Их жизни

В Большом зале Хогвартса никогда не бывает тихо, в особенности у стола Гриффиндора. Тем не менее, звание самого громкого места во всем Хогвартсе также удерживал именно золото-красный факультет. Если говорить о самых громких людях всего факультета, то они находились сейчас прямо там. — Сириус Блэк, если ты сейчас не отдашь мне мою тетрадь по транфигурации, я придумаю способ превратить тебя в блоху! — крикнул Ремус Люпин на своего бестолкового патлатого друга, но тот все никак не мог уняться, и все время проворно отбегал в сторону. — Я должен взглянуть! Ну хоть одним глазком! — кричал в ответ Сириус, но в конце концов, запинаясь о ноги Джеймса Поттера, упал прямиком на Питера, как раз в это время поедавшего очень вкусное пирожное. — Э-эй! Какого черта! — обиженно произнес Петтигрю, вытирая рукавом обмазанное лицо. Досталось и самому упавшему Сириус — он эпично долбанулся головой об «пресс» Питера, и на его счастье он выступил крайне хорошей амортизацией. Ремус наконец-то смог забрать тетрадь у нерадивого друга, потирающего голову и мычавшего что-то как всегда невразумительное. — Это карма! — воскликнул он, — ты ведёшь себя как оболтус! — Я и есть оболтус, что бы это слово не значило, — буркнул Блэк, усаживая свою задницу между Питером и унылым и уставшим Джеймсом. — Это ведь когда-то закончится, да? Мне кажется, мы скорее окончим школу, чем доделаем эту гребаную карту! — вспылил Сириус, потянувшись к последнему пирожному Питера — Тс-с-с! — зашипел Ремус, и Джеймс закрыл рот Сириуса рукой, к недовольству последнего. — Да вы идиоты, нас никто не слышит! — стал отбиваться от рук Джеймса Блэк, и Люпин, не выдержав, ударил его по голове тетрадкой. — Первое правило клуба Мародеров — никогда не говори о клубе Мародеров! — прошипел над самым ухом Ремус, пригрозив ему пальцем перед самым носом. Сириус укусил его за палец и рассмеялся. — Так вам все-таки понравилось это название! Я так и знал! — обрадовался Сириус, подскакивая с места, в очередной раз привлекая к компании друзей внимание. — Вы можете потише? Или из вашей четвёрки только Питер адекватный? — спросила Лили, смеряя их взглядом, достойным Макгонагалл. — А как же я?! — обиженно проскулил Джеймс, на что Эванс лишь фыркнула. — Извини, Лили, просто Сириуса заразила бешенством белка, теперь он кидается на людей и постоянно орёт, — произнес третьекурсник, и от его слов Сириус вновь укусил Люпина за палец, — отстань! — Я бешеный! — О, Боже, — Марлин Маккинон, сидящая рядом с Лили, закатила глаза, что-то прошептала на ухо подруге, и они обе отвернулись. — Лили назвала меня адекватным, — заулыбался Питер, на что Джеймс лишь нахмурился. — Питер и Сириус, вы оба должны сегодня обходить восьмой этаж Хогвартса. — Чары всегда давались лучше Джеймсу! — воскликнул Сириус, — пусть он и идёт, а я… обдумаю нашу клятву. — Во-первых, Джеймс никуда не пойдёт, потому что он уже делал обход школы всю неделю, а теперь выглядит, как овощ, — заступился за друга Люпин, и Джеймс, измученный изрядными ночными вылазками, благодарно кивнул, — во-вторых, о какой клятве идёт речь? — Это разговор не для лишних ушей, господа! Все в нашу святую святых! — подскочил Сириус, взмахивая руками убегая вверх по лестнице прямиком в мужское общежитие. Следом направился и Питер, ожидавший наконец объяснения словам о некой клятве, и только за ним Ремус, удостоверившийся в том, что риск один листик из ценной тетрадки не выпал, а эссе не пострадало, и Джеймс, в последний раз взглянувший на Лили, продолжающую болтать с Марлин и подоспевшей Алисой перед тем, как окончательно скрыться в комнате. Что бы из комната делала без домовиков — неизвестно. После эксперимента по изготовлению зелья для помощи Лунатику собственного приготовления, закончившегося полным разгромом комнаты и едва