summertime

Всё начинается с того, что Хёнджин обнаруживает среди фотографий конспекта его одногруппницы залитую солнцем аллею. Несколько раз палец рефлекторно тянет назад и вперёд, чтобы убедиться, что пейзаж вклинивается ровно между пятой и шестой страницей, прерывая дурацкую теорему на полуслове. Однокурсница предложила свой конспект ещё в обед, когда Хёнджин спрашивал в чате потока, кто может поделиться недостающими лекциями. Близился экзамен, подчерк у него так себе, а две или три пары он откровенно говоря летал в облаках, слишком уставший, чтобы вникать в монотонную нудную речь пожилого лектора, поэтому ему жизненно необходимо было отфотографировать у кого-то ещё, чтобы подготовиться. И прямо с сэндвичем в зубах Хёнджин щёлкал на подоконнике в коридоре все страницы подряд, пока девушка фоном лепетала про то, какой же строгий преподаватель на экзамене. За окном никакой аллеи не было, он помнит точно, да и фотография сделана не с высоты второго этажа, а с земли. На этом странности не заканчиваются. Снимок засвечен, горизонт завален, композиции вообще минута молчания, и для любителя, возможно, это нормально, но Хёнджин не любитель, он эстет с профессиональной камерой и какими-никакими знаниями. Фотография, абсолютно неуместная, таинственная, улетает в корзину, принятая Хёнджином за одну из тех случайных, сделанных шальным пальцем. И оказалась она, скорее всего, среди лекций, потому что айфон у Хёнджина уже старенький и периодически подглючивает. Может, он удалял эту фотографию, а телефон по своей прихоти зареспавнил его в случайном месте в галерее. Так думает Хёнджин. Но следующим днём обнаруживает у себя в галерее ещё несколько фотографий, которых он точно не делал. *** Его голова покоится на учебнике с примерами, когда к нему подходит его товарищ по несчастью, Ким Сынмин. Сынмин тоже увлекается фотографией, и, оказавшись на одном потоке, они быстро начали общение. Вряд ли их можно назвать друзьями – за пределами кампуса у каждого своя компания, – но товарищами по несчастью вполне. И Хёнджин просто молча приветствует его, подняв руку в предложении отбить пятюню, на что Сынмин, чьи уголки губ на доли секунды приподнимаются, с силой хлопает ладонью. Им не нужно слов, чтобы поделиться своим моральным состоянием, всё прекрасно видно и по совершенно посеревшим лицам. Будь они лучшими друзьями, Хёнджин бы уже, наверное, рыдал в объятиях Кима, потому что ему жизненно необходимо утешение от близкого человека. Только вот Сынмин человек довольно сдержанный, и может, это одна из причин, почему они не стали друзьями по-настоящему. – Хочу кофе, – вместо “как дела” говорит Сынмин, и Хёнджин, вдруг ощутив, как в нём тоже пробуждается кофеиновая зависимость, приподнимается. – Пошли. В кофейне неподалёку они берут два огромных американо со льдом – в мае солнце разгулялось, припекая голову не хуже, чем преподаватели, – и находят желанную тень на скамье у деревьев. В голове невольно мелькает вчерашняя фотография, и Хёнджин с удивлением осознаёт, что аллея та же. Видимо, здесь он и сделал случайный снимок, пока, может быть, шёл, или в конце концов его телефон мог сам заглючить в руках. Иного логического объяснения произошедшему он не видит, и оно вполне его удовлетворяет. Вспомнивший о чём-то Сынмин задаёт вопросы про лекции, на которые они ходят вместе, разговор течёт вяло и без особого желания со стороны обоих, скорее, у них просто нет других тем из-за надвигающейся сессии. – Правда? – лицо Кима проясняется, преисполняется радости, словно бы Хёнджин сейчас спас его от падения с вершины безысходности в пучину отчаяния. В какой-то мере да. – Покажи мне, я хочу узнать, всё ли у меня верно записано. – У неё почерк аккуратный, я свои даже не открываю теперь, – добавляет Хёнджин к рассказу об отснятых лекциях однокурсницы, пока отпечатком