Омытые кровью души

Ровно через полтора часа Варя со Снежкой уже были около главного исследовательского центра Мышкина по изучению вампиров и их природы. Раньше это была обычная школа, в которой учились, наверное, все дети такого маленького городка. Самая известная для нас выпускница этой школы — Алёна Рыжова, что никогда не отличалась тягой к знаниям, но всегда была активисткой не только класса, но и всей школы. Наверное, это ей и помогло получить неплохой аттестат, всё же игнорировать заслуженных чемпионов школы и таких творческих личностей учителя просто не могли. Теперь от школы сохранился разве что внешний вид. Само по себе здание совсем не привлекает, вряд ли кто подумает о том, что там развернулось крупное исследовательское движение. Однако стоит переступить порог — и ты словно попадаешь в другой мир. Коридоры белые и светлые, точно больничные, вместо скамеек — небольшие стеллажи с приборами, пробирками, и из каждого кабинета доносятся звуки работы: то прибор запищит, то кто-то в ладоши хлопнет, догадавшись о причине подобной реакции, то послышится шелест бумаги и стуки пальцев по клавишам клавиатуры компьютера. В таком тихом месте была довольно неплохая акустика, из-за чего был слышен каждый шаг, даже тот, который, казалось, доносился совсем не рядом. Всего в центре было несколько зон: собственно, исследовательская, экспериментальная, зоны разработки препаратов, приборов и прочих антивампирских изобретений, а также архив и зона штамповки, где вся информация подлежала проверке и утверждению. Была в центре ещё одна зона, ей была выделена внушительная часть всего здания, но ничего конкретного, кроме некоторых из работников центра, никто о ней ничего не знал. Это было чем-то вроде секретной зоны, куда даже командиру нужно было разрешение, чтобы попасть, и в принципе Варе бы его без проблем выписали, но пока девушка не воспользовалась своим статусом для этого. Сейчас она со Снежкой направлялись по уже знакомой Морозовой дороге, ведущей прямиком к лаборатории, где обычно проводил свои исследований Вася Сидоров — человек, который в свои 22 года получил довольно престижное место среди лучших учёных и исследователей страны, следящих за ситуацией в городе и благодаря своему труду оберегающих его жителей от заражения. Зайдя в помещение лаборатории, в глаза бросились её размеры. Варя словила себя на мысли, что такого светлого помещения она не видела даже в самых лучших больницах. Глаза разбежались от разнообразия присутствовавших там оборудований, звуков, совершенно не похожих друг на друга. Каждый человек, каждый исследователь и учёный нашел здесь себе место и занятие, что, определенно, приносило пользу всему человечеству. А что ещё для таких людей было нужно? Каждый трудился для того, чтобы быть полезным, чтобы быть запомненным, увековеченным в историю науки и исследований, а в такое напряжённое время, будучи атакованными малоизученными существами из мифов, время, в которое любое, даже самое малое открытие высоко ценится, того было добиться проще простого. На Варю со Снежкой никто не обращал и малейшей крупицы внимания. Все были заняты делом, и, казалось ничего не замечали вокруг. Может быть, даже последние события внешнего мира были для них неизвестны, они словно существовали в другой реальности, что удивляло командира и в то же время давало понять, почему Морозову так легко всегда пропускали в центр, какой был строго ограничен для посещения. Девушки подошли к самому дальнему рабочему столу, заваленному бумагами и разными папками (зрелище довольно знакомое для каждого командира). За ним сидел молодой парень, увлеченно и немного суетливо роящийся в бумагах и быстро переезжая на кресле с колёсиками к соседнему лабораторному столу, оснащённому микроскопами, пробирками и горелками. Его лицо было сосредоточенно хмурое, он даже не сразу заметил то, как подошли девушки. Лишь тогда, когда рука Вари резко опустилась перед его глазами на стол, с хлопком прижав к нему бумаги блондина, он поднял наверх взгляд синих глаз. — Василий Сидоров, — специально грозным тоном, словно проводя допрос или задержание преступника, произнесла Ветрова, подмечая, что, похоже, проблема с концентрацией внимания на внешнем мире была у каждого в этой лаборатории. — И.извините? — растерянно пробормотал парень, рассматривая гордое на вид лицо шатенки перед собой. Его взгляд вскоре зацепился и за Морозову позади. — С.