Омытые кровью души

— Открывай рот. — Что? Влад насильно вытащил из ротовой полости язык Вермеса и, не обращая внимание на то, каким он был склизким и неприятно тёплым для холодной ладони, слегка потянул его к себе, делая первый предупредительный рывок. Вермес закричал. На этом моменте все шутки уже были закончены. — ААА, ОТПУСТИ, — еле как выговорил вампир, ощущая, как хватка лорда крепчает. — Это твои последние мгновения, когда ты можешь свободно говорить, а ты тратишь их на бессмысленные крики. Тебя вообще хоть что-нибудь учит? — ОТПУСТИ, Я ВСЁ СКАЖУ, ЧЕСТНОЕ СЛОВО! — Ого, как мы заговорили, — с наигранным удивлением протянул Влад. — Ну начинай. Вермес секунду помолчал, словно передумал или наконец осознал, что при любой выбранной им дороге он придёт к одному концу. Если его не убьёт Влад, то убьют свои товарищи, и любой из этих исходов был ему противен. — Я считаю до трёх, — не став дожидаться того, как Вермес заговорит, проговорил Влад и снова потянул к себе его язык. Вампир задёргался на земле. — ХОРОШО, ХОРОШО! — кое-как прокричал он. — ЭТО ВСЁ НОВЫЙ ЛОРД! ОН ВОСПОЛЬЗОВАЛСЯ ПОДНЯВШИМСЯ ХАОСОМ И СИЛОЙ ЗАСТАВИЛ ВАМПИРОВ ПОВЕРИТЬ, ЧТО ТОЛЬКО ОН СПОСОБЕН ВНОВЬ ВОССТАНОВИТЬ ПОРЯДОК! — Его понимание порядка весьма специфично, — Влад дёрнул за язык. — Раз. — ММ, Я ПРАВДА НЕ ЗНАЮ, КТО ТЕБЯ СДАЛ! ДЛЯ ВСЕХ ВАМПИРОВ НОВЫЙ ЛОРД ПО-ПРЕЖНЕМУ ЯВЛЯЕТСЯ СПАСИТЕЛЕМ, ПРИШЕДШИМ В МОМЕНТ КАТАСТРОФЫ! НИКТО И НЕ ДУМАЕТ, ЧТО ВСЁ ПРОИЗОШЕДШЕЕ — ЗАГОВОР! — Но это же тебе откуда-то известно, — хватка бывшего лорда стала крепче. — Два. — Я ЗНАЮ НЕМНОГО! СРАЗУ КАК ТЕБЯ УБРАЛИ ЗАХИР НАЧАЛ СОБИРАТЬ СЕБЕ В ГИЛЬДИЮ ВАМПИРОВ, КОГДА-ТО ВОДИВШИХСЯ С ТОБОЙ. ТВОЁ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ БЫЛО МНОГИМ НЕПОНЯТНО, ПОЭТОМУ, ЧТОБЫ ИЗБЕЖАТЬ БУНТА ВАМПИРОВ НА ТВОЕЙ СТОРОНЕ, ЗАХИР ПРЕДОСТАВИЛ ОБЩЕСТВЕННОСТИ ОДНОГО ИЗ НОВЫХ ЧЛЕНОВ СВОЕЙ ГИЛЬДИИ! НОВЫЙ ЛОРД ПРЕДСТАВИЛ ЕГО КАК ВИНОВНОГО УБИЙЦУ И КИНУЛ НА РАСТЕРЗАНИЕ ВАМПИРАМ-ОТСТУПНИКАМ! Я НЕ ЗНАЛ ТОГО ПАРНЯ, ЧЕСТНО, Я ВООБЩЕ НИЧЕГО БОЛЬШЕ НЕ ЗНАЮ! Я ТОЛЬКО ВЫПОЛНЯЮ ПРИКАЗЫ, Я НИЧЕГО НЕ РЕШАЮ! Влад повернул голову в сторону Корвина. — А ты мне этого не говорил. — Я и сам знал слишком мало, — ответил он. — В первые месяцы без вас я работал на доверие нового лорда и не спрашивал ничего, что могло бы после сыграть против меня. — Похоже, эти уроды вместо того, чтобы признать свои грехи или хотя бы скрыть их от общественности, решили всё переложить на одного доходягу. Довольно ожидаемо. Тебе следовало быть внимательнее. Корвин опустил голову: слова бывшего лорда прозвучали, как упрёк и недовольство проделанной работой. Варя не смогла в полной мере расслышать этот диалог, вернее будет сказать, не разобрала ни единого слова. Вермес на мгновение замолчал, а сразу после первых слов Влада, будто бы услышав для себя спасительные звоночки, продолжил с новым напором: — Я НЕ ВИНОВАТ В ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО! Я ИСКАЛ ЛУЧШЕЙ ЖИЗНИ, Я СПАСАЛ СЕБЯ ОТ СМЕРТИ ЗА СВЯЗЬ С ТОБОЙ, Я БОЯЛСЯ, ЧТО МЕНЯ ТОЖЕ ГРОХНУТ, Я ПОДСТРАИВАЛСЯ ПОД НОВЫЕ ПОРЯДКИ! ПРОШУ, ПОЩАДИ! Я ДУМАЛ, ТЫ НЕ ВЕРНЁШЬСЯ! ПРОСТИ! СЛЫШИШЬ, ПРОСТИ! Варя в удивлении распахнула глаза. «Заставил извиниться, — мигом пронеслось у неё в голове при виде судорожного вида вампира в жилетке, пойманного за язык. — Несмотря на свой грозный вид и угрозы, теперь он не станет его убивать. Такой шантаж, как правило, заканчивается тогда, когда информатор сказал всё, что знает. Судя по тому, как этот вампир дрожит, сказать ему и правда больше нечего, — Варя осмотрела безразлично лицо Влада, разглядывающего Вермеса с неким любопытством и задумчивостью. — Да… Он больше его не тронет». Не тронет, потому что и так уже убил двоих вампиров