Лучшие друзья

Это случилось, когда Туане было семь. Маленькая девочка смотрела на кровь, стекающую по лицу мальчика-брюнета и понимала одно: это ─ её вина. Жаркое солнце Лутры пробивалось сквозь белые занавески, а в открытое окно временами врывался свежий воздух, слегка их колыша. Девочка семи лет от роду и её ровесник лежали на полу в гостиной. Лежали молча, что совершенно несвойственно не в меру активным детям их возраста, за коими в такое время дня обычно следят няни. Под чутким руководством старших дети спят, едят, учатся и трудятся. Да, в Лутре детский труд ─ дело вполне нормальное: к семи годам ученики могут делать посуду, столовые приборы, мастерить табуретки и тому подобное, что из рук детей отдаётся в детские же фонды, по необходимости снабжавшие предметами первой необходимости бедные семьи шахтёров и приюты… Но летом детей никто работать не заставлял, и они, оставаясь одни, без всякого надзора, могли всласть наиграться, нашуметься и буянить до потери пульса. Почему же этого не делали Туана и Мате? На самом-то деле делали. Всего полчаса назад они носились по дому, пытаясь поймать друг друга, а теперь, устав и как следует пропотев, лежали на полу, охлаждая разгорячённые тела. ─ Ты должен мне желание, ─ еле слышно обратилась девочка к лучшему другу. Белокурые её волосы ореолом растекались по синему ковру, и сейчас она напоминала ангела: кудри, голубые глаза, пухлые розовые губы, круглые румяные щеки… Любой признал бы в ней ангела, но не лутровец. В родных местах её так никто не называл, ведь в Лутре совсем не верили в ангелов. ─ Должен. И я выполню, ─ решительно ответил мальчик, вскинув вверх маленький кулак. Волосы у него были чёрными, подобно углю, черты лица круглыми, как и подруги, но вот глаза по-лисьему узкими. Глядя на него, Туана предсказывала, что мальчик вырастет таким красавчиком, что самые прелестные из девушек будут бегать за ним, а, возможно, и первая красавица школы потеряет от его красоты разум… Но это потом. И неточно. Мате словам подруги не верил, и девочки ─ последнее, о чём думал он в свои года. ─ Тогда… Я хочу посмотреть на то заброшенное здание! ─ Туана вскочила на ноги, и ярко-голубое её платье закружилось вихрем. Мате застонал. ─ Но тётушка ведь просила нас никуда не уходить, ─ промолвил он, закрывая лицо ручками. ─ Никуда не уходить, пока у нас каникулы, да, но это несправедливо. Когда ещё, если не сейчас? Мы уже столько раз уходили, Мате! ─ захныкала девочка. Старый дом на их улице не давал покоя её воображению с прошлой осени, когда оттуда по непонятно-странным для детского ума причинам уехала семья. Одни грешили на призраков, другие ─ на болезнь, третьи ─ на развод, четвёртые ─ ещё на что-нибудь, однако истину не знал никто. Из сада же Туана и Мате всегда возвращались поздно, времени зайти в тот дом не было, в редкие выходные тётушка не оставляла их без тщательного присмотра, и посему каникулы были идеальным шансом успокоить бурлящее подобно вулкану воображение. ─ Идём, ─ мальчик устало поднялся, отряхнул чёрные шорты, поправил белую рубашку, что была ему велика и пошёл за Туаной. Та смело достала с тумбочки ключи и открыла дверь. В такую жару по улицам Лутры, а особенно по их малому четвёртому переулку никто не гулял. ─ Главное ─ преодолеть улицу незамеченными, ─ произнесла Туана, заправляя белые локоны за ухо. Дверь за собой ребята захлопнули и смело спустились по лестнице, однако дальше идти было опасно, ведь в любой момент их могли заметить соседи: большинство окон были открыты настежь, ведь летняя жара утомила всех. Туана, однако, смело перебежала дорогу и села на корточки; Мате повторил за ней, и медленным гусиным шагом путники преодолели открытые окна тетушки Сью. Если бы она их заметила, немедля поймала и сообщила тёте Туаны. ─ Первое препятствие пройдено! ─ девочка наигранно смахнула капельки пота со лба, а спутник, улыбаясь, посмотрел на неё. Туана никогда не сидела на месте, и поход в тот старый дом был лишь вопросом времени. Она осмотрела