Образило жизнью

      — Ты когда-нибудь договоришься, и я тебе язык отрежу, — сказал Себастьян, пока девочка отчаянно пыталась вырваться из его руки. Она была готова порвать воротник, чтобы сбежать, но только хуже делала самой себе. Глаза уже блестели от страха, а ком в горле не давал что-то сказать или позвать на помощь.       — Тебе везёт, что у меня пока есть терпение. Однако рано или поздно и оно исчезнет, — он разжал кулак, и Варя упала на пол, не удержать равновесие. В ногах лежала, хватала воздух и не могла даже заплакать от страха. Колотилось сердце. Кудри волос лезли в лицо, в глаза, путались. Как маленький зверёк, она была готова убежать в угол и сидеть там. Грозная тень Неманского нависала над ней, не давая что-либо сделать. И он сам смотрел на нее, как на что-то омерзительное и постыдное. Варя подняла на него глаза, а он только кивком головы головы указал на двери.       — Wynocha, — Неманский сложил руки за спину и отошел к столу, на котором лежала книга.       Девочка поднялась, поправила юбку и вышла в коридор. Зофия, которая мельком смотрела на неё из другой комнаты, была очень опечалена произошедшим, но и подойти она не могла, иначе могла тоже получить. Варя села на лестницу и заплакала горькими слезами, что сами по себе текли и не останавливались.       — Idź ryczeć do swojego pokoju, — донесся недовольный голос Себастьяна.       Ей не могла помочь ни Лидия, ибо уехала по делам к себе, ни Дмитрий, который уехал к другу на заслуженные выходные. Никогда Варя не встречалась с настолько очевидным лицом ненависти к себе. Обычно как заканчивались такие моменты? Прибегали Дима или Лида, отгоняли Севу от девочки, читали ему нагоняй, а её жалели. И он продолжал недовольно смотреть на нее, переполненный чувством несправедливости.       Варя поднялась на второй этаж, но не дошла до комнаты, а села у стены. Ее никогда так не обижали, никто не хватал за шиворот, если что-то было не так, не грозили чем-то страшным. Никогда раньше ей не приходилось душиться своими слезами.       Вплоть до обеда она просидела в комнате. Её колотило, она судорожно вздыхала, была очень измученной и сонной. К ней зашла Мария, чтобы позвать в столовую, но бледное состояние девочки слишком напугало её.       — Вам легче станет, попейте, — она принесла Варе воды, но девочка отказалась.       — Мне никогда не помогала вода, — ответила Варвара.       Обычно следом шла шутка Севы «кроме святой ей ничего не поможет», с которой смеялся только он один. Иногда его шутки были настолько несмешными, что их принимали за правду. Шутку про святую воду один раз пытался понять Дима, спросив: «Ты про то, что она некрещенная?» На что Себастьян отвечал: «Я про то, что демонов и чертей только святой водой изгоняют». Однако и после пояснения никому смешней не становилось.       — Пойдёмте вниз, Вас ждут за столом, — Мария помогла ей подняться на ноги, быстро перевязала бант на голове девочки, поправила панскую юбку и повела её в столовую.       — Неужели он не может начать без меня? Или вообще, чтобы я ела отдельно, — говорила Варя.       — Не может. Причуды у него такие.       Мухавецкая прошла и села на свое место за столом. Себастьян уже сидел там и смотрел на часы. Потом он перевёл взгляд со стрелок на племянницу. В отличие от многих взрослых, с которыми сталкивалась Варя, у Себастьяна была одна интересная черта: он не делал вид после ссоры, что ничего не было. Он помнил и заставлял помнить собеседника тоже. Даже сейчас в его глазах было недовольство. Варя отвела взгляд в тарелку, а когда краем глаза засекла движение руки, взяла ложку в руки.       Щи, конечно, не как дома, но тоже съедобные. Мало какие продукты запоминались из дома, когда сейчас было изобилие всего: хочешь — яблоки, хочешь — сливы. И щи дома были не потому что давно не было, а потому что ничего другого нельзя приготовить.       — Przepraszam, — Варя встала из-за стола и вышла к лестнице, вновь растирая слезы по лицу. Её просто накрыло воспоминаниями из дома, а вместе с тем и то, какого отношения она лишилась.       — Панна Варвара, — позвала её Зофия, но Варя только испуганно взглянула вперёд и пошла почти бегом наверх.       — Я ничего не буду, не трогайте меня, — просипела она, скрываясь наверху.       Зофия смотрела наверх. Все услышали стук дверей. Однако после этого стука донеслось и шипение хозяина дома. Никто в доме не имел права хлопать дверями. Только если это не сквозняк.       — Daj jej łyk waleriany! W przeciwnym razie będziemy później cierpieć z krzykami w nocy, — Себастьян подозвал Зофию и отдал ей ключи от кабинета: — Stojący na półce.       Она удивилась и пошла наверх, но потом наличие валерьяны в доме показалось ей нормальным.       Найти и развести это спиртовое чудо было просто. Другой вопрос уговорить Варю выпить. Она закрывала лицо руками и ворочала нос от противно пахнущей кружки.       — Надо, панна. Хуже точно не станет. Попьете, поспите спокойно, — пришла помогать Зофии Мария. — Пожалуйста.       — Я не больная, чтобы пить! — Варя залезла в самый угол кровати и отвернулась.       — Chyba nie chcesz, żebyśmy go wezwali, prawda? — спросила Зофия.       Потом она ушла, потому что её позвали в коридоре. Вернулась без кружки и села рядом с Марией.       — Kubek?       — Nie ma jej, — ответила Зофия и кивнула на двери.       Варя смотрела на них, не сводя глаз.       — А с другой стороны, завтра приедет Дмитрий Владимирович. Вам будет не так скучно, — сказала Мария. Варя кивнула.       Уснула Варвара сразу же, как девушки ушли. Ничего не снилось, только мрак. Оттуда её вытащил стук дверей.       — Что? — спросила Варя присев. Рыжие волосы смотрели куда угодно, но не вниз. За окном было темно и шёл дождь. Один звук его сразу же приковал Варю к стеклу.       — Вы ужинать не будете? — приоткрыла дверь Мария.       — А почему ты спрашиваешь?       — Ваш дядя, так сказать, отказался ужинать. Вернее сказал, что если Вы не будете, то и он не станет.       За окном сверкнула молния. Варя присела, смотря, как дождь шумно бьёт по улице.       — Я буду, — поднялась Варя, посмотрев на Марию. — Всё в порядке?       Девушка была как-то сильно встревожена, хоть и пыталась казаться просто грустной. Ясное дело, что Варе никто ничего не сказал. Она больше и не спрашивала.       «Когда-нибудь я их обрежу», — подумала Мухавецкая, расчесывая волосы. Вились по всей длине, путались. Девочка ругалась, смотрела в потолок, а потом села на стул и посмотрела в окно. Дождь лил всё по-прежнему.       Варя собрала волосы в хвост и кое-как завязала их лентой. Она была лишена возможности ходить с причёсками, как её подруги с улицы, с которыми ей общаться не давала даже Лидия. Другие же завидовали Варе за её рыжие яркие завитки.       Комнаты на этаже были заперты. Через щель и замочную скважину Варя ничего не высмотрела и пошла вниз. Внизу было удивительно тихо.       — On jest w domu? — спросила Варя у Зофии.       Девушка кивнула, вытирая тарелку. Варвара оглянулась по сторонам, посмотрела в гостиную, но там его не было. В комнату с пианино, но и там было темно. Пару раз Варя в темноте нажала клавиши и ушла в класс. И в классе его не было. Нигде его не было. Но и наверху он быть не мог, потому что тогда двери открыты.       — И где? — удивилась Варя.       — На дворе заднем, — ответила Мария из кухни. Варя зашла к ней, где было второе окно на задний двор. Первое находилось в кабинете Себастьяна. Было ещё окно у Вари, однако из него было мало что видно во дворе.       Задний двор представлял собой пространство, куда выходило несколько дверей из трех домов: соседнего, их дома и небольшого домика, где жила прислуга двух первых зданий. Здесь всегда было весело, оживленно, бегали чужие дети. А сейчас грязь под ногами размывал дождь, все сидели по домам, и в некоторых окнах виднелось, как горят свечи.       — Я не вижу.       — На крыльце сидит.       Варя посмотрела на дом, где жила Мария. Там на крыльце и вправду сидел Неманский, говорил с каким-то стариком. Разговор у них был какой-то серьёзный, раз ни один, ни другой даже не улыбались. Мария вздохнула и села рядом с Варей на скамейку.       — Na twoim miejscu podskakiwałbym do sufitu z radości, — сказала Зофия. — Wiesz, panna, wychodzi za mąż i wcale nie jest z tego powodu szczęśliwa.       — Это правда? — Варя посмотрела на Марию, та кивнула. — Но это же правда замечательно.       — Все так говорят. Вот только я не хочу. Если я выйду замуж, то я уеду отсюда.       — И куда же?       — Куда-то на север, — недовольно сказала Мария, подошла к Зофии и забрала тарелку. — Zrób dziurę!       — W Mitau, jej narzeczony. To oczywiście nie jest blisko morza, ale też jest w porządku.       Как же сложно понять людей в отношении брака. Для кого-то радость, кому-то мука и горе. Потому Варе было намного проще жить, зная, что ей вряд ли придётся выйти замуж. Естественно, что могло случиться, и она все же выйдет замуж, но и то ей говорили, что ненадолго.       Зофия что-то говорила про Ригу, про море, про то, что некоторые мечтают быть на месте Марии. Мария смотрела на нее и закатывала глаза.       — Если я выйду замуж, то попрошу Екатерину, чтобы поплакала за меня, — сказала Мария.       — Ты кого-то другого любишь? — спросила Варя.       — Можно и так сказать, — задумалась Мария. — Панна, пересядьте, пожалуйста, к дверям. Боюсь вывернем ещё что, да на Вас.       Варя молча села у дверей. Девушки занимались своими делами, разговаривали. Мария жаловалась, Зофия смеялась на весь дом. Варя просто слушала, но их проблемы не были столь интересными, как например жалобы тех же Лиды и Димы. Дима мог жаловаться на все: на небо, на дома, на людей, на брата — и это все в одном предложении. Он находил связь там, где её быть не могло. Лида жаловалась чаще всего на моду, утверждая, что лет триста назад было намного лучше. Поэтому пока все говорили: «А вот в мое время», Лидия смотрела на всех максимально недовольно и говорила: «А вот при Витовте подобного не было и быть не могло». Поэтому за разговорами взрослых о прошедших веках, девочку не сильно волновали люди.       Смех и разговоры в доме затихли с приходом Себастьяна. Мария тихо убирала со стола, Зофия подметала пол на кухне, Варя даже выглянуть в коридор побоялась от резкого смена настроения.       — Śmiej się na całej ulicy, — сказал Себастьян и заглянул к ним. — Нет на вас Харитоновны. Тогда бы не смеялись.       Варя поджала голову к плечам и посмотрела на него, хлопая ресницами. Сева посмотрел на нее с удивлением, но ничего не сказал и вышел.       — Naprawdę go obraziłaś, pani, — шепотом сказала Зофия и унесла тарелки.       — Молчит ещё, — так же тихо поддержала Мария. — Он у нас очень обидчивый. На людей не очень, а вот на Вашего рода… К нему приезжал знакомый, так он к столу: «Вино гостю принесите». Значит точно не в ладах.       — Глупо.       — Хитро, — Мария посмотрела на нее. — Мы с Зофией ещё девочками это просекли. Не в ладах — вино, краткий разговор — воды, а если надолго — чай. С иными и вовсе не пьёт ничего, если не попросят. А с Вами пить нельзя. Он молчит и будет молчать до приезда Дмитрия.       — Ну и пускай обижается. Образила, образила… Я тоже могу обидеться! Но я нормальная. А он просто жизнью обиженный. Мне папа так говорил. И я верю. И Лидия Гедиминовна говорит, что он просто не в себе. Его это проблемы. Не мои, — Варя поднялась и ушла.       На лестнице стоял Неманский, и конкретно Варвару он провожал взглядом из кухни в столовую. И Мухавецкая видела его, быстро пробегая в другие двери, прикусив язык и поправляя рукава.       