Их жизни

В последний раз Уэнсдей была в детском лагере, когда её родители неожиданно сдурели, послушавшись черную вдову — идиотку, которая с собой-то справиться не смогла, так еще и убилась наиглупейшим образом. Если говорить о самом детском лагере, то Уэнсдей уверовала в то, что личный ад существует для каждого, в том числе и для неё. Её ад выглядел, как детский лагерь «Чиппуа», как театральный клуб, где она играла индеанку, как Диснеевские мультики и тот сарай, в котором её заперли их смотреть. А ещё именно там она впервые дала волю своим чувствам, о чем вспоминала со стыдом и в холодном поту. Благо, родители о том не узнали. Что говорить о настоящем времени, то надвигалось, словно грозовая туча, лето — самое ненавистное время года Уэнсдей. Люди вокруг только и делали, что скалились в улыбках, оголяли свои тельца и оголтело носились на улице. К тому же её бесило яркое солнце, которое все никак не угомонится и не зайдёт за край горизонта, предоставляя остаток суток темноте и страхам. Уэнсдей обожала ночь, но летом её было горестно мало. Единственный плюс лета — не надо ходить в школу и, как следствие, видиться с другими ровестниками или того хуже — детьми. Но и здесь ей все обломали! Да что ж такое-то происходит? Это всё папаша Тайлера. Из-за этого козла, глупого шерифа, чей сынок прибил кучу народу, ей пришлось остаться в Джерико, а точнее, снова оказаться в глубине своих детских кошмаров. Но в этом лагере, слава всем умершим родственникам, не ставили диснеевские мультфильмы и не было театрального кружка, иначе бы она не выдержала экзекуции и повторила бы опыт с вертелем на каком-нибудь никчемном ученике или же преподавателе. Как же она докатилась до такой жизни, спросите вы? Неужели она не смогла победить этого шериф Галпина, будь он тысячу раз неладен? Сложилось много факторов — родители настояли на том, чтобы она продолжила нахождение в Джерико, заменив её психолога на какого-то мужика с пивным пузом, Энид насела ей на уши, все время повторяя об открытии лагеря для военнопленных для детей и подростков, а Мортиша и Гомес, узнав, что Уэнсдей успела наладить отношение хоть с кем-то, возрадовались и чуть не начали обниматься с ней! К тому же она, несмотря на то, что Хайд был вычислен, она узнала позже, что он довольно успешно сбежал и скрылся. Конечно, трупов еще не было, но она знала, что Хайд внутри Тайлера может выйти и продолжить убивать. Это была последняя причина, по которой она все ещё не сбежала жить в леса к индейцам и не превратилась в Вендиго — совесть не давала ей бросить все как есть и сбежать из Джерико, так и не узнав, куда же на самом деле делся Тайлер. К тому же, если она покинет штат Вермонт, она не сможет следить и за шерифом Галпином. Из знакомых лиц мало кто остался в лагере, чьё название, висевшее на табличке у калитки, громко гласило:

«ДЕТСКИЙ ЛАГЕРЬ «АННАБЕЛЬ»,

ДЖЕРИКО, ШТАТ ВЕРМОНТ»

