Дорогие петербуржцы

Олег с тоскливым ужасом смотрел на то, как Серёжа, склонившись над кухонной раковиной, умывается ледяной водой. Мольбы о прощении рвались с языка, но он казался куском чугуна и не желал даже ворочаться. Несколько минут показались вечностью, а когда Серёжа распрямился, Олег зашарил глазами по его лицу. — Всё окей, — прогнусавил Серый, затем откашлялся, сплюнул в раковину. — Я, конечно, приподобосрался, но лицо на месте. — Прости, — всё-таки выговорил Олег, шагнул к Серёже. Тот без страха обнял его, но лицо отвернул, чтобы не тревожить пострадавшую часть тела. Случилось то, чего Олег боялся: он ударил Серёжу. Увлёкся готовкой, пока Серый зарылся по уши в работу, погрузился в свои мысли, они как-то незаметно перетекли не в самые приятные. Внезапные объятия со спины были расценены психикой как угроза. Резкий разворот, удар не глядя, но точно в цель. После возвращения из Сирии Олег храбрился, упорно считая, что с ним всё в порядке, а если вдруг нет — он справится сам. И сначала, вроде как, было неплохо. Они с Серёгой стали жить вместе, Олег чуть отдохнул, а потом Серёжа решил сделать его начальником отдела службы безопасности в своей фирме. Олег стал разбираться в этом деле, работать. С Серым они ездили по мероприятиям, вечерами гуляли или смотрели дома кино в обнимку, готовили вместе, спали. Казалось, жизнь наладилась, по крайней мере, Олег себя в этом убедил. Но через пару месяцев он стал раздражительнее, его мучили кошмары, нервы шалили. Он ещё глубже погрузился в работу, стал более внимательным к Серёже, но это не помогало. В какой-то момент Олег стал бояться, что причинит Серому вред. И в итоге это произошло. — Поговоришь с Анной Михайловной насчёт хорошего мозгоправа для меня? — попросил Олег, когда всё более-менее успокоилось, и он продолжил готовку, а Серёжа, сидя за столом, прижимал к подбитому глазу замороженное куриное филе, завернутое в полотенце. — Конечно. — Я подумал, неправильно будет ходить к ней, так что… — Всё будет сделано. Олег выключил плиту, подошёл к Серёже и присел возле него на корточки. — Обещаю, я всё исправлю. Серёжа отложил курицу, наклонился к Олегу и поцеловал его. *** — Ты не передумал? Мы можем уйти, если хочешь. Олег повернул голову, удивлённо посмотрел на Серёжу. Сначала не понял, отчего друг так малодушничает. Потом осознал: жестковатая коридорная кушетка, запах медикаментов, общая атмосфера напряга и тоски. Честно, Олегу тут тоже было максимально неуютно, и он бы с радостью свалил. Но обещание, данное Серёже, заставляло сидеть на месте. — Сам же говорил, что ничего страшного в терапии нет, — Олег был рад отвлечься, а то его уже начинало подташнивать от тревожности. — Или вьетнамские флэшбеки? Ты же говорил, что у вас с Анной Михайловной всё окей. — Да, она отличный мозгоправ, но я не о себе волнуюсь, — отмахнулся Серёжа. — А о тебе. И ещё об этом… Рубинштейне. Вдруг он не поможет или вообще сделает хуже? Перед тем, как записаться на приём, Олег с Серёжей прошерстили весь интернет в поисках адекватного психиатра. Десятки страниц, сотни комментариев, долгие часы сравнения, а ещё Серый посоветовался с Анной Михайловной на этот счёт. Наконец, сошлись на том, что Вениамин Самуилович — лучший вариант. И вот теперь, пройдя весь этот долгий путь (и это ещё не считая того времени, которое Олег потратил на отрицание), так просто взять и уйти? Дороги назад уже не было. Олег так и сказал Серёже, а потом дверь кабинета открылась, в коридор выглянула рыжеволосая девушка. — Олег Волков, — вызвала она и скрылась. Серёжа в последний раз крепко сжал руку Олега, ободряюще глядя на него снизу вверх. — Я буду тебя ждать, — пообещал он. От этих слов у Олега всё коротко сжалось внутри. Серёга всегда держал слово. «Настала и твоя очередь», — подумал Олег, уверенный, что всё получится. С первого раза получилось только разрыдаться в