Пересмешник

Это была скучнейшая работа. Стоять возле Кингсли, притворяясь частью интерьера, проверять напитки и еду и разговаривать только по необходимости, в то время как люди вокруг веселятся и пробуют вкуснейшие яства. Фестиваль еды в магической Франции был чем-то невероятным. Множество блюд, от вида которых текли слюнки, а на запах хотелось идти, будто тебя приложили Империо. Пригласили известных музыкантов, под песни которых хотелось кричать и прыгать вместе с толпой. Обычные люди танцевали, смеялись, ели и закупались вкусностями на будущее. Обычные люди, а не верхушки общества, которые с мерзкими ухмылочками строили грандиозные планы. Гарри морщился каждый раз, когда к Кингсли подходил очередной чиновник и приходилось слушать не только иностранный язык, смешанный с помехами артефакта-переводчика, но и сосредотачиваться на смысле, чтобы понять, в какую авантюру Британию хотят втянуть, одновременно оглядывая всех и вся, чтобы предотвратить нападение, если кто-то посмеет покуситься на жизнь министра. В подростковом возрасте Гарри бы наплевал на все правила и влип в неприятности, сейчас же он был образцовым аврором, от которого не ожидали ничего, кроме идеальности. Сам Гарри знал, насколько хороша была его репутация, и, хотя сейчас работа казалась скучной, она так же была престижной — его лицо окажется на первой полосе Ежедневного Пророка. Его обмусолят дома тысячи магов, перемоют кости и дадут оценку его работе, внешности и так далее по списку, но при личной встрече будут льстиво улыбаться. Портить репутацию он не хотел, потому что, хотя власть и ограничивала в некоторых вещах, а обязанности с каждым днем не уменьшались, одновременно она давала свободу в других областях, ранее недоступных. Поэтому то, что он не присел и лишь слегка перекусил за девять часов, отчего ноги ломило, а желудок урчал, было вкладом в будущее. Китаец, улыбающийся слишком мило (настолько, что это пугало), наконец, отошел, и Кингсли шепнул Поттеру: — Пойдем. Тебе надо поесть. Британия тоже имела особую репутацию, особенно по части авроров. Сильные воины, не знающие усталости и страха. Поэтому всем работникам аврората, которые контактировали с иностранцами, нужно было оставаться идеальными. Слабости — это для семьи, для друзей, а в серпентарии нужно сразу показать, кто самый опасный. Один юноша уже несколько раз косился на Гарри, который был не особо похож на человека. Молчаливый, бесстрастный, кажется, не испытывающий потребностей. Кингсли улыбался, проходя дальше и дальше, и зашел в туалет. Конечно, Гарри не был инфери, просто делать все, что выбивалось из имиджа, нужно было незаметно. Он «сопровождал» Кингсли в туалет, где сам справлял нужду, и на отдаленные балкончики, чтобы министр «отдохнул», а Гарри незаметно поел и снова вышел с идеальной осанкой и суровым взглядом. Как раз сейчас министр пошел в комнату отдыха, где Гарри провел полную диагностику на наличие следящих и прослушивающих чар, а потом набросился на нежнейшее мясо, сделанное, кажется, из ваты, добытой из облаков, потому что вкус был невероятным. Кингсли тоже был весьма ограничен. Помимо того, что он принимал сложные решения, от которых зависело будущее Британии, от него требовались улыбки, уважение к собеседнику, спокойствие, идеальные манеры. Единственный, кто мог показывать свою человеческую сторону хоть как-то, был глава международного магического сотрудничества — Риддл. От него не ожидали военной выправки и особой выносливости, он, в основном, не принимал самые сложные решения, а нашептывал информацию на ухо Кингсли, чтобы тот взял на себя полную ответственность. И, таким образом, Риддл пил вино, смеялся и казался непринужденным под охраной аврора Уизли. Конечно, это тоже была маленькая ложь, потому что поведение этого человека, каким бы ни было, приводило к положительным результатам и, конечно, несмотря на внешнюю расслабленность и искренность, он был волком в овечьей шкуре. В один день он мог смотреть абсолютно невинно, путаться в иностранных