Я полюбил тебя поздней ночью

      Хёнджин сидел в кабинете Асахи, куда он его и отправил, чтобы тот не слонялся по коридорам. Здесь и мягкий диван был. Асахи ушёл по своим делам, чтобы побыстрее закончить работу. Хёнджин первые минут десять стойко высидел, а потом, не выдержав, начал рассматривать награды, фотографии. Асахи был таким жизнерадостный на всех фотографиях и он даже играл в баскетбол. Ну не мужчина, а мечта. Только Хёнджин боялся, что Асахи будет для него заменой Минхо. Хотя они даже не были похожи. Стало неспокойно. Он так быстро переключился на Асахи, что совершенно забыл о своей первой любви. Но ведь её свойственно забывать спустя годы? Да и любил ли он его по-настоящему? Хёнджин взял телефон в руки и набрал несколько запросов в поисковик, но понял, что это не смогло бы помочь ему разобраться. Хотя, может, и помогло бы. О Минхо в романтическом плане он уже давно не думал, как-то времени не было. Если раньше он через Сынмина пытался узнать, как у него дела или передать подарки, то сейчас и этого желания не было. Они с Минхо периодически переписывались, но того трепета в сердце от редких переписок уже не было. Не означало ли это, что Хёнджин забыл его? А к чему тогда была обида в курилке? Они много лет были друзьями до этого всего признания, а потом Минхо стал реже появляться в их доме. А уж после переезда Хёнджина ничего не поменялось. Минхо не то чтобы отвернулся от него, он, можно сказать, забил на чувства друга и жил спокойно свою жизнь, пока Хёнджин страдал. Может, эта холодность со стороны Минхо и помогла остыть? Много вопросов, над которыми сейчас не хотелось думать. Он был в кабинете очень красивого врача, с которым собрался на свидание. Боги, да он даже сам пригласил его! Но Асахи обязательно нужно будет рассказать обо всех терзаниях. Только не сейчас, не тогда, когда всё, казалось, стало налаживаться. Хёнджину хотелось плакать от безысходности, но он быстро пришёл в себя. Он был не у себя дома, чтобы мог вот так позволить эмоциям взять вверх. Хёнджин, ещё как только зашёл, заметил кофейный аппарат, и раз Асахи оставил его здесь, то, наверное, и не обидится, если его техникой воспользуется кто-то другой. Чужой можно сказать. Кофе его успокаивало, а сейчас это то, что ему было нужно. Раньше бы он написал Минхо и каждую минуту смотрел в телефон в ожидании ответа, но сейчас он знает, что справится сам.       Дверь хлопнула слишком громко или это Хёнджин ушёл в свои мысли настолько далеко, что ничего не услышал? Он смотрел на дверь и улыбался. Асахи вернулся. И та туча неизвестности и печали растворилась, стоило только Асахи растянуть губы в улыбке. Нет, Минхо точно больше не трогал струны его души. В нём просто играло чувство обиды за потерянную дружбу. Всё могло быть по-другому, но думать о прошлых ошибках – глупость. Всё, что бы не произошло в прошлом, было важным опытом. А положительный он или отрицательный – уже не важно.       — Ты хорошо себя чувствуешь? — вежливо спросил Асахи, подходя ближе, и несмело положил руку на спину. — Выглядишь бледным.       — Давление, наверное. Вот кофе хотел сделать, но слабость пришла, — отмазался Хёнджин, но Асахи, казалось, заволновался и посадил его на стул, а сам принялся готовить кофе.       Было приятно получать заботу, хоть и непривычно.       — Ты уже закончил со всем?       Асахи кивнул и протянул чашку с кофе.       — Заходил к вашему врачу узнать по поводу бабушки. Прогноз позитивный, анализы в норме, так что со дня на день должна проснуться.       Хёнджин кивнул.       — Спасибо вам за вашу работу.       Асахи вновь потёр щёку.       — Ну, это наши обязанности, поэтому не стоит благодарностей.       — И всё же.       Асахи не хотел чувствовать себя ещё более неловко и перевёл разговор на другую тему. Хёнджин с этого только умилился, но поддержал разговор. Асахи рассказал про пациентов, про забавные ситуации на смене, Хёнджин же просто заслушивался. Дальше диалог складывался легко и непринуждённо, Хёнджин даже не обращал внимания на полуголого Асахи, пока тот переодевался. Разговор был интереснее. Оказалось, Асахи умел играть в шахматы и даже предложил сыграть на желание. Хёнджин согласился, он давно не играл, не с кем было, а одному было не очень интересно. Хотя в школе он был тем ещё чемпионом, поэтому заранее надеялся на победу.       