Без рук

«Дамиано, блять», — матерится Итан, просматривая фотографии, на которых отмечен его парень. Вот стоило ему оставить Давида без присмотра на пару дней и тот сразу принялся какую-то херню творить. Итан с ужасом глядит на новую причëску, и надо же было так умудриться, что ему только в голову взбрело? Он любит Дамиано любым, и, естественно, его чувства зависят не от чужой внешности, но причëска, по его мнению, — полный кошмар. И Дамиано это он обязательно всë выскажет. Торкио злит, что он узнаëт о таком изменении во внешности своего парня последним, тот мог хотя бы фотку ему скинуть, а так Итан сидит и ждëт этих фотографий где-то в интернете. Он понимает, что чужое тело — чужое дело, но ему всë равно как-то обидно. Дамиано будто издевается над ним, он замечает, как Итану нравятся его отросшие волосы, которые тот сам собирает в небольшой хвостик на затылке. А ведь Давид знает, что Торкио прямо ему никаких претензий не выскажет, как обычно, всë в себе держать будет, кивать и улыбаться, но не тут то было. На этот раз Итана доводят до ручки, и он готов стать королевой драмы и закатить настоящий скандал, в отместку потрепав нервы Дамиано. Конечно, это того не стоит, и, какая бы хуйня не была на чужой голове или в чужой голове, Итан испытывает только самые тëплые нежные чувства. День встречи после праздников всë приближается, а Торкио постепенно смиряется с новой причëской Давида, он видит несколько фотографий и видео, и понимает, что Дамиано в какой-то степени даже идëт, но мириться с этим Итан всë ещё не намерен. Слишком странно. Дамиано возвращается третьего числа, сразу же заходя к Торкио и встречая обиженный взгляд, но сам Давид выглядит так счастливо и свежо, что Итан решает всë же закрыть глаза. Главное, чтобы его придурок радовался, больше Торкио ничего и не нужно. — Итан, я соскучился, — Дамиано игнорирует его выражение лица, накидываясь с объятьями. Парень не противится, а потом тянется к его голове, пальцами проходясь по коротким жëстким волоскам. — Ну и что ты с собой сделал? — устало спрашивает он. Давид лишь подставляется под его руки и жмëтся ближе, надеясь избежать ответа. — Теперь всë сильнее чувствуется, — невпопад говорит Дамиано, и это не особо походит на причину, скорее на последствие. — Ты злишься? — всë же спрашивает он, делая такие выводы из чужого поведения. — Только за то, что ты не сказал, — объясняет Итан. — Пиздец странно выглядишь, — Торкио улыбается. Он говорит что думает, но старается не давить. — Я вижу, — Дамиано фыркает, отрываясь от Итана. — Это было очень спонтанно, и я не догадывался, что так будет. Сорян. — Ты же знаешь, что тебе любой образ подходит, главное, чтобы ты чувствовал себя сам в нëм красивым. — Пока что не знаю, что я чувствую, но это очень удобно и выглядит неплохо. — Когда-нибудь я тебе за всë отомщу и тоже так побреюсь почти налысо, — угрожает Итан, но это он навряд ли исполнит. Дамиано смеëтся, гладя его по волосам. — Ты не сможешь, — говорит он, и парень с ним согласен.