пальца снимает блокировку с телефона. – Держи. Если надо, скинь себе. – Спасибо! – Мне-то что, это ты ей спасибо скажи. – Предлагаю скинуться ей на шоколадку после экзамена, – лицо Сынмина становится сосредоточенным – он переключается с расслабленного режима на режим зубрилки за доли секунды, и Хёнджина невольно передёргивает от ужаса к этому человеку. – Не парься, я уже угостил её кофе. Сынмин никогда не был похож на ботаника, скорее, на доброго, приличного отличника с щенячьим взглядом, но Хёнджин за то недолгое время, что знаком с ним, заглянул под маску: под ней скрывается сумасбродный парень, который вполне не прочь повеселиться и пошутить. И это привлекает в нём, как в друге, с которым можно и до ночи засесть в учебном центре, и до рассвета гулять после пар по городу, смеясь над безумными вещами. Хёнджин тянет через трубочку свой американо, когда Сынмин покашливает, чтобы привлечь внимание. – Извини, я случайно увидел новую фотографию, – говорит он, но по нему не видно, что его мучает совесть за вторжение в личное пространство, – и просто хочу сказать, что, кажется, камера на твоём телефоне в ужасном состоянии. Или ты выставил настройки не так, когда снимал, потому что фотография замылена. Это так, совет от фотографа к фотографу, не претензия. Хёнджин понятия не имеет, о чём он. – Какая фотография? – Ну, одна из тех нескольких с сегодняшним рассветом, – Сынмин протягивает Хёнджину его собственный телефон. – Я перелистнул с конспекта на неё и заметил, что она очень замылена. Как будто на объективе налёт. Хотя ты говорил, что у тебя старый телефон, может, это сигнал его поменять уже. Хёнджин, забрав смартфон, сам заглядывает в галерею и пролистывает новые фотографии. После вчерашних конспектов он ничего не снимал, слишком загруженный учёбой, чтобы ловить окружающую красоту на фотоплёнку, тем более, на рассвете он ещё спал. У него просто не должно быть новых фотографий, но хуже того, качество у них настолько ужасное, что Хёнджин уверен, что никогда бы не сделал такие. Ему попросту было бы стыдно взглянуть после них в глаза Сынмину! Это начинает пугать. – Я не делал этих фотографий… Да и я только вчера фотографировал конспекты, они же чёткие. С камерой точно нет проблем. – В смысле? Ты их скачал откуда-то? – Вот именно, что нет! – выдыхает Хёнджин в возмущении. – Зачем мне этот ужас на моём телефоне, у меня глаза вытекают от одной постановки кадра. – Не знаю, может, кто-то тебе прислал… Чтобы ты оценил, например. – Нет. Я бы запомнил это фото-бедствие. – Не понимаю, тогда откуда они у тебя? – бормочет Сынмин. – Без понятия! Хёнджин ещё раз листает все новые фотографии, понимая, что он их не видел раньше. Да, рассвет у всех один, но тут на снимках очевидно есть ещё фильтры, полностью уничтожая понятие баланса цветов. – Может быть вирус? – Чёрт, – ругается Хёнджин, так как замечание Сынмина звучит очень правдиво в свете последних событий, и трёт переносицу от стресса, – скорее всего. Надо отнести его в сервис. Или… лучше вообще купить новый. Я подкопил с подработок, но я хотел потратить сбережения на поездку после сессии. Видимо, никуда я, сука, не еду. Сынмин вместо ответа сочувственно похлопывает по плечу. *** ВБФ – вирус бездарных фотографий. Хакер явно хорошо подошёл к выбору жертвы, потому что за то время, что Хёнджин искал себе новый телефон (точнее, думал об этом перед тем, как заснуть с тетрадкой под подушкой), он трижды чуть ли не падал в припадке от того, насколько плохи были фотографии. Все без исключения, даже будничные, вроде расписания, потому что на них тяжело было различить буквы из-за того, насколько замылена камера. У человека, сделавшего их, явно ген антиталанта к фотографии: он не просто снимал как любитель, он как будто специально делал так, чтобы у Хёнджина дёргался глаз. И Хван – обычно ленивый в