словах и выглядеть так, словно его приняли на работу через постель; в другой был спокоен, надменен и раздражителен; в третий надевал что-то, едва не выходящее за рамки приличия, соблазняя присутствующих одним своим существованием. Общим было то, что его поведение всегда приводило к победе, кажется, уже лет десять, и только страны, с которыми Британия сотрудничала особенно плотно, просекли фишку. Не то чтобы знание особо помогало справиться с Риддлом, потому что он всегда находил новые тактики, которые не действовали только на самых стойких. Гарри было интересно, как Риддл держался так долго, не став ненавистным лицом номер один, интересно, как он будет себя вести, в кого превратится, когда слава распространится по всему миру, и, конечно, не менее интересно, кто скрывается за всеми этими масками. В офисе Британского министерства он вел себя абсолютно обычно. Немного устрашающе, но учтиво, спокойно, иногда немного высокомерно. Было ли это его настоящим характером? Поттер думал, что нет, ведь если бы мужчина вел себя хоть чуть-чуть иначе, то из-за своей внешности и иногда необычных мантий был бы известен своим легким поведением, а обратное народу, который цепляется только за грязь, было доказать сложно. Поведение Риддла же идеально подходило, чтобы быть узнаваемым как лучший международник, прекрасный руководитель, заставлять остальных восхищаться. На это влияло и немного холодное отстраненное поведение со строгостью, которые слегка пугали, и учтивость со спокойствием, которые располагали к себе, и легкая высокомерность с острым языком, которые отбивали желание хамить или распространять слухи. Риддл был Пересмешником, способным запоминать поведение других людей, комбинировать и повторять с идеальной точностью в нужный момент. Настоящий Риддл спрятался дальше, намного дальше. Или он вообще совершенно потерялся за всеми ролями? Или все эти роли и были Риддлом. Гарри иногда слышал бархатный голос мужчины в общем гуле зала, ловил его взгляд или замечал, как мелькнула знакомая черная мантия с тонкой серебряной вышивкой, украшенная на рукавах и груди мелкими драгоценными камнями. В этот день Риддл выбрал тактику незаметного обольщения. Он вел себя так, будто не замечал всех взглядов, направленных в его сторону, не подходил к Кингсли, чтобы доложить, что узнал, чтобы стервятники подумали, будто он одинок, и налетели с целью разорвать на части. Риддл разорвет их сам. Сделает это так незаметно, что они не поймут, когда оказались мертвы. Мужчина глотал бокал за бокалом, играя опьянение, протягивал какие-то бумаги, улыбаясь, будто не понимает, с каким вожделением смотрят на него чинуши любого пола. Гарри думал, что возраст что-то изменит. За восемь лет, которые Поттер отработал аврором, на красивом лице углубились морщины, но заметить это было сложно, потому что Риддл был слишком харизматичен. Настолько, что, несмотря на возраст, близящийся к сорока, заострившиеся за последние годы скулы, он казался совсем юным. Люди смотрели на него, восхищаясь, боясь или вожделея, и одновременно смотрели сквозь. Он словно заглядывал в душу и выбирал самый подходящий образ. Очень страшный человек. Гарри проверил бокал министра, незаметно понижая градус алкоголя новым заклинанием, разработанным министерством меньше года назад. Он не смог бы передать словами, насколько ждал окончания приема. Лицо Рона было непроницаемым, но Поттер мог поклясться, что тот уже проклял этот день всеми словами, которые мог вспомнить. Риддл из-под охраны аврора Уизли ускользал так, будто это не было продуманной стратегией. Сейчас голова мужчины была слегка склонена набок, его руки на секунду взметнулись к груди, отчего стали видны острые лопатки. Он действительно был похож на беззащитную птичку настолько, что даже Гарри было нелегко удержать в голове, насколько он опасен, и еще смешнее становилось, когда он вспоминал лицо Риддла, который уже давно не был смазливым мальчиком, а эффект производил тот же. Поттер оглядывал остальных гостей, чтобы выявить