Образило жизнью

      После обеда Дима сидел с Варей в гостиной. С ними сидел и Себастьян, но в другом углу комнаты, читая книгу. Варя рассказывала Диме про то, как провела здесь время в его отсутствие, где была, что читала, что выучила. Лесной слушал с интересом, иногда поглядывая на брата, который, как тёмная туча, восседал и даже бровью не вёл.       Дима предполагал, что брату просто неприятно, что девочка влезла в диалог неожиданно и резко, поэтому нашёл занятие интереснее, чем слушать её. И это было отчасти верно, и Себастьян бы просто ушёл, но его интересовало, расскажет ли Варвара о случившемся конфликте.       Когда её рассказ всё ближе подбирался к этой ноте, она запнулась и посмотрела на Неманского. Тот в свою очередь опустил книгу и заинтересовано, без грамма стыда и как-то свысока посмотрел на неё. Подобный жест навеял на Мухавецкую какой-то страх, и она замолчала.       — У вас что-то произошло? — спросил Дмитрий, заметив странное поведение обоих.       — Мы немного поругались, — ответила Варя смущенно, опуская глаза вниз.       — Из-за чего? — удивился Дима.       — Да так… — Варя не поднимала голову, но чувствовала, как на неё смотрит Себастьян.       Он пилил её взглядом, будто ждал очередной косяк, чтобы накинуться. А она сидела и понимала это. Варя подняла на него грустные глаза и отвернулась к Диме. Дима посмотрел на Севу:       — Ты её ударил, да?       Себастьян опустил глаза в книгу, игнорируя вопрос. Тогда Лесной повернулся к Варе, чтобы спросить её, но она списалась на головную боль и ушла.       — Ты разговаривать не умеешь? Она ещё маленькая, — возмутился Дима.       — Да неужели. А я уже забыл, — сказал Себастьян и перелистнул страницу.       — Если бы об этом знала Лидия, ты бы сейчас так ровно не сидел.       — Если бы Лидия была на моём месте, то она бы тоже её ударила.       — Что ж такого она тебе сказала? — недовольно спросил Дима, и в коридоре что-то громко упало.       Оба вышли посмотреть, что произошло. Себастьян сразу же развернулся и молча ушёл обратно в гостиную. Лесной наоборот подошёл к Кате, которая злобно выжимала полы юбки в ведро, что-то возмущаясь и смотря на разлитую воду.       — Зачем тянуть тяжёлое ведро, если не дотянешь?       — Не Вам же его тянуть, — сказала Екатерина. — Не важно это. Я всё сейчас уберу.       — Как зовут тебя? — Дима сел на лестницу и наблюдал за ней.       — Катей, — ответила она, заправив край юбки за пояс, и взяла тряпку. — Зачем спрашивать, если и так знаете?       — Мало ли, — пожал он плечами. — А с Зофией что? Ушла?       — Ага. Ушла. На день-два. Я заменяю.       — А тебе не интересно, кто я?       — А смысл? Вы брат нашего пана. Дмитрий. Что ещё мне о Вас знать надо? Ничего не надо, — ответила Катя, вытирая доски.       Дима наблюдал за чужой работой. Девушке не нравилось, что её пожирают взглядом. Ей казалось, будто на неё сейчас выливают ведро грязи, от которой она не сможет отмыться. Её не смущало её положение, ей просто было неприятно. Она не могла теперь понять, как её сестра вообще работает, если то же самое может происходит каждый день. Терпит? Или как?       Екатерина подняла на Лесного глаза, а потом и голову. Он с вопросом посмотрел на неё тоже.       — Чего смотришь? Помочь хочешь? Чего сидишь тогда, а? — вполголоса спросила Катя. Дима очень удивился. Тогда ему протянули тряпку.       — Катя, — прошипела на неё Мария, пройдя мимо со стороны заднего двора. Екатерина положила тряпку в ведро.       — Не волнуйтесь, всё в порядке, — сказал Дмитрий, выглянув в её сторону.       — Если она Вам грубит, то мне очень стыдно, — Мария подошла и подняла сестру за локоть на ноги.       — Всё не так плохо, не переживайте, — ответил Дима и тоже поднялся на ноги под злой взгляд Кати. — Я пойду…       — Идите, — сказала Екатерина. Мария, державшая её за локоть, ногтями впилась в чужую руку и тихо кивнула Лесному. Тот поспешил уйти в свою комнату.       Как только дверь на этаже закрылась, Катя бешено вырвалась из чужой хватки и отскочила в сторону.       — Дура! — тихо прошипела она на Марию.       — Полуумная ты наша! — шипела на нее Мария. — Я тебя по-человечески попросила, это так сложно просто поработать?!       — Не сложно, если не глазеют!       — Не обращай внимания! Не мне тебя учить!       — Конечно, не тебе! Это же я у вас одна дурочка! А ты ж такая шибко грамотная, учёная! Чего ж тебе, панне эдакой, с простыми смертными тягаться?! Нормально жить отказалась, ради денег отца и мать опозорить решила!       Неожиданно стало тихо. Неманский посмотрел в сторону дверей с удивлением, как резко стихла эта змеиная ругань. Ни слова больше не слышалось (хотя и до этого мало что было разборчиво), ни шага. Хлопок был негромкий, не больше.       Себастьян положил книгу на полку и подошёл тихо к дверям. Не его это, конечно, дело семейные разборки решать, но что-то ему неспокойно было от этого. С его точки зрения, за косяком дверей, обозревать то, что было у лестницы, было не очень удобно. Но зато было очень хорошо заметно, что Варвара сидит наверху ступеней и тоже слушает. Она пряталась за углом тоже, и была заметна её юбка.       Мария молча ушла обратно на задний двор. Катя ещё немного стояла у стенки в полной тишине, а потом снова присела домывать пол. Неманский вышел в коридор и пошёл наверх, обведя Катю довольно грустным, но косым взглядом. Примерно на последних ступенях он встретился с Варварой, которая поспешила спуститься вниз, но резко схватил её и переставил обратно наверх. Мухавецкая удивленно и неуверенно стояла на ногах от неожиданного перелёта со ступенек лестницы обратно на этаж.       Девочка подняла голову на Неманского. Он молча махнул рукой прямо по коридору и кивнул головой в сторону её комнаты. Варя указала руками на лестницу. Себастьян коротко отрицательно махнул головой.       — Но мне интересно, — тихо сказала Варя.       — Не жужжи, — Себастьян буквально провел возмущённую племянницу по коридору, подгоняя руками в спину.       Варя засела в своей комнате недовольно, но без лишних вопросов. Себастьян открыл кабинет и подошёл к окну. Марии на дворе он никак выцепить взглядом не мог. Хотя среди людей она всегда очень выделялась. Тогда он предположил, что она либо ушла к себе, либо сидит на крыльце, которое не попадает в зону видимости с этого окна. Какой-то мальчик внизу помахал ему. Себастьян помахал ему в ответ, и счастливый ребёнок побежал дальше.       Марию он так в окне и не выловил. Повернулся обратно к дверям, а его на пороге Варя встречает. Неманский совершенно не удивился, что это рыжее создание не станет сидеть в комнате.       — Я гулять хочу, — сказала она.       — Неудачное время выбрали, пани Муха.       — А я на двор хочу, — она обвела помещение взглядом и потом посмотрела на него своими большими голубыми глазами.       Неманский молчал и отошел к столу, сел на стул. Варя осторожно зашла следом. Она несколько минут молча ходила и изучала кабинет. Смотрела шкафы, из окна, стулья, стол и его содержимое, а потом подошла к шкафу с разными книгами и остановилась.       — Девушке неприемлемо чрезмерно много читать, — сказал Себастьян.       — Но тогда пустите гулять?       — Какую книгу ты хочешь на этой полке? — он подошёл к Варе и посмотрел на неё. Как говорится: «Чем бы дитя не тешилось». Сейчас он совершенно не хотел, чтобы она бежала сломя голову выяснять, что произошло у Марии с Катериной. Во-первых, это было бы неуместно и неприлично; во-вторых, очень было ему жалко обоих поругавшихся.       — Наверное, вот эту, — ответила Варя и указала на крайнюю книгу.       — Но ты прочитаешь её полностью, и только потом выйдешь из комнаты.       — А я могу читать здесь?       — Можешь, — ответил Себастьян спустя минуту молчания и достал книгу. — Удачи. Вдруг понравится, — протянул он ей Библию и ушел в коридор, прикрыв дверь.       Внизу Екатерины не было, было пусто и тихо. Как приведение, Дима шатался из коридора в гостиную и обратно, но остановился и подошёл к Себастьяну.       — Что это за девушка такая грозная Катерина? — спросил он.       — Сестра Марии, — ответил Неманский. — Где она?       — Не знаю. Искал — не нашёл. Дома точно нет. На дворе они все. А Варя?       — Общается с Богом, — Себастьян пошёл на задний двор. Катя там сидела одна, на небольшом крыльце, и смотрела на землю. Как только дверь открылась, она мгновенно поднялась с досок на ноги, опустив голову.       — Где сейчас Мария? — спросил Себастьян.       — Не знаю… Где-то здесь…       — Ладно. Спасибо и на этом, — он спустился по двум несчастным ступенькам и пошёл по двору. Дима, подмечая расстроенный вид Кати, хотел спросить, что с ней всё-таки такое, но за ним вернулся Сева и утащил с собой.       — Не надо трогать расстроенного человека; ты не видишь, что ей вообще сейчас ничего не хочется? — сказал Неманский.       — А тебе это прям знакомо, — фыркнул на него Лесной.       — Действительно, — Себастьян махнул на него и остановил знакомого мальчика, который пробегал мимо. Спросив, не знает ли тот, где находится Мария, мальчик сразу ответил, что видел в стороне кухни.       — Что ей там делать? — спросил Дима.       — Её семья живёт в том же доме, — шел задуманно Себастьян, и какое-то странное чувство, будто ему смотрят в спину, не покидало его.       Мария сидела прямиком в сенях, около дверей, и сразу попыталась подняться на ноги, когда заметила Неманского, но тот посадил её обратно, еле коснувшись плеча. Она плакала. Но плакала молча, не издавала ни звука.       — Пойдём, — Себастьян протянул ей руку и платок.       — А может лучше не трогать расстроенного человека? — спросил с улицы Дмитрий.       — Я тебя и не трогаю, — ответил Неманский и снова повернулся к Марии. — Идём.       — Я приду. Извините, пожалуйста, — виновато ответила девушка, принимая платок. — Минуту только дайте…       — Хоть десять, не переживай, — он прошёл по коридору и попросил на кухне воды, после чего принёс её Марии. — Надо пройтись кое-куда. Ты будешь мне нужна.       Мария молча кивнула и взяла кружку. Брала она её левой, на что Неманский сразу обратил внимание. Мария не была левшой. Ничего левой рукой она никогда не брала. Но Себастьян спрашивать не стал.       Диму оставили дома за главного, но в большинстве своем оставили следить Варвару. Сева с Машей ушли по улице прямо.       — Извините за любопытство, куда Вы идёте? — спросила она тихо.       — Мы идём куда-то, — посмотрел он на неё. Всё ещё грустная она шла чуть позади и смотрела, опустив голову. Будь её воля, она бы никуда не пошла, но не она диктует, что и кому делать. Больше всего она боялась, что её начнут расспрашивать про Катю, и сердце её снова начинало бешено колотиться, а глаза наполняться слезами.       — Мария, Вы пьёте? — спросил Себастьян.       — Нет, что Вы… — испуганно взглянула она на него.       — Жаль. Это, конечно, хорошо, что Вы не пьёте, но жаль. Ради Вас я бы выпил.       — Пить не за что.       — Как не за что? Сегодня Ваша семья лишилась одного человека. Мы будем пить за Вас.       — За свадьбу или за поминки? — подняла она голову.       Неманский посмотрел на неё и мимолётно улыбнулся. Она и так всё прекрасно понимает.       — А за что бы Вы пили? — спросил он.       — Я бы не пила. И Вам не стоит.       — Боитесь?       — Боюсь. Я не буду пить.       — Я тоже не буду пить. Лидии не нравится, когда до неё доходят такие новости. А Дима обидится, что мы идём без него. Вы правы, Мария, не будем пить. Но ради интереса и честно, Вы пьёте?       — Честно, не пью.       — Вы молодец, что честно не пьёте. Нечестно не пить было бы странно, — он улыбнулся и посмотрел на небо.       Себастьян снова повернулся к ней и решил идти рядом, чем постоянно оглядываться назад. Мария снова опустила голову. Они прошли какую-то часть пути молча, и с каждой минутой становилось всё неспокойнее.       — Я не умею шутить, — сказал он как-то тихо.       — Умеете. Просто никто из Вашего общества не понимает, — ответила Мария. — А мне просто несмешно…       — Жаль, — он посмотрел под ноги и пнул какой-то камень. — Ты права. Общество, которое когда-то смеялось над моими шутками, давно исчезло. А общество, которое готово смеяться надо мной или моими словами, будет жить вечно. Несправедливо.       — Жаль… — вздохнула Мария.       Они взошли на мост и остановились. Мария стояла рядом ровно. Неманский сел на брёвна.       — Мария, как Вы считаете, я правильно поступаю?       — Смотря о чём речь.       — О Варваре.       — Это, конечно, не моё дело, как правильно воспитывать людей вашего рода. Но мне кажется, что с паночкой можно было просто поговорить.       — Мне было бы интересно посмотреть, как кто-то будет говорить с ней после того, как его назовут чертом безрогим. Мало того, что чёрт, так ещё, оказывается, и жизнью обиженный.       — Я думаю, что последнее она так, со зла сказала…       — Да ладно она. Мне не важно. Мне важно, что это не она сказала, а ей сказали. Иногда мне страшно думать, что обо мне говорят родные.       — Они любят Вас, я уверена.       — Нет, к сожалению, Вы не правы. У меня не осталось родни, которая бы любила меня так же, как любят её. Ей пишут письма. Ей интересуются. Волнуются. Хотя она далеко.       — Это зависть.       — Это ревность. И одиночество. Может быть, — Себастьян поднялся на ноги и посмотрел в воду. — А Вы? Не боитесь остаться одна?       — Это Вы так меня переубедить пытаетесь на свадьбу? Я сказала, я не поеду. Могу снова в ноги упасть. Насильно отдавать станете, я прямо сейчас в воду прыгну.       — Что ты, нет. Ты останешься. Будем пить за поминки, — Себастьян посмотрел на неё, и Мария отвернулась. — Мы можем с Вами культурно выпить дома и не бояться кого-то обидеть.       — Не издевайтесь надо мной, пожалуйста, — попросила Мария. — Это уже несмешно. Давайте вернёмся, пока вечереть не стало? Или Вы решили бросить Дмитрия Владимировича с Варварой? Пойдёмте домой.       И они пойдут домой. Неманский будет идти рядом с Марией молча. Она будет иногда смотреть на его задумчивое лицо. Может она его чем-то обидела? Нет, не обидела. Он просто понимает, что общество, которое даже не принимало его, не любило, а, можно сказать, терпело, давно исчезло. Сейчас всё не так.