Снежка? — Привет, Васечка, мы не помешали? — улыбаясь, спросила девушка, чуть помахав блондину рукой. Невооружённым взглядом было видно, как от взгляда Морозовой поплыл Сидоров. На его до сих пор по-детски пухлых щеках выступил румянец, взгляд устремился куда-то в пол, а руки не могли никак пристроиться вдоль большого туловища. Как только он встал, приветствуя подругу, Варя смогла его поподробнее рассмотреть: блондин с синими глазами и веснушками на лице, немного пухлый, совершенно безобидный на вид и, что касалось Снежки, ужасно стеснительный. Он потер рукой затылок, а затем снова обратил свой взгляд на уж слишком нетерпеливую сегодня Варю. Она скрестила руки на груди и смотрела на него так, как обычно смотрит недовольный результатом ученика учитель. Вася сглотнул, и это помогло Варе выявить ещё его пару черт характера — робкий и пугливый. (Она очень любила таким образом по психологии и реакции человека составлять его психологический портрет). — А это... — Это Варечка, — слишком спокойно и фамильярно произнесла Морозова, улыбаясь, — я про нее тебе рассказывала. Взгляд Сидорова тут же растерянно забегал по лицу шатенки. — Командир? — удивлённо произнес он и постарался скрыть свою растерянность и робость, ведь, конечно же, такие люди, как командиры АСБ, в представлении не нуждались. Парень начал суетливо освобождать стол от бумаг, надеясь быстро убрать беспорядок на нём, чтобы не стыдится перед Варей. — Ч.чем могу помочь? — А, нам нужен твой де — Снежка, — прервала подругу Варя, своим тоном заставив её замолчать. Она снова перевела взгляд на Сидорова, что под ним даже прогнулся, а затем подошла ближе к столу. — Нам нужен Звёздных Михаил Ольгердович, он сейчас здесь? — А... — А? Меня кто-то звал? Из-за огромного стеллажа с книгами и бесчисленных множеств документов и записей вышел мужчина где-то 60-65 лет, очень низкий, казалось, весь сморщенный, как после горячей ванны. Лицо его было добрым на вид, но с видимыми жабьими чертами, какие до этого момента Ветрова не замечала ни в одном человеке. Он был словно изгнанник из сказки, утративший своё место в мире. Желто-зеленоватая кожа с большими порами, глубокие морщины на его лице, похожие на какие-то древние и замысловатые рисунки, таинственный взгляд, тонкий нос и плоские, такие же тонкие уши, приплюснутые к голове так, что, казалось, срослись с ней — всё это отталкивало и завораживало одновременно, придавало мужчине свою неповторимую запоминаемость. Его глаза казались умными и добрыми, но на самом деле часто были затуманены рассеянностью: Михаил Ольгердович имел привычку забывать где-то что-то оставить или что-то сказать, но это только подчёркивало его безобидность и даже несколько детскую наивность, которую все в его лаборатории считали забавной. Несмотря на свой возраст, он сохранил живость ума и любовь к знаниям, что делало его интересным и приятным собеседником. Он всегда был готов поделиться своими открытиями и идеями, даже если они казались другим людям незначительными или странными. В целом, Звездных Михаил Ольгердович — это человек, живущий в своём мире, полном удивительных открытий и интересных фактов. Он всегда доброжелателен и честен, а особенное удовольствие испытывает тогда, когда его молодые коллеги обращаются к нему за консультацией, вопросами, ответы на которые его чрезмерно спокойный и нестандартный ум всегда рад дать, поделившись частичкой того удивительного мира, в котором мужчина сам существует. Именно таким его знали коллеги, знакомые и родные, которых, раз уж зашла речь, было совсем немного, лишь пару человек — дочь Екатерина и внук Вася. С зятем мужчина не имел крепких отношений, хоть и считал его порядочным человеком, да и разве можно было ожидать особого семейного тепла и внимания от человека, полностью отдавшего себя науке? Тем не менее, внука Михаил Ольгердович любил. Этот смышлёный и чересчур стеснительный паренёк обладал по его мнению большим умом и потенциалом, который тот, определенно, когда-нибудь раскроет. Сам же Вася учёным себя пока не считал. Его привлекала фантастика, ему нравилось проводить интересные исследования и лабораторные опыты, открывать для себя что-то новое, но молодой мальчишечий нрав иногда хотел отдохнуть от лабораторий и исследований, проведя время в каком-нибудь менее суетливом месте, может быть, даже за прочтением очередного комикса, любовь к которым ему привилась ещё с раннего детства. Не буду скрывать, фантастический мир, описываемый в них, парня так сильно вдохновил, что, узнав о появлении в Мышкине, его родном городе, вампиров, тот, пересилив изначальный страх, посвятил себя изучению такого любопытного существа, как вампир. Но довольно о них двоих. Теперь, когда читатель чуть ближе познакомился с Василием и Михаилом и ему будет проще понять их действия, стоит вернуться к основному действию. Варя оглядела мужчину с ног до головы и, кое-что для себя подметив, вышла к нему навстречу. — Михаил Ольгердович, меня зовут Варвара, я — Да, я знаю, кто вы, девушка, — прервал ее мужчина, и голос его прозвучал слишком растянуто и спокойно. — Давайте опустим представления и перейдем сразу к делу, вы ведь пришли ко мне с чем-то конкретным? Его решительность