Их жизни

— Козочка моя, ну что ты делаешь? — чуть ли не плача, утомленным, но очень обеспокоенный голосом проговорил Людовик Крюшо, видя, как его ныне жена носится по комнате и расскладывает его вещи на все горизонтальные поверхности. — О, нет! Людовик, они все ужасны! Всё ужасно! Тебе нужен новый костюм для встречи с её любов… Она не успела произнести эту фразу, как Крюшо уже успел подскочить с насиженного места и замахать руки в разные стороны. — Нет! Нет! Не произносить это похабное слово! Святая дева Мария! Друг! С её другом! Будем так называть этого мерзкого человечка. — распылился низенький мужчина. Жозефа, словно лебедь, подплыла к мужу, положив свои изящные беленькие ручки ему на плечи. — Мой маленький Людови, может быть, он тебе даже понравится. В конце концов, ты всегда можешь посадить его под арест на десять суток, — промурлыкала успокаивающе мадам Крюшо. Людовик хмыкнул, но его ярость немного притупилась. — Моя маленькая девочка! Вот совсем недавно я держал её в своих ручках, а вот она уже решила взять и…! — Ну Людови-и! — протянула Жозефа, — Николь уже взрослая девушка, и у неё есть голова на плечах! — Я уже сомневаюсь! Она бросает меня! Жозефа, уже привыкшая к причудам своего жандармика, перевела разговор в другое русло. — А ещё тебя сегодня предстоит кое-какая работа, так что не трать силы попусту. Нудисты сами себя не поймают. Жозефа успешно переключила внимание своего немолодого человека, и Крюшо, едва услышав это треклятое слово и с ужасом представив голые задницы невоспитанных французов и даже их передницы, тут же застонал. — Грубияны! Я их! В кутузку! Десять лет каждому! — Да-да-да, именно так. Дорогой мой, тебя уже заждались внизу! Какой пример ты им показываешь? — воскликнула Жозефа, выпроваживая Людовика к двери, — овчарки, стада овец и все такое прочее. — Лаять и кусаться! — Именно, именно! — сказала мадам Крюшо, вытолкав мужа за дверь. Людовик улыбнулся на прощание и чмокнул жену в щеку. — Я не вернусь без победы! Я принесу тебе трофей! — Обойдёмся без трофеев от нудистов, мой дорогой, — чмокнула в ответ блондинка, и Людовик, поправив кепи, шустро побежал вниз по лестнице жандармерии. — Смирно! — громко проговорил он, встав на последнюю ступеньку, заметив, что подчиненные стоят кое как и даже без кепи на голове! Трика, Мерло, Берлико и Фугас тут же шустро выстроились в шеренгу. Крюшо осмотрел каждого из них. — День Ж настал! Сверим часы! Десять тридцать два! — Да, шеф! — Наш враг не носит плавок и купальников! Наш враг — голый оборванец, носящийся по пляжу и пугающий своим голым видом рыб и людей! Наш враг думает, что ему все не почем! Будто бы сменив локацию, он нас обхитрил — но нас — национальную жандармерию, святую святых, — невозможно надуть! Мы их поймаем! — Да, шеф! — хором сказали жандармы. — Арестуем! Не пожалеем никого! — Да, шеф! — Выпишем ШТРАФ! Много-много штрафов! — Да, шеф! — Нужен доброволец! Все тут же отступили назад. Однако Крюшо был готов к этому. — Последний раз предлагаю! Доброволец получит от меня целую... угадайте что?.. ручку! — Крюшо вытащил её из кармана, покрутив вокруг пальцев, — взгляните на эту чудесную ручку! Все товарищи обзавидуются вам! Получите ручку шефа! А вы же любите своего шефа?! — Любим и уважаем, шеф! Крюшо расплылся в улыбке. — А кто любит больше всего?! — Я, шеф! — совершенно неожиданно произнес Фугас, делая шаг вперёд из строя. Оставшиеся три жандарма посмотрели с него с едва скрываемым ужасом и тоской, как будто бы их товарищ только что признался в том, что не знает, кто такой Шарль де Голль. Однако Крюшо не заметил этих взглядов — его волновало лишь то, что хоть кто-то согласился. — Вы подаёте пример своим товарищам, Фугас, совершая храбрый поступок! Держите ручку! А все остальные — живо готовиться к засаде!