машине. Перед психиатром Олег ещё как-то крепился, может, потому что стеснялся Вениамина Самуиловича, может, ему было неудобно, что за закрытой дверью, в приёмной, сидела его ассистентка. После удалось продержаться из-за облегчения от того, что Серёжа на самом деле дожидался его перед кабинетом. Но едва Олег оказался на пассажирском, рядом с Серёжей, сидевшим за рулём, его прорвало. На это как будто не было объективных причин, Серый даже не успел спросить, как всё прошло. Просто Олег, оказавшись в закрытом пространстве, наполненном чуть химозной свежестью освежителя и запахом парфюма Срёжи, разревелся. — Я с тобой, волчонок, я с тобой, — сочувственно выводил Серёжа, поглаживая Олега по предплечью. Примерно через десять минут слёзы кончились. Истерика прошла, как июньская гроза: бурная, но кратковременная. Олегу теперь казалось, что он совсем пустой, внутри было гулко и холодно. — Поедем? — осторожно спросил Серёжа. Олег кивнул. Хотелось побыстрее оказаться дома, завернуться в одеяло и лежать, обнявшись с Серёжей. Но перед этим неплохо было бы вымыться, потому что неожиданно Олег понял, что взмок как церковная мышь. К счастью, до дома они добрались быстро, в этот летний вечер субботы люди предпочитали тусоваться в парках и набережных, а не стоять в пробках. Серёжа сначала вышел из машины сам, потом помог выбраться Олегу. Тот понемногу стал отходить, но всё ещё тянуло поскорее лечь. — Хочешь поесть? — в прихожей Серёжа заговорил впервые за всё время с начала поездки. — Или поспать? — Помыться, — просипел Олег и откашлялся, поймав обеспокоенный взгляд Серёжи. — Всё хорошо. Уже получше, правда. Мыться залезли вдвоём. Олегу полегчало, но не настолько сильно. Почему-то хотелось быть постоянно рядом с Серёжей. Или чтобы он был с ним, не важно. Теперь Олег чувствовал, как связь между ними стала ещё крепче, ведь сейчас их, помимо всего прочего, связывали ещё и походы к специалисту. — Точно не хочешь есть? — уточнил Серёжа. Ему при стрессе кусок в горло не лез, но он подумал, может, Олег захочет. Обычно он не отказывался от еды, но сейчас утянул его в спальню, едва они вытерлись. Переодеваясь в чистое, Серёжа вдруг осознал, что тоже устал. Не так сильно как Олег, конечно же, но и он был вымотан переживаниями. Как же хорошо было оказаться в кровати и обнимать Олега. Серёжа гладил его по животу, который вздымался и опускался от мерного дыхания. Это медитативное действие успокаивало, и Серёжа почувствовал, что засыпает. Проморгался, сцепил зубы, подавляя зевок. — Серый? — тихонько позвал Олег. — Ау. — Это нормально обсудить то, о чём мы с Вениамином Самуиловичем говорили? Сонливость слетела в одно мгновение. Серёжа напрягся, пока в его голове воронкой закружились мысли, одна ужаснее другой. Рубинштейн что-то сделал Олегу? Напугал? Отбил всё желание ходить на терапию? Слёзы после сессий — абсолютно нормальное явление, особенно, когда человек впервые проходит через это, но вдруг случилось что-то плохое? Не удержавшись, Серёжа ответил вопросом на вопрос: — Он тебя обидел? Олег взглянул на Серёжу, и по губам поползла слабая улыбка. — Нет, всё хорошо, — заверил он. — Ничего такого. Он вообще редко что-то говорил, больше слушал. Я просто много, чего рассказывал. Про жизнь, про прошлое, про настоящее. И понял, что… Олег замолк, нервно облизнулся. Серёжа не торопил, но продолжал поглаживать по животу. — Я постоянно тебя обманывал. — Что? — Серёжа аж поднял голову, неверяще уставился на Олега. Тот сел, уперся спиной в изголовье кровати. — Ну, я ведь в детдоме тебе обещал, что мы оттуда выберемся и нормально заживём. В результате жили в какой-то халупе. Потом обещал, что отслужу и сразу вернусь, а сам уебал в эту Сирию чёртову. И теперь с этим мозгоправством… Но уж теперь я тебя не подведу. Даю слово. Серёжа выдохнул, придвинулся ближе, и они с Олегом прижались друг к другу. Они оба верили.