и инициативность Варю слегка поразила, но она была рада такому исходу: всё же, это было как раз то, что нужно было ей. Она повернулась к Снежке и одним движением руки попросила её дать ей записи Астера. Морозова кивнула и достала из своей наплечной сумки старую бумагу. Как только краешек пожелтевших листов мелькнул в руках командира, Михаил Ольгердович тотчас заинтересовался и устремил на него свой взгляд. — Вот, — проговорила шатенка, протягивая мужчине тоненькую стопку бумаг, — кажется, это принадлежит вам? Он неторопливо перенял из её рук записи и медленно прошёлся по написанному в них глазами, внимательно осматривая, казалось, каждый сантиметр документа, а затем на удивление девочек прислонил бумагу к своему лицу, вдыхая её аромат, который, наверное, не источал ничего кроме сырости. — Аах, да… — на выдохе проговорил он, и Варя заметила, как в уголках его губ мелькали тонкие улыбки, словно отголоски счастья, которое он когда-то забыл, променяв на свои обязанности и стремление быть полезным. В тот момент сквозь ученого словно проникали старые воспоминания и потерянные мечты, что просто не могли оставить его обычно спокойное лицо совершенно нетронутым. Тем не менее говорил он всё также размеренно и без единой капли волнения: — Я уж не думал, что когда-то снова увижу эти бумаги. Где вы их достали, командир Ветрова? — Они были изъяты из рук нашего архивариуса, вашего бывшего аспиранта Астера, Михаил Ольгердович. Может, вы можете мне о них немного рассказать? — Астер, значит… — словно не услышав вопрос шатенки, задумчиво проговорил мужчина и замолчал. На его лице всё ещё играла улыбка, но взгляд застыл на одном месте и не перемещался на другое ещё какое-то время. — Михаил Ольгердович? — с лёгким беспокойством позвала его Морозова. — Не переживайте, дедушка иногда зависает, но это не критично. Просто продолжайте говорить, он всё слышит и понимает. Варя с лёгким недоверием глянула на Васю, но потом всё же продолжила: — Эм…ладно, так вот…- протяжно проговорила она. — Исследовательский центр, наверное, не знает, но совсем скоро, уже через две недели, мы планируем наступление, поэтому усиленно тренируемся и работаем над своими возможностями. Но мы ведь все прекрасно понимаем, что срок слишком короток, чтобы одержать победу над вампирами, даже если они и будут ослаблены из-за жажды. Потому, наткнувшись на эти записи, мне как командиру стало интересно узнать побольше о человеке, что занимался исследованием природы вампиров и их самих. Эти записи довольно грамотно составлены, но информация в них обрывается на самом ключевом и будто бы идёт совсем не в той последовательности. Мне кажется, что у этих бумаг должно быть какое-то продолжение или же они сами являются частью чего-то целого. Астер сказал, что они принадлежали вам, и я подумала, может, у вас есть и другие такие документы? Варя на минуту приостановилась и принялась ждать ответа. Она выжидающе глянула на мужчину. Он смотрел внимательно и осознанно, но всё же рассеянно: иногда его взгляд терялся в пространстве и Варе начинало казаться, что он не слушает, а только смотрит своими маленькими глазами сквозь её голову. Это заставило её сбиться с толку и ещё не раз после того терять нить разговора. — Михаил Ольгердович? — Дедушка, — чуть потряс его за плечо Сидоров, — дедушка, приди в себя, командиру нужны ответы. — А? Какие ответы? Варя неслышно, но очень тяжело вздохнула и опустила голову. Злиться на этого дедушку она не могла, но, о Боже, как же ей не нравилось повторяться! — Михаил Ольгердович, вы же меня не слушали, правильно? Мне нужно знать подробности о бумагах в ваших руках. Кто их написал, когда и сколько всего таких документов у вас осталось. Вы сможете мне ответить? — О, конечно же, любознательность молодежи очень похвальна, — проговорил он, кажется, не спеша переходить к делу. И куда только подевалась его первоначальная целенаправленность? — Эти бумаги очень дороги мне и моей семье, — говорил он, поглаживая старую шершавую бумагу ладонью, — знаете, командир, им ведь уже 300 лет. — 300 лет? — Да, 300 лет, — протянул он восторженно, — они принадлежали моему прапрапрапра… прапрапра, — Варя устало сморщилась, а затем до её ушей донёсся тихий смех Морозовой, — прапрадеду. Улыбка с лица мужчины не сползла, он уставился на Ветрову, и в том месте, где по логике должно было быть продолжение, девушка словила только молчание. — Ваау… — протянула она, натягивая на лицо улыбку в попытке угодить мужчине, — так он исследовал вампиров? Неужели они существовали и в то далёкое время? Это просто удивительно, наверное, ваш прапрапрапра. — Варя запнулась. — Ваш дед, — с кривой улыбкой на лице проговорила она, на этот раз словив весёлый взгляд Сидорова, — был очень умным человеком, раз ему удалось в такое отсталое от науки время