Захира и, если не хотел напроситься на неприятности с невосстановленными силами, то не станет привлекать внимание. Влад выглядел так, словно уже вдоволь наигрался с Вермесом и был готов его отпустить, лишь бы не видеть это жалкое лицо, лишь бы не держать в руках его дрожащее и до ужаса бесполезное тело. Выглядел так, словно устал от этой атмосферы и уже не хотел ни с кем возиться. Наверное, с таким состоянием Варя даже не удивилась бы, отбрось он вампира от себя в сторону и сказав Корвину всё закончить за него. В конце концов, для этого слуги и нужны были — делать всю грязную работу за хозяина. — И зачем просить прощения за свой выбор, когда уже ничего не исправить? Варя замерла. Влад выглядел совсем не так, как должен выглядеть тот, кто собирался спасти своей милостью кому-то жизнь, и хуже всего было то, что его слова ни о чём конкретном не говорили. Вермес, не в силах видеть что-то перед собой, ориентировался лишь на слух, и то, что он услышал, совсем не заставило его вздохнуть с облегчением. Постепенно уверенность Вари в своих мыслях уходила: она видела, что брюнет всё ещё держал вампира за язык. — Три. Счёт закончился, раздался громкий, пугающий своей силой и болью крик. «Он действительно это сделал». К горлу Вари поступил ком. Взгляд задрожал оттого, что ей пришлось видеть. Влад вырвал язык этому вампиру так, словно тот был ничем не закреплён во рту, словно сорвал яблоко с дерева и даже не заметил вреда, которого нанёс. Кровь хлынула изо рта Вермеса ручьём. Он начал кашлять, захлёбываться, наступало удушье. Руки девушки затряслись, и на этом моменте сердце окончательно замерло. Она опустилась на колени и зажала рукой рот, прислонившись лбом к руке на ящике. Тело ужасно дрожало, из глаз вот-вот должны были выступить слёзы. Она не могла больше слышать этот кашель, этот крик, боялась, что он внезапно оборвётся и наступит тишина. Перед глазами пробегали картины всего произошедшего за этот вечер, и Варя не могла перестать представлять на месте этого вампира себя. Чувство, что вскоре её настигнет та же участь, не давало ей и шанса успокоиться. Ей хотелось убежать, кинуться прочь со всех ног и забыть обо всём, что сегодня произошло. Если бы она не пошла за этими вампирами в лес, всё было бы хорошо. Если бы она не пыталась узнать больше, сейчас бы не дрожала в страхе за гнилыми ящиками. Если бы она послушалась своего предчувствия, ей было бы намного проще воспринимать Влада, как раньше. Если бы она не спасла его с фабрики, его не было бы сейчас среди охотников. Если бы. Всё сводилось к если бы. Варя постаралась пересилить свой страх и оторвать глаза от своих колен. «Да… — нервно вздохнула она. — Мир не может стать лучше просто оттого, что я закрою себе глаза и уши. Я командир охотников или кто?» Она вновь подняла глаза (в который раз за сегодня?) и посмотрела туда, куда до её минутой слабости был так внимательно прикован взгляд. Под телом Вермеса растеклась огромная лужа крови, от которой Влад сразу поспешил отскочить в беспокойстве вновь испачкать обувь. К удивлению шатенки на лице Корвина не изменилось ничего. Он не выглядел ни удивлённым, ни растерянным, ни радостным. Стоял всё так же ровно и неподвижно, как статуя, и смотрел безэмоциональными глазами на вампира под ногами. Казалось, он уже привык к тому, что ему приходилось быть свидетелем подобных сцен, и на самом деле то было ещё не самым страшным, что мог выкинуть Влад, однако мурашки по телу всё равно пробежали. Но от увиденного ли сегодня или от осознания того, на что парень был готов пойти, чтобы наказать того, из-за кого оказался у разбитого корыта? Как бы то ни было, а прошлые мысли Корвина о том, что бывший лорд вёл себя странно и был чрезмерно спокоен теперь