинает выходить из него.       — Нет, все… все нормально, — Хан усмехается чужой такой же одышке и еле плетется к кровати, обрушаясь на нее безвольным телом, когда слышит перед собой звук падения.       — Хо? — подскакивает к нему, смотря как мелкой дрожью бьется его нога. — В чем дело?       — Устал немного, — выдавливает улыбку, лишь бы не волновать парня.       — Врешь, — он пытается помочь ему подняться, забывая о своей усталости, и укладывает его на постель, осторожно разминая ногу прямо от бедра вниз. — Скажи мне.       — Потянул слегка, все в порядке, — пытается убрать его пытливые руки, чувствуя себя более чем неловко, находясь нагими совершенно при иных обстоятельствах.       — Когда ты последний раз танцевал? — насколько же этот парень проницателен, и что вообще Минхо может от него скрыть, если он настолько серьезно зрит в корень? Ли молчит, не желая отвечать на вопрос, ведь за ней со стопроцентной уверенностью последует и жалость. — До аварии? — голос дрожит, не имея возможности быть скрытым.       — Прекрати, Ханджи, — старается ласково, боясь потерять все то, что между ними вновь зародилось.       — Почему ты мне не сказал? Мы бы сделали все по-другому, более удобно для тебя, — варианта «не делать» даже не было, что, несомненно, польстило Минхо. — Черт, и память повлияла, да? — он кажется более расстроенным, чем сам парень, что так трепетно отзывается у него в сердце.       — Ты же знаешь, что я не люблю танцевать? Я же должен был тебе рассказать, — Хан уводит взгляд в сторону, отчетливо вспоминая самое начало их отношений.       — Точно… Проблема как раз в том, что ты полюбил, Хо, — Ли недоверчиво сводит брови, не понимая, как такое могло произойти с ним, с тем, кого с малых лет заставляли заниматься маминой неисполненной мечтой.       — Не-ет, — шепчет он, сомневаясь в правдивости чужих слов.       — Да, милый, — он неспешно приближается к его лицу, ладонью обнимая щеку, и вновь осматривает следы на лице, оставляя невесомый поцелуй на губах. — Ты вновь затанцуешь, я тебе обещаю, — прикрывая глаза, нежно трется о него своей щекой, которая, как успел заметить, произвела особое впечатление на парня, щекоча ресницами веки Ли.       — А если я не хочу? — он надеялся в действительности завязать со всем этим, найдя отличную отговорку, хотя и до конца не понимал, чем тогда будет заниматься дальше.       — Я знаю, что хочешь. Столько раз видел, как горели твои глаза. Мы успели построить так много планов, — неслышно укутывает его слух Джисон, прижимаясь своим чуть подсохшим лбом к чужому. — Хоть ты и все испортил, мы построим заново, хорошо? — усмехается он собственному ехидству и вновь целует, понимая, что совсем не может насытиться. Неужели он наконец испытает настоящее счастье? Они с Минхо будут открыто встречаться и шагать навстречу общему будущему? Невероятно.       Ли кивает, готовый выполнить любую его просьбу. Он напрочь утонул в чувствах к нему и теперь ни за что не отпустит. Будет бороться с любым, кто встанет на их пути и будет против столь чувственной связи, что есть между ними. Он уверен, что никогда в жизни не встречал таких прекрасных людей, как Джисон, и теперь будет охранять их общее счастье самыми заботливыми руками.       — Мне нужно уйти, да? — опять усмехается, смотря в сторону двери.       — Нет, — умоляет его Минхо, всей душой желая, чтобы тот остался с ним как можно дольше. — Я спущусь, поговорю с мамой, а ты сходи быстренько в душ, — Хан кивает, между строк слыша просьбу остаться.       Они наскоро переодеваются, и Ли открывает дверь, осторожно выглядывая вглубь коридора, и лишь после этого дает знак парню о том, что можно выходить. Провожает того до ванной комнаты, сам спускаясь на первый этаж, совершенно не зная, о чем будет говорить с матерью. Она все также обиженно сидит на кухне, скрестив руки на груди, и думает о чем-то своем.       — Мам, — неловко говорить с ней после такого, но была не была, он ведь не подросток уже. — Ты почему так рано вернулась? — да, Минхо, обвинения вполне спасут ситуацию. — Ладно, ну… ну чего ты, в конце-то концов?       — Мотоцикл, Минхо. Парень, Минхо. Прямо у нас дома, Минхо, — перечисляет претензии женщина.       — До свадьбы, Минхо, — продолжает Ли, закатывая в недовольстве глаза.       — Кстати об этом. Сколько вы знакомы? Пару дней?! Это сейчас у молодежи такие нравы, да? Хоть предохранялись? Кто знает, что у этих байкеров, ох…       — Господи… — вздыхает парень. — Мы встречаемся уже почти год.       — Ч-что?! Ты скрывал от нас «это» столько времени?!       — И, видимо, правильно делал, смотря на твою реакцию, — стоит, уверенный, что поставит сегодня все точки во всех вопросах.       — Ты ведь его даже не помнишь, — продолжает напирать женщина.       — Я помню, что я его люблю, этого достаточно. Остальное вернется в скором времени, — отбивается от всех колкостей Ли, словно играя в большой теннис, хотя и говорит абсолютно искренне.       — Любовь? — кривится мать. — Да вы еще зеленые совсем, какая любовь?       — Мы философствовать будем или все же нормально поговорим? — все сильнее раздражается Минхо.       — Я против.       — Поздравляю, я за.       — Я твоя мать, — напоминает женщина известный обоим факт, который будто бы может хоть на что-то повлиять.       — А я твой сын.       — Минхо.       — Я.       — Не паясничай, — злится все сильнее она.       — А ты не решай за меня, с кем мне быть, — вновь закатывает глаза парень, желая просто уйти уже отсюда.       — Может, все же подумаешь? — о, стадии отрицания и гнева сошли на нет, идем торговаться.       — О чем? — уже даже смешно от тщетных попыток, что-либо изменить.       — Ну, — она бегает глазами по полу, пытаясь быстро придумать ответ. — У моей подруги есть дочь твоего возраста.       — Мама! — у Минхо глаза круглые от удивления, что в двадцать первом веке до сих пор продолжают заниматься такой чушью. — Подожди… Я же говорил тебе, что я гей?       — Опять твои глупые заскоки, сын.       — Мам, мы в Америке. Осторожнее с такими словами, я же потом стану знаменитым и напишу автобиографию, где расскажу, как строгая мать не принимала единственного сына, — шутит Ли.       — Идиот. Ты можешь хоть сейчас быть серьезным?       — Я самый серьезный в мире человек! — женщина вновь тяжело вздыхает, отворачиваясь от глупостей сына. — Ну, ма. Слушай, ты даже его не видела. Он такой, — Минхо сжимает воздух в ладонях, буквально представляя на его месте Джисона, желая затискать это чудо до смерти. — Такой прям… ну, ты понимаешь. Он такой милый, мам.       — Он байкер. Это невозможно, — как раз в этот момент слышится осторожное закрывание двери на втором этаже, прерванное сквозняком.       — Извините, — кричит Хан, желая осторожно скрыться в другой комнате.       — Иди сюда, Ханджи, — зовет его Ли, откуда-то точно зная, что тот сейчас провалился под землю. Джисон неспешно спускается, осматривая на себе чужие вещи, совершенно не подходящие для знакомства с возможной будущей тещей. Майка и шорты не имеют возможности сделать его вид более презентабельным, но он отчаянно идет, понимая, что позвали его неспроста. — Ну посмотри на него, — подбегает к Хану сзади, ладонями сжимая его мягкие щеки так, чтобы получилась смешная умилительная рожица. Женщина же совершенно не разделяет его восторга, охая, когда замечает оголенные части тела, что покрыты несколькими сотнями темных тату.       — Это, по-твоему, мило? Нехило досталось твоей голове.       — Я ему то же самое сказал, — вклинивается в их разговор Джисон, совершенно согласный с женщиной. — С чего он решил, что я милый?       — Да в смысле? Вы совсем слепые, что ли? Он же такой сладкий, — вновь играется с чужими щеками, видя, как рдеет Хан, и еще больше от этого сходит с ума. — Мам, ну ты посмотри, как у него краснеют ушки!       — Хо, — шепчет младший, недовольный, что его выставляют в таком нелестном для него свете.       — Ну, так вот, мам. Я все сказал и своего решения не изменю, — заканчивает Ли, и женщине ничего не остается, как принять выбор сына.       — Одна надежда на Мину, — вздыхает женщина, вспоминая старшую дочь. — Как тебя зовут?       — Джисон, — представляется совершенно спокойный снаружи, но не внутри парень.       — Угробишь мне сына, Джисон, я с тебя все твои рисунки спущу, — угрожает женщина, и Хан, подавляя улыбку, кивает.       — Мам!       — Не мамкай, — смиряет его гневно женщина. — Голодные?       Хан так и проводит вечер, сближаясь с семьей Ли, рассказывая о себе, своих увлечениях как родителям, так и вновь старшему. Его принимают, хотя все еще не до конца, но принимают, все же в итоге у всех цель одна — осчастливить Минхо, а поэтому глупые препирательства можно оставить за спиной на некоторое время.       Уставшие, сытые, они разваливаются на кровати Ли, тепло согреваясь в объятиях друг друга. Такие счастливые и влюбленные, чувствуя, что перед ними сейчас открыт весь мир.       — Как нога? — шепчет Джисон, беспокоясь.       — Не чувствую.       — М? В смысле? — пугается, чуть подрываясь в его руках.       — Боли… Боли не чувствую, — Хан вновь успокаивается, укладываясь опять к нему на грудь. — Завтра нужно встать пораньше.       — Зачем? — уже проваливается в сон младший.       — Хочу поехать с тобой на мотоцикле в универ, — улыбается ему в макушку Ли, замечая, как расслабляется тело в его руках.       — Мгм, — уже не слышит его парень, засыпая и прощаясь с таким насыщенным днем в любимых руках. Впервые.