вопросе выбора техники, – в данной ситуации довольно быстро решился на серьёзную покупку, потому что не мог больше терпеть, и просто купил последнюю модель айфона мини в красной расцветке. Перенося данные, он надеется, что вирус не заразил какие-то его файлы, потому что отказаться от несколько сотен фотографий не может – в них вся его жизнь. В любом случае камера на новом телефоне приятно удивляет, и пусть он всё равно предпочитает зеркальный фотоаппарат, приятные воспоминания удобнее ловить смартфоном, помещавшимся в задний карман джинс. И эти мысли так его увлекают, что он пару часов проводит в настройках камеры и пробует заснять стихийный натюрморт на столе прежде, чем вспоминает, что послезавтра у него первый экзамен, и эстетика на столе это куча распечаток с неоновыми маркерами и полупустой банкой энергетика. К счастью, вирус его больше не беспокоит, и экзамены проходят спокойно, насколько это возможно для сессии. То утро (в три часа дня), когда он просыпается с осознанием, что последний экзамен позади и впереди длительные каникулы, стало бы самым прекрасным, если бы не… Хёнджин, лениво валяющийся на кровати, подмяв под себя подушку, едва ли не откидывает телефон на пол, благо его вовремя останавливает осознание цены нового айфона. Называется, зашёл в галерею, чтобы удалить лишние фотографии по учёбе, вроде экзаменов или чужих решений. Уши немного горят, внутри всё в смятении от того, что ему непонятно, какую эмоцию использовать. Разочарование? Раздражение? Смущение? Или страх, что он, кажется, заглянул туда, куда ему не стоило бы заглядывать. Хёнджин – парень добропорядочный, и в раздевалках, когда ещё плавал, пялиться по сторонам стеснялся, боясь помешать другим. Если вирус подкидывает ему фотографии не подозревающего об этом человека, то Хёнджин крупно влипнет, если кто-то узнает. Ему самому ужасно стыдно признаться, что сейчас у него на телефоне чужие изображения топлесс. И… даже чуть ниже, благо, что в белье. Причем, непонятно, испытывает ли он облегчение от того, что это парень, а не девушка, ведь Хёнджин бисексуал и в обоих случаях его могут обвинить в домогательствах. Будут ли вообще разбираться, взломал он чей-то айклауд или это вирус? Хёнджин идёт тем же вечером в сервис, предварительно стерев чужие фотографии даже из корзины. Если ему необходимо отформатировать все данные, он лучше потеряет воспоминания, чем окажется втянут в мерзкую историю. *** В сервисе проводят диагностику и вирусов не обнаруживают. – Может, это какой-то новый? Которого ещё нет в базе антивируса? – Хёнджин внаглую лезет в экран макбука, на что миловидный мастер с веснушками пожимает плечами. – Если честно, на моей памяти ни разу не было такого, – отвечает парень, на вид подозрительно молодой, чтобы так говорить. – Обычно люди приходят с вирусами после того, как перепрошивают свой айфон, чтобы получить доступ к рут-правам. А сторонних приложений у вас нет. Даже не уверен, вирус ли это. В маленькой коморке нет больше никого, на столе разбросаны детали неизвестного происхождения, и в этом хаосе техники Хёнджин чувствует себя сокрушённым. Антивирус не обнаружил каких-то проблем, и, в конце концов, после проверки последних скачанных файлов (пару презентаций да куча текстовых документов) мастер предлагает снести всё до заводских настроек, потому что других вариантов не видит. Опустив голову в горе, Хёнджин неловко отстраняется и даёт своё согласие. Переносить данные с облака он, пожалуй, не будет на всякий случай и заведёт новый аккаунт. Так он хотя бы навсегда избавится от проблемы. Но уже ночью Хёнджин находит в своей галерее размытую селку парня в тёмной комнате, чьи растрёпанные волосы закрывают половину лица. Черты невозможно различить из-за плохого освещения и качества фото, но Хёнджин уверен, что не видел этого парня, и от этого ему