звучали в его голове даже смешно. Как вампир только мог подумать о том, что тот, кому он посвятил почти всю свою вечность, мог быть хоть когда-то спокоен при разборках с врагами и предателями, каких за их долгие столетия он встречал немало? Корвин перевёл взгляд на бывшего лорда, когда тот встал рядом с ним, осмотрев свою работу. — Он же всё сказал, — озвучил мысли Ветровой вампир. Влад пожал плечами. — Ну да, — коротко ответил он. — Я сделал это, потому что он попросил. «КОГДА ЭТО Я ПРОСИЛ?!» — хотел было выкрикнуть Вермес, но лишь бессильно промычал. Варю эта невозмутимость и почти ангельская невинность действительно поразила. «Ну и кто из них ещё больший дьявол!» — пронеслось в голове шатенки на этом моменте. — Вермес, — в первый раз обратился к нему по имени бывший лорд. Варя вздрогнула оттого, как прозвучал его голос. Он подошёл к неподвижному телу бывшего слуги, встал над ним и мирно начал наблюдать за тем, как тот старается восстановиться. С постоянным нанесением новых увечий то было сделать действительно тяжело, потому сразу ничего не получилось, и вампиру оставалось лишь подтягивать своё тело руками с не до конца сросшимися костями, оставляя за собой кровавый след. На что он рассчитывал было непонятно, однако зрелище судя по довольному виду Влада было забавным. Хотя тому, наверное, просто нравилось наблюдать за тем, как чья-то столь дорогая жизнь постепенно угасает. — Вермес, куда же ты? Невежливо уползать прямо посреди разговора, — с явной усмешкой в голосе проговорил Влад. — Вряд ли мы с тобой снова увидимся, может наконец стоит начать думать головой? Это же единственное, что у тебя осталось целым. Он последовал размеренными шагами за вампиром в жилетке, а после остановился, наступил ему на спину, отчего тот снова ощутил прилив неистовой боли, и вмиг посерьёзнел. — Ты сейчас издеваешься надо мной? Его голос показался действительно недовольным. Ещё секунду назад довольный вампир наполнился таким гневом, что можно было подумать, словно его оскорбили или задели чувства какой-то грубостью. Он сильнее вдавил Вермеса в землю, и Варе даже показалось, что она услышала что-то похожее на хруст позвоночника. Влад наклонился к Вермесу и схватил его за лицо. В глаза шатенки бросилась рука брюнета. Она в удивлении распахнула глаза. Ещё недавно абсолютно человеческий вид парня сменился неистово разъярённым, по бледной руке пошли чёрные вены и внезапно выросли длинные такие же чёрные острые когти, которые появились сразу же, как брюнет резко схватил Вермеса за окровавленное лицо. Варя пробежала глазами по всему виду Влада, однако более не заметила ничего странного. Он выглядел, как обычный человек, и девушка вздрогнула, как только в голову пришла одна мысль. «Он может контролировать свой облик?» — не веря глазам, подумала она. Даже Корвин, принимаясь за избиение Вермеса, обращался в вампира полностью, но почему тогда у Влада обращение прошло частично? Варя решила не накручивать себя бесконечным вопросами, на которые всё равно вряд ли сможет найти ответ. Вместо этого она осмотрела лицо брюнета и сглотнула: он и прям выглядел недовольным. — Вижу, ты по прежнему не знаешь своего места, раз допускаешь такие мысли. Давай я тебе ещё раз всё объясню. Влад глубже вонзил свои когти в мягкие щёки вампира, а после резко отвёл руку назад. Он порвал ему рот. Выдрал всё мясо, оголив челюсть, и до сих пор не выглядел довольным. Наверное, если бы кто-то в тот момент мог взглянуть на Варю, то его сердце непременно бы разорвалось в тот же момент от окутавшей его жалости. Девушка всё ещё прикрывала рот рукой, и лишь по дрожащим зрачкам, сведённым вместе бровям и глазам, полным ужаса, можно было понять, как всё происходящее было жесточайше нетерпимо