провести такие грандиозные исследования о неизвестных ему существах. Вся добытая им информация, наверное, стоила многих усилий, как же жаль, что до нас дошло только три листочка… — Вы правы, — согласился с ней Михаил Ольгердович, — это действительно огромное упущение. Только бы вы знали, в каких муках и тревогах я обыскивал наш фамильный дом, надеясь найти в одном из его уголков остальную часть исследований моего пра — Аа так выходит у вас их нет? — резко обрывая мужчину, взволнованно произнесла девушка. Он тяжело вздохнул. — Нет. бабушка рассказывала, что её родители, мои прадедушка и прабабушка, смогли спасти только эти три первые страницы, а ведь там была огромная книга исследований! Ах, как же жалко! — Что значит «смогли спасти»? От кого? — От огня, — пояснил за деда Вася, — фамильное имение Звёздных горело несколько раз, об этом даже в газетах писали, что выпускали в то время. В таком поселке, как Канарейки, пожары были довольно большой редкостью, и то, что они возникали так часто у наших предков, конечно же … вызывало подозрения, — парень на секунду увел взгляд, опасаясь того, что девушки могли не то подумать, а дед снова разворчаться. — Ну в этом на самом деле не было никаких секретов, прапрадедушка был очень весёлым мягко говоря человеком, насколько я могу судить из дедушкиных рассказов, потому в пожарах не было ничего удивительного. Уверен, что большинство из них можно было объяснить, случайностей было довольно ма. — Нет! — резко вскрикнул Михаил Ольгердович с явным недовольством. — Нет, нет и нет! То не было случайностью, это происки того голубоглазого вампира! Варя резко вздрогнула. Она снова устремила свой взгляд на Михаила Ольгердовича и на это раз его не сводила долгое время. Лицо мужчины уже не выглядело спокойным и уравновешенным, на нем начали отражаться такие эмоции, какие, казалось, никогда не могли присутствовать в арсенале такого размеренного человека. Голос перестал слышаться медленным, стал более суетливым и недовольным, и девушке даже показалось, что первое впечатление, что произвел на неё этот учёный, было и правда сильно обманчивым. — Простите, что вы сказали? — взволнованно спросила Ветрова, боясь услышать не то, что до этого. Снежка заметила, как девушка напряглась и подошла ближе. Михаил Ольгердович отвернулся от внука, и тогда Морозова заметила, как же он был недоволен и возмущён. — Что эти пожары никак не могли быть случайностью или виной моего прадеда! — уверенно произнес он, тыкнув себя в грудь. — Им никто не верил, но я то знаю, что это всё козни чистокровного. — Чистокровного? — Да, — с придыханием сказал мужчина, схватив девушку за плечи и приблизившись, так, чтобы его слова могла услышать только она, словно они имели секретное значение и никто о них не должен был знать. — Настоящий вампир, тот, в чьих жилах течет многовековая кровь его предков — летучих мышей, и напрочь отсутствует хоть что-то человеческое. Бабушке рассказывала о нем прабабушка, а ей прапрадедушка, а ему прапрапрадедушка, а ему прапрапрапрадедушка, а тому и сам прапрапрапрапрадедушка. Этот вампир отличается от всех полукровок, он не человек и никогда им не был, он то, что и называют вампиром, чудовищем, монстром. Бабушка рассказывала, что он очень быстр и невероятно силен. Никто его не видел, но он всегда оставлял после себя следы, как бы оставляя людям напоминание о себе, крича им, что он здесь был. Я знаю это, потому что он нацелился именно на наш род, на род того самого Альберта Звездных, что раскрыл и узнал слишком многое о вампирах. Он искал записи моего прапрапрапрапрадедушки. И сейчас ищет. — Что вы имеете ввиду? От книги ведь осталось только пару страниц, в них информация, что и так известна охотникам, для чего продолжать эту охоту? — Потому что вампиры не умеют останавливаться. Если он чего-то захотел — то обязательно должен это получить. Казалось, вся лаборатория замерла на тот момент. Вокруг стало ужасно тихо, Варя слышала только этот завораживающий голос, смотрела в это искаженное в непонятной гримасе лицо, расширенные глаза, ужасно маленькие зрачки. Слова, которые им произносились, вгоняли в ужас, но девушка слушала. Слушала спокойно и без страха, с интересом, какой был ей всегда свойственен, но теперь более осмыслен. — Он бессмертен, — тихо и отлично от своей обычной манеры продолжал Михаил Ольгердович, — я знаю о нем и о некоторых секретах книги, о которых рассказала бабушка, потому он обязательно придет за мной. К тому моменту я выпущу свою энциклопедию, мои мемуары о вампирах, в которых будет всё, что я о них знаю. Тогда я передам вам, командир Ветрова, эту книгу, вы сбережёте её и вынесите как можно больше пользы. — Но что если я не смогу? Вдруг у меня недостаточно безопасно? — чуть уведя взгляд в сторону спросила девушка. Она и правда переживала по этому поводу: как ей можно было доверять такую важную вещь, если она являлась той, кто уже встретился с настоящим вампиром? Или все же это был не он? Варя сжала челюсть, впервые волнуясь задать вопрос и получить на него ответ. — Вы.