despicable.

      Стены такие привычные. Иногда создаётся ощущение, что он знает уже все края каменной кладки наизусть. Вот этот каменный блок в левом углу потрескался пару недель назад, а во этот, потемневший и, наверное, покрывающийся плесенью от сырости, был таким ещё до его прихода. Только остаётся гадать, сколько ещё переживут эти стены. Кажется, что они будут стоять на своём месте бесконечно. И эта бесконечность ломала голову и воодушевляла сердце, устало пробирающееся через поросль рутины. Однако, вместо бунта, которого так жаждет всё нутро, слышится только улыбчивое. — «Не делай глупостей, Артур». В ответ на которое летит всё, что только будет под рукой. В этот раз в лицо прилетела не первой свежести тряпка.       Улыбка — это хорошо. Страшно, порой вынуждено, но совершенно очаровательно. Надо запомнить момент. Отпечатать себе его на подкорке и пометить в своей голове фразой «не забывать даже если забудешь».             — «Будь так любезен, придумай как пропустить этот политический совет,» — нельзя. И как бы ни было тяжело, следовать чувству долга приходится даже с переломанными ногами. Не в буквальном смысле, конечно. Просто это душило. Перекрывало последние потоки воздуха в горле и наполняло лёгкие необъяснимым тремором и тяжестью, — «Я не могу. Но… Я буду стоять в зале, если тебе станет легче».       И оно становилось. Каждый чёртов раз, когда в замке становилось душно, слова Мерлина обнуляли всё. Ценили это не все, но тот кто ценил, в тайне цеплялся за мимолётные фразы.       — «У нас нет такой нужды, Отец.» — разочаровано произнёс будущий король в протест предложению поднять налог для крестьян. Издалека им гордился прикованный к нему взгляд. Цепь натягивалась крепче, чем гласило пророчество.       В покоях происходит полный хаос. Мебель летала из одной стороны в другую и с грохотом и треском приземлялась. Древесина стульев и стола так и молила о пощаде своим немым для людей криком. — «Успокойся. Гнев не поможет». Спокойное и беспокойное. Разрывающийся и полыхающий костёр постепенно превращался в привычный изредка щёлкающий звук мирного огня. — «Я не могу этого допустить! Это же бред, Мерлин. Им нечем платить, так нельзя». Только вот, кто-то свыше явно просчитался и слово «нельзя» пропало из жизни нынешнего короля, словно его никогда и не было. — «Если нельзя, то не допускай этого.»       Шаг в сторону справедливости и чести никогда не заставлял себя долго ждать. В этот раз всё завершилось массовой дракой и парой покалеченных рыцарей. Простой народ был благодарен его благоразумию. На душе всё ещё неприятно скребло.       Чем же бархат в его покоях отличался от покоев слуг? Лучше задать вопрос о том, чем они похожи. Нерешительность. Это их объединяло. Страх потерять суть происходящего и допустить фатальную ошибку. Поступки чреваты последствиями, так, вроде, говорят. Он был лучшим в совершении поступков, а Мерлин… он всегда находил решение последствиям. Страх призрачных надежд сплочает не хуже общего успеха.             Вечерняя картина сменялась сумраком и поглощала всё пространство вокруг бледным и почти сокрушающим светом. Ему казалось, что всё такое же как обычно, только вот, эта ночь была чем-то новым. Они сидели у камина и молча смотрели на плещущийся пожар в этом каменном оплоте.       — «Почему ты не стал лекарем, как Гаюс?» — Вопрос возник в его голове сам. И сам себя озвучил. Только всё недосказанное за этим вопросом останется только где-то в начале его голосовых связок. — «Мне нравится помогать тебе». Слова которые нашли такой же зашифрованный ответ. Но никто никогда не узнает, каким сейчас предстал перед глазами человечным и простым наследник короны. Неосознанное понимание кралось к Артуру на цыпочках, будто самый жуткий сон, который закончится в следующее мгновение и начнётся заново. — «Знаешь,» — он обдумывал каждое приходящее в голову предложение и решился на одно единственное слово, — «Спасибо». Лицо Мерлина озарилось самой лунной улыбкой.