пустую улицу, “прошерстила” глазами окна и вдруг так резко побежала, что мальчик и не сразу понял, что подруга убегает. Он, однако, быстро сориентировался, побежал следом, и через пару минут двое уже сидели в кустах близ того самого заброшенного дома. Здание возвышалось над ними, словно скрипя для чуткого детского уха старыми ставнями. Его некогда светлый бежевый кирпич стал темным и грязным, местами покрылся зелёным мхом, а от самого гиганта стойко тянуло тяжёлым ароматом сырости и пыли. ─ Бегом оно быстрее, ─ отдышавшись, улыбнулась Туана. В голубых глазах сиял огонь любопытства, и пока Мате сидел, хватая ртом воздух, искательница приключений нашла небольшую деревянную коробку. Встав на неё и подтянувшись на руках, она с грохотом вывалилась через окно в дом. Мате подпрыгнул и тоже заглянул внутрь. ─ Ты как? ─ Залезай быстрее. Я столько шуму навела, что и тебя могут заметить, ─ с грацией кошки она поднялась из пыли и протянула спутнику руки. Тот незамедлительно схватил их, и через мгновение грохот вновь содрогнул стены старого дома: мальчик упал прямо на подругу. ─ Извини. ─ Всё нормально, пойдём, ─ Туана встала и крепко взяла его за руку. На удивление Мате, окружала их не абсолютная тьма, но полумрак, через который проглядывалась обстановка: мебели почти не осталось, потолок местами так просел и развалился, что казалось, вот-вот обрушится на юные головы, а деревянные полы под ногами скрипели. ─ Тут ничего интересного, ─ разочарованно произнесла девочка. ─ А что ты хотела? ─ мальчик внутренне радовался тому, что подруга не потащила его на верхний этаж. ─ Привидений хотела, барахла всякого, тайны… Ну хоть что-то, что развеет скуку! Ладно, пойдём домой, ─ она повела Мате за собой в коридор, намереваясь покинуть дом через парадную дверь, но не успели они подойти к двери, как в тот же миг над головами что-то щелкнуло, затрещало и посыпалось. Друзья подняли голову вместе, однако мальчик сообразил быстрее ─ с потолка летит деревянная доска. Недолго думая, он толкнул подругу в сторону, и спустя мгновение глухой удар пронзил копьём страха хрупкое сердце чудом спасённой. ─ Мате, ─ тихо подозвала она. Тот не откликнулся. Подобно сломанной кукле, он лежал на полу, прижатый массивной доской, а по юному лицу медленно стекала капля крови. ─ Мате! В страхе подозвала она громче, и на шатающихся ногах всё-таки подошла к нему, попытавшись поднять часть обрушенного потолка. Доска, однако, оказалась слишком тяжела для её маленьких ручек. ─ Мате, ─ всхлипывая, вновь подозвала она. Слёзы застлали глаза, сердце сжали тиски отчаяния… В этот момент парадная открылась, и в дом влетела тётушка. Туана взглянула на неё и в шоке замерла: она увидела, как гнев тётушки мгновенно обернулся страхом, а дальше всё было словно в тумане. Тётушка подняла доску, откинула её прочь; Мате застонал, осторожно сел, но, увидев спасительницу, тут же постарался ту успокоить: ─ Всё хорошо, я в порядке! Женщина, однако, не поверила, ощупала пострадавшего, а затем, подняв на ноги, понесла на выход. ─ Я отвезу тебя в лечебницу, ─ в тот же миг она строго обернулась на девочку, ─ а ты иди домой. В последних словах тётушки скользили злость и холод, но Туана послушно вернулась домой. Уютным дом больше не был. Недавняя покорительница неизведанного села у дивана, прижала лицо к твёрдой его спинке и заплакала. То были слёзы обиды и боли за друга, слёзы осознания и своей беспомощности. Травма Мате была её виной. Позже она узнала, что тот отделался ушибами, выслушала дежурные нотации и после них дала себе слово, что более парня опасности не подвергнет. Это маленькое приключение осталось большим отпечатком в её сердце. Первым правилом искательницы приключений Туаны стало то, что не следует вовлекать в свои приключения Мате, ведь она никак не хотела чувствовать терзания беспощадно гложающей совести, не хотела чувствовать те же отчаяние и боль, что испытала в один летний день семи лет от роду и, что важнее всего, не хотела видеть смерть друга.