говорили про голубые глаза…- неуверенно начала она. — Можете…рассказать поподробнее? Мужчина какое-то время на нее смотрел, будто понял, почему девушка этим интересуется и всерьез озадачился, а затем выпрямился и спокойно произнес: — Голубые глаза — отличительный признак чистокровного вампира. Когда у наших предков горел дом, то обязательно за день до того в деревне кто-то умирал страшной смертью. Его находили у себя дома с перегрызанной глоткой и гримасой ужаса на лице. Дом никогда огонь не охватывал полностью, горела всегда какая-то маленькая часть, словно он возникал точечно и целенаправленно. Бабушка говорила, что всегда после пожара в том месте, где он произошел, находили обугленный кости и тушу ягненка, но тот вампир никогда не показывался. Она рассказывала, что однажды, когда, будучи маленькой, не успела выбежать из дома, то увидела в огне пристальный взгляд голубых глаз, что заставил её застыть на месте… Она бы определенно сгорела, не прибеги ее отец, мой прадед, ей на помощь. Эти глаза всегда видели рядом с нашим домом, они всегда появлялись до или после пожара, причем везде: в лесу, у кого-то дома или рядом с колодцем… Я знаю, что пожары были устроены им. Он хотел уничтожить записи, а вместе с ними и дом, моих предков, и всё, что у них было. — А где сейчас этот дом? — осторожно поинтересовалась девушка, глядя на мужчину не в силах удержать своё любопытство. — Мы в нем больше не живём. Бабушка уехала оттуда и после смерти родителей больше не возвращалась, она перебралась в город, где мы уже пустили свои корни, а деревня та вымерла и была уничтожена в годы войны. Но, насколько я знаю, располагалась недалеко от Мышкина. Я ездил туда в прошлом году, от дома остался только первый этаж, под завалами ничего не найдешь, да и заходить туда опасно: конструкция шаткая и в любой момент обвалиться, если уже не обвалилась. Казалось, в тот момент Варя не могла думать ни о чем большем, кроме как словах Михаила Ольгердовича. Его рассказ одновременно обрадовал и напугал. Обрадовал, потому что теперь появился шанс не только узнать больше новой информации о вампирах, но и потому что теперь Варя точно знала, что не сошла с ума. Что этот вампир с голубыми глазами существует, что это не выдумка её воображения, а самая настоящая и, наверное, самая страшная реальность. Напугало в словах мужчины Варю не сам факт существования такого судя по всему древнего и сильного вампира, а то, где сейчас этот чудовищный монстр находился. Снежка словила взволнованный взгляд подруги, а после проследила, как она хватает Михаила Ольгердовича за руку, приближается к его лицу и серьёзным, но слегка умоляющим взглядом просит его прислать ей в часть адрес дома. Мужчина слегка недоумевает, но обещает ей его выслать, Вася нервно топчется на месте и вздрагивает, как только взгляд командира обращается к нему. Варя говорит что-то о найденных записях, а затем, получив от него короткий кивок, быстро бежит в сторону выхода, чуть ли не сбивая с ног идущего ей навстречу ученого, какой держал в руках много стеклянных пробирок. Снежка мило попрощалась с Васей, какого, наверное, расстроила их столь короткая встреча, а затем помчалась вслед за подругой. Уже на коридоре она потеряла её из виду, и смогла догнать лишь на улице, когда шатенка, в спешке не туда свернув, выбежала через запасной вход и ей пришлось оббежать всё здание центра. — Варечка, ты куда? — спросила Морозова, попробовав остановить Ветрову. Та снова убежала вперёд. — Да что такое? Тебя что-то взволновало? — Нужно скорее добраться до медпункта! — крикнула на лету Снежке Варя. — Но там же Машенька с Алёночкой, зачем так спешить? Уверена, они полностью всё контролируют, тебе не нужно переживать, даже если что-то случится, они с этим разберутся. — С этим нет, — возразила девушка, ругая себя за принятые решения, — если вампир, о котором говорил Михаил Ольгердович, и правда тот парень, то они вдвоем в огромной опасности. Я спасла того, кого ни в коем случае не следовало ни спасать, ни трогать, поэтому нужно скорее добраться до медпункта, пока не стало слишком поздно! — Подожди, ты о чем вообще? — Снежка, я не знаю, сможет ли мне кто-то поверить или нет, но мы встретили вампира, которому точно больше трёх веков. И если он именно тот, кто устраивал бесчисленные пожары из-за одной книги, то представь, что он может сделать сейчас из-за этих трёх листков! Организация в куда большей опасности, чем была до этого, ведь тот, кто эту опасность представляет, сейчас находится внутри штаба АСБ! Мы сами провели его туда и даже