Собачка Натаниэль

Громкий грохот от резко распахнувшейся входной двери потревожил тишину воскресного дня. От удара даже задребезжало стекло на кухне, но меня мало волновал урон, который я мог нанести этому проклятому дому. Единственное слово, что было в моей голове — беги. Я наконец-то смог вырваться на улицу и теперь я не упущу свой шанс на то, чтобы избавится от этого нескончаемого кошмара. Куда мне идти я не знал, просто бежал куда глаза глядят. У меня не было времени чтобы продумать четкий план побега и изучить местность. В этот городок меня перевезли недавно, после того, как моя приемная мать Кэсс получила от меня согласие на усыновление. Тогда я еще не знал, что мне не стоило вновь соглашаться на новую семью, тогда я еще не видел, что под маской доброй и заботливой женщины скрывается настоящее чудовище. Впрочем, сейчас это не играло роли, важно было бежать без оглядки. Бежать, бежать, бежать. Лишь бы скрыться от этого извращенца, что звал себя «старший брат». Меня, конечно, никто не кинулся догонять. Как минимум потому, что Дрейк еще даже не знал, что я сбежал. Возможность подвернулась чисто случайно, мозг сообразил, что ключи от запертой двери остались на поясе небрежно откинутых в сторону штанов, а затем моментально приказал телу двигаться, хватать заветный ключ и удирать прочь. Даже несмотря на то, что физическая подготовка и мое нынешнее состояние оставляли желать лучшего. Всё тело болело, особенно поясница и шея, а ноги с трудом передвигались из-за разрывов в нежелательных местах. Мне казалось, что я вот вот потеряю сознание от истощения, однако, к счастью, сейчас мой маленький организм согласился подсобить мне и работал на пределе возможности, двигая меня на ватных ногах дальше в пространстве, в направлении парка.  С горем пополам, я смог потеряться среди ни о чем не подозревающих людей, а затем и вовсе нашел тихое место, где никого не было. Этим местом оказалась беседка в отдаленной части парка.  Сразу после того, как я оказался в укрытии, начался дождь. Крупные капли с силой били по тонкой деревянной крыше, обитой листами алюминия, перебивая мои собственные мысли. В голове и так было очень громко, поэтому непогода даже в каком-то смысле помогла отвлечься. Холодный ветер немного остудил горящие щеки, а под сильным ливнем мне удалось вымыть руки и умыть лицо. Дыхание все еще было сбитым и никак не хотело восстанавливаться, кажется, выбросившийся в кровь адреналин спровоцировал паническую атаку. Резкое головокружение заставило меня схватится за опору беседки, а осознание происходящей ситуации подкашивало ноги. Куда же мне идти? Что будет дальше? Смогу ли я пережить хотя бы эту ночь в такую холодную погоду? Не знаю, я уже совсем не уверен в том, что побег был хорошей идеей. По правде говоря, я даже стал думать о том, что стоило бы вернутся. Под крышей в теплом доме всяко лучше, чем бомжевать. Однако, крепче вцепившись в деревяшку, удерживающую меня в вертикальном положении, я четко решил, что никогда в жизни больше даже шага не сделаю в сторону дома Спиров. Когда я попытался снова крепко встать на ноги, наивно решив, что кризис миновал,в глазах потемнело. Мне стало только хуже, голова резко взорвалась пульсирующей болью, мне показалось, что я вот вот потеряю сознание. С каждой секундой силы все быстрее покидали мое тело, а тошнота и боль наоборот накатывали с новой силой. Удержаться на ногах я не смог, повалившись как мешок на пол. Дерево подо мной жалобно заскрипело, шум дождя полностью поглотил в себя грохот от моего падения. Осознание только быстрее стало пробираться под кожу, прилипая к каждой части моего тела, на бедрах и ногах появилось мерзкое стягивающее ощущение, которое я до этого упорно игнорировал. Рот заполнился вкусом железа вперемешку с чем-то соленым. Слезами. Моими слезами. Они быстро скатывались по красным щекам, попадая на губы, а затем и на язык. Ссадины на лице и теле щипали от грязи и пота попадавших в них. Разрывы кровоточили, пропитывая мои темные штаны и делая их неприятно мокрыми. Истерика накатывала все сильнее, тело сотрясалось