      …

      — Стой, в смысле? Совсем сдурел, куда полез?! Я только поладил с твоими родителями. Никакого мотоцикла! — пытается отшугнуть его от своего транспорта Хан.       — Я же вчера предупреждал. Да и они не узнают, ну, — умоляет его Ли.       — Нет, Минхо! Я не стану рисковать тобой, — держит его за предплечья, обеспокоенно заглядывая в глаза.       — Тогда ты тоже не поедешь.       — Хорошо, — уловка так глупо ломается перед глазами Минхо.       — Да нет! Поехали, пожалуйста. Ты же по любому меня катал уже, так в чем проблема?       — В том-то проблема, что я не катал.       — Не смешно, — Ли недоверчиво смотрит в его глаза, пытаясь найти ложь, но там все абсолютно искреннее. — Восемь месяцев отношений! Что мы делали все это время, если я даже не катался на твоем байке?!       — Ты не хотел… никогда.       — Сейчас вот хочу, так что прокати меня, — он забирает из его рук шлем, напяливая на него сверху, и улыбается, показывая, что совершенно готов к новым приключениям. — Я потом выполню любое твое желание, м?       — Идет, — садится первым, заводя двигатель, и ждет, когда тот немного неуклюже расположится сзади, и ухмыляется, чувствуя неловкие прикосновения рук на талии. — Держись крепче, детка, — Ли, услышав данное прозвище вживую, буквально заново рождается, ощущая, как мурашки покрыли все его тело. Сжимает его крепко, укладывая голову на сильную спину, и доверяется, сбегая из-под контроля родителей.       Они катаются осторожно, неспешно, однако более чем увлекательно. Джисон показывает парню утренние пляжи Калифорнии, сам трепетно наслаждаясь совместным времяпровождением. Знают, что совсем скоро им вновь придется расстаться на некоторое время, расходясь каждый по своим кабинетам.       Вот и университетская парковка, на которой Хан, более не стесняясь, вжимает Ли в сидение мотоцикла и отчаянно целует, так, чтобы запомнилось еще на несколько часов разлуки.       — Соскучишься — напиши, пересечемся в туалете, — подмигивает ему старший, наводя еще больший беспорядок в голове.       — Да хоть сейчас, — усмехается, смотря вниз на небольшую выпуклость в брюках.       — Так, я не должен был этого видеть, — он поднимает голову к небу, обходя парня, и наскоро прощается. Старается занять свои мысли другим, чтобы ни в коем случае не возбудиться, хотя уже довольно поздно, ведь практически любое прикосновение младшего заставляет его загораться изнутри, как спичка.       — Объяснишь? — пугает его неизвестно откуда взявшийся Феликс.       — Что именно? — играет в дурочка Минхо.       — Джисон.       — Мой парень, да, — врать больше не имеет смысла. Теперь же, напротив, хочется рассказать об их любви всему миру, кричать на каждом углу, что они есть друг у друга.       — А мне сказать?       — Ого, и ни одного обзывательства в его сторону? — хоть кто-то нормальный в его окружении. — Мы встречаемся с прошлого августа.       — И ты мне не сказал. Хотя да, это логично, — вспоминает, сколько раз позволял себе нелестные высказывания в сторону парня. — Но мог бы и сказать ради приличия. Я все это время унижал твоего парня.       — Да, я бы вмазал прошлому Минхо.       — Воу, «прошлый Минхо» звучит так странно. Ты типа супергерой, восставший из пепла?       — Ага, да, я такой, — поджимая губу, самодовольничает Ли, смотря вперед, словно в светлое будущее.       — Он правда заслуживает твоих чувств? — осторожно прощупывает почву парень.       — Более чем. Он невероятный. Вы просто обязаны познакомиться и узнать друг друга лучше, — светится Минхо, убеждая в своих словах друга.       — Хорошо, — доверяет ему младший.