ли не отчислением, им пришлось неделю уговаривать домовиков продолжить убираться в их комнате. К счастью, эльфы были весьма благосклонны к лести Сириуса и тогда ещё свежего и весёлого Джеймса, то есть не такого усталого и маявшегося с недосыпом, как сейчас. Их рукопись лежала на столе — это был небольшой исписанный пергамент с планом Хогвартса и пока что не содержавшего имён учеников, хотя это был их главный мотив для создания карты (— Может быть, ещё макетом его назовём, а Ремус? Это же бредовый ужас! Фу! Пусть хотя бы картой называется!). Также мальчишкам пришлось посетить закрытую секцию, чтобы взять несколько книг для создания на карте отслеживаний, и Ремус понял, что из всех чар самым лучшим вариантом остались Гомункулосовые Чары из-за их эффективности и быстроты создания. Сириус плюхнулся на кровать и с важным видом заговорил, когда Джеймс закрыл за собой дверь. — Нам нужна клятва! — Зачем? — спросил, напряжённый от любопытства Питер, хлопая глазами. — Да, зачем, Бродяга? — нахмурился Ремус. Сириус ошеломленно перевёл взгляд от одного на другого, а потом остановился на Поттере, спросив: — Сохатый, не подводи меня хоть ты! Неужели вы не догадываетесь, что клятва — это что-то… великое?! — Предположу, что именно благодаря клятве будет работать карта. Ты это хочешь сказать? — спросил, разлегшийся на кровати в позе звезды, глядящий в потолок Джеймс и тут же в комнате раздались аплодисменты. — Ура! Поздравьте Джеймса Флимонта Поттера, он настоящий победитель нашей суперигры! Да! Иначе каждый олух такое сделает! — Не каждый олух смог бы пробраться в кабинет директора на втором курсе и смастерить магическую ручку, — заметил Джеймс, косясь на Люпина, вызывая в нем чувство гордости за проделанную работу. — Но как будет звучать клятва? — спросил Петтигрю. Все задумались. — Может… чёрт, я не думал, что это будет так сложно, потому что я забыл ту фразу, которая мне приснилась, — вздохнул Сириус, вновь присаживаясь на край кровати. Ремус, тем временем, остался последним стоявшим человеком в комнате, принялся ходить по ней взад и вперёд. — Нам нужно что-то, что будет нас описывать, — бормотал Ремус, и едва Питер открыл рот, чтобы что-то сказать, опередил его, — И нет, Питер, дело не в пирожках! — Клянусь пяткой… — задумчиво заговорил Сириус, на что Джеймс удивленно вскинул брови и ответил: — Нет, Сириус, это плохая идея. Иначе мы останемся без ног. — Нужно что-то броское! Изумительно… невероятно… фундаментальное… — начал раскидываться словами Люпин. — Торжественно! — вскрикнул Сириус, подскакивая с места. — Торжественно клянемся… — начал придумывать начало их клятвы Джеймс — Сразу все? — с сомнением спросил Питер. — Ну, может, и не все. — Лучше тогда в единственном числе. — предложил Люпин — Торжественно клянусь… — В чем? Сириус пожал плечами. — Мы не собираемся вредить другим людям, правильно? Не будем использовать карту во вред никому живому. — определил их общественную позицию Люпин и мысленно все согласились. — Это весьма логично. — Торжественно клянусь, что не буду вредить! — произнес с гордостью Поттер — Но вредить можно тоже по-разному! Вдруг карта подумает, что воровство пирожков из кухни — это вред? — засомневался Питер, почесав затылок. — Тогда пусть так: Торжественно клянусь, что замышляю только шалость! — наконец ответил Сириус, и фраза, которую вылетела из его рта мгновенно ему понравилась. — Звучит неплохо, — показал большой палец Джеймс и Ремус согласился с ним. — Невероятно! — подлизался Петтигрю. — Думаю, остановимся на этом варианте, господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост. И, раз я такой умный и мозг нашей команды, то заслуживаю отдыха и… отмены моей смены продяжничества по Хогвартсу! — вскрикнул, падая на перину Сириус и тут же все закричали: — Это не честно!