и не слушалось, а все мои обещания быть сильным, данные самому себе, опять разрушились подобно карточному домику. Громко рыдая, я все сильнее и сильнее погружался в ненависть к себе, в желание покончить со всем этим дерьмом и в сильный страх, что такой смелый шаг обернется еще большим кошмаром. Если я вновь окажусь в том доме, рядом с этими двумя чудовищами, тогда непременно убью себя. И это было одним из тех обещаний, которое я определенно выполнил бы не дав слабину. Потому что еще хотя бы раз пережить сегодняшний день в сто раз хуже, чем просто умереть. Об этом я и думал все время, что громко всхлипывал. Как только я понял, что ливень перерос в легкий дождик, пришлось стать тише и вернутся в реальность, быть услышанным и увиденным в данный момент мне не хотелось. Такое происходило уже не в первый раз. Из всех приемных семей, в которых я побывал, эта была самая ужасная. Их родной сын — Дрейк Спир очень плохо ко мне относился. Он много раз насиловал меня, называя "это" братской любовью, не стеснялся трогать меня в любых местах, где ему только вздумается. Да разве братская любовь такая? После его проявлений «возвышенного чувства» я долгое время ходил в синяках и не мог нормально кушать. Он раз за разом превращал мое тело в сплошную болевую точку и где мы меня не трогали, хотелось завыть и откинуть чужие руки. В первые разы я был недостаточно смелым, но теперь мне уже было нечего терять. После всего, что он со мной сделал у меня было лишь два выхода — умереть или скитаться. Хоть жизнь я и ненавидел, за все то, что она мне подкидывает, но все же умирать было слишком страшно.  Я пытался жаловаться приемной матери и своему родному дяде, который узнал о моем существовании незадолго до того, как я попал к Кэсс, однако меня либо никто не слушал, либо говорили, что я все выдумываю. Классика. Никто и никогда не станет слушать ребенка из детского дома и принимать его слова за чистую монету. Правильно, кому какое дело до маленького врунишки, ведь так? Но что если все было слишком очевидно? А что если в вам скажу, что моя приемная мать даже несколько раз слышала меня, а один раз — видела? И все равно она покрывала Дрейка. Даже когда она увидела, как то вжимает меня лицом в подушку и грубо трахает, ничего не сделала. Не остановила, не возмутилась.. она просто закрыла дверь и ушла, будто бы ничего не было. Я тогда смотрел ей прямо в глаза и в тот момент ее образ хорошей мамы разрушился окончательно. Она смотрела на меня с жалостью, но даже не пошевелилась. На последок, перед тем как закрылась дверь, Кэсс показала мне палец у губ, призывая быть тише. В тот раз я намеренно заверещал как резаный и задергался под тушкой сводного брата. Соседи, пришедшие в гости, скорее побежали наверх, но в тот момент Дрейк уже успел спрятаться в ванной комнате.  Я лежал и трясся, слезы градом лились из глаз. Даже несмотря на то, что они видели мое состояние, никто ничего не предпринял. «Малыш Эндрю боится темноты.. увидел наверное что-то вот и дрожит. Дети они такие. Сейчас Дрейк поможет ему уснуть, он замечательный брат».  Вот и все что я тогда услышал. Тупые старые мрази, неужели вы настолько слепые и недоверчивые, что даже не заметили сперму на моем одеяле? Ненавижу.  Между тем, мимо меня проходили люди, время от времени, но никто из их них не спросил, что со мной случилось. Все лишь с любопытством заглядывали в беседку, а когда встречались со мной взглядом, сразу уводили глаза и делали вид, что даже не заметили. С одной стороны это было хорошо, ведь у меня не было оправдания, я бы ни за что в жизни не сказал им правду — не поверили бы, а с другой плохо, ведь это показывает, насколько и эти люди бессердечные и жестокие. Всем будет жаль, но все будут смотреть на тебя как на обезьянку и проходить мимо, даже не подумав о том, что в этот момент ребенок может медленно умирать от голода или холода, или от какой-нибудь болячки. Не знаю, сколько ещё я так просидел, но уже начало темнеть, а план я так и не придумал. Возвращаться назад я ни за что не стал бы, ни за что в жизни, да и идти в полицию тоже. Полиция никогда не будет на моей стороне, они ни за что не обвинят добропорядочную мать-одиночку и ее сыночка, примерного и исполнительного студента, будущего защитника родины. Зато они обвинят меня в нестабильности, в том, что я больной и что меня надо на учет, а лучше в колонию для опасных малолетних преступников. Пусть я даже ничего и не сделал, я все равно уверен, что так и будет.  