потенциальную угрозу, а на заднем плане бился вопрос, какую роль Риддл будет играть в следующий раз, учитывая, сколько людей запомнили его на этом приеме слабым, глупым и бесполезным. Как он умудрялся запомнить все лица, чтобы в будущем подстраиваться индивидуально под каждого? Наконец, встреча была официально завершена, и британская делегация, как всегда, не осталась праздновать дольше. Несмотря на то что опасность не миновала и нужно было сопроводить Кингсли до комнаты в гостинице, проверить там все на вредоносные чары, стало будто легче дышать от мысли об отдыхе. Этому даже не помешала очередная вспышка колдокамеры — Гарри сбился, какая по счету за день. Их четверка направилась к гостинице под болтовню сопровождающего, и Поттер позволил себе незаметно кинуть полный усталости взгляд на Рона, который ответил тем же. Было не поздно, всего около восьми вечера. Люди на улице продолжали веселиться, а Гарри внимательно оглядывал толпу, ожидая нападения, но по пути не произошло ничего примечательного. Ему хотелось расслабиться, отдаться веселью и отдохнуть на фестивале, но у Британского министерства были другие планы. Возможно, оставшееся время стоило потратить на какие-то гениальные стратегии, но все настолько вымотались, что единственное, что они готовы были сделать — доползти до кровати. Остальным этого, конечно, знать было необязательно. — Вашим… сопровождающим, — запнулась молодая девушка, глядя на авроров, — точно не нужны отдельные комнаты? — Нет, — коротко ответил Гарри, глядя в упор. Как охранять сон министра, находясь в другой комнате? — Надеюсь, вы поставили кресла по нашей просьбе, — сказал Кингсли улыбаясь, от чего девушке стало не по себе еще больше. Потому что авроры после порт-ключа и девятичасовой встречи должны были вместо отдыха сидеть всю ночь в кресле, чтобы даже муха не залетела в окошко, а потом тащиться на официальную встречу. Ну, в общем, запугивала Британия своими аврорами, причем весьма успешно, надо отметить. Конечно, с Гарри не требовали бодрствовать больше суток. Как только он зашел в комнату и навесил с сотню чар, Кингсли начал ругаться и передразнивать особо «полюбившихся» политиков, пока Поттер трансфигурировал кресло в кровать и крал у министра покрывало, чтобы как следует выспаться. Он уже мысленно представлял, как уставшие ноги расслабятся, но в комнату постучали. К счастью, стук был кодовым, от Рона, поэтому не пришлось развеивать колдовство с кресла. К несчастью, это означало проблемы. — Риддл меня выгнал, — оповестил Уизли. — Я его задушу, честное слово. Он шпынял меня все эти драные девять часов так, что я уже желал, чтобы его отодрал кто-то из этих чинуш! — как обычно грубо высказался он. — Мистер Риддл профессионал, — сказал Кингсли. — В смысле «без поцелуев»? — съязвил Рон. Они все знали, что Риддл не грел постель ни одному из политиков, но все же Рон явно был заведен настолько, что не мог сдержать оскорблений. — Возвращайся, — сказал министр. — Кресло не выдержит трансфигурации в двуспальную кровать, и аврору действительно лучше присутствовать в комнате на случай непредвиденных обстоятельств. — Он меня выгнал! — воскликнул Рон. — Обосрал с ног до головы, наложил Силенцио и вытолкнул за дверь. — Какой аврор позволит наложить на себя Силенцио, — пробурчал Кингсли. — Я просто хочу спать, — сказал Гарри и добавил со вздохом: — Иди сюда, а я попытаюсь достучаться до Риддла. Он часто вредный? — спросил Поттер мимоходом, уже доставая палочку, чтобы снять часть защиты и выйти. — Только когда очень плохой день, — ответил Кингсли. — Очень. И я думаю, что, возможно, нам все же придется ютится в одной комнате втроем. Поттер махнул рукой, мол, попытаю счастья, и вышел из комнаты. Он постучал, но не получил ответ, поэтому взломал чары и зашел в пустую спальню. К счастью, испугаться он не успел, так как услышал шум душа, поэтому просто поставил защиту обратно и принялся трансфигурировать второе кресло. Вода резко прекратила течь, послышались очень быстрые шаги, а затем