Часть 5. Дача
5 июня 2024 г., 07:59
Приглашение пожить на родительской даче для Машуньки и Глаши было ежегодным. Впрочем, ежегодным был и отказ. Сперва Глаша не особенно понимала, почему все именно так складывается, ведь, изредка приезжая на дачу, не видела никаких особенных минусов, но потом, в то самое лето после неудачного отдыха в «Летчике», получив предложение пожить в дачном домике, Глаша сказала матери:
— Не хочешь — не езжай. А я хочу.
— Ну съезди, — удивилась Машунька. — Раз так хочется. Много вещей с собой не бери, так, на три дня…
Глаша так и не поняла, почему ей пророчат именно три дня, но решила, что по мнению матери она просто соскучится. Придя к выводу, что никто ей не помешает съездить на денек обратно, Глаша взяла с собой мини-рюкзачок буквально с одними запасными трусами.
— Глаша приехала, — более чем радушно встретила ее бабушка. — А что так поздно?
Глаша удивленно посмотрела на часы — было около девяти утра.
— Так пока доедешь по пробкам… — ответила девушка.
— А мы уже часа два как в полях, — сказала бабушка. — Пошли, покажу тебе всё.
Небольшой домик, состоящий из веранды, комнаты и мансарды, был окружен примерно двенадцатью сотками огорода. Чуть в стороне была баня, вдалеке — туалет, где-то посередине — рукомойник и летний душ. Глаша не помнила, сколько именно кроватей в доме, но хорошо знала, что, в целом, от этого участка до квартиры бабушки и дедушки минут сорок пешком через лесок или минут десять на автобусе, который ходил достаточно редко. Именно поэтому вариант, при котором тот, кому не хватит кровати, поедет домой, ее совершенно не удивлял.
— Смотри, Глашенька, фронт работ, — начала бабушка. — Во-первых, одуванчики. Их срывать бесполезно — нужно, смотри, вот этим, — женщина показала какую-то ковырялку, — их выковыривать. Бывает, что корень оборвался. Тогда нужно попытаться подрыть землю, а потом все обратно закопать.
Глаша, полагавшая, что будет неторопливо ходить по участку, есть ягоду, а потом отдыхать в тенечке, немало удивилась.
— Во-вторых, смотри, у нас есть кустики с травкой, — продолжила бабушка. — Их нужно полстричь секатором, чтобы были низенькие, совсем невысокие. Еще грядки заросли, но их все не успеть прополоть. Ну ничего страшного, завтра закончим.
— Так мне часа в четыре возвращаться обратно, — сразу же сказала Глаша. — Чтобы до пробок успеть.
— Даже не на недельку приехала, — донельзя удивилась бабушка. — А что же так?
— Послезавтра в лагерь уезжаю, — Глаша вспомнила «Летчик». — Надо успеть собраться.
— «Летчик»… — на какой-то миг перестал охотиться на одуванчики дедушка. — Это туда надо на электричке ехать?
— Да, — ответила Глаша. — Но нас повезут на автобусах.
Еще минут через пять бабушка, будто очнувшись, сказала:
— Ладно, отдохнули — и достаточно, надо до жары успеть.
Переодевшаяся в какие-то тряпки Глаша, разувшись, крайне неторопливо дергала одуванчики. В ведре было уже штук двадцать, если не больше. Тем временем, бабушка, вынося очередное ведро, тихо и крайне недовольно о чем-то разговаривала с дедушкой. По обрывкам фраз можно было сделать вывод, что она донельзя недовольна такой тупостью внучки, которая даже не осознает, что работать нужно раза в три быстрее, а не думать не пойми о чем, однако вина в этом исключительно ее тупой матери, которая даже не подумала, чтобы объяснить дочери, что на дачах отдыхает только буржуйня, а простым людям положено вкалывать, и вообще, ее попытка примазаться к буржуйне потерпела полнейший крах — какой-то придурок вполне ожидаемо увидел в ней обыкновенную проститутку, чем и более чем логично воспользовался.
Если бы все это было сказано в присутствии Глаши, хоть и в более мягком варианте, скандал был бы обеспечен. Однако комментировать то, что было предназначено не для нее, девушка не планировала.
Около часа дня Глашу пригласили в дом, где девушка увидела, что на обед есть немного холодной вчерашней вареной картошки, зеленый лук и огурцы со своего участка, сахар кусочками и чай. Убедившись в том, что она была права, сразу же сказав про отъезд в лагерь, Глаша перекусила, попила чай с тремя кусками сахара под явно неодобрительные взгляды бабушки, ведь как это такое можно — сожрать аж целых три куска вприкуску, после чего, немного отдохнув, услышала, что ей предлагаются для прополки грядки в тени.
Часа в три дня Глаша начала собираться, упомянув, что просто обязана попасть на четырехчасовой автобус. Под реплики бабушки, что идти здесь всего ничего и нет смысла ходить по жаре, девушка переоделась обратно, помыла ноги и попрощалась.
Глаша вышла за ворота, пошла в сторону остановки, позвонила матери.
— Ну как дела? — спросила Машунька.
— Домой возвращаюсь, — ответила Глаша.
— Так быстро? — не поверила своим ушам женщина.
— Бесплатно вкалывать — пусть в Африке себе рабов ищут, — сказала Глаша. — Вот, везу тебе четыре огурца. Гостинчик, скажем так. Звали снова, звали вместе с тобой тоже. После лагеря, разумеется.
— Могла бы и не ездить, — ответила Машунька.
— Сама не подумала, — вздохнула Глаша.
Пазик до конечной, от которой можно было доехать на другом автобусе до самого дома, пришел скоро — это был другой, более ранний рейс. Однако там не просто не было сидячих мест, но и стоя ехало слишком много народа, поэтому Глаша решила зайти в магазин, чтобы подкрепиться, а потом идти пешком.
В магазинчике, явно рассчитанном на другую аудиторию, было десятка два сортов разливного пива, небольшой ассортимент водки и слабоалкогольных напитков, дальше располагались чипсы, газировки. Обойдя ларь с мороженым, Глаша увидела полупустую витрину с парой пакетов молока, несколькими тетрапаками с йогуртом, штуки четыре бутылки кефира и два глазированных сырка. На другой витрине лежало два вида сыра, палка копченой колбасы, какие-то рыбные консервы.
Донельзя изумившись отсутствию какого-то перекуса по типу булочек, Глаша купила полторашку Дюшеса и пошла через лес.
На конечной остановке, уже в нормальном магазине, Глаша подкрепилась парой булочек, после чего поехала домой.
— И даже без ночевой, — удивилась Машунька.
— Какая ночевая? — возмутилась Глаша. — У них там даже холодильник выключен. А на ужин, я видела, в углу стоит литр кефира, булка хлеба, и все ту же картошку они не доели. Вот нахрена, скажи мне, нахрена так жить? Урабатываться похуже рабов на галерах и даже жратвы с собой из дома не взять! Можно же нажарить котлеток, положить их в пакетик, налить супа в баночку, салатика какого-нибудь! Ладно, лапшу холодную жрать не очень интересно, но ведь та же гречка или рис и холодными вполне съедобны! Это что за жизнь на подножном корме? Да у них даже к чаю ни печенья, ни конфет нету!
— Куда дальше поедешь? — полюбопытствовала Машунька.
— Жопой резать провода, — выругалась Глаша. — Буду дома сидеть и ездить на речку — и то лучше.
