Воздушный сарафан

***

      Шикамару сидел за столом с носом, заткнутым салфетками, Кибу назначили убирать осколки, Наруто благополучно смылся, а Темари говорила с барменом. Лицо Шикамару ныло от боли, и неприятно гудела голова. На стол оглушительно рухнул пакет со льдом, со скрежетом Темари отодвинула стул и села напротив него:       — Приложи, на тебе живого места нет, — она была взвинчена происходящим. — Рассказывай, что ты себе придумал?       Шикамару взял пакет со льдом и приложил к переносице, в надежде снять отёк:       — Спасибо, — прогундосил он. — Не важно уже…       — Нет уж! Это-то как раз важно! В твоей голове каша, и я — её главное действующее лицо! Выкладывай, что ты себе напридумывал?       — Увидев, как он обнял тебя перед финальной игрой, я решил, что вы вместе. Всё.       — Так. Ну во-первых: это не так. Он мой друг, мы вместе учились, и я никогда не воспринимала его как мужчину. Он не в моём вкусе, во френдзоне по умолчанию.       — Странно. Твоя реакция на него мне показалась иной. И зная, как вешаются на него другие…       — Чрезмерно самоуверенные нарциссы не в моём вкусе. Пусть с этой проблемой разбирается кто-то другой. А о каком споре ты говорил?       — Теперь не имеет значения, — Шикамару было трудно говорить: из-за разбитого носа звук оставался в без того гудящей голове.       — Кто и с кем спорил? — она требовала ответа, как полицейский на допросе с пристрастием.       — Наруто поспорил с Саске, кто первый переспит с Сакурой. Проигравший должен был платить за эту вечеринку.       — Прекрасно, а я здесь при чём?       — Саске пришёл вечером в тренерскую злой, как чёрт. Сказал, что сам оплатит вечеринку. Я предложил этот бар, сказал, что скинусь. Хотел… — он помотал головой. — Не важно… На следующий день увидел вас вместе, и сделал вывод, что он пытается скрыть сам факт спора от тебя. А я, можно сказать, помог ему в этом.       — Что хотел?       — А? — не понял он.       — Ты не договорил. Что ты хотел?       — Я хотел… впечатлить. Тебя. Здесь неплохая музыка, и вообще он цевильнее…       — Спасибо… — она опустила глаза и перебила его на полуслове.       — …чем всё, что есть на побережье, — он отвернулся, смущённо заканчивая фразу. — За что?       — За то, что сказал это и выбрал это место. Мне здесь нравится, — она улыбнулась. — Музыка здесь, правда, приятнее, чем на всём берегу.       Между ними повисла тишина. Каждый переваривал услышанное, думая о своём.       — Темари…       — Шикамару… — они начали одновременно. — Говори.       — Дамы вперёд.       — Я не сказала тебе спасибо.       — Как? Вот минуту назад…       — Нет. За то, что был со мной в ту страшную ночь прошлого года. Я часто возвращалась туда мысленно, я помню, что ты просто был рядом. Молча разделял со мной горе, которое я не позволяла себе прожить. Ты видел меня в ужасном состоянии, но при этом не отвернулся. И… спасибо, что признал меня. Твоё рукопожатие было очень ценно. Спасибо, что не обесцениваешь, не смотря на то, что я женщина, — она закончила совсем тихо.       — Я восхищаюсь тобой, потому что я не видел человека сильнее, — он положил руку ей на ладонь, а потом отдёрнул, будто опомнившись.       Она поспешила этой рукой поправить волосы и ощутила аромат его морского парфюма.       — Я принесу ещё льда, давай этот. Он почти растаял, — она поспешно отвернулась, и на лице Шикамару растянулась такая довольная улыбка, что он зашипел от боли, снова надорвав начавшую затягиваться рану на губе.

***

      Темари почувствовала, как лицо залилось краской, и, чтобы скрыть это от него, сбежала на бар. Было ли это логично сейчас, когда он сказал о том, что пытался впечатлить её? Но казаться уязвимой и слабой она не могла. Надеть броню и сбежать всегда проще, чем признать то, что есть ситуации, неподвластные контролю. Проще избегать, чем быть во власти кого-то настолько, что эмоции одерживают верх над структурированным разумом. Но она хотела вернуться. Хотела заботиться о нём сейчас, когда он был уязвим от того, что именно разум и логика сыграли с ним злую шутку.       Подойдя на бар, она попросила ещё лёд и:       — Текилы. Стопку.       Бармен налил ей напиток и ушёл в подсобку. В один глоток Темари осушила рюмку.       — Ваш лёд. Что-нибудь ещё?       — Да, рюмку водки.       Она вернулась к столу, за которым сидел Шикамару, прижимавший салфетку к разбитой губе. Она подсела ближе и мягко сказала:       — Дай посмотрю, — смочила пальцы в рюмке с водкой и прислонила к тому месту, где салфетка успела присохнуть к кровоточащей губе. Он зашипел, она мягко подула туда, где был источник боли, а потом заметила, как он смотрит на неё. — Что?       — Ничего.       — Ты пялишься, — она продолжила манипуляции с разбитой губой.       — Надо будет поблагодарить Саске.       — За что?       — За это, — он мягко отстранил её ладонь и наклонился, чтобы поцеловать. Темари почувствовала, что щёки вновь вспыхнули, но текила, разливающаяся теплом внутри, не оставила её разуму ни единой причины для отступления. Она мягко коснулась его губ, почувствовав металлический привкус, и прикрыла глаза. Он задержался на её губах буквально на несколько секунд, а когда отодвинулся, она шумно вдохнула, осознав, что всё это время не дышала. Ощущение было сродни тому, как входишь в ледяную воду: дыхание спирает, а потом по телу разливается обжигающее тепло. Чтобы скрыть невероятное смущение, Темари продолжила обрабатывать его раны салфеткой, смоченной в водке. А он всё смотрел на неё как зачарованный, не замечая, как бар наполняется гостями.