не заподозрили неладное, какая же я была дура, раз сразу не распознала в нём опасности на фабрике! Его же буквально охранял тот огонь! Она чувствовала, как волнение разжигалось внутри неё, заставляя трепетать каждую клеточку её тела. Переживание и обида на саму себя застыли в её глазах, делая их бледными и полными отражения яркого, освещённого солнцем горизонта, какое уже через три часа должно было за него заходить. Дни в Мышкине летели чрезмерно быстро. Уже на ходу Варя начала набирать нужный ей номер Алёнки. Сердце колотилось с каждой секундой всё сильнее, дыхание из-за быстрого бега начинало немного сбиваться, но девушка продолжала лететь в медпункт. Она прислонила к уху телефон (уже в третий раз) и начала прислушиваться к телефонным гудкам, которые на этот раз были чересчур долгими. — Варя? — послышался вопросительный голос Маши на обратной стороне линии. Девушку это немного удивило, но на то удивление у неё совсем не было времени. — Маша, вы где?! — слишком резко и громко от перевозбуждения спросила шатенка. Цветкова явно не ожидала услышать такой от неё вопрос, да ещё и таким тоном. — Ты о чем? Ты же сама направила нас в медпункт, — ответила она, и Варя нахмурилась. — Маша, скорее уходите оттуда. — Что? Уходить? Но. — Скорее! — перешла на крик командир. — Маша, скорее уходите от него, даже не приближайтесь! Быстрее, быстрее! Девушка чувствовала волнение подруги, её растерянность и испуг, какие до этого ещё ни разу не могла от неё слышать. В голове Маши крутилось множество вопросов, но в таком состоянии до Ветровой вряд ли можно было достучаться. Тем не менее, она не любила оставаться в неведении и что-то делать без причины и предварительных на то объяснений. — Варя, что вы узнали? — серьезно спросила она и принялась ждать внятный ответ. Та ей ответила, но из-за сильного ветра в трубке Цветкова ничего не смогла услышать. Она ещё пару раз обратилась к подруге, но так и не получила ответ. Люди сзади внезапно засуетились, и Варя услышала, как на заднем фоне закричал медбрат: — Очнулся! 318 палата! . Следом за ним закричала и Алёнка, она позвала Машу за собой, и та кинула трубку, так и не разобравшись с Варей. Девушка с досады сжала телефон в руках и ускорилась. В её душе разгорался ураган эмоций: страх, тревога, сомнения. Она не могла ни о чём думать, и единственное, чего желала — это быстрее добраться до медпункта. Шатенка даже не остановилась, когда Снежка споткнулась и упала на землю, хотя, может, и не заметила вовсе. Перед глазами далеко впереди стояло здание медицинской части, видневшегося сквозь листву деревьев, а в голове звучала лишь одна мысль, лишь одни слова: «Он очнулся». *2 часа назад* После того, как Варя со Снежкой буквально убежали в исследовательский центр, Маша и Алёнка, предварительно захватив с собой по просьбе Вари её блокнот, направились в медпункт. Там их встретил уже привычный для всех заведений больничного типа режущий нос характерный запах спирта и фенола. Конечно, не имея особого статуса, Машу и Алёнку не смогли бы пропустить к самому трудному пациенту, и даже просто поверить на слово девушкам, что те пришли по просьбе командира Ветровой без бумажного на то подтверждения, никто из охранников и сотрудников не мог. К счастью, почти сразу же на пути им попалась Моргана, что не раз уже видела девушек с Варей и прекрасно знала, что если не они, её доканает сама Ветрова. Женщина махнула рукой и повела девушек за собой. — Что-то вашего командира уже третий день ни видно, ни слышно, может, случилось с ней что? Четыре дня не вылазила, а тут вдруг резко пропала. Очень не похоже на неё. — Даа... На самом деле она просто заработалась и решила… сделать перерыв, — неуверенно проговорила Маша, не желая выдавать главврачу настоящую причину того, почему Варя так резко бросила свою затею следить за парнем, которого спасла. — Сделать перерыв? — хмыкнула Моргана, не поверив. — Ветрова не умеет отдыхать от работы, уж я то знаю. Более убедительно звучит идея, что её просто отстранили. — Но только на пару дней! Уже послезавтра Варечка снова сможет вернуться к своим обязанностям! — воскликнула Рыжова, наверное, обидевшись на слова женщины о подруге. Та наверняка бы посчитала их упрёком в своих прошлых действиях, потому была бы точно также недовольна. Моргана повела в сторону Аленки бровью. — Как бы то ни было, отстранение есть отстранение. Вашей подруге следовало бы поработать над сдержанностью, если она хочет продержаться на этой должности чуть дольше, — в своей обычной спокойной манере проговорила Моргана. В её тоне и даже самих словах девушки разобрали лёгкое пренебрежение. Её последние слова почти прямым текстом говорили о недоверии, сомнениях, какие присутствовали у женщины по поводу юной командирши. «Ей следовало бы поработать над сдержанностью, если