Из всех шести слов ей нравилось только «Аннабель» — как некая подсказка, будто бы даже здесь помнили Эдгара По, однако детский лагерь был назван вовсе не в честь Аннабель Ли, а в честь дочери директора детского лагеря Аннабель Джеймс. Хотя… все-таки была надежда, что детский лагерь не такой уж и обычный. Из «Невермора» остались кроме неё и Энид, которая с удовольствием не приехала к своей нелюбящей матери, еще и Аякс ‐ куда бы Энид без него, а также Ксавье, чья причина остаться в Вермонте тоже была под сомнением, и Юджин, иногда навещавший своих пчелок в школе. Остальные же были либо приезжими из других городов штата, либо нормистами Джерико, к недовольству Уэнсдей, чьи мизантропические взгляды усилились после поимки Тайлера и осознания того, что быть странным — совсем не значит быть плохим, а те, кто кажется таким, как все могут наоборот скрывать за собой что-то крайне нелицеприятное. Первые дни для Уэнсдей произошли невосполнимо скучно — «Аннабель», как и «Чиппуа» в свое время, расположились у водной глади озера, куда так часто ходили дети. Уэнсдей же искала место, где могла бы посидеть в тишине и поиграть на виолончели, либо же попечатать, вот только ей все ещё нужно было следить за новостями извне. Но прошла неделя, а новостей не было — город тонул в болоте скуки и даже ее книга уже перестала доставлять ей удовольствие. Но она за пять лет успела забыть, что такое детский лагерь. Что такое детский лагерь? Место, где постоянно проходят какие-то конкурсы, соревнования и мастер-классы. В этом году в «Аннабель» проводился довольно необычное соревнование, развеявшее её скуку. Суть этого соревнования была предельно ясна: — Вы должны разделиться на пары, и та пара, что быстрее всех оставшихся найдёт вещь, спрятанную нами, станет победителем! — вещал директор Джеймс, и участники детского лагеря быстро встрепенулись, ожив, стали делиться на пары. — Не обидишься, если я встану в паре с Аяксом? — спросила Энид, кусая губы. Уэнсдей закатила глаза от её умоляющего взгляда, ответив: — Нет. Вы все равно мне не конкуренты, — заметила она, и Энид по-дружески ударила её по плечу. — Правильный настрой, подруга! Ты уже заряжена на победу, осталось найти тебе пару! — хихикнула неугомонная девчонка, глядя за её спину и расплываясь в улыбке. Уэнсдей обернулась слишком резко, ударив косами по спине. С сожалением заметив, что Юджин был занят какой-то неизвестной ей девчонкой, она поняла, на кого так смотрела Энид. — Будем в паре, ты не против? — спросил Ксавье, всунув руки в карманы. — В конце концов, я хочу выиграть, так что нам придётся сотрудничать, — хмыкнула Уэнсдей, про себя подмечая, что ситуация с Пагсли и тем мальчишкой Джоэлем Гликером незаметно начала повторяться. Краешек губ Ксавье дрогнул в полуулыбке, и он остался явно довольным ответом. Уэнс с трудом не закатила глаза. Хоть бы Хайд хоть немного дал о себе знать… Если говорить в целом, то работать с Ксавье оказалось не так уж и сложно — да, изредка она прислушивалась к его мнению и один раз даже поступила по его совету — не стала совершать заплыв через озеро, заметив там какое-то свечение, которое оказалось позднее огромным мусорным пакетом белого цвета. И все же Уэнсдей невероятно хотелось победить, потому что победа в любом соревновании — это и есть цель, одной или с Ксавье. Все эти лозунги по типу «главное не победа, главное — участие!» были сделаны для лузеров. А так как у неё было полно времени, только этим она и занималась. Как бы ей не было странно признавать, в том числе и самой себе, а также Вещи, но голова Торпа варила. Они первыми поняли, что им нужно было найти именно небольшую вещицу, теперь им необходимо было найти место в котором эта загадочная штука и находилась. Чем, собственно, они и занимались в течении недели. — И ты уверена, что они стали бы прятать эту вещь за территорией детского лагеря? Ты веришь в это? — с сомнением в голосе произнес Торп, откидываясь на спинку стула. — Абсолютно. Если бы все было так просто, то они спрятали бы её под окном какого-нибудь домика. На их месте я бы поступила так: спрятала бы её в месте, которое всем видно, но до которого невозможно на первым взгляд добраться. — «Аннабель» окружена лесом с трех сторон и озером. И здесь много оврагов за территорией лагеря и… — Пещер. Верно, — хмыкнула Аддамс, и в её голове щелкнула одна маленькая догадка… только уже не по поводу победы в конкурсе лагеря… — В одной из них оно может быть спрятано. Вот только где? Уэнсдей посмотрела в окно коттеджного домика, ответив: — «То, что видишь из своего окна, покажет тебе путь до сокровища». Теперь и Ксавье выглянул в окно. — Тебе не кажется, что это там? По ту сторону озера. Там как будто бы в горе дыра, — удивлённый своим замечанием, Ксавье прищурился, а Уэнсдей покосилась на напарника, кусая губы из-за того, что Торп увидел возможное место расположение загадочной вещи первым. А может быть даже не вещи, а логова Хайда. Ей просто необходимо было проверить догадку. — Завтра мы отправимся туда. У меня уже есть опыт сбегания из детских лагерей, знаешь ли, это не так сложно. Ксавье переметнул взгляд с горы на девушку. — Хорошо. И что было в прошлый раз? — усмехнулся он и внимательно смотрел на неё, дожидаясь ответа. Аддамс издала цокание, но все же ответила: — Когда мне было двенадцать, нас с братом отправили в похожее место. И чтобы спасти родителей, нам пришлось организовать сопротивление режиму лагеря. — Звучит очень в твоём духе. А я в двенадцать лет совсем не выходил из дома. Совсем это прям от слова совсем. Уэнсдей не ответила ему ничего, хотя ей и было отчасти любопытно то, что он ещё может ей сказать, хотя она и не понимала, для чего эта информация ей будет нужна. Он сидел на деревянном подоконнике летнего домика, качая ногой, а в окне появились зачатки долгожданных сумерек. — Завтра в шесть. Не забудь. — Не забуду, Уэнс, — усмехнулся Ксавье.