Но тут удача решила в кое-то веке мне улыбнуться. В мою сторону довольно быстро двигалась пара взрослых людей. Крупный мужчина, который сразу напомнил мне своим телосложением Дрейка, а так же, что выглядело даже несколько абсурдно, худая низкая женщина, державшая его под руку. — Привет. Почему ты тут сидишь один? Где твои родители? — спросила эта женщина ласковым тоном, подойдя еще ближе ко мне. Она аккуратно присела рядом и уложила руки на свои колени, не решаясь трогать меня. — Что с тобой случилось? — Я...Какое вам вообще дело? Вы ведь все равно ничего не сделаете, просто вы более любопытные, чем все остальные. И вообще.. ничего у меня не случилось, — я нахмурился, сверля взглядом незнакомку. Желания доверять первой встречной не было, пусть в ее чертах лица я и не заметил надменности или издевки. Казалось, будто она действительно хотела мне помочь. Но я больше не верю в эти сказки, не верю что существуют добрые люди. Одна уже хотела помочь, в ней я тоже не видел ничего плохого. А что в итоге? В итоге я оказался здесь. Один. И не факт, что завтра для меня наступит. Учитывая погоду, велика вероятность просто замерзнуть насмерть. Кажется, мой ответ весьма озадачил женщину, она удивленно распахнула глаза, переглянулась с молчаливым спутником и снова стала смотреть на меня. Кажется, в ее сознании некоторые детали стали сходится, по молчанию, которое затянулось, казалось, на несколько лет, я догадался, что она пытается подобрать слова и правильные вопросы. От этого я стал только внимательнее следить за каждым ее движением, а так же за изменениями в ее лице. — Какое мне дело? Ну.. уже темнеет, а ты ребенок, к тому же один и без верхней одежды на улице в разгар осени. Любому понятно, что что-то случилось, другой вопрос в том, кто готов обратить на это внимание, — она пожала плечами и затем продолжила. — Скоро здесь будет проходить патруль, проверять парк, как обычно. Они не смогут проигнорировать твое присутствие.  Я понимал на что она намекает, но говорить все еще не хотелось. Все это казалось каким-то обманом, будто эту милую незнакомку отправила сама Кэсс, а незнакомец за ее спиной — друг Дрейка. Впрочем, она говорила верные вещи. Я выглядел слишком подозрительно, меня определенно забрали бы полицейские, чтобы все выяснить. С неохотой, но я все же признался. — Я сбежал. И я не вернусь домой, вы меня не заставите, — я покачал головой, обнимая себя руками. Мое восприятие холода вернулось и теперь по коже пробежали мурашки.  — Почему? Неужели все настолько плохо? Ты сможешь со мной этим поделится? — немного подумав, она поднялась на ноги и стала расстегивать свое пальто. Это показалось мне странным, на улице было слишком слякотно и сыро, вряд ли ей было жарко. И только когда ее остановил спутник, до этого стоявший в стороне, до меня внезапно дошло, что она собирается сделать. — Не стоит, Эбби. Давай я, — после этого, мужчина стянул свою куртку, а пальто Эбби застегнул назад, на все пуговицы. Она хотела что-то возразить, но, судя по всему, передумала. В следующую секунду, женщина снова присела на корточки и протянула мне одежду. Я даже не шелохнулся, все еще ощущал подвох.  — А какой смысл вам рассказывать? Все равно не поверите, взрослые все одинаковые, — мои глаза снова стали мокнуть, воспоминания о случившемся пока что были свежими и ощущались особенно больно. Плакать перед этими людьми я не хотел, поэтому старательно сдерживался, давя пальцами на глаза и упорно стирая с них слезы. — Не переживай, я не из тех, кто называет детей обманщиками. Тем более детей с нервным срывом. Не бойся, постарайся мне довериться, — она еще раз меня осмотрела и затем потянула руки в мою сторону. Я уже думал, что она меня ударит, поэтому сжался и зажмурился, но вместо этого она просто накинула на мои плечи куртку и закутала меня в нее. Казалось бы, совсем мелкое действие, очевидное в данной ситуации, но почему-то ее аккуратность и нежность заставили мое сердце встрепенуться и забиться чаще. Неужели.. ей действительно не плевать? Это невозможно, не существует таких людей. Может я уже умер и эти двое — мои ангелы проводники на другую сторону? Нет. Если бы я умер, это ощущалось бы иначе. Я бы точно понял, что это конец. Это абсолютно точно, ведь я уже пытался себя убить и я хорошо помню момент, когда спазм сковывает легкие и дышать становится невозможно, а сознание начинает угасать, погружая тебя в темноту. В этот раз такого не было. В этот раз я чувствовал себя почему-то живее, чем обычно. Неужели это может быть моим шансом? Да, доверять сложно и практически невозможно, но.. разве это хуже, чем замерзнуть насмерть? Если так подумать, Кэсс и Дрейк не успели бы найти таких хороших актеров и найти меня здесь. Судорожно втянув воздух, через стиснутые зубы, я сжал кулаки и спрятал взгляд в коленях. Истерика с каждой секундой все сильнее и сильнее накатывала на меня, дышать ровно было сложно. Чтобы не сорваться раньше времени, я вцепился ногтями через штаны в свои порезы на ногах. Это немного отрезвило, я понял, что смогу выдавить правду, пусть на это и потребуются все мои последние моральные силы. Эбби, которая видела все это со стороны, просто молчала и терпеливо ждала, пока я не отвечу. Она внимательно следила за моими действиями и теперь уже нежно поглаживала меня по волосам на макушке.  — Мой сводный старший брат… он.. надругался надо мной. Это.. происходило постоянно, поэтому я сбежал, — я не уловил момента в который расслабился слишком сильно и позволил уродливой правде вывалится из моего рта. Я был истощен и голоден, холод пробирался мне под кожу, а в будущем я видел только небо.. небо, ограниченное прямоугольником могилы, в которую меня опустят, когда я умру. Мне хотелось чтобы хоть кто-то понял меня, хотя до этого я уже и поклялся никогда никому не доверять. Никто и никогда не прислушался бы ко мне даже если бы меня насиловали раз за разом у них на глазах. Тяжело выдохнув я сдался на милость это странной женщины. Если она затащит меня домой, а там меня станет насиловать ее бойфренд, который все еще стоял в сторонке и молча курил, я просто закончу свою жизнь быстро и тихо, чтобы оборвать этот чертов круг. Неужели в прошлой жизни я так на грешил, что в этой приходится так платить с самого детства? Не знаю, я уже ничего не знаю.  Пока же я погрузился в свои мысли, Эбби ошарашено замерла, пытаясь придумать что сказать мне. Хах.. смотреть на ее вытянутое лицо и глаза, в которых застыл ужас, довольно забавно. На моем лице сама по себе расцвела кривая улыбка. Я сверлил ее тяжелым нечитаемым взглядом и жутко улыбался, напоминал хищника, что ожидал ошибку маленькой глупой овечки. Да, эта женщина уж точно была похожа на нее. Завитые белые волосы, мягкие черты лица — совсем никаких углов, даже нос у нее не выглядел клювом, как у других женщин — она похоже действительно оказалась в ступоре и уже готова была обратить фразу, которая закопает ее навсегда и поставит крест на моем доверии. «Ты уверен что это действительно произошло?» или «Давай не будем спешить с выводами, малыш, может тебе приснилось?», а может мое любимое «Думаю, это было недоразумением». Она точно недостаточно умна, она скажет что-нибудь такое и я за секунду порежу ее на лоскуты. Вот, говорит. Ее губы шевельнулись, она стала такой серьезной, будто не говорит с малолеткой. Вау, какая драма! Какая интрига! Я весь в нетерпении и.. вот же, вот эти слова. Еще секунда и.. — Думаю, тебе необходима медицинская помощь.. это.. это просто кошмарно, милый. Позволь мне помочь тебе, а взамен.. я обещаю тебе, что разберусь со всеми, кто причинил тебе боль, ладно? — от того, что она сказала у меня открылся рот. Я даже отпрянул от ее руки, напуганный тем, что это могут дуть лишь галлюцинации. Может я все таки сплю? Это