Чуть позже за столом она сидела одна и в тишине. В окружении двух тарелок ей было как-то некомфортно. Мрак давил, тишина, стук сердца. Она смотрела в сторону дверей, пока там не появился её дядя. Он прошёл к своему месту, и на душе у девочки полегчало.       Себастьян даже не посмотрел на неё, осторожно взмахнул рукой, не успев сесть на свой стул. Однако Варвара ждала, когда он тоже сядет.       — А я люблю тишину, — вдруг сказала Варвара. — Так спокойнее.       Себастьян только поднял глаза, но не обратил особого внимания. Он не намеревался засиживаться здесь, а потому поел и ушел, оставляя девочку одну.       — Больше ничего? — спросила Мария его у лестницы.       — Нет, идите к себе, — ответил Себастьян, но остановился и задумался. Мария чего-то ждала.       — Не отдавайте меня, — шепотом, почти плача, попросила она, разбивая задумчивость на его лице.       Её полные печали зелёные глаза просили помощи. И руки у нее дрожали, как бы сильно она не пыталась скрыть их в складках юбки. Но Неманский только посмотрел и ушел, ничего не сказав.       Казалось, что она больше и не спросит его. Но только казалось. С утра, когда обычно все ещё спят, Мария караулила появление Себастьяна. Поздоровался с ней в коридоре, да и пошёл по своим делам.       — Ты заболеешь такими темпами, — сказала ей Екатерина, заменявшая сегодня Зофию. — Успокойся. Хочешь валерьаны панской?       — Не хочу, — заметалась в стороны Мария, — не надо, не поможет. Она меня от моей проблемы не избавит.       — А Неманский будто поможет, — Екатерина села на лавку и потянулась вверх.       — Он добрейшей души, он поможет, — надеялась Мария.       — А правда, что Ваш «добрейшей души» чуть племянницу вчера не задушил?       — Живая ходит.       — Кто бы сомневался, — усмехнулась Екатерина. — Он тоже на вид молод.       Мария махнула на неё и села рядом.       Варя проснулась в часу десятом. Но не сама, а потому что Екатерина пришла и раздвинула шторы.       — Вы проспали завтрак, — объявила она как-то радостно. — Хотя может оно и лучше. Всё равно завтракает у вас только пани Замковская.       Варя присела и посмотрела на девушку, удивленно округляя глаза. Её она видела впервые. Как и Екатерина Варвару.       — Вы такая рыжая, — сказала девушка и помогла Мухавецкой.       Сонная Варя никак не могла понять, что происходит. Для неё как-то резко всё случилось, она села на кровать и посмотрела в пол.       — По-нашему? Польский? Вы меня понимаете? — спросила Екатерина.       — Ты кто вообще… — посмотрела на нее Варя.       — Нашенская, какая прелесть. Хоть на этом спасибо. А то мне Машка с польского переводит, — Екатерина оглянулась по сторонам. — Красивешны покои. Везёт Вам с родней.       Варя умылась, переоделась. Девушка, которая так смело расхаживала рядом, настораживала её. Екатерина предложила паночке что-нибудь заплести, говоря, что на косички она та ещё мастерица. Варя согласилась. Однако пришлось страдать над рыжими кудрями.       — Ты не ответила кто ты.       — Я? Екатерина. Можно Катькой. Я Зофию подменяю сегодня. У нее что-то произошло, поэтому я на день-два с вами, — Катя расчесывала и разъединяла Варины волосы. — Я при Вас буду, если не против. А то мне при Вашем дядюшке боязно. Лицо у него, говорят, злое. Красивый вроде, ничего не скажу, но у нас таких хватает, говорят. Ничего необычного. Ещё накинется или сделаю что-то не так, да в шею попрут.       — Не должен, — задумалась Варя.       Не скоро, но две косы за спиной у Вари появились. Красивые, аккуратные. Видно, что и мастерица, и девочка остались довольны.       — Завтрак Вы проспали, но обед скоро. Можно, конечно, на кухне что стащить, — Екатерина посмотрела на двери, а потом повела девочку к лестнице. — Я могу угостить пирожками с дома. Мне во двор туда-обратно сбегать. Подождёте?       — Конечно подожду, — улыбнулась Варя.       Екатерина оставила её у кухни, сторожить выход во двор, чтобы никто не шёл больше.       Во дворе бегали дети, шла работа. Катя, здороваясь со всеми, взбежала на крыльцо да в дом. Кухня на первом, но нет никого, а странно.       — Есть кто вообще?       Наверх пошла. А наверху трагедия. Машка в ногах у пана ревёт, за руку держит. Ладно если бы одна, так то при всех. При отце, при матери.       — Поймите, мне никуда больше нет дороги, — говорила Мария. — Я ж у вас столько лет, с Зоей, на глазах у Вас выросли. Я честно работаю, всегда буду. А меня, как сор из хаты, в Митаву. Как же я Вас брошу? А пани Вашу, а паночку? Вы ж мне второй дом. Не вещи же, люди живые, Себастьян Всеволодович.       — Ты же понимаешь, что годы идут, — сказал Себастьян. Его поддержала мать девушки. Мария поднялась и вытерла щеки.       — И пусть, мне все равно. Я всех отгоню, чтобы здесь остаться, только не выгоняйте меня, прошу, оставьте меня, пожалуйста. Только этого прошу. Я Вам не угодна разве? — Мария посмотрела на него. — Вы скажите, я пойму. Не подойду больше.       — Да чем ты ему не угодна можешь быть?! — В этот момент, расслышав обрывки разговора, зашла к ним Катя и посмотрела на Севу. — Ну хорошая она девушка, языки знает, читает, пишет, что тебе не нравится? — она стукнула его в плечо, тем самым напугав всех.       — Екатерина, ты с дуба рухнула, — сказала мать Марии и отвела Катю в сторону.       — Она хороша, ты не думай! — сказала Катя, пока её вниз вели.       — Со странностями девушка, — сказал отец семейства. — Такая уродилась…       Маша же обреченно стояла и смотрела в пол. Такой провал или позор — не знала как назвать. Себастьян провожал взглядом Екатерину, а потом взглянул на Марию. Она подняла на него глаза.       — Я хоть сейчас умру на месте, — проскулила Маша.       — Тебе жить ещё, — сказал Себастьян. — Себя в порядок, и пойдём.       — Нам расписка нужна… — сказал мужчина.       — Скажите, что померла, — сказал Себастьян и ушёл вниз.       Внизу Екатерина воевала с матерью. Однако ругаться Катя не хотела, схватила пироги, где лежали, и побежала на выход.       — Подумал? — чуть не столкнув с дороги Себастьяна, она радостно убежала, не дожидаясь ответа.       На кухне Катя с Варей ели пироги, как вдруг к ним вошла Мария, возмущаясь на польском, на русском, готова была придушить Катю. Варя только уши закрыла, от того, как громко это все было.       — Маша! Маша, успокойся! — кричала Катя.       — Мария! — выкрикнула Варя.       — Эта дура чуть не погубила всю семью! — сказала Мария.       — Что здесь происходит.? — удивленно, с непониманием спросил Дима, поставив чемодан у дверей.       Маша посмотрела в его сторону, поздоровалась и продолжила метелить сестру.       — Мария пытается убить Екатерину, — ответила Варвара.       — Зачем? — продолжал Дмитрий растерянно, положил пальто на чемодан.       — Потому что её не хотели замуж брать, и я немного ударила её жениха! — сказала Екатерина.       — Дура, это пан!       — Откуда ж я знала, что он такой, если на люди не вылазит?!       — Это все, конечно, весело, но теперь мне интересно, где мой брат, — Дима взял чемодан и посмотрел наверх.       — Дома я, — ответил Себастьян, зайдя со двора в помещение. — Мария!       Девушка выглянула с кухни, держа за шиворот Екатерину.       — Пусти Катерину и помоги Дмитрию с вещами, — Себастьян проводил её взглядом, а потом посмотрел на Катю.       — Здравствуйте, — кивнула она.       — И тебе не хворать, — ответил Сева, оглядывая её с ног до головы. — Пять минут привести себя в порядок и просто не попадался мне на глаза, — он ушёл наверх, что-то причитая.       Тишина снова повисла в доме. А может оно и к лучшему, ведь тишина — признак спокойствия. Но никто в доме не исключал затишье перед бурей.