для человеческого хлипкого рассудка. — Помнишь историю о летучей мышке? — наклонившись к лицу Вермеса, начал брюнет. — Ей было достаточно вырвать крылья, чтобы опустить на самое дно и привести к черному концу. Но у тебя крыльев нет, а слабости настолько примитивны, что даже затрагивать их совестно. И всё же я попробую, — он на мгновение призадумался. — Ты у нас не терпишь унижения, да? Всегда любишь быть на вершине, смотреть на всех свысока… В принципе, сейчас для тебя ситуации унизительнее нет: ты не можешь ни видеть, ни ходить, ни даже говорить. Однако мне всё равно почему-то это не доставляет никакого удовольствия. Возможно это оттого, что твой вид настолько жалок, что не может вызывать ничего, кроме отвращения и брезгливости. Но я ведь всё ещё недоволен. А ты очень виноват передо мной. Разве не естественно мне отыгрываться на тебе за все те муки, которые доставили мне и другие вампиры? У вас ведь вроде устрой таков, что двое, как один, — он усмехнулся, а после на бледное лицо опустилась тень и голос начал звучать куда глубже, а потому и страшнее. — Я вырвал тебе язык, которым ты осквернил моё имя, мой друг вырвал тебе глаза, которыми ты с презрением смотрел на нас двоих, а теперь я вырву тебе ноги, которыми ты переступил через меня. Но экстремальные обстоятельства вынуждают живых существ к ним приспосабливаться, так? Ты научишься ходить без ног, и тогда я вырву тебе руки, которыми ты избил моего товарища и на которых мог бы научиться ходить. Я сделаю так, что ты станешь вампиром-инвалидом, который даже ползать нормально не сможет, а после отправлю твоё прямоугольное туловище Захиру и другим твоим дружкам, на которых ты обменял меня. Это будет чудесное послание. Над тобой даже никто не посмеётся, потому что будет бояться стать таким же, как ты. Ты будешь висеть у них, как болванчик, нет, как лего человечик, которому оторвали обе ноги и руки, но по ошибке оставили голову. Твоё тело будет гнить у всех на глазах, а самое главное то, что ты послужишь чудесным предупреждением для остальных. Хочешь знать, каким? — Варя сглотнула вместо Вермеса. — Если сделаете глупость, я приду за этой головой, а вместе с тем и головами тех, кто эту глупость по собственному недостатку здравого смысла и ума совершил. Поэтому мой тебе вопрос: после всего того, что я тебе только что сказал, ты всё ещё хочешь выжить? Вермес промолчал. Ему не нужно было говорить, чтобы Варя поняла то, что он чувствовал. Подступавший страх и чувство безысходности, незнание того, каким образом вампир решит поиздеваться над ним снова, сколько мучений он переживёт, прежде чем наконец почувствовать покой, и, наконец, досада и обида за то, что судьба сложилась именно так — то была лишь малая часть того, что испытывал Вермес. И Ветрова чувствовала то же самое. Она боялась его. Боялась задержаться а этом месте и больше не вернуться. Гнев в голосе и виде Влада, его огрубевшая и сменившая облик рука — всё это нагоняло больший ужас на бедную девушку. Она снова восприняла его слова на свой счёт. Предупреждение, адресованное Вермесу, звучало для неё всё так же вероятно. Если он даст кому-то из них возможность сегодня выжить, то определённо сделает это так, чтобы этот кто-то всю оставшуюся жизнь жалел о том, что не умер в этот день. И, вспоминая то, какой холодок пробежал по спине шатенки тогда, когда при первом появлении Влада ей показалось, что пронзительный взгляд голубых глаз направлен на неё, у девушки начиналась паранойя и ей казалось, что вскоре, когда парень закончит с вампиром в жилетке, придёт и за ней. То стало ключевой мыслью, заставившей её действовать. На ватных ногах, практически их не чувствуя, девушка сорвалась с места и быстро, зажима рот, бросилась в сторону