***

Постепенно Торкио привыкает. Дамиано с этой прической раскрывается как-то по-новому, и это притягивает. Кажется, почти ничего не меняется, но, с другой стороны, выглядит всё совсем иначе, а ещё имеется одна проблема. И Итан совершенно не хочет о ней говорить ни Дамиано, ни кому бы то ни было ещё, но тот и сам всë замечает. В тот день, когда Давид приходит к нему с новой прической, первый раз они только говорят, шутят и обнимаются, хоть и соскучились пиздец как, но идиллию прерывают Томас с Вик, решая завалиться к Итану и предъявляя претензии по поводу прически. Виктория над ним смеётся, Томас закатывает глаза. Итан ждёт, когда остальные уйдут, так как Дамиано всё равно хочется всего. Но до ночи никто уходить не спешит, а потом Давид едет к Джорджии, им нужны совместные фотографии, да и с Новым годом «девушку» свою надо поздравить, хотя бы из приличия. Дальше начинается рутина: съёмки, фотосессии, записи песен. И если первое и последнее Торкио переносит сосредоточившись на творчестве, то, когда Дамиано стоит такой полуголый перед камерой с пошлой улыбкой и уже кажущейся сексуальной причёской, Итана ведёт. Он залипает на Давида, старается быть ближе и когда фотосессия перетекает в общую, Торкио ложится на его плечо и отстраняться не собирается. Дамиано почему-то пытается не смотреть на него. Зато потом, когда они в гримёрке одни, а Вик с Томасом, как хорошие друзья, смываются под предлогом, что захотели доесть все находящиеся на съёмочной площадке бананы, Давид наконец обращает на него внимание. Тут уже идёт и поцелуй, и нечто большее. Но вот именно в этом и возникает проблема, и ладно, если бы новая причёска просто кололась. Всё куда хуже. Дамиано встаëт перед ним на колени, расстёгивая ремень Торкио и спуская его кожаные брюки вместе с бельём. Ухмыляется, замечая возбуждение и зная, что это реакция именно на него, приближается, задевая головку языком, и уже от этого по телу Итана проходят будто электрические разряды. Торкио кладёт руки ему на голову, он так часто делает, а Дамиано самому нравится, когда им управляют, точнее когда его направляют, показывая, как будет лучше. Ладони Итана сталкиваются с новой причёской: совсем короткими волосками, за которые ухватиться никак нельзя, да и руководить особо тоже. И Торкио паникует. Ощущение под пальцами чужих волос во время минета было таким привычным и правильным. Итан не знает, как теперь управлять ситуацией, просто надавливать на чужую голову — не удобно, да и, к тому же, здесь довольно жарко и руки от пота начинают соскальзывать. Торкио их убирает вообще за спину, думая, что раньше было лучше и что теперь его лишили такого большого удовольствия. Итан смотрит раздосадовано, сталкиваясь глазами с Дамиано, и тот, кажется, понимает. — Блять, а вот об этом я не подумал, — Давид и сам, похоже, расстроен. Он пытается что-то сообразить. Торкио знает, что тому также не хватает ощущения его ладоней на голове. — Давай без рук, но ты тоже, — предлагает Итан. Дамиано улыбается, такой вызов ему нравится. Ближайшие несколько дней они не должны ничего записывать, но Торкио всё равно хочет попросить Давида не брать глубоко. Поздно. Дамиано с самым блаженным видом обхватывает член губами, приближаясь и пропуская до самой глотки. Его руки сцеплены за спиной, и это ещё сильнее распаляет. — Побереги горло, пожалуйста, — просит Итан, и Давид чуть отстраняется. Вообще, Торкио не фанат всех этих горловых минетов. Он спокойно может кончить и от манипуляций языком над головкой, и раньше, если они практиковали что-то поглубже, то Итана заводил именно сам факт контроля над Давидом и его доверия. Сейчас это, бесспорно, приятно, но Торкио волнуется за Дамиано и из-за этого не может получить достаточно удовольствия. У него есть стопор, и, даже когда он приближается к оргазму, всё равно не причинит Давиду дискомфорта или вреда, а вот тот в погоне за удовольствием, не важно, своим или чужим, может на здоровье забить. Итан видит, как Дамиано сжимает член через одежду и всё-таки не выдерживает, кладя ему ладонь на голову. Ощущения снова необычные, но он старается привыкнуть, аккуратно массирует, получая одобрительный стон. Чужой голос звучит приглушённо, зато вибрация разносится по всему стволу, заставляя вздрогнуть. Итан прикрывает глаза, до оргазма ему совсем чуть-чуть, и Дамиано с каждой секундой подталкивает к нему всё сильнее. Конечно, невозможность держаться за чужие волосы во время минета — гигантское упущение, но Торкио понимает, что стоит с этим смириться, даже без контроля и ощущения мягких прядей под пальцами ему хорошо, потому что рядом Дамиано и тот старается доставить ему удовольствие. Итан изливается, без предупреждения, Давид позволяет, ему такое нравится. Торкио тянет его на верх, целует. На языке горчит от собственной спермы, но он привык. Да это даже и не неприятно, поцелуи с Дамиано не могут быть какими-то плохими. Он забирается рукой под чужое бельё, проводя несколько раз по члену и чувствуя, как Давид с облегчённым вздохом кончает. — Поехали домой к тебе, — просит Дамиано. — Я очень соскучился. — А я соскучился по твоим волосам, — уже больше в шутку говорит Итан. — Будут волосы, даже длинные будут, когда-нибудь, а пока такие — всё без рук. — смеётся Дамиано. — Это кому ты так хуже делаешь? — интересуется Итан. — Себе, — Давид смотрит на него многозначительно, Торкио знает, как Дамиано любит оттягивание прядей и крепкую хватку в волосах. — Иди сюда, Riccio, — Итан прижимает его к себе, гладя рукой по голове. Он постепенно привыкает, а вид такого балдеющего Дамиано очень в этом помогает. — Когда-нибудь тебе будет и Riccio, — обещает Давид. А сейчас они отправляются домой к Итану, наконец-то уделяя ещё больше времени друг другу. И Торкио, хоть и понимает, что за Дамиано иногда должен быть глаз да глаз, чтобы он ещё чего-то подобного не натворил, не собирается останавливать его от таких решений. Потому что Давиду это нужно. Нужно иногда менять образ, шокировать фанатов и получать на себе удивлённые, восхищённые взгляды, и ещё один, самый важный, говорящий «мой придурок опять начудил». Главное, что «его».