Летние приключения 3.0

      По сравнению с «Океаном надежды» «Чудный лес» и вправду был более чем пристойным местом.       Когда Глаше было двенадцать лет, Машунька впервые в жизни спросила дочь:       — Глашка, хочешь съездить в летний лагерь?       — Не знаю… — девушка донельзя растерялась.       — Бесплатно, — уточнила Машунька. — Так что если не понравится — домой уедешь, причем с чистой совестью.       — Бесплатно можно и попробовать, — согласилась Глаша.       В восторге от атмосферы летнего лагеря Глаша не была. Несмотря на то, что девушка была активной и не сидящей на месте, вот это принудительное хождение толпами в столовую, да еще и под какие-то уродские речевки, по мнению Глаши, больше подходящие для пятилеток, раздражало. Однако кружки были приличные, вожатые тоже более чем адекватными, поэтому, когда уже после Машунька спросила дочь, как ей отдых, Глаша честно ответила:       — Бесплатно отдыхать можно, а за деньги — какой урод туда путевку купит?       В «Чудный лес» удалось достать бесплатную путевку и через сезон. Глаша точно так же съездила, не испытывая никакой особой радости, хоть и отметила, что территорию подремонтировали, беседки починили, создали новый кружок швейного мастерства с упором на пошив игрушек и игротеку с настольными играми в дополнение к библиотеке. Однако между этими двумя поездками была еще одна, о которой Глаша обычно никому не рассказывала.       На следующий год после поездки в «Чудный лес» Машунька спросила Глашу:       — В этом году путевки в «Летчик». У черта на куличках. Поедешь?       Так как особого выбора не было, кроме как ехать или сидеть дома, девушка утвердительно ответила:       — Да, поеду.       «Летчик» располагался в пятидесяти километрах от города в то время как «Чудный лес», по сути, в черте города — по дороге в отдаленный район.       — Глашенька, может, я на родительский день как-нибудь умудрюсь приехать, но каждые выходные к тебе кататься не буду, — сказала Машунька. — Подойдет?       — Подойдет, — ответила Глаша.       В назначенный день «пионеров» посадили в автобусы и повезли на отдых. По дороге ни с кем познакомиться не удалось — сидели какие-то пацаны, причем значительно ее младше. Поэтому Глаша сидела, смотрела в окно, наблюдала за дорогой.       Километров через сорок асфальт сменился грунтом. Автобусы сбавили ход, а вскоре поехали практически со скоростью мопеда — иначе, чем стиральной доской, эту дорогу назвать было трудно.       Наконец, автобусы остановились возле какого-то полуржавого забора. Глаша взяла дорожную сумку, вышла, огляделась… Вокруг было какое-то бескрайнее поле, заросшее травой.       Разделение по отрядам, поход в сторону корпусов… Сперва Глаша даже обрадовалась, видя трехэтажные кирпичные корпуса вместо одноэтажных деревянных как в «Чудном лесу». Однако вскоре стало понятно, насколько было обманчиво первое впечатление.       В «Чудном лесу» комнаты были огромные и, именно поэтому, десять человек, которые должны были жить вместе, никого не удивляли и не напрягали. В просторном помещении располагались шесть одноярусных кроватей и две двухярусные. Просторный шкаф для ветровок, по тумбочке на каждого «пионера», небольшой столик и стулья у окна и, что самое главное, туча пустого пространства.       В «Летчике» комнаты были шестиместными и раза в четыре меньше по площади. Две двухъярусные кровати, две одноярусные и что-то типа этажерки в торце. Большинство вещей так и остались лежать в дорожных сумках.       В «Чудном лесу» вожатые нередко буквально выпинывали «пионеров» погулять по территории, в «Летчике» было крайне не рекомендовано выходить куда-то, кроме мини-площадки возле корпуса, «так как территория лагеря огромная и вы можете потеряться». В «Чудном лесу» купания были пусть не слишком частыми, но проходили регулярно, в «Летчике», который располагался на берегу озера, сразу же было объявлено, что купаний не будет.       На традиционной «кругосветке», когда вожатые показывали «пионерам» кружки, вдруг выяснилось, что на вокальный будет отбор, в шахматный и лапту берут только тех, кто уже умеет играть, а в библиотеке книги можно записывать только на вожатого, причем с его согласия.       Еда была не сказать, чтобы плохой, но для Глаши — более чем отвратительной. Но больше всего девушку шокировало то, что есть предполагалось ложками — вилок в столовой не было вообще.       — Какая осень в лагерях кидает листья на запретку! — нараспев продекламировала Глаша. — А вилок нет, чтобы мальчикам проверку не делать?       Пара человек с удивлением похихикала, однако многие не поняли отсылки к «вилкой в глаз или…».       Атмосфера лагеря, в целом, не нравилась многим. Именно поэтому, когда вожатые объявили выборы отрядной песни, многие поддержали Глашу, предложившую «Голуби летят над нашей зоной».       — Ребята, а теперь серьезно, — сказала женщина лет тридцати-сорока.       — От улыбки станет всем светлей, — почти пропела Глаша. — Даже в этой, даже в этой жопе мира! Поделись улыбкою своей — и она ножом тебе в спине вернется!       Эта песня была выбрана практически единогласно. Однако разочарования на этом не заканчивались.       Парни из этого же отряда, казалось, на спор подходили к Глаше, сперва предлагали дружить, а потом предлагали пройти вместе в душ. Каждый сразу же получал по морде, пытался дать сдачи и получал уже в ответ сдачи еще больше. Буквально через полчаса небольшая толпа обиженных парней кучковалась возле вожатской, однако внутрь так и не зашли.       — Надо будет — башку тебе разъебу, — сказала Глаша одному из них.       На импровизированной дискотеке на площадке возле корпуса — «общие» в «Летчике» не проводились — Глаша немного потанцевала, потом отдохнула, потом потанцевала пару медляков с другими девочками — парни, казалось, ее побаивались.       — Лесбуха, — раздался комментарий сбоку. — Ищет партнершу, все перебирает.       — Слушай, блядь, меня, — Глаша потащила обидчицу к стене корпуса и практически припечатала. — Ты, блядь, пиндосской пропаганды насмотрелась? В радуге хуету всякую видишь? В танцах тоже? Тебе башку лечить надо, только поэтому сейчас не трогаю. А посмеешь еще раз свою метлу раскрыть — повырываю ее нахуй с корнем и собакам скормлю!       Буквально из ниоткуда взявшаяся вожатая прекратила дискотеку и разогнала всех по комнатам.       — Ты что, совсем охренела? — та самая обидчица, как выяснилось, была из соседней комнаты.       — Тебе башку разбить? — спокойно спросила Глаша. — Или язык ножом отрезать? Видела, может, «Великолепный век»? У меня мать смотрела.       Назревал скандал.       — Я не хочу жить с такой психичкой в одной комнате! — крикнула, казалось бы, неприметная девушка, на которую Глаша до сих пор не обращала внимания.       — Пиздуй на выход и спи на коврике, — ответила Глаша.       — Нет, ты пиздуй, — другая сожительница начала выталкивать обидчицу.       Драться одной против троих и двух комментаторов было нелегко.       — Я, блядь, тебя в жопу зонтиком ночью выебу, — материлась Глаша, отбиваясь от остальных. — Если рискнешь уснуть!       Приход вожатой несколько прекратил драку, которую застать не удалось, однако после словесная перепалка продолжилась.       В ближайшую паузу Глаша решила сходить помыться. Постояв немного в очереди и вскоре вернувшись в комнату, девушка увидела, что ее трусы висят на люстре.       — Снимай, — для начала на словах сказала Глаша.       Молчание.       — Снимай, или я их сниму сама, а потом тебя же ими и задушу, — продолжила Глаша.       Тишина.       — Я на таблетках и стою на учете у психиатра, мне ничего за это не будет, — Глаша повторила слова, которые слышала от матери, как ей жаловалась одна знакомая, что в классе ее сына и вправду есть такой ученик, который и на уколах пролонгированного действия, и стоит на учете у психиатра, и всегда так отвечает.       Полное молчание.       — Ты у меня сейчас снимешь эти трусы, считаю до трех… — начала Глаша.       В комнату снова пришла вожатая.       — Это что за безобразие? — трусы на люстре бросились в глаза сразу.       Одна из девушек взяла их и бросила на кровать Глаши.       Вожатая ушла, тишина продолжалась. Радуясь, что пока что наступило затишье, девушка с удовольствием легла в постель.       На следующий день скандалы сменились тотальным игнором Глаши. В целом, девушку такое устраивало, однако в лагере было донельзя скучно. Хотелось домой, но умом Глаша понимала, что Машунька сможет ее забрать только на выходных.       Выход виделся только один: уехать самой. И пусть в «Чудном лесу» вожатые не раз говорили им, что если «пионер» сбежит, их могут уволить, а если сбежит и попадет под машину, то и посадить, на этих вожатых, одна из которых была пофигисткой, а вторая — этаким котом Леопольдом, сглаживающей острые углы, было плевать и, если что, совершенно не жаль.       Глаша дождалась обеда, с отвращением поела картофельный суп и какую-то запеканку, во время тихого часа быстро сложила лежавшие на полке вещи.       — Чтобы крысы ничего не унесли, — добавила Глаша.       Первоначальным вариантом было сказать: «Меня ждет мама, наконец-то заберет из этой дыры», однако риск того, что эта информация дошла бы до вожатых, заставила Глашу отказаться от этой идеи.       Все ожидая, что соседки по комнате куда-то выйдут, Глаша решила написать записку вожатым:       «Меня вытравили эти змеи, не могу оставаться здесь — боюсь за свою жизнь. Глаша».       — Что пишешь? — прервала молчание одна из соседок по комнате.       — Предсмертную записку, сейчас вешаться пойду, — ответила Глаша и, в мгновение ока решив, подхватила сумку с вещами и, побежав к выходу, на ходу воткнула записку в дверь вожатых.       Выбежав на улицу, первым делом, Глаша побежала в кусты — понимание, что ее будут искать возле выхода, заставило идти в другую сторону.       