она хочет продержаться на этой должности чуть дольше», — на этих словах Алёнка с Машей поняли, к чему клонила женщина и какой конкретно эпизод подразумевала. Алёнка сомкнула челюсть, но промолчала. Вскоре девушки остановились у одной из палат, в которой, как и в большинстве других, были проделаны окна для наблюдений за пациентами. Впервые увидев парня при дневном освещении, девушки сначала его не узнали. Лицо казалось ещё бледнее, чем до этого, до такой степени, что то казалось невыносимым. В кое-каких местах вены просвечивались, вид лица был абсолютно безжизненным. Черные, как смоль, волосы были небрежно разбросаны в стороны, а на его губах покоился слабый след крови. Капельница тихо журчала, подавая жизненно важные препараты в его на первый взгляд истощенное тело. Тишина больничной палаты лишь нарушалась периодическим писком мониторов и шумом работающих аппаратов. Над парнем витала атмосфера тревоги и безмолвного ожидания, ожидания чуда или неизбежного… Тем не менее, вопреки всем представлениям и догадкам, его лицо не было искажено от боли, глаза были закрыты, а признаков дыхания было ни видно, ни слышно, будто то периодически пропадало насовсем. Девушки заметили, как существенно уменьшилось количество приборов и оборудования вокруг него, что наталкивало на довольно положительные мысли: увидеть его в обычной палате, а не в реанимационной или изоляционной было для них неожиданностью. — Мы приложили максимум усилий, чтобы перевести его сюда, но всё далеко не так хорошо, как вам может показаться, — проговорила женщина и открыла дверь палаты, заходя внутрь. Девочки последовали за ней и вскоре остановились у самой больничной койки. — В реанимации мы провели как дефибрилляцию, так и после даже подключили его к аппаратам ивл, и первое время даже были результаты, но он пролежал там два дня, и его сердце остановилось. Все наши попытки заставить его биться были тщетны, но, что странно, дыхание у него слабое, но есть. Мы решили, что всё дело в аппаратах, но посмотрите, — она указала девушкам ладонью на монитор, — новейшее оборудование, а показывает одно и то же. В конечном итоге мы оставили его здесь. Придет в себя — это будет чудо, а если нет, то пусть лучше умирает. Алёнка немного нахмурилась после слов Морганы. Она не могла поверить, что та так просто реагирует на близкую смерть своего пациента, хотя, с другой стороны, она ведь не виновата, что их все усилия прошли зря. Моргана действительно сделала всё возможное и что только было в её силах, остальное уже от неё не зависело, потому ей уже ничего не оставалось, кроме как ждать и молча, никому не показывая, надеяться. Маша открыла блокнот Вари на последней незаполненной странице и принялась быстро навесу что-то туда записывать. А когда остановилась, перевела взгляд на женщину рядом с собой. — Моргана, — обратилась к ней девушка, и, когда уловила на себе выжидающий взгляд, продолжила: — А что всё-таки произошло три дня назад? Алёнка перевела на подругу странный взгляд, будто не понимая, зачем она это спрашивает, если Варя уже всё сама рассказала. Неужели не доверяла ей? Моргана какое-то время промолчала, обдумывая, нужно ли было делиться такой информацией и удовлетворять любопытство Цветковой. Да даже Ветрова, наверное, была бы не рада услышать версию происходящего глазами Морганы. Тем не менее, тогда, когда Маша уже думала, что её вопрос проигнорировали, рядом раздался спокойный голос: — Это всё произошло примерно в полвторого ночи, я совершала последний обход по медпункту, как обычно это делаю, а затем услышала крик с палаты, которую только что прошла. Я сразу же бросилась туда, а как только зашла, увидела бьющуюся в углу в истерике женщину, Тамару Иосифовну, мать того охотника Марка. Она так громко плакала и кричала, что, если бы в медпункте в то время было больше людей, они бы все определенно прибежали туда. А на соседней от нее койке лежал Марк. Два часа до того я его осматривала, всё указывало на то, что уже через пару дней он мог бы вернуться на службу, но тогда я увидела его безжалостно истерзанным и изуродованным. Через пару минут прибежали мои подчинённые, а затем один из них позвал дежурных, Ветрова вбежала в палату последней. По началу она была спокойна и вела себя сдержанно, в общем, как обычно, даже помогла успокоить Тамару Иосифовну своими речами, но после того, как женщина в отчаянии упомянула голубые глаза, сразу же будто с цепи сорвалась. Она начала хватать Тамару Иосифовну за плечи, оттягивать от Марка, трясти, а после того, как я приказала её увести, подскочила с места и мне ответила, что тоже где-то там видела голубые глаза. Я не успела среагировать, как она уже выбежала из палаты, мои помощники побежали за ней, а когда и я подоспела к ним, то Ветрова уже стояла в изоляционной палате. Ничего сделать