Стиль Асахи в нерабочее время поражал. То, как он умело сочетал между собой цвета и подчёркивал достоинства тела, было достойно похвалы. Хёнджин отвешивал ему комплименты и наслаждался смущённым Асахи. Одно удовольствие дразнить его. И Хёнджин надеялся раскрыть ту сторону парня, где будут дразнить уже его. Чувствовал Хёнджин, что Азумане отлично умел флиртовать и доводить до пика. Ну не мог человек с такой харизмой быть нубом в любовных делах.       Хёнджин отписал брату, что домой, вероятнее всего не вернётся, чтобы о нём не переживали. И доверчиво последовал за Асахи в его машину, где пахло персиками, что было необычным. У Хёнджина, например, машина не пахла ничем, как-то ни один запах не нравился, но теперь он, казалось, выбрал.       — Могу я задать скромный вопрос? — спросил Асахи, выруливая на трассу. Хёнджин хотел отдаться ему прямо сейчас, невозможно быть во всем идеальным.       — Удиви меня, — подначил Хёнджин и получил лёгкий смех в ответ. В машине и наедине Асахи явно чувствовал себя увереннее.       — Могу ли я называть тебя Хвани? Мне кажется, тебе это очень подходит, такой нежный и сладкий.       Вот и тот самый флирт. И да, Асахи умел вгонять в краску получше него самого. Хёнджин не мог выдавить из себя ни единого звука и просто кивал, отворачиваясь к окну. Но румянец уже был заметен зоркими глазами.       — И ты, Хвани, — Асахи положил свою руку на бедро Хёнджина и обоих пробрал ток, они смотрели друг на друга слегка смущённо, но никто не отворачивался, — хорошо смотришься в моей машине, — закончил Асахи под гул недовольных водителей позади них. Хёнджину хотелось продлить эти безмолвные гляделки.       Хёнджин думал, что настанет неловкая пауза, но нет. Асахи продолжил говорить, как ни в чём не бывало. Хёнджин давно не был в Сеуле и уже позабыл многие интересные места, зато Асахи, который жил здесь уже пять лет, присмотрел заведения. Только водить некого было, а тут Хёнджин почти как с небес упал.       Кафе оказалось в стиле «винтаж», и Хёнджин даже присмотрел себе несколько мест для фотографий. Но это всё потом. Администратор отвёл их в отдалённое место и каждому дал меню. Асахи, не отходя от кассы, попросил лимонад, уточняя у Хёнджина, нет ли у того на что-нибудь аллергии. Он отрицательно покачал головой. Аллергия у него была только на невзаимную любовь, но вряд-ли от этого было лекарство.       — Странно как-то, — сказал Асахи, когда им принесли лавандовый коктейль с лимоном. Хёнджину нравилось такое сочетание цветов, и в голове тут же появились зачатки для новой картины. А потом его словно озарило. Он перебил Асахи и попросил немного подождать.       Хёнджин вышел на улицу и позвонил своему менеджеру. Незаконченные картины он не фотографировал, а вот Бредли – да. Хёнджин слёзно умолял приехать в мастерскую и сфотографировать картину под номером тридцать два и прислать ему. Бредли, вроде как, был занят, если судить по чужим голосам в трубке, но согласился. Кто стал бы перечить воодушевлённому Хёнджину? Пока Бредли собирался в святая святых, Хёнджин вернулся в кафе к ожидающему его Асахи. Он подпёр подбородок кулаком и смотрел с искренним интересом.       — Ну, что там?       — Я кое-что вспомнил, но я покажу чуть позже. Лучше расскажи, что ты там хотел рассказать.       Асахи усмехнулся на перевод темы, но решил продолжить. В конце концов, Хёнджин же не просто так отходил поговорить.       — Странно, что тебе удалось меня заинтересовать с первых минут. Я ведь никогда не вёл себя так раскованно с кем-то. Многие вообще боятся меня. Ну, за исключением моих друзей, а ты на свидание сразу позвал. Удивительно. И откуда ты такой взялся?       Хёнджин пожал плечами с лёгким румянцем на щеках, но довольной улыбкой.       — Из Италии прилетел.       — Давно не был здесь? — спросил Асахи, отпивая лимонад. К основному меню они оба так и не перешли. — Ты на некоторые улицы с удивлением смотрел.       Хёнджину кажется, что это был идеальный момент, чтобы рассказать про Минхо, но говорил он совсем другое.       — За границу поехал учиться ещё в семнадцать лет. Один ВУЗ пригласил, я согласился. Родители тоже не были против, а потом там обжился. Сначала Швеция, потом Китай, и вот я в Италии уже год. Выставка недавно была. Не собирался возвращаться на самом деле, но бабушка оказалась в больнице, и мне пришлось.       