      …

      Так, совершенно незаметно проходят недели, увлеченные новым запалом чувств, полные страсти, увлеченности друг другом и наслаждением подаренной Ли свободой. Они, словно влюбленные подростки, сбегают с занятий и катаются по весеннему городу, впитывая все красоты пейзажей и создавая все больше новых моментов вместе. Ходят на неловкие свидания, пикники и продолжают нагло ночевать в комнате Минхо.       — Хочу к тебе, — просит Минхо после очередной прогулки, желая избавиться от назойливого внимания родителей. Хану отчего-то все еще страшно звать парня к себе, помня, чем закончилась их последняя встреча там. — Ты переживаешь? Из-за того?       — Нет… нет, поехали, — целует его в кончик носа, ободряюще улыбаясь.       — Я от тебя никуда не денусь, обещаю, — и Джисон вновь расплывается в довольной, но скромной улыбке, торопясь скрыть ее под шлемом. — Милый, — повторяет все чаще Ли, целуя его прямо край темного стекла.       Садится сзади, уже намного увереннее обнимая любимого, и по привычке укладывается щекой на его спину. Так хорошо, но в то же время печально, ведь воспоминания, как проклятые, совсем не хотят восстанавливаться.       Они едут за город, и Минхо машинально сжимается, понимая, что они проезжают ту самую дорогу, ставшую роковой для него. Чувствует, как сжимается под его руками Хан, снижая привычную скорость почти вдвое. Ли нежно поглаживает его, расслабляя, и продолжает любоваться морскими видами, открывающимися с дороги.       Джисон так чертовски сексуально водит байк, что, прижимаясь к нему всем телом, невозможно не погрузиться в эту приятную волнующую атмосферу. Как бы ни хотелось почувствовать ветер в лицо, чуть разомкнуть руки, старший не в силах и пошевелиться, отпустить парня, что и так безумно переживает об их безопасности.       Подъехав, старший удивляется тому, каким большим выглядит дом, он не ожидал, что Джисон в одиночку живет в двухэтажном доме, однако все еще меньше его. Как только парень снимает шлем, Минхо хватает его за лицо и впивается чутким поцелуем в губы, так счастливо улыбаясь.       — Пойдем скорее, — не терпится уже увидеть, как именно выглядит пристанище Хана.       — Чем займемся? — шепчет хитро в затылок ему младший, наскоро догоняя.       — Всем! — уверенно отвечает ему полный энтузиазма Ли.       Внутри все настолько спокойное, аккуратное и по-творчески удивительное. Прямо в гостиной висят несколько гитар на стене, чуть дальше барабанная установка и еще какие-то неизвестные его уму инструменты.       — У тебя есть рояль? — у него, кажется, внутри уже все загорается, представляя, как такой горячий татуированный парень при свете луны играет трогающую за душу мелодию их любви. — Матерь божья, — сглатывает, только подумав об этом, и пытается отвлечься, смотря по сторонам.       — Погоди, — он открывает холодильник, доставая пару газированных напитков, и, прижимая к груди банки, свободной рукой хватает Ли, ведя наверх. — Кое-что покажу, — странно это говорить, когда понимаешь, что буквально все месяцы проводили лишь здесь. Удивительно видеть и похожую реакцию на все детали дома, отличие лишь в том, что больше нет холодной маски на лице старшего, что, несомненно, радует, теплясь в груди ванильным молоком.       Хан заводит его в свою комнату, немного более «сумасшедшую», чем остальные. Повсюду постеры с любимыми группами, отличающимися своими трогающими до души текстами и мелодиями. Ли удивляется, что тот любит не шумную музыку, а более утонченную, успокаивающую, радуясь вновь находя что-то общее между ними. Для него все это ново, но, как должно быть, чувствует себя Джисон, во второй раз знакомя его со своим пространством?       — Проходи, — приглашает его на террассу, проверяя заодно время на телефоне. — Ты предупредил родителей, что останешься у меня?       — А я останусь? — ухмыляется Минхо, наконец выходя на свежий воздух, и ахает от удивления. — Боже, какая красота, — солнце потихоньку начинает садиться и окрашивать в более яркие оттенки марину, открывающуюся с их высоты. От такой красоты буквально хочется плакать, понимая, что это взаправду, это здесь и это сейчас.       — Ты нечасто задерживался у меня, поэтому мы почти не заставали закаты вместе, — подходит сзади Джисон, целуя его осторожно куда-то чуть выше лопатки. — Но каждый раз я видел этот самый взгляд, — он вновь смотрит в его глаза, что впервые видят этот пейзаж, и счастливо, но в то же время опечаленно сглатывает, стараясь отвлечься от неприятных мыслей и разделить первый раз с любимым.       — Это правда чудесно, — он поворачивается к нему, оставляя невесомый поцелуй в уголок его губ, желая вновь притронуться к щеке. — Спасибо, что показал, — Хан кивает, замирая внутри от того, как выглядит старший под столь красивым освещением. И понимает, что совершенно не природа его сейчас интересует.       — Чудесно, ты прав, — улыбается, носом зарываясь в его шею, и не смеет отвлекать, наслаждаясь чувствами, что витают прямо в воздухе, согревая их со всех сторон.       Оставшись там же, на террассе, они усаживаются на качели, которые Джисон когда-то специально для них и купил. И младший открывает газировку, передавая одну Минхо, все еще увлеченному вечерним небом.       — Мы долго катались, у тебя, наверное, ноги затекли. Вытяни, — неощутимо шлепает по больной ноге, прося внимания. И Ли неловко слушается, выполняя просьбу, и смотрит, как парень вмиг начинает поглаживать по ней, осторожно надавливая на некоторые участки, чтобы размять.       — Я же говорю, что ты милый, — поджимая губы, теперь Минхо не может перестать сводить с него своих глаз.       — Ладно, так уж и быть, поверю тебе, — вновь румянится Хан, чувствуя на себе чужой взгляд, но крепко держится, не смотря в его сторону, ведь если посмотрит, рассыпется на миллион атомов. И так уже напрочь свихнулся в чувствах к нему, так еще этот пытливый взгляд влюбленного котенка — безумно обезоруживает.       — Ханджи… — хитро подзывает его Ли.       — Мм? — в той же манере отвечает ему младший, упорно сдерживая улыбку.       — А знаешь, кто самый милый человек во всем мире? — поджимая губы, старается вывести на эмоции Джисона.       — Ты-ы, — улыбается уже широко и поворачивается, смотря в удивленное ответом лицо.       — Н-нет же, — предательски краснеет Минхо, заставляя Хана все же упасть в этот омут с головой. — Ты, — остается где-то на губах, когда Джисон не выдерживает всплеска эмоций и впивается горячим, отчаянным поцелуем в него. Прижимает за голову так сильно к себе, словно еще секунда — и он исчезнет, оставив после себя легкий ветерок, осушающий соленые капли с лица. Ли расплывается от такого напора и поддается каждому движению парня, чувствуя, как газировка залила его футболку. Ни на секунду не отвлекается, лишь усмехаясь такому всплеску чужих чувств, стараясь не отставать.       Младший нависает над ним, расставив колени по обе стороны левой ноги, и продолжает вжимать его в мягкие подушки качели, пока Ли старается свободной ногой на полу удержать их от падения.       — Почему ты такой? — отрывается на мгновение от него парень, вновь запоминая такой домашний, расслабленный и до умопомрачения сексуальный лик.       — Какой? — запыхаясь, шепчет Минхо.       — Недосягаемый, — и вновь обрушается на него, в поцелуе рассказывая обо всех своих чувствах. О счастье, что тот ему дарит, о боли, что успел испытать за все это время, о любви, которая льется уже через край, ведь по-другому никак. Ли заставляет его испытывать столько всего и сразу, он делает его буквально живым.       Хан неспешно спускается к чужим джинсам, осторожно проходясь ладонью по выпуклости, довольный реакцией, которую произвел на него. Но Минхо, резко дрогнувший от приятных ощущений, заставляет качелю тронуться с места, случайно повалив Джисона наземь.       — Ой, — сдерживает смех, моментально останавливая качелю, чтобы не прилетело еще и по голове, и спускается к нему.       — Ой, — передразнивает его Хан, также сдерживая улыбку, и трет ударившийся зад.       — Массаж? — поджимая губы, предлагает старший, смотря на то, как парень вздыхает, чувствуя двойное дно в его предложении.       — Ну, в принципе, этим я и планировал заняться, — усмехается он прямо в невинное лицо Минхо. Вокруг уже стало довольно темно, и проснулись ночные насекомые, так и просящие зайти в дом. — Ох, — смотрит на прилипшую к прессу Ли футболку, испачканную в сладкой жидкости. — Пойдем, — уже более уверенно предлагает он, облизываясь, чем, несомненно, заводит и в то же время пугает старшего.       Вернувшись обратно в комнату, кидает его прямо на постель, не вовремя опомнившись, что так, наверное, нельзя, ведь тот только недавно пострадал.       — Больно? Голова? — боится даже притронуться, смотря как смеется парень.       — Иди сюда, — притягивает его к себе, завлекая в разгорающийся с каждой секундой все сильнее поцелуй. Сминает губы так правильно и чувственно, что слышно, как прерывается дыхание парня сверху. Языком упрямо скользит внутрь, заставляя тугие узлы скручиваться внизу живота у обоих. — М-х-м, — выдыхает усладой для ушей Джисона, когда ощущает, как тот проехался своим пахом по его.       Хан, не стесняясь, продолжает испытывать его, пролезая под футболку, вновь чувствуя мокрое пятно, и отрывается от губ, сползая все ниже, чтобы попробовать его на вкус. Поднимает ткань, языком проводя вокруг пупка, отчетливо чувствуя сладкий привкус напитка.       — Такой липкий, — Минхо все же неловко слышать такое, но видит, как парень снимает свою футболку и прижимается к нему своим торсом. — Слипнемся вместе? — и все застывает внутри, желая лишь запомнить это мгновение, эти дурашливые глаза, полные детской наивности, и смех, заставляющий сжиматься животы обоих, прилепленные друг к другу. Воспоминание. Резко малюсенькое воспоминание проскальзывает где-то на задворках памяти, заставляя сжаться сердце. — Что-то не так? — удивляется Хан, когда тот резко впадает в ступор.       — Уже ведь было такое, да? — Джисон неоднозначно качает головой, не имея возможности вспомнить именно такую ситуацию.       — Раньше ты не особо реагировал на мои глупости. Смотрел… немного осуждающе, что ли, — усмехается как-то чуть печально он. — Сейчас ты более открытый, мне это очень нравится, — улыбается ему, оставляя поцелуй где-то в районе солнечного сплетения. Вновь смотрит на него снизу вверх и ловит взгляд на своей груди. — М?       — Может, мне тоже проколоть? И тату… — шутит с серьезным лицом Ли, а Хан совсем не скрывает эмоций, испуганно таращась в его глаза. — О, посмотрите, как он реагирует на мои глупости, — усмехается он, ловя с поличным. — Еще что-то про меня говорил, — притворно обижаясь, опускает уголки губ.       — Мне просто так нравится твое совершенное тело, Хо, — ползет вновь выше, носом поддевая подбородок, и улыбается. — Это твое дело, что и как в себе менять, по сути, ты от этого другим человеком не станешь, — поцелуй. — У тебя правда очень нежная кожа, я бы не хотел, чтобы она была спрятана от меня.       — Но ты ведь весь в наколках, — кусает губу Минхо, следя за чужим взглядом.       — Да, ты прав. Но я это сделал до тебя, — ухмыляется он. — Если бы знал, что я тебе так понравлюсь, никогда бы не сделал этого. Обещаю не трогать щеки, — шутит Джисон, вызывая ответную улыбку на лице парня.       — Мне все нравится, — еле поднимая голову, дотягивается губами до его переносицы. — Самый красивый, чудесный, милый, прекрасный, изумительный, — перечисляет Ли, когда в него прилетает подушка.       — Прекрати! Смущает, — он осторожно приподнимает край подушки и наскоро целует его в мягкие губы, вновь спускаясь мокрыми следами вниз, действуя уже более откровенно. Прикусывает тазобедренную косточку, спуская с парня штаны вместе с нижним бельем. Оставляет пару красных пятен внизу живота, увлекшись сладостью газировки, и наконец приступает к долгожданному десерту.       Минхо осторожно снимает с себя подушку, когда чувствует теплые прикосновения пальцев и языка к своему возбуждению. Джисон отчетливо знает, как доставить ему удовольствие, знает, куда притронуться, куда уткнуться и где втянуть. Проводит по внутреннему ряду зубов, заставляя Ли в наслаждении поджать мошонку и подтянуть колени. Смотря прямо в черные мутные глаза, упирает член прямо в щеку, давая парню дотронуться до этого безобразия ладонью.       — Не… не смей опошлять свои щеки, — пыхтя, улыбается ему Минхо, стимулируя большим пальцем свою головку через чужую кожу. — Черт, — переходит на его макушку, слегка надавливая, чтобы тот опустился ниже, и Хан, довольный его властью, подчиняется, опускаясь до конца. Горлом насаживается, чувствуя, как капли красиво стекают по его лицу. Ли готов закончиться, как человек, только от одного лишь этого вида, настолько чужая сексуальная разбитость влияет на него. Джисон все же, не выдерживая, отстраняется, продолжая сжатым кулаком водить по его члену, но старший останавливает его, чуть дрожа от такого напора. — Погоди, — притягивает его к себе, усаживая на колени. — Я не знаю, сколько всего мы с тобой пробовали…       — Это не важно.       — Да. Думаю, да. Просто… сделаешь это для меня? — смотрит на него, скромно хлопая глазами, словно его предложение заключается в походе за покупками.       — М? Что сделать? — осматривает его лицо и большим пальцем, чуть нервничая, стирает остатки слюны с подбородка.       — Сядешь мне на лицо? — у Хана до смешного пошевелились от удивления ушки, что Ли, по правде, не выдержал столь умилительного образа и легко рассмеялся. Он, дабы вывести того из ступора, целует его нежно в щеки, незаметно расстегивая его ширинку, где давно уже просится наружу чужая горячая плоть.       — Э-это как-то неловко? — спрашивает у самого себя Джисон, и Минхо понимает, что до этого все же не доходило, теперь еще более уверенный в своем желании.       — Прошу, Ханджи. Я же уже делал это раньше, — продолжает покрывать его кожу поцелуями, доходя до полюбившихся сосков и случайно кусает, наслаждаясь приглушенным вскриком и вздохами. Ладонь уже давно прошла внутрь, заставляя парня все сильнее погружаться в сладкую негу.       — Но ведь не так, — собирает остатки сознания младший.       — А в чем разница? — и на этот вопрос из множества оправданий Хан не может сложить единый ответ, понимая, что он доверяет и совсем не боится, зная, что каждый останется довольным.       — Ложись, — Ли довольный отрывается от его медовой кожи и, как только Джисон поднимается с его бедер, двигается назад к подушкам, до конца стягивая с себя одежду. Смотрит, как избавляется от своих остатков и парень, неловко переминаясь с ноги на ногу, и совсем не спешит подступаться к нему.       — Иди ко мне, — Хан кивает, прикусывая губу, и осторожно ползет, прерываясь на успокаивающий нервы, полный нежности поцелуй Минхо. Он так правильно располагает его к себе, чувствуя каждую мешающую в их идиллии эмоцию, каждый страх и неуверенность, расщепляя их в жалкую пыль. — Все в порядке, — заверяет его, вновь прикрывая глаза и кончиком носа проводя по родинке на щеке. И Джисон ведется, отчаянно следует его голосу, поднимаясь на постели и вновь смотря вниз, думая, как лучше встать. — Как хочешь, — читает его мысли Ли, чуть приподнимаясь на лопатках и оставляя короткий поцелуй на его розоватой головке.       — Детка, не помогаешь, — сжимается от чутких прикосновений он. Все же переворачивается, думая, что старшему так будет удобнее, и, прикрыв глаза, невесомо опускается на чужое лицо. Минхо, усмехаясь, согревает его дырочку горячим воздухом и за бедра вжимает сильнее в себя. — М-ха, — выдыхает резко Джисон, падая вперед к его ногам, но Ли удерживает, не давая ему сбежать от его пытливых ласк. И парень видит, как не одному ему нравится происходящее, перед ним кровью налитый член дергается от каждого вздоха и тихого стона, сильнее истекая природной смазкой.       Минхо привычно проходится по мышечному ободку, языком осторожно проталкиваясь внутрь, но пока рано. Неспешно спускается, проходясь и по основанию чужого возбуждения, возвращается укусами по коже и продолжает широким влажным языком удовлетворять Джисона. Тот, что-то вспомнив, в бреду подается назад, случайно задевая чужой нос, и, доставая из прикроватной тумбочки смазку, вкладывает ее в ладонь смеющемуся Ли.       — Ой, — подхватывает его смех и наклоняется вперед, вновь возвращая нужную атмосферу, пристращаясь к его члену, чем вызывает мычание и сильную хватку на собственных ягодицах. Одно Хан знает точно: чем больше даришь удовольствия Минхо, тем больше он дарит его в ответ. Так и сейчас: Ли выкладывается на полную, действуя откровеннее, желаннее и ненасытнее.       Не глядя выдавливает из тюбика капли себе на пальцы, смазывая чужое судорожно сжимающееся отверстие, втягивая в рот кожу одной из половинок, отвлекает парня от первых не совсем приятных ощущений, проникая указательным пальцем понемногу внутрь. Бедрами вколачивается в податливый скулящий рот, согревающий его так необходимо со всех сторон. А сам теплым воздухом согревает беспорядок, открывающийся так бесстыдно его глазам. Чувствует, что с каждой проведенной вот так минутой он все больше слетает с петель, желая отыграться на парне за все те эмоции, что он в нем раскрывает.       — Джисон, я… — хочет предупредить его Ли, видя перед собой лишь красно-черные мушки, сгорающие в ярком пламени.       — Да. Да, делай, — отрывается всего на секунду, соглашаясь на все, что бы тот ни придумал.       И на этом Минхо получает зеленый флаг, сгибая за его шеей свою ногу и лишь сильнее надавливая на затылок, и бедрами толкается вглубь горла. Вставляет в него второй палец, разводя их на манер ножниц и, проталкивая посередине острый язык, заставляя Джисона пускать отчетливую вибрацию по всему члену. Вбивается все сильнее с двух сторон, чувствуя грудью, как бьется о него забытое возбуждение Хана, которое он окольцовывает своей ладонью, чуть смазывая перед этим для лучшего скольжения. Отпускает на пару мгновений ногу, давая парню вдохнуть в легкие побольше воздуха и избавиться от большого количества жидкости, стекающей по подбородку прямо на крупные бедра и пах Ли, и снова входит внутрь. Ноги младшего предательски дрожат, получая невероятное наслаждение со всех сторон, и он буквально сбегает от крепкой хватки Минхо, сразу же насаживаясь готовой дырочкой до конца, облегченно выдыхая, когда головка достает до простаты, так правильно ударяя по ней, стимулируя мгновенный оргазм.       — М-м-м, — приятно жмурится, сжимая неконтролируемо старшего за горло, а когда открывает веки, видит размазанную порочную улыбку на лице мужчины, заставляющую вновь возбудиться. Губы старшего такие красные, влажные и припухшие, что не поцеловать их было бы сейчас самым страшным грехом. Он развязно проводит по ним языком, собирая и пробуя смазку на вкус, начиная быстрее двигаться на его каменном члене и унимая стоны, кусает почти до крови за нижнюю губу. Минхо держит его за бедра, помогая совершать более правильные толчки под нужным обоим углом. — Хо-о, — опираясь на чужой лоб, стонет от изнеможения парень, чувствуя, что не сможет нормально ходить еще долгое время.       — Мне тоже очень хорошо, — дышит Ли, пальцами убирая с его мокрого лба прилипшие пряди и ласково держит за щеку, растворяясь в любви, когда Джисон так умоляюще на него смотрит. Подгибает колени и принимается совершать более глубокие и быстрые толчки, подводя обоих так скоро к краю. Так отчетливо друг друга ощущают, что пульсация передается даже воздуху вокруг них. — Солнце, еще чуть-чуть, — с придыханием шепчет Минхо, видя, как тот почти отключается от приятных ощущений. Хан кивает, продолжая запоминать каждый момент, наполненный столькими чувствами сразу. Ли безумно не хочет заканчивать, хоть и знает, что у них будет еще множество шансов насладиться друг другом, но продолжает беспрерывно вбиваться в его тело, уже совсем не имея возможности остановиться. Джисон вновь кончает первым, так необходимо сжимаясь вокруг чужого члена, заставляя его, как бы ни хотелось обратного, кончить внутрь, вызывая стон от горячей жидкости у обоих. — Черт.       — Мхм, — соглашается с ним младший, коротко целуя и неспешно ложится рядом, чувствуя пустынную сухость во рту. — Такими темпами я и до тридцати не доживу, — усмехается он, поворачиваясь к Минхо и целуя его в оголенное плечо.       — Погоди пару минут, я отнесу тебя в ванную, — пытается отдышаться Ли.       — Не-не-не, я не хочу никуда идти. Включи кондиционер, жарко, — смотрит на пульт за его головой, рукой махая у своего лица. Старший выполняет просьбу, более свободно дыша, получая прохладный воздух, и осторожно встает, вновь чувствуя легкую тянущую боль в ноге. — Нормально? Хо? — волнуется ему в спину Джисон.       — Ага, — обходит кровать и сквозь отказы берет парня на руки, относя в ванную. Позволяет опереться на себя, приводя в порядок, и после они вновь нежатся вместе под прохладными успокаивающими каплями воды.       

…

      Спустя несколько часов все еще не спят, не имея возможности насытиться компанией друг друга. Продолжают много разговаривать, молчать, смотреть глаза в глаза, наслаждаться трепетными прикосновениями и любить так правильно и необходимо, как воздух легким. Неужели и правда бывает настолько хорошо с другим человеком? Неужели и правда кто-то может любить тебя такой настоящей и горячей любовью? Неужели это и правда все, что они оба так долго искали и нашли даже больше друг в друге?       — Чудесно, — смотрит на него украдкой, опираясь виском на свои колени, Минхо. Джисон немо спрашивает о том, что тот имеет в виду. — Чудесно с тобой. Я правда словно в сказке, во сне, из которого так не хочется просыпаться.       — Так не просыпайся, — приближается к нему Хан, носом клюя чужой и касаясь невесомым поцелуем его губ. — Оставайся со мной, — Ли улыбается так тепло и кивает, обещая всего себя до конца его дней. — Хочешь, сыграю тебе? — подступается к нему осторожно младший, зная о важных воспоминаниях, что хранит глубоко в сердце.       — Безумно, — Джисон отражает его улыбку и берет одну из любимых стареньких гитар. Чуть нервничая, настраивает ее и осторожно начинает играть откуда-то точно знакомую мелодию Минхо. Старший буквально загорается изнутри, наслаждаясь столь чувственным глубоким звуком, проникающим глубоко в подсознание. Хан подбадривающе улыбается ему краешком губ, зная, какое впечатление хочет произвести, какую реакцию вызвать. Ждет, совершенно не торопя парня.       Ли прикрывает глаза, отчетливо видя знакомые картинки, что так необходимо, посылает ему его открывающийся родному теплу разум и не замечает, как оказывается голыми ступнями на полу, двигаясь куда правильнее не от головы, а от сердца, помнящим каждое выученное движение. Танец столь красивый, хоть и немного не идеальный из-за незаживших травм, греет душу Джисона, радуясь, что смог напомнить ему о главном. Глаза слезятся, чувствуя радость за вернувшиеся моменты их эмоциональной близости, но он продолжает перебирать пальцами нужные струны, видя каждое плавное, но полное чувств прикосновение кистей к воздуху. Минхо словно под гипнозом танцует самый красивый для сердца младшего танец, который тот новой тайной спрячет куда поглубже, чтобы никто не смог узнать о его уязвимой слабости, что в реальности являлась и его главной силой. Они преодолеют все трудности вместе, пройдут все преграды, получая только заслуженную поддержку от вселенной, погружаясь только в счастливые для обоих будни, полные самой чистой и искренней любви. Как они и мечтали, откроют через пару лет школу искусств, где Хан сможет заниматься любимой музыкой, открывая для себя каждый раз все новые жанры, техники и инструменты, а Ли учить детей разным видам танцев, сосредотачиваясь лишь на том, что поистине приносит ему радость, не распаляясь на ненужные конкурсы, а помогая малышам делать свои первые шаги в искусстве. Их ждет весь мир, сокрытый как друг в друге, так и вдыхаемый в легкие воздухом вокруг. Ничто более не посмеет разлучить их, воспоминания всегда будут живы в сердцах друг друга, охраняемые самой пылкой душой, а любовь лишь сильнее разгораться со временем, не имея даже шанса исчезнуть, превратившись в пыль.