характерный звук. Похоже, ни зелье против опьянения, ни заклинание не смогли справиться с объемом выпитого, и Риддл получил отравление. Гарри сел, прислушиваясь, чтобы, если что, прийти на помощь, но мужчину через пару минут отпустило. Снова звук воды и сдавленные ругательства, а потом дверь открылась, Риддл посмотрел на Поттера и снова скрылся в ванной, чтобы накинуть что-то на голое тело. — Неужели Уизли не смог достаточно ясно объяснить, что я не хочу сегодня никого видеть? — зашипел он, как только снова появился в дверном проеме, цепляясь за косяк обеими руками. — Я не собираюсь подвергать успешность миссии опасности из-за ваших истерик, — прохладно отозвался Гарри. — Без меня об успешности миссии вообще можно было бы и не говорить, — продолжал шипеть мужчина, одновременно делая шаг вперед, чтобы дойти до кровати, но тут же возвращаясь к косяку, снова цепляясь за него тонкими пальцами. — Тем более, — вздохнул Гарри, вставая и подходя ближе, думая, напускной ли это нарциссизм или настоящий и есть ли тут вообще нарциссизм, учитывая, какой вклад Риддл обычно вносил. — Вы же не хотите разрушить то, что сами построили. Поттеру было странно наблюдать, как плохо тело мужчины функционирует, при этом речь остается разборчивой, а мысли если и спутались, то скорее из-за гнева. Темные глаза впились в поттеровское лицо, изучая, и мужчина замолчал, даже не дернувшись и не начав скандал, когда Гарри закинул на свое плечо бледную руку, чтобы помочь дойти до кровати. Они медленно шагали, но взгляд Риддла все так же был прикован к Гарри, будто он увидел что-то… очень странное. — Вы эмпат? — спросил Поттер, поворачивая голову и тоже глядя мужчине в лицо. Уголки губ того дернулись, будто это заявление его не удивило, скорее привело в крайнюю степень раздражения, но он, на удивление, сдержался, и просто ответил: «Нет», — и сел на кровать. — Зелья? — спросил Гарри. — Левый карман мантии, два зеленых пузырька. Поттер не был уверен, можно ли это отрывистое нечто назвать полноценным диалогом, но лезть к Риддлу не собирался. В конце концов, их даже знакомыми с трудом можно было назвать, настолько редко их пути пересекались в министерстве, так как Гарри первые семь лет работал «настоящим» аврором, занятым ловлей преступников, и только на восьмой стал одним из лиц, представляющих аврорат Британии в газетах. И лишь совсем недавно начал выходить на международную арену. Риддл выпил зелья, откинулся на подушки и скомандовал, когда Поттер попытался прикрыть его краешком одеяла: — Жарко! Гарри отогнул одеяло обратно и лег на свою трансфигурированную кровать. Несмотря на незнакомое место, почти незнакомого человека рядом, он заснул в то же мгновение, когда закрыл глаза, и проснулся от шороха, подскакивая с палочкой. Риддл сначала даже не заметил Гарри, сидя на кровати и протирая глаза. Он успел увидеть лишь то, как аврор прячет палочку и выдыхает. — Доброе утро, — поздоровался Гарри. — Вам что-то нужно? Риддл очень странно на него посмотрел и покачал головой, даже не ответив вслух. Он отличался от всех образов, о которых Гарри слышал, и того, что видел пару раз за последние месяцы собственными глазами. И от того, что обычно мужчина показывал в министерстве — тоже. Поттер неожиданно понял, что выспался. Часы показывали половину шестого утра, но, учитывая, что он вырубился раньше девяти, было неудивительно. Только ноги немного болели. Пока Риддл шастал по комнате, выпивая зелья и всю воду в округе, Гарри закатал штаны и принялся делать массаж икр, пока не понял, что на него смотрят в упор. — Что? — спросил он. — Тоже хотите? Но мужчина отрицательно покачал головой. Поттер с удивлением заметил, что впервые смотрит на Риддла, видя самого Риддла. Его волосы, его бледную кожу, его морщинки в уголках губ, его темные глаза, а не образы, которые затмевали его настоящую внешность из-за поведения. Даже оборотного зелья не надо. — С вами все в порядке? — спросил Гарри. Его напрягало, как мужчина смотрел. Причем смотрел он и до этого, в их