Асахи склонил голову набок и мягко улыбнулся. Он протянул свою руку, чтобы коснуться чужой мягкой кожи и слегка погладил.       — Зато ты обзавёлся новым знакомым. Ищи везде плюсы. Да и бабушка твоя проснётся, верь мне как врачу. — Асахи отстранился и вернулся к меню. — Я проголодался, давай закажем уже что-нибудь? Одним лимоном я не наемся.       Хёнджин сразу уловил перемену настроения Асахи, но не стал ничего спрашивать, он, наверное, и не рассказал бы.       Бредли прислал картину, Хёнджин поблагодарил его, но показывать уже не хотел никому. Асахи как будто бы обиделся на него? Но за что? Хёнджин решил не забивать себе голову этим и тоже выбрал себе что-нибудь съестное. Совсем не замечая копошения и недовольные вздохи буквально за соседним столом.       — Ну и чё он? — недовольно бухтел Минхо. — Он чё не видит, как Хёнджин смотрит на него?       — Что вообще произошло? — всё ещё недоумевал Сынмин.       Минхо взглянул на Сынмина странным взглядом.       — Ну точно братья, — он всем корпусом повернулся на друга, парочка всё равно молчала. — Хёнджин начал рассказывать про страны, где бывал. И что сюда он приехал только ради бабушки, значит когда она проснётся он уедет. Ну, понимаешь, к чему я?       — Хахаль думает, что Хёнджин кинет его, поэтому решает отстраниться заранее? — после кивка Минхо, он бросил салфетку на стол. — Что за чушь? Они даже не перешли на тот этап, где можно надеяться на что-то.       Минхо стукнул его по коленке.       — Да к этому всё и идёт. Ты не чувствовал их ауру до всего этого? Они взглядом друг друга пожирали. А теперь тот вообще на него не смотрит.       Сынмин цокнул.       — Иногда люди сами себе усложняют жизнь. Хёнджин же наверняка и про тебя хочет рассказать, но мечется. Да, и кстати, чё он на улицу выходил?       — Да какую-то картину просил прислать. Тридцать два вроде. А что?       Сынмин полез в телефон. Он не так давно был на студии брата и успел сфотографировать не все картины, да он и не планировал, лишь те, что понравились. И среди них и нашлась та незаконченная картина «тридцать два». Сынмин открыл её и показал Минхо.       — А, вот оно что.       На картине был похожий стол, что выбрала парочка, лимонад точно такой же, даже посуда и руки. Удивительно похожие руки на Асахи, но, что более удивительно, кольца на тех же пальцах, что и на картине. Только обручального в жизни не было.       — Во дела.       Парочка продолжала о чём-то говорить, но Сынмину и Минхо уже не было интересно их слушать, им принесли еду. Забавно, конечно. В лагере думали, что они переживали что-то страшное, а они в кафе ели. Они бы домой поехали, ну уж сильно их заинтересовали переглядки Хёнджина с другим врачом. И, очевидно, через своего врача, он и попросил отправить взрослых домой. Удивительно, как Хёнджин умел крутить людьми в свою пользу.       — Минхо, а тебя не беспокоит тот факт, что Хёнджин начнёт с кем-то встречаться? — задал вопрос Сынмин, и Минхо подавился помидором.       — Почему меня должно это беспокоить? — Минхо отложил приборы подальше от себя и мимолётно кинул взгляд на сладкую парочку. Они всё ещё были здесь – это хорошо. Минхо вернулся в диалог, поворачиваясь к Сынмину. — Я буду рад, если он найдёт себе кого-нибудь, и мы сможем быть обычными друзьями. Мы не в фильме, чтобы я внезапно понял, что люблю его. Я как ничего не испытывал к нему, так и не испытываю.       Сынмин кивнул.       — Я рад, что всё так складывается. И я надеюсь, что Хёнджин сможет договориться со своим хахалем.       Минхо прыснул от смеха и попросил счёт у мимо проходящей официантки.       — Кажется, смотреть здесь больше не на что. Доедим салаты и домой поедем. Нужно будет ужин приготовить.       Они ушли, оплатив счёт, а Хёнджин остался с Асахи, чувствуя себя при этом как-то странно.       Сынмин, не без помощи Минхо, отправил Чхэён список того, какие подарки нужно было купить. Он не был большим, но в целом Сынмин надеялся, что порадует Чанбина. Хоть Чхэён и говорила, что они отлично справлялись, они все там работали не первый год и такие ситуации не были в новинку, Сынмин всё равно переживал. И он скучал по малышам. Он спросил у знакомой, не выглядел ли Сынмин грустным, на что Чхэён без притворства ответила, что, скорее всего, да. Он в одиночестве вечерами сидел на берегу моря, словно ждал кого-то. Сынмину хотелось прямо сейчас сорваться и поехать туда, ведь Чанбин его ждал. И ему думалось, что признаться было бы проще, чем он думал первоначально.       