неловко. Незнакомец даже не подозревает, что его фотографии оказываются в телефоне Хёнджина, пусть и не по его воле. И уж лучше бы незнакомец дальше фотографировал цветы или закат, используя тонну фильтров, чем себя. Вся решимость улетучивается через неделю, когда ни замена телефона по гарантии, ни использование запасного “кирпича”, который ему одолжил Сынмин, не помогают. Фотки появляются в галерее, даже если отсутствуют подключение к интернету и симка. На форумах про такую проблему никто не слышал, и Хёнджин понимает, что дело вовсе не в технике. Кто-то его проклял – он может выкинуть все телефоны в окно, но не удивится, если чужие фотографии будут приходить ему по почте в конверте, как в Гарри Поттере. На настолько смелый поступок Хёнджин, дитя двадцать первого века, всё же не решается, чувствуя несправедливым, что из-за кого-то он должен стать отшельником без тиктока. В какой-то момент ленивых каникул Хёнджин даже смиряется с чужими фотографиями на телефоне, иногда остервенело осуждая их вслух за всё ещё ужасное качество, хотя раньше со страху старался избавляться от них сразу же. Испуг возращается после появления видео в галерее. Хёнджин не успевает среагировать, когда по рефлекторному нажатию на его экране разворачивается интересный процесс взаимодействия этого парня со своей грудью. Пальцы дрожат, не попадают по иконке корзины, и Хван почти в панике удаляет фрагмент. Ему кажется диким, но он вздыхает с облегчением, понимая, чем незнакомец занимался на том видео по издаваемым звукам, а значит, то, что он снимал только верхнюю часть тела, буквально большая удача. Хёнджин не смог бы выйти из дома, зная, что видел кого-то там, внизу, без спроса. Так продолжаться не может. Нужно найти парня на фото до того, как случится что-то, о чём они оба пожалеют. Почему-то в голову приходит мысль, что фотографии Хёнджина тоже могут появляться у этого незнакомца, значит, они оба заложники неизвестного проклятия, и парня как минимум стоит предупредить, ведь судя по тому, как беспардонно он снимает редко, но метко занимательный контент, незнакомец ещё не догадался. К сожалению, Хёнджин уже видел голый торс парня, а вот лицо полностью ещё нет. К счастью, парень обитает в том же университете или хотя бы рядом, судя по тем редким зацепкам в виде расписаний и кусочков кампуса на фотографиях. Каникулы обещают быть интересными. *** Хёнджин валится с ног уже через две недели. Сколько бы он не пытался найти по огрызкам информации о парне, который всё ещё ужасно фотографирует знакомые ландшафты, Хван был на шаг позади. После одного случая, когда в галерее появился снимок кофейни, рядом с которой он проходил как раз в тот момент, но никого там не нашёл, у него появилась теория, что синхронизируются они не сразу. На сколько именно отстаёт, вычислить не удалось, потому что в информации к фотографии, очевидно, стояла не оригинальная дата, а та, когда изображение магическим образом “скачивалось” на телефон Хёнджина. Незнакомец неохотно фотографирует себя, да и в целом делает снимки редко, так что с течением времени Хёнджин всё нетерпеливее ждёт следующей фотографии, оправдывая себя тем, что ему просто хочется решить проблему. На душе растёт беспокойство, от которого аж сводит желудок: ему ещё предстоит как-то объясниться, и он прокручивает сюжеты будущей встречи и примерный диалог. Хёнджин даже не представляет, как скажет парню о том, что видел то видео, и очень надеется, что за это время незнакомец не снимет что-то… похлеще. Пусть его вины здесь нет, невольно Хван вторгся в чужое личное пространство, а это бесит. И в этот момент отчаяния, когда он бессильно пялится в потолок своей спальни, ему приходит уведомление от Сынмина. “на выставку бесплатный вход для студентов”. “сегодня”. Хёнджин решает, что каникулы всё же созданы для того, чтобы веселиться, так