Однако ее никто не искал, поэтому девушка потихоньку пошла к забору, нашла там щель и скорее выскользнула за пределы лагеря.       Следующей задачей было сориентироваться на местности и понять, куда двигаться дальше. Недолго думая, Глаша пошла вдоль дороги.       К счастью, ее никто не искал. Пройдя около километра по дороге, девушка вышла на другую, более главную. Куда идти дальше, Глаша не представляла.       На дороге замаячил автобус. Недолго думая, ведь так бы она куда-нибудь приехала, Глаша замахала руками.       Водитель остановился. Глаша с радостью взобралась по ступенькам.       — Точно в Приозерное? — спросил водитель.       — Мне в город, — ответила Глаша. — Но из этой дырени надо же как-то выбираться.       Водитель взял деньги за проезд до Приозерного, не взял за проезд до железнодорожной станции на обратном пути.       — Откуда едешь? — уже на выходе спросил он.       — У бабуси с дачи сваливаю, — ответила Глаша, вспомнив, что не так уж и далеко были дачные поселки. — Скучно тут.       — Садись на электричку и доедешь в город, — сказал водитель. — Часа за три точно доедешь.       Перед электричкой Глаша успела поесть в ближайшей столовой, посидеть полчаса в местном парке и купить в дорогу полторашку лимонада. В электричке было тихо, пусто, спокойно. Недолго думая, Глаша легла на лавочку и придремала.       На вокзале Глаша посмотрела на часы — было почти восемь вечера. Сев в автобус, идущий домой, девушка решила набрать Машуньку.       — Привет, — сказала Глаша. — Как дела? Не занята?       — Не занята, — ответила Машунька. — Как тебе лагерь?       — Тот был говно, а этот — вообще слов не подобрать, — честно произнесла Глаша.       — Может, не все так плохо? — спросила Машунька и насторожилась, услышав шум мотора. — Глаша, ты где сейчас?       — Через полчаса доеду, — ответила Глаша.       Дома Глаша все рассказала матери и сказала:       — А давай им отомстим? Я могла к тебе не ехать. Пусть, не знаю, с ног сбиваются, ищут меня, раз просрали все. Тебе же даже не позвонили.       — Не позвонили, — ответила Машунька. — И мне звонить особо некуда. В субботу съезжу и напишу заявление, что забираю тебя.       Звонок из лагеря раздался ближе к ночи.       — Мария Николаевна, Глаша же у вас? — спросила вожатая.       — Нет, — ответила Машунька. — Глаша в летнем лагере «Летчик». На связь не выходила.       — Пожалуйста, позвоните ей, — сказала вожатая.       — А что-то случилось? — спросила Машунька.       — Тут такое дело… — начала вожатая. — Глаша пропала с полчаса назад.       Усмехнувшись, женщина ответила:       — Хорошо, позвоню.       Разозленная тем, что от нее скрывают правду, Машунька выждала десять минут и перезвонила:       — Не берет трубку.       Звонок резко оборвался.       — Зря мы так, — сказала Машунька дочери. — Нехорошо, все же.       На мини-совещании в лагере вожатые вместе с еще парой человек обсуждали ситуацию.       — Надо было сразу матери звонить! — женщина была практически в слезах. — Вот мало ли, что с ней могло случиться? Вот зачем вы говорили, что она даже выход из лагеря не найдет и не уедет никуда? А если она под машину попала?       Остальные всячески обсуждали ситуацию и строили предположения, куда пропала Глаша. Наконец, раздался звонок Машуньки:       — Едва дозвонилась! Ее какие-то добрые люди до станции довезли, сейчас на электричке едет. А если бы она к педофилу в машину села? А если бы под электричку попала? Кстати, она мне тут сказала, что уехала после обеда, просто долго блуждала по окрестностям. Дорогу искала. Почему вы мне сразу не сообщили? Почему я должна так переживать из-за дочери?       Глаша с удовольствием слушала возмущения матери и немало удивилась, когда после этого телефонного разговора начались возмущения и в ее адрес.       — Могла бы и позвонить сразу, — выговаривала Машунька. — А если бы мне сразу позвонили, а ты не пойми где?       — А зачем? — спросила Глаша. — Ты все равно репетиторствуешь допоздна. Только бы отвлекала.       — Ничего страшного, отвлекла бы, — ответила Машунька. — Так все плохо — договорились бы, чтобы я тебя завтра с утра как приличного человека забрала. Не переломилась бы, съездила с утречка.       — С этими идиотками и идиотами — нахрена оно мне надо? — сразу же отреагировала Глаша.       — Значит, вечером бы забрала, придумала бы что-нибудь, — продолжала Машунька. — Нет, Глаша, так делать нельзя. Всегда есть более цивилизованные выходы!       — Этот был лучше — зато тебя не беспокоила, — ответила Глаша.       Спустя годы, вспоминая свой опыт отдыха в детских лагерях, Глаша резюмировала его так:       — Это все пародия на отдых и отпуск, не понимаю, смысл за такое деньги платить. А «Летчик»… Да пролететь можно с таким отпуском, особенно, если не бесплатно!       — А кому-то нравится, — ответила Машунька.