За готовкой Сынмин не заметил, как пролетело время, и за окном опустился поздний вечер. Минхо ушёл в ванную, а взрослые так и не посыпались. Оно и не было удивительным – двое суток без сна. Хёнджин ещё не вернулся. Это означало, что свидание прошло нормально, либо от отчаяния и страха никого не встретить он бросился с моста. Это всё, конечно, шутки, но суицидальные наклонности просто так не исчезали. Хоть он и не резался давно, да и с психологом работал, Сынмин всё равно переживал. Он набрал номер брата, но тот оказался недоступен. Было странно. Вот его телефон точно всегда был включён. А вдруг этот хахаль оказался маньяком? Чёрт возьми, им нужно было остаться до конца. Дёрнуло ведь Минхо домой поехать. И стоило Сынмину ещё раз позвонить брату, как входная дверь открылась. Кроме Хёнджина так спокойно в квартиру никто не заходил, и Сынмин пошёл встречать. На Хёнджине лица не было, и Сынмин уже шагнул, чтобы утешить брата, но тот махнул головой, поджимая губы. Он быстро снял обувь и убежал к себе в комнату. Что-то пошло не так. Сынмину стало грустно от этого. Он последовал за Хёнджином, пытаясь разобраться в грустном настроение брата, но тот закрылся изнутри и не отвечал. Сынмин решил, что не стоило его сейчас беспокоить и с тяжёлым грузом на сердце ушёл обратно на кухню. Сынмин налил стакан воды и сел за барную стойку. Телефон привлекательно лежал рядом, провоцируя написать Чанбину. Детей уже должны были уложить спать, и Чанбин либо спал, либо сидел на море, как и сказала Чхэён.       От кого: Чанбин (мой отряд)       Кому: мне       «Привет, как твои дела?»       Сынмин улыбнулся входящему сообщению и отодвинул стакан подальше от себя. Как же ему уже хотелось обратно.       Кому: Чанбин (мой отряд)       От кого: меня       «Привет. Неожиданно, что ты написал.       Всё нормально, насколько это возможно.       Ты как?»       От кого: Чанбин (мой отряд)       Кому: мне       «Мило, что ты переживаешь обо мне. Дети скучают по тебе, постоянно спрашивают, где их «мама». Забавные.       Да и я.       Скучаю.»       Кому: Чанбин (мой отряд)       От кого: меня       «Я тоже скучаю.       По лагерю, по детям, по тебе.       И по нашим посиделкам у моря.»       От кого: Чанбин (мой отряд)       Кому: мне       «Я так рад, что мои чувства взаимны.       Когда ты вернёшься, мне нужно будет рассказать тебе кое-что.»       Кому: Чанбин (мой отряд)       От кого: меня       «Мне тоже нужно будет с тобой поговорить.       Надеюсь ты хорошо спишь?»       От кого: Чанбин (мой отряд)       Кому: мне       «Ты удивляешь меня.       Прогулки у моря успокаивают, но без тебя всё равно не то.»       Кому: Чанбин (мой отряд)       От кого: меня       «Ещё немного твоих откровений и я заплачу. Перестань.»       От кого: Чанбин (мой отряд)       Кому: мне       «Минни-Минни. Невероятный. Не буду тебя больше смущать. Ты наверное устал за день?       Пожелаю сладких снов»       Кому: Чанбин (мой отряд)       От кого: меня       «Сон будет сладким, если в нём будешь ты.»       Сынмин отложил телефон подальше от себя и закрыл лицо руками. Это же нужно было додуматься так открыто флиртовать. Хотелось выйти в окно и не смотреть, что там ответил Чанбин.       Минхо зашёл внезапно и, глядя на красное лицо друга, всё понял. Сынмин позорно отдал телефон Минхо, чтобы тот сам прочитал всё.       — Сынмин, тебе стоит посмотреть, что он ответил, — Минхо протянул телефон обратно его владельцу, и Сынмин боязно взял его в руки, сразу заходя в личные сообщения.              От кого: Чанбин (мой отряд)       Кому: мне       «Сладкую жизнь я могу устроить тебе и в жизни, Сынмин. Не обязательно спать для этого.       Ты только попроси.       Для тебя всё, что угодно.»       Казалось, услуги Чхэён могли не понадобиться, да и с Минхо они зря пари затеяли. Всё шло слишком хорошо, и это было подозрительно. У Хёнджина тоже всё нормально было, а теперь он закрылся в комнате и, по всей видимости, не скоро выйдет. Главное, чтобы не плакал, иначе Сынмин за себя не обещал отвечать. Драться он не умел, но мог дать команду Минхо. Ему только повод дай.       Минхо предложил лечь спать, и Сынмин согласился. На сегодня откровений хватило с лихвой.