***

Да, Уэнсдей нравились дожди, бури, ураганы, смерчи, торнадо и цунами, вот только она с досадой могла признать, что сейчас для всего этого ей не было времени. Шесть часов утра — идеальное время для побега. Её соседки по лагерному домику до тошноты сладко спали, и их невозможно было разбудить даже из пушки, посему Аддамс без труда собрала все необходимые для перелезания через заборы вещи, взяв в свой несменный рюкзак то, что могло ей пригодиться для скалолазания, если вдруг сбираться на гору окажется не так просто. Пусть Энид и считает, что близка к разгадке, но теперь Уэнсдей была почти уверена в том, что между ними расположилась целая пропасть из тех фактов, что Уэнсдей и Торп успели собрать. Проверив ещё раз письмо на столе, она вышла на крыльцо домика. Торп ждал её у входа, расположившись на пластиковом стуле, и, едва заметив её, тут же подскочил. Сверху грянул раскат гром, но Уэнсдей даже не шолохнулась, в отличие от напарника, которого почти перекосило. — Прекрасное время для прогулки в горы, не правда ли, Уэнс? — съезвил Торп, замечая в далеке ярко-желтую молнию, ударившее куда-то в дальнее дерево. — Ты готов. — то ли спросила, то ли утвердительно произнесла сама для себя Аддамс, надевая рюкзак на спину, полностью игнорируя явно готовящегося к страданиям Ксавье. Кроме них на улице никого не было — не нашлось других идиотов, готовых суваться в такую рань не пойми куда. Конечно, Ксавье мог бы и отказаться от затеи, послав её, но почему-то решил не делать этого. В конце концов именно из-за этого глупого конкурса Уэнсдей и он наконец-то начали общаться, и Торп готов был сделать все возможное, чтобы они и дальше сохраняли хорошие отношения, которые хоть немного бы напоминали дружеские. У Ксавье тоже был небольшой опыт по перелезанию через заборы, посему ему не доставил особого дискомфорта вначале с трудом залезать вверх чуть её бахнувшись пару раз, потом не бахнуться с самого верха в черную жижу, называвшейся лужей. Также ему конечно же нравилось идти по полузатопленному лесу в грязи, чувствуя себя промокшим и бездомным мальчишкой, но больше всего ему нравилось ощущать над собой несравненный гул грома и удары молнии, которые так и норовились попасть в соседние от них деревья. Восхождение на каменистую гору в разгар дождя казался Ксавье неким подвигом, сродне всхождению на Эверест. Чем дальше они взбирались, тем более ожесточенной казалась борьба природы и человека, и тем сильнее Ксавье хотелось начать рисовать открывшиеся с высоты виды вокруг. Не веря в то, что такое возможно, Торп наконец смог взобраться к выступу пещеры, а бесстрашная Уэнсдей, не изменяя себе и своей решимости, уже стояла у входа. Ксавье, обернувшись, увидел «Аннабель» — с высоты детский лагерь выглядел довольно мило: покрашеные в белый деревянные домики с красными крышами, стоящими кругом; зеленые полянки из газона и фонтан в самом центре, участок, где проводились мероприятия. «Во что я ввязался с этой девчонкой?» — подумал Ксавье, с горем понимая, что он находится здесь только из-за себя: потный, мокрый, уставший, в неизвестной пещере, сбежавший из детского лагеря вместе с одноклассницей, которая ему настолько отчаянно нравилась, что он специально нашел жалкую статуэтку в форме пера и пергамента в фонтане и перепрятал ее в другое место перед тем, как он вместе с Уэнсдей пошли искать ее там, конечно, ничего не найдя. Но кто же знал, что Аддамс не остановится и решит пойти в неизвестную пещеру? Никто. От размышлений его отвлек жуткий шорох сзади, а, обернувшись, Ксавье уже не увидел Уэнсдей — она была уже там. Чертыхнушись, Торп пошёл внутрь, чувствуя, как гулко стучало его сердце в грудной клетке.