все нереально? Новый приступ панической атаки и дереализации стал накрывать меня словно тайфун. Неужели она поверила мне? Неужели ей действительно не нужны никакие аргументы или доказательства моих слов? Это ненормально. Она ненормальная. — Постойте.. что вы… Я ни слова не понял, повторите. Можете, а? — усмехнулся я, заметив, что теперь расстояние между нами увеличилось. Когда я только успел отползти? — Я сказала, что верю тебе и хочу помочь. Если согласишься доверится нам, я сделаю все, чтобы посадить твоего сводного брата в тюрьму. Ты ведь этого хотел бы? Чтобы никто больше не сомневался в твоих словах? Обещаю, что никто и никогда больше не усомнится в том, что ты говоришь, все что от тебя требуется — просто дать нам возможность помочь тебе и все, — хоть говорила она уже спокойнее, в ее словах я все равно ощущал непоколебимость и ту самую железобетонную опору, которой мне не хватало все это время. Эбби действительно не лгала, либо она была психопаткой и ее мимика и тон были идеальной игрой. Это конечно было возможно, однако я просто не верил. Слишком маленький шанс, что она действительно играет. Если бы это было так, она бы уже допустила ошибку. Хоть что-то выдало бы ее, какой-нибудь жест или хитрое словечко, которое закапывает настоящий мотив далеко под слой лести и обещаний. Ничего такого в ней я не заметил. Как и в ее спутнике. Хоть он и был взрослым мужчиной, которым я никогда не доверял, его отстраненность успокаивала меня. Он смотрел на меня не как на сексуальный объект, а как на человека, которому готов помочь и за которого готов идти до конца. С чего бы это? Не понимаю все равно мотивов этих людей. Они странные, их понимание и теплота ненормальны. Я не должен доверять им, я ошибусь.. и все же.. это мой последний шанс. — Я.. я не хочу чтобы вы осматривали меня и уж тем более не позволю вам трогать меня. Но.. я пойду с вами. Если.. если пообещаете не отводить меня к врачам и не отдадите полиции за вознаграждение, — я наконец собрался с мыслями и нахмурился, устраивая для Эбби последнюю проверку. — Хорошо. Никаких прикосновений и врачей, а если тебя попытаются увести, мы не дадим этого сделать. Обещаю, — она протянула мне руку и наконец мягко улыбнулась, будто подкрепляя тем самым свои слова. В этот момент я окончательно сдался. Я быстро поднялся и метнулся к ней, вцепившись в ее пальто так, будто она вот вот исчезнет. За всю мою жизнь никто не давал мне обещания с такой открытостью и честностью. Даже когда я обнял ее сам, она руками не зашевелила и как и сказала, трогать меня не стала.  — Можете.. тоже, — все что сказал я, ощущая как напряглась ее спина от моих объятий. Когда же она услышала разрешение, плавно сомкнула руки у меня за спиной, словно пыталась спрятать от окружающего мира. — Спасибо тебе за твое доверие. Я рада, что могу помочь тебе. Думаю.. теперь я могу узнать твое имя? Мое ты уже знаешь, — я расслышал ее улыбку, даже не видя ее лица.  — Эндрю. Называйте меня просто Эндрю, — выдохнул я, наконец ослабляя хватку и позволяя ей меня поддерживать в вертикальном положении. — Хорошо, Эндрю. Приятно познакомиться. Ну а теперь.. нам пора домой. Я возьму тебя на руки, ты согласен? Можешь просто ответить да или нет, — она дала мне некоторое время на раздумье, поглаживая меня по спине и не торопя с выбором. — Да, — все же согласился я, решая, что сейчас я слишком ослаб, чтобы самостоятельно дойти до дома.  Заметив ее кивок, я позволил поднять себя и чтобы ей было удобнее, обвил шею руками, прижавшись лбом к ее плечу. Не знаю что меня будет ждать когда мы придем и окажется ли это решение ужасной ошибкой, но сейчас я уже не хочу думать об этом. Я снова поверил незнакомцам, снова дал шанс тем, кто никогда ранее не появлялся в моей жизни и просто теперь надеялся, что мне действительно повезло. Пусть сейчас я и находился в опасности из-за неизвестности, которая меня поджидала дома у этой Эбби, я все равно позволил себе закрыть глаза и задремать. Сегодня был долгий день, а завтра будет еще сложнее и дольше и на него мне потребуются возможно все мои силы.