_________________________________________

Тёплый маленький городок Сен-Тропе — настоящий рай и для туристов, и для местных жителей, живущих тут круглый год. Здесь тепло было круглый год и снега зимой не дождаться, а вот лето, когда солнце припекало юг Франции, а синее-синее море прогревалось иногда до тридцати градусов Цельсия, гостиницы заполнялись битком, и только и оставалось, что бдительно следить за туристами, не гнушаясь на провокации, но главной бедой жандармерии все также из года в год оставались незаконные пляжи и те, кто их заполоняли — нудисты. Капитан Жобер после прошлого раза был очень доволен тем, как с миссией справился старший сержант Крюшо, и отныне миссии по поимке голых преступников лежали на нём. Точнее даже на его подчинённых, потому что им то и дело приходилось ходить по жаркого пляжу среди врагов в чем мать родила. Но, по крайней мере, в Сен-Тропе было этим летом очень жарко, скорее даже невыносимо, а море так и кипело и бурлило от яркого солнца, так что жандармы, а в этот раз (точнее, в который раз, так как чаще всего именно Фугасу не везло — почти всегда именно ему приходилось отдуваться за жандармерию и шефа, и прикрыться (в прямом и переносном смысле) Фугасу было нечем — Трика, Мерло и Берлико были мужчинами женатыми, и оба шефа их не так часто отправляли на подобное) Фугас надеялся, что нудистов будет меньше и закончат они быстрее. По крайней мере, он получил хотя бы дряблую ручку в этот раз. Машина жандармерии осталась далеко позади, а впереди Фугаса было лишь море и… очередная толпа бестактных голых людей, на которых ему было противно смотреть, и он старался смотреть лишь на море, полностью абстрагировавшись от того, что и он идёт нагим. Глубоко вздохнув, Фугас занял свое место, дожидаясь сигнала. Несмотря на то, что солнце стояло в зените, людей на нудистком пляже не убавилось. В основном люди купались в море и громко смеялись, все также голышом играли в волейбол, и пару раз в Фугаса чуть не прилетел мяч. Фугас глядел на волны, представляя себя какой-нибудь рыбой или же даже морским ежом, которых так любил ловить шеф. В нескольких десятков метров от пляжа, чуть левее от места купания людей, плыла небольшая лодочка с двумя мужчинами в белых шляпах и легких одеждах, что казалось, что это простые рыбаки, –но этими людьми были Берлико и шеф Крюшо, конечно же. Людовик иногда махал руками и что-то говорил Берлико в своей привычной спартанской манере, и лодочка медленно, но верно плыла если не к берегу пляжа, то к берегу, где уже росли небольшие сосенки и сухая трава. В этой же траве, с разных сторон находились и оставшиеся два жандарма. Фугас даже немного завидовал этим беспечным хиппи — они целыми днями купаются в теплом море, едят на завтрак, обед и ужин морепродукты, играют в волейбол на пляже и курят вонючую траву. Для них лето — настоящий рай, а море — приятный бонус. Наконец, сигнал произошёл и миссия началась. Лишь только синее море смеялось над тем, как нудисты убегали в разные стороны от сынов закона.