предыдущие встречи. Так, будто Гарри был голым или, наоборот, в ярко-малиновой одежде. Словом, будто он выглядел странно или вел себя неподобающе. Риддл положил на кровать книгу, которую до этого достал из кармана мантии, и подошел ближе, совсем близко, а потом коснулся Поттеровской груди. Палочка Гарри уже прижималась рядом с чужим сердцем, и он думал, какое заклинание следует использовать, если на него нападут. Но мужчина просто стоял, все так же касаясь груди и пялясь на Гарри. — Вы эмпат? — снова спросил он, несмотря на вчерашний ответ, и задал вопрос, который волновал больше всего: — У меня что-то не в порядке? — Да, — медленно ответил мужчина. — То есть, нет, я не эмпат. И, да, ты не в порядке. Его глаза, казалось, были покрыты пленкой, остекленевшие и неживые. Рон не уследил, и главу международников чем-то накачали вчера? Гарри подумывал скрутить мужчину и разбудить Кингсли, чтобы тот как-то разобрался, но Риддл пока агрессии не проявлял, значит можно было подождать. — Если вы не эмпат, то как можете сказать, что у меня проблемы? — задал Поттер резонный вопрос. Ему было странно ощущать, как ладонь Риддла отстраняется от груди, только чтобы коснуться лица. Поттер вдруг понял, что мужчина трогает его так, будто не может поверить, что Гарри вообще существует. Что это значило? Непонятно. — Ты ничего не хочешь? — спросил Риддл, и его взгляд, наконец, обрел осознанность. — Я хочу, чтобы вы пояснили, что со мной не так и что не так с вами, — ответил Гарри. — Рон точно проверял все, что вы ели и пили? Вы не чувствуете головокружения или тошноты? Галлюцинации? Оптические? Аудиальные? Риддл посмотрел так, будто у Гарри выросла вторая голова, а потом наклонился ближе, заглядывая в глаза. — Я пойду будить Кингсли, — оповестил Поттер неизвестно зачем, потому что мужчину стоило сначала связать, чтобы не пытался сбежать, а не оповещать, что вот сейчас он уйдет искать кого-то в помощь, потому что Риддл выглядит абсолютно поехавшим. Мужчина склонился еще ближе и жарко поцеловал Гарри в губы, обвивая шею руками. Поттер сработал мгновенно, резко отталкивая от себя, заваливая на трансфигурированный диван и заламывая за спину руку. Это был афродизиак? Ну конечно, там же была куча людей, которые были готовы сожрать Риддла прямо в зале! Только как Рон мог пропустить мимо любовную магию? — Я тебя не чувствую, — хрипло сказал мужчина. — Даже если вы мазохист, я не буду давить сильнее, — ответил Гарри, думая, что это касается заломанной руки. — Я не чувствую, что ты от меня что-то хочешь, — пояснил Риддл, но, на самом деле, понятнее не стало. — Я хочу, чтобы дрянь, которую вам подлили, поскорее вывели, — вздохнул Поттер, прикидывая, как лучше связать больного, чтобы он не сбежал, но при этом не причинить боль. — Я всегда чувствую, что люди от меня хотят, — тише проговорил мужчина, и до Гарри, кажется, начало доходить. — Поподробнее, — попросил он, слегка ослабляя хватку, чтобы у мужчины потом не болела рука. — Я не чувствую их эмоций, я чувствую, как люди меня представляют, чего они от меня хотят и чего ожидают, даже жаждут. Гарри подумал о том, что эта информация отправилась к другой информации особой секретности, которую он не сможет разгласить даже под пытками. Даже при сильном желании. Британское министерство поработало на славу. Поттер промолчал, считая, что говорить «вот как ты умудряешься заманивать в свои сети» слишком глупо. — Ты единственный, кого я не чувствую, — закончил Риддл. — Ты даже не представил, каким хотел бы видеть меня в постели, когда я тебя поцеловал. — Я общался с вами полтора раза, — заметил Поттер. — Я знаю, что вы можете превратиться в любого человека, что вы Пересмешник, заточенный в теле мага. Конечно я понятия не имею, как вы будете вести себя в постели. Это попросту невозможно предсказать! — У людей всегда есть пожелания, — почти прошептал Риддл, буквально вливая слова в уши. — Каким будет человек, которого им описывали, как он будет выглядеть, как будет говорить. У тебя они тоже