она не успела, я на неё накричала, и она ушла. — А что насчёт двери? Варя сказала, что её не открывала, может, она была сломана? — Я тоже так подумала, однако после её ухода мои подопечные проверяли дверь, и она нормально работала. — Может, вы её просто до того не закрыли? Лицо Морганы перекосилось в недовольстве. — Вы уж простите, девушка, но я главный врач этого отделения, думаете, я могу позволить и себе, и хоть кому-то ещё такую оплошность? Дверь была точно закрыта, это же изоляционный корпус! Было видно, что вопрос Маши показался Моргане крайне оскорбительным и неприятным. Девушка уткнулась носом в блокнот и начала делать там какие-то пометки, казалось, совсем не переживая и не смутившись такому ответу. Алёнка не сводила глаз с парня перед собой. Она совершенно не представляла, видя это слабое бледное лицо и онемелые, ледяные руки, как тот мог кого-то убить. Как он мог вообще придти в себя в таком состоянии, когда даже его сердце не бьётся? Стало немного грустно и обидно. Грустно за то, как быстро ушла у них из-под носа ещё одна жизнь, что, казалось, была готова поддаться спасению, и обидно за то, как поздно они пришли. Алёнка тихо вздохнула, понимая, что никто в этом не виноват, но всё равно слегка приуныла: кто знает, может, если бы все сложилось по-другому, у них бы получилось когда-нибудь подружиться? — Вы думаете, он вампир? — тихо спросила она, слишком близко подойдя к больничной койке. На мгновение в палате снова воцарилась тишина. — Мы пять дней вводили ему инъекции препарата от вампиризма, но что тогда, что сейчас — никаких результатов это не дало. Следов от укуса тоже нигде нет, кожа безупречна, и даже если думать, что он каким-то образом стал вампиром до того, как попал сюда, то уже давно бы очнулся, так как препараты чисто по своему составу не могут без последствий сказаться на вампире. Так что нет, я думаю, шанс того, что он вампир, крайне мал. Оставаться в палате больше не было смысла. Приборы показали полную остановку сердца. Маша и Алёнка ещё раз глянули на парня, затем проследили, как Моргана подошла к его койке и отсоединила капельницу. Рыжова зачем-то вышла из кабинета, а затем раздался звонок. Маша потянулась к своему карману и достала оттуда её телефон, который та незадолго до того оставила у неё. Девушка подняла голову, стараясь найти подругу, но, как только это у неё не получилось, подняла трубку. — Варя? — её голос звучал слегка растерянно, будто звонок Ветровой был для неё удивлением. Слыша её взволнованный голос, девушка сама засуетилась и вышла из палаты, после чего туда же с носилками зашло пару человек в белых халат и масках до глаз. — Ты о чем? Ты же сама направила нас в медпункт… Что? Уходить? Но. Дверь позади резко распахнулась и из неё высунулась голова медицинского работника. — Очнулся! 318 палата! Маша сбросила, даже не попрощавшись. Вокруг неё все забегали, Моргана первой бросилась в палату, несмотря на то, что уже успела отойти на приличное расстояние. Алёнка, что следовала за ней с кучей вопросов, развернулась и побежала обратно, прекрасно зная о том, что беготня в медицинском пункте запрещена. Да и в тот момент, когда каждая секунда могла сыграть решающую роль в чьей-то судьбе, жизни, а в некоторых случаях и задании, никто об этом не переживал. Забежав в палату, Маша с Алёнкой сначала даже не увидели парня на койке: его со всех сторон обступили работники медпункта, как какое-то чудо, но затем разошлись, давая ему больше воздуха. Маша обратила внимание на монитор рядом с койкой — ровная красная линия, все ещё показывающая отсутствие сердцебиения. Но тем не менее парень был жив. Определенно жив и на удивление бодр. Маша сделала пару шагов в его сторону и через плечи подчинённых Морганы смогла увидеть его лицо. Оно было спокойным, уравновешенным, без единого намека на усталость и слабость, какая должна была у него присутствовать. Его взгляд любопытно и быстро ходил по мечущимся вокруг него людям, лицо долго оставалось каменным и холодным с виду, что делало первое впечатление о нём не самым приятным. Он смотрел пронзительно и слишком любопытно, выглядел так, как будто сама природа изначально заложила в нем чувства собственного достоинства и превосходства над другими. Он был совершенно не таким, каким его представляли, но самое большое удивление принес его взгляд. Резкий, зоркий, чрезмерно бесчувственный и словно стеклянный. Одним этим продолжительным взглядом парень заставлял впадать людей вокруг в оцепенение, заставлял чувствовать непонятный страх и тревогу, который сразу же пропадал, стоило отойти более, чем на 5 метров от него самого. «Тоже самое, о чём говорила Варя…» — подумала Маша, и, когда встретилась с парнем взглядом, заметила, как на его лице заиграла ухмылка, а под губами мелькнуло что-то белое и на вид острое.