запасного выхода. Приоткрытая дверь заманчиво поблёскивала впереди, маня к себе падающим с улицы лунным светом. Варя старалась пробраться к ней незаметно, пряталась за ящиками, и её сердце стучало куда быстрее каждый раз, когда стены из гнилых коробок заканчивались и она пробегала, как ей казалось, прямо на глазах у двух вампиров. Им ничего не стоило сорваться со своих мест и в одно мгновение преодолеть расстояния между ними, закрыв перед девушкой дверь и взяв её в своих руки. Оттого становилось страшнее. Вскоре шатенке начало казаться, что её сердце бьётся слишком громко, а она сама в тот момент ничем не отличается от мышки в старом доме, боявшуюся попасться на глаза хозяевам. Она сильно зажмурилась, как только открытое пространство затянулось. Под ногами заскрипели старые доски, она задела какое-то ружьё ещё времён войны и, казалось, рассыпала под ногами что-то мелкое, металлическое. Это заставило её бросить всю осторожность и спасаться со всех ног. Её заметили. Влад оторвался от Вермеса, так и не успев разобраться с ним до конца, но определённо постаравшись для того, чтобы даже это в будущем никак ему не помешало. Взгляд зацепился за скользнувшую в распахнутую дверь тёмную фигуру и девичий хвост. Руки непроизвольно сжались в кулаки. — Корвин, — голос задрожал от нахлынувшего гнева, — что я говорил о слежке? — Виноват, — он опустил голову, понимая, что сейчас лорд не потерпит объяснений. — Я её не заметил. — Скажи, как может вампир не заметить одну человеческую девчонку?! — голос в первый раз сорвался на крик. Брюнет отошёл от Вермеса и схватил Корвина за порванный в ходе драки фрак. Его глаза рвали и метали, казалось, в тот момент спасения от них никакого не было. Влад очень редко выходил из себя даже со своим вспыльчивым и северным характером, а всё потому, что он всегда контролировал вокруг себя абсолютно всё. А когда что-то шло не по плану — зверел. Прямо, как сейчас. Корвин постарался не показывать то, как сильно он напрягся, хотя именно его спокойствие и безразличный вид больше всего раздражали лорда в таких ситуациях. — Если она видела всё с самого начала, — говорил он сквозь зубы, — я порву тебя в клочья. — Я её поймаю, — сглотнув, проговорил вампир. — Конечно, поймаешь. Иначе забудешь о том, что когда-то звался вампиром, — он со всей силы отпихнул Корвина от себя в сторону. — Поймаешь и сделаешь так, чтобы она всё забыла или вообще не смогла больше заговорить. Если не получится, просто убей. А если упустишь, то лучше тебе сделать с собой что-то самому, чтобы не пришлось страдать долго и мучительно, как этот придурок. Потому что если не с ним, то я сделаю то, что говорил, с тобой. Понял меня?! — разъярённый голос прозвучал на весь гараж. Корвин, не поднимая головы, быстро метнулся к выходу. Его след простыл через секунду. ..... Варя бежала так, как не бежала никогда. Острые ощущения и адреналин били, наверное, прямо из ушей, давая силы двигаться вперёд и подниматься каждый раз, когда из-за невнимательности и неосторожности она запиналась о ветку и падала на землю. Останавливаться было нельзя: сзади был хвост. Варя чувствовала жажду крови и то, как над головой всё ближе к ней ломались ветки. Это был не Влад. Если бы он, девушка бы не чувствовала поразительно схожие ощущения, как в доме Михаила Ольгердовича. Наверное, восстановление Корвина даже с его силами занимало слишком много времени, потому поймать её сразу да ещё и в таком густом лесу вызывало трудности. Тем не менее настигнуть её он должен был уже совсем скоро, потому Варя, непонятно каким образом разглядев в темноте сбоку себя обрыв, свернула туда, упав на землю и, наверное, повредив из-за падения ногу. Лодыжка сильно заболела, Варя вжалась в землю, спрятавшись