что уточняет адрес выставки, а уже через час приветствует Кима рядом с галереей. У них довольно похожие увлечения, так что неудивительно, что они оба получают истинное удовольствие от прогулки по белоснежным коридорам с чёрно-белыми фотографиями. Большинство из них показывают городские пейзажи из разных стран, и Хёнджин не сказал бы, что это лучшее, что он видел, но на бесплатное не жалуются. Сынмин проводит всё это время в молчании, так что в какой-то момент Хёнджина снова заносит в мыслительный круговорот вины. Ему интересно, почему именно он и тот парень с ужасной камерой стали жертвами этого проклятия. Может, в этом есть какой-то скрытый знак от вселенной? После поглощения культуры они направляются поглощать еду в кафе неподалёку. Сынмин, поедая тонкацу, вдруг прерывает застывшую между ними тишину: – Что-то случилось? Хёнджин едва ли не давится от неожиданности. Неужели по нему так очевидно? – Да бред, – отмахивается он с улыбкой и накручивает спагетти на вилку. – Ты всё равно не поверишь. – Расскажи, – Сынмина, видимо, интригует ответ, так что Хёнджин даже жалеет, что просто не сделал вид, что всё хорошо. – Это странно. Сынмин хмурится. – Я думал, мы друзья. Друзья доверяют друг другу, разве нет? От этих слов всё тело замирает, и Хёнджину кажется, что он ослышался. Они не так давно общаются, к тому же, до этого дня не выбирались никуда, кроме как поесть во время учёбы или погулять после, поэтому эти слова застают Хвана врасплох. Не хочется показаться грубым, учитывая, что он сам только недавно думал о том, как классно было бы дружить с Кимом, но язык чешется уточнить: “Правда?”. Хёнджин проглатывает наивный вопрос, ощущая даже некое смущение, которое маскирует под неуверенность из-за секрета. – Ты не будешь смеяться? – в конце концов он решает рассказать Сынмину, даже если это будет ему стоить только что зародившейся дружбы. Сынмин твёрдо качает головой. – Помнишь те странные фотографии? Они ещё были ужасного качества. Короче, на моём телефоне появляются фотки какого-то парня. Я менял телефон, брал твой, откатывал до заводских настроек – это не вирус! Они появляются просто так, из ниоткуда. Причем, даже без интернета! И меня это пугает… Потому что я как будто случайно сталкерю за парнем, которого даже не видел, но не могу это остановить. Вот. Сынмин всю тираду выслушивает, удивлённо моргая. Его лицо не выражает ничего толком, лишь скрипят шестерёнки в мозгу, пытаясь переварить услышанное. От отчаяния Хёнджин уже готов выкрикнуть, что это розыгрыш и он только что это придумал, но Сынмин кивает сам себе. – Интересно. Это точно не вирус? – Точно. Думаю, это какое-то мистическое проклятие… – Не ходил к шаманке? Лицо Хёнджина проясняется. – Чёрт, я даже не подумал! – восклицает он. – Спасибо, Сынмин! – Видишь, – Сынмин улыбается, – я могу быть полезен. А какие фотографии? Может, это какой-то злой дух? Не знаю, вдруг как в хорроре тебя преследует призрак парня, и ты должен ему помочь. – Эй, не говори такое, – у Хёнджина, вытаскивающего телефон из кармана, по спине пробегает холодок. – Я не храню его фотографии, потому что это кринжово… Удаляю сразу же, как появляются. Но, может, он что-то новое “прислал”, – с этими словами в галерее обнаруживается одна-единственная новая фотография за сегодня, и Хёнджин от счастья улыбается. – Видно его лицо! Я смогу его найти. – Найти? – удивляется Сынмин. – Да-да, он фотографирует места недалеко от нашего кампуса, так что я думаю, что он или учится с нами, или живёт неподалёку, – бормочет Хёнджин, увеличивая фото на экране. Миловидные черты, большие щёки, длинные лохматые волосы. – Если он конечно… живёт. Но я уверен, что смогу найти его и объяснить всё. – Думаешь, он не разозлится? – Сынмин подсаживается ближе, чтобы тоже разглядеть чужую селку. – Постой. – Что? – Да я ж его знаю.