***

Энид встала с восходом солнца, ибо его лучи попадали прямиком ей на лицо. Однако её настроение никоим образом не ухудшилось. Зато проснулась пораньше — можно интереснее накраситься! Она откинула одеяло, зевнула и посмотрела туда, где спала обычно Уэнсдей. Но на её кровати никого не было — она была заправлена, а вместе с самой хозяйкой кровати пропал её рюкзак. Энид сразу поняла, что что-то не так, подскочив к ее месту. «Неужели Уэнсдей решила сбежать и отсюда?» — с грустью подумала Синклер, замечая на столе какую-то бумажку, на обороте которой явственно было написано «ДЛЯ ЭНИД». Развернув лист, она принялась читать то, что в нем было написано: Энид, я и Ксавье временно покинули детский лагерь в поисках логова Хайда. За вчерашний вечер я многое обдумала, а сложив дважды два поняла, что ошибки быть не должно. Выгляни в окно, — Энид подняла глаза на непрезентабельный вид — дождь, барабанящий всю ночь по крыше, хоть и закончился, но оставил после себя лужи и грязь, — посмотри на гору, внимательно. Ты увидишь между вершинами елей прикрытую пещеру. Ты должна уболтать вожатых, пока мы с Ксавье не вернёмся. Если мы не вернёмся до полудня, то можешь обратиться к ним с помощью. Возможно, Хайд напал на нас. Энид громко выдохнула, ещё пару раз перечитав лист Уэнсдей, и села на кровать. К счастью, в ту же минуту дверь лагерного домика отворилась, и в помещение вошла Уэнсдей — в грязной одежде, но с довольным лицом. Энид тут же подскочила к ней, стараясь не разбудить соседок. — Уэнсдей! Как ты могла оставить мне письмо, сбежав с Ксавье в такую погоду! Что случилось, вы нашли его? — Нет, но он был там, по крайней мере вчера. — То есть… вы не нашли его? Так чему ты рада? — с сомнением спросила Энид. Уэнсдей, чьё лицо оставалось каменным, но вот взгляд был неожиданно спокойным. — Не важно.

***

— И нашими победителями стала пара… — сказал главный вожатый, специально создавая напряженную паузу, — пара Аякса Петрополуса и Энид Синклер! Аплодисменты! Со всех отрядов прозвучали громкие хлопания в ладоши и визжания. Энид и Аякс вышли вперёд, радуясь победе и пожимая руки директора и вожатых. Уэнсдей, стоявший в первом ряду, обернулась к Ксавье: — Ты можешь выбрать свою смерть сам. Второе место — для лузеров. — Но все-таки именно я спрятал статуэтку, перед этим найдя её, так что считай, что мы вместе нашли её первыми. Уэнсдей фыркнула и отвернулась, но Торп продолжил стоять у неё над душой: — К тому же мы нашли кое-что гораздо более любопытное, верно? Больше не будем сбегать из лагеря? — Не могу гарантировать. Тем временем Энид и Аякс приблизились к ним. — Я так рада! Так рада! Ты не злишься? — спросила Энид Уэнсдей, которая выдавила «нет», витая в облаках. Хотя она и нашла логово Хайда, но все-таки ей нужна была эта маленькая победа в детском лагере… но ведь это такая глупость! Всего-то детский лагерь и его глупое соревнование! Уэнсдей могла признаться, что ей всегда хотелось выйти в победители, будь то обычный конкурс в «Аннабель» или же раскрытие преступления. Видимо, это её беда на всю жизнь. А впрочем она осталась довольна своим пребыванием в лагере. И хоть она никогда не признается в этом вслух, она была бы не против снова очутиться в похожем месте. Видимо она здесь совсем очеловечилась…