были, аврор Поттер. В первую нашу встречу ты думал, что я собранный, умный, немного саркастичный, жесткий, люблю внимание и власть. Но уже после первого званого ужина твои ожидания начали угасать, а после Китая совсем исчезли. Гарри совсем ослабил хватку, поняв, что Риддл адекватен и его не накачали зельями, и принялся массировать чужое плечо, чтобы быстро убрать неприятные ощущения. — Ладно, признаюсь, — вздохнул он. — У меня настолько много ожиданий, что я не знаю, чего ожидать. Серьезно! Я никогда не встречал человека, который может настолько меняться по обстоятельствам. Да сам Салазар бы плакал в уголочке, если бы увидел, что вы творите! Поттер несколько раз согнул чужую руку, вслушиваясь и всматриваясь. Если Риддл не шипит и не дергается, значит все в порядке. — Я вообще не знаю, кто вы, и настолько много видел, что и представить не могу. Уж простите, но вы ведете себя то как самая важная шишка на этой ущербной планете, то как заправская шлюха! Я представляю ваш настоящий характер и тут же думаю, что вы смогли бы сыграть для меня эту роль, поэтому понимаю, насколько бесполезно об этом думать. У меня ощущение, что сейчас вы надо мной просто издеваетесь, — сказал Гарри, глядя Риддлу прямо в глаза. Тот поджал губы и встал с кровати, которая уже начала медленно превращаться обратно в кресло. — Я не хотел вас обидеть, — спохватился Гарри, догоняя мужчину и кладя ладонь на плечо, чтобы задержать от побега в душ. — Просто сложно разговаривать с человеком, который так сильно меняется. Но я понимаю, что вы просто родились с этим, не можете это контролировать, я ни в чем вас не обвиняю, — успокаивающе продолжил он. Риддл странно на него посмотрел, на его губах появилась ядовитая усмешка: — Я прекрасно это контролирую, — ответил он. — И мне не нужны твои извинения, только молчание. — Министерские клятвы не позволили бы мне об этом говорить, даже если бы я захотел, — пожал плечами Поттер, — так что не переживайте. Мужчина поджал губы и положил на ладонь Гарри свою, снова глядя прямо в глаза, но, не заметив ничего, что ожидал, просто снял с себя чужую конечность и скрылся в ванной. Гарри вздохнул и помассировал виски. Неужели он действительно был единственным человеком, который понимал, что Риддл особенный настолько, что представлять, как он поступит, пытаться вычленить среди сотни уловок что-то настоящее бесполезно? Как же Кингсли? Ну или Дамблдор? Гарри старался отмести мысль о том, что их разговор с Риддлом — очередная ложь и манипуляция, потому что не понимал, зачем тратить на аврора, с которым лишь пару раз работал и у которого более низкий статус, столько сил и времени. Поттер стащил укороченную черную мантию и упал в кресло, ожидая, когда сможет забраться под теплый душ. Когда Риддл вышел, уже нормально одетый, а не в гостиничном халате, Гарри неожиданно спросил: — А вы знаете, какой у вас настоящий характер? Мужчина кинул на него раздраженный взгляд, но все же ответил: — Я предпочитаю думать, что все личности, которые я когда-либо изображал, — часть меня. — Но это слишком много, — возмутился Поттер. — Плюс ко всему, некоторые из них… мало кто хотел бы быть таким человеком. — Мне доставляет удовольствие притворяться кем угодно, пока я вижу, как люди готовы выполнять любые мои прихоти, — фыркнул Риддл. — Я вроде выполнял, и все равно вас бешу, — заметил Гарри, вспоминая, что помог дойти до кровати, подавал зелья, пытался быть помягче. — Ты тупой, — вынес вердикт мужчина, взмахом палочки высушивая волосы и уходя в полный игнор. Гарри вздохнул и тяжело поднялся с кресла, чтобы доползти до душа. Остаток времени, пока Кингсли не постучал и не позвал всех на общий сбор, прошел в молчании. Риддл не разговаривал, читая книгу, Гарри залип в игру на телефоне, чтобы скоротать время, одновременно думая, стоит ли считать это улучшением или ухудшением отношений. К счастью, официальные переговоры прошли легко, а, главное, быстро, и Поттер с удовольствием отправился в Британию, даже если терпеть не мог порт-ключи.