_________________________________________

— Жозефа! Козочка моя! Помилуй меня! Это же… это же моя смерть! — заныл Крюшо, смотря на то, что принесла ему в женушка. Жозефа не страдала от скуки, когда муж ушёл на миссию по захвату нудистов. Она обшарила все магазины, которые находились в Сен-Тропе, прикупив для мужа ради встречи с возможным будущим зятем новый костюмчик, и, разумеется, Людовику он не понравился. — Почему он жёлтый? Неужели в магазине мадам Труо не было других цветов, или ты намеренно выбирал самый худший из всех? Я загляну к мадам Трио, потому что у этой женщины явно с головой не все в порядке! — Не становись мизантропом, милый. Это был самый лучший костюм, последний писк моды, к тому же он тебе к лицу, — она взяла в руки костюм, прислонив его к телу Людовика, улыбнувшись самой себе, — и мы с мадам Жобер выбирали его, ты же нам доверяешь, да? Крюшо выдавил из себя вялую улыбку-согласие. К сожалению, Николь и Жозефа имели очень специфичное чувство стиля и моды — подтверждение его мысли висело до сих пор в его комнате в виде дурацких сине-желто-красных обоев, которые он, к сожалению, не мог заклеить, ибо тогда ранил бы чувства и жены, и дочери. — Надевай костюм, а я пойду за своим! Увидимся внизу, дорогой! — сказала напоследок Жозефа, закрывая за собой дверь, оставляя мужа и ярко-желтый костюм наедине. Через пару минут с костюмом было покончено. Кем бы ни был избранник его дочери, он готов был убить его одним только взглядом, ибо это только из него у приходилось выдавать себя за какого-то хиппи. Он старший сержант! Почему ему нельзя было пойти в форме… вот она-то точно ему к лицу! Жозефу пришлось ждать не менее получаса с учётом того, что она заранее накрасилась и сделала себе причёску, ибо тогда Крюшо пришлось бы ждать свою любовь примерно часов пять, пока она наконец не вышла в элегантном белом платье до колен и синих туфлях-лодочках. — Ты прекрасна, моя козочка! — поцеловал тыльной часть ладони Крюшо, то и дело повторяя ей комплименты. Пара ехала до ресторана «Понтифик», находящегося на яхте одного очень хорошего знакомого Жозефы. Яхта была причалина у самой кромки пляжа, с которого и открывался чудеснейший вид на морской горизонт и половину города — оттуда была видна даже крыша жандармерии. Но все же именно за вид на море «Понтифик» был так популярен среди населения. Яхта мерно покачивалась, и, когда их встретили и посадили за нужный стол, оба Крюшо немного расслабились. Вечернее море было все также неугомонно, как и утреннее, как и дневное. Прогретое, оно пахло йодом и водорослями, а мачты соседних яхт мерно кочались от ветра. С моря дул жаркий ветер, настроение Крюшо было значительно улучшенно после недолгой поездки по дороге, так что он уже не был готов сбросить люб… друга своей дочери прямо с «Понтифика» в самое море. Он мог посчитать всех тех, кто нравился его дочурке, по пальцам, и все они ему не нравились. Итальянский жандарм-позер, с которым он познакомился в коммандировке в Нью-Йорке так вообще желал лучшего — ага, как же, выдаст он свою девочку за какого-то пришлого иностранца, увезет он ее в свою Италию и будет она печь пиццу и готовить макароны, совсем забыв о буйабесе! А море Сен-Тропе заменит на какую-нибудь вонючую лагуну! А не дай бог им окажется какой-нибудь миллионер! Все они, все до одного, те еще преступники! Иметь в зятях ПРЕСТУПНИКА? Да пусть он имеет хоть целую гору золота, Крюшо лучше камнем упадет в море, разбившись о скалы Пурвиля, чем даст Николь выйти за такого замуж! А этот… первый который? Сам за душой ничего не имеет, еле как закончил обучение, что он может ей дать? Он вообще угнал машину! — Они скоро приедут, не переживай, — ласково произнесла Жозефа. Крюшо хмыкнул. — А я похож на человека, который волнуется? Ни-ни! Я в замечательном костюме жду очередного мушкетёра моей дочери, все прекрасно! — съезвил он. — Дыши глубже, успокойся, гляди на море, на море, да, красиво, правда? — Безумно. — Ну не будь букой, — усмехнулась женщина и потянула мужа за рукав, кивнув в сторону входа — они сидели за самым дальним столом, почти у самого носа, потому что Жозефа знала, что Людовик может подскочить или неожиданно замахать руками, перепугав всех посетителей «Понтифика». К тому же море обычно всегда успокаивало мужа и он жить без него не мог. В дверях стояли двое — блондинка в розовом платье — Николь, и высокий мужчина чуть постарше её, с тёмными волосами и большими глазами, и им был… — Ф-фугас-с? ФУГАС? Что, черт его подери, он здесь забыл с моей дочерью? Жозефа ещё раз убедилась, что не зря заказала столик в самом краю. Пара подошла к столику. — Папочка! Как я рада тебя видеть снова! Какой чудесный костюм! — сразу накинулась обнимать отца Николь, и тот только и успел пробурчать что-то невразумительное, испепеляя взглядом Фугаса, даже не глядя на дочь. Тем временем, отцепившись от отца, Николь обняла мачеху и чмокнула её в щеку, о чем-то там начав с ней верещать и хихикать. Фугасу лишь оставалось глупо улыбаться, выдерживая тяжелый взгляд шефа, а теперь уже… отца своей девушки. — Добрый вечер, шеф, — произнес он, протягивая к нему руку, — точнее, мсье Крюшо. — Остановимся на «шефе», — процедил Крюшо, но все-таки протянув в ответ руку, сжав её с силой. — Как славно, что вас не нужно знакомить, да, папа? — весело произнесла Николь, однако все ощущали неловкость и чувство страха за то, что может сказать или сделать Людовик Крюшо. Однако он сел за свое место, то и дело глядя то на дочку, то на подчинённого, то на море. — Невероятно. И как давно вы вместе? — Уже полгода, папа, — ответила Николь, сжимая руку избранника. Глаза Людовика округлились, и он чуть её выронил вилку. — Уже полгода?! Полгода?! Как вы могли скрывать ваши отношения целых полгода, находясь с нами в одном, черт подери, доме?! — завизжал Крюшо, расстегивая верхнюю пуговицу из-за нахлынувшего жара. Николь прикусила губу, глядя стол, — обманщики! Почему нельзя было предупредить меня! — Но папа! Ты бы скорее уволил Люсьена! — Что мне мешает сделать это прямо сейчас? — фыркнув, прищурившись, Людовик. За дело взялась Жозефа. — Милый, я думаю, национальная жандармерия сильно пострадает из-за отсутствия мсье Фугаса. Ты и сам говорил, что Люсьен очень часто выходит на ваши миссии! — Я не говорил такого! — стушевался, чуть покраснев, Крюшо. Но Жозефа продолжила: — К тому же он очень дисциплинированнный и ответственный молодой человек! Ухватившись за слово, Людовик возразил, смеряя взглядом жандарма. — Отнюдь не молодой, кстати говоря! Сколько вам лет, Фугас? — Тридцать два, шеф, — ответил Люсьен. Людовик развёл руками. — Вот видишь: он уже старый! Николь всего-то двадцать четыре, а ему уже пара лет и пенсия! А дети? Я не дождусь от вас внуков! — Вовсе нет, шеф, я планирую заводить детей, — возразил Люсьен, улыбнувшись Николь, вызывая умиление на лице Жозефы и ответную улыбку на лице мадемуазель Крюшо. Однако Людовик остался все так же решителен. — А работать? — Тоже планирую. Одно другому не мешает, шеф. — Будете носиться за нудистами? Прикрываться газетками на пляже, глядя на море? — Только если вы прикажете, шеф, однако я вашу ручку буду хранить, как зеницу ока. Людовик не знал, что сказать. Хоть кому-то понравился его презент. Ужин прошёл относительно тихо, и после они решили пройтись по берегу. Людовик немного притормозил жену. — Ты знала, да? Что эти двое вместе? — Конечно же, Людови, — усмехнулась женщина, снимая обувь, проводя по уже прохладном песку ногой, — и это я ей посоветовала его. Челюсть Людовика чуть не отвалилась, и он похлопал глазами. — То есть? — Ну а что? Люсьена Фугаса ты хорошо знаешь уже много лет, погляди, как они хорошо смотрятся, а? Людовик переметнул взор с жены на свою дочь и Фугаса. Николь стояла ногами в воде, и морская вода билась о них. — Нет, не правда. У него огромный нос, — фыркнул Крюшо, никогда не призная правды. Жозефа усмехнулась, обнимая его за плечи. — У нас ведь было точно также, да? Ты помнишь, как ты начал красить волосы ради меня? — О, да. А ещё Фугас и Мерло следили за нами с дерева. — И мы бы не встретились, если бы не это место. И они тоже. Так что радуйся жизни, любовь моя, мы в Сен-Тропе! Людовик согласился на этот раз. Может быть, его жена права? Наверное так и есть. На данный момент Люсьен Фугас — единственный молодой человек его дочери, который ещё не успел его выбесить. К тому же, ему понравилась его ручка и он продолжит работать на жандармерии и выходить к нудистам. Не отвертется теперь.