под обрывом, и зажала рот рукой, чтобы не издавать и шороха. Звук поломанных веток становился всё отчётливее слышен, и девушка испугалась, что теперь не сможет убежать, если Корвин её найдёт. Хотелось надеяться на лучшее, однако что-то подсказывало шатенке, что, будучи обнаруженной вампиром, она больше не сдвинется с этого места сама: Влад определённо приказал ему разобраться с ней самому. И то было довольно странно. Варя думала, что, судя по угрозам, он всё время грезил о том, как расправляется с ней, но, похоже, сегодня он был слишком зол и занят, чтобы оказать шатенке такую милость. В этот раз она действительно переступила за те грани, которые были для неё определены вампиром, и, очевидно, просто так он это оставить не мог. Когда Корвин по ощущениям командира подобрался слишком близко к её укрытию и, казалось, на мгновение замер на земле в пару метрах от неё, Варя поняла, что была на грани. Думать о том, что вампир её не почувствовал, было глупо. Он определённо точно знал, что она сидела рядом, но почему-то совсем не двигался. Ветрова ощутила, как сердце буквально ушло в пятки. Взгляд зацепился за лежавший рядом с ней небольшой камень. Вариантов много не было, а отвадить от себя вампира стоило. Она взяла его в руки и кинула в кусты неподалёку. Не характерный в безветренную погоду шелест привлёк внимание вампира, а затем в той же стороне послышался треск сухих веток и словно кто-то пробежал. Верно, то был дикий зверь: кабан, лиса, заяц, — однако его внезапное появление поблизости в лесу, никогда не отличавшимся особо никакой живностью, кроме пары волков, было не столько странным, сколько спасительным для Вари. Корвин повернул голову в сторону, откуда продолжал раздаваться удаляющийся шелест и треск веток. Наверное, столь чуткий вампир даже на расстоянии мог понять, что те звуки не могли принадлежать человеческим шагам, однако по какой-то причине он погнался за ними. Варя выдохнула только тогда, когда вокруг неё снова воцарилась мёртвая, давящая тишина, а сильное напряжение и давление на голову от присутствия рядом вампира спало. В этот раз ей удалось от него убежать. Варя не решилась засиживаться слишком долго в своём укрытии, поэтому, как только посторонние звуки погони затихли, она осторожно выглянула из него, осмотрелась по сторонам, боясь наткнуться в ходе осмотра на взгляд фиолетовых глаз сквозь темноту, и, не заметив никого поблизости, поднялась на ноги и кинулась в противоположном от той стороны, в какой скрылся Корвин, направлении. Лодыжку шатенки от недавнего падения в овраг пронзила острая боль, однако спустя пару тройку шагов, может быть, и из-за подступившего адреналина, на неё Варя уже не обращала внимания. Она бежала всё так же быстро и неловко, с повреждённой ногой запиналась чаще и в какой-то момент была готова даже заплакать от боли. Темнота вокруг сгущалась, Варя абсолютно сбилась с той дороги, по которой бежала изначально, и теперь у неё было такое ощущение, словно она неслась в некуда. Словно то была чья-то злая шутка, иллюзия или её собственная галлюцинация, кошмар, в котором она бежала от непонятно чего в непонятно куда, и у этого некуда не было никакого конца. Лес оказался больше, чем девушка думала, а оттого страх того, что она не выберется и рано или поздно окажется найденная вампирами становился всё сильнее. В воспоминаниях всплыли картины недавней разборки, где-то далеко по-прежнему, казалось, был слышен крик Вермеса, хотя, возможно, он просто гудел в ушах шатенки всё это время. Варя поняла, что её начинало выворачивать. Запах крови ощущался так, как если бы командир стояла над тем вампиром или была серьёзно ранена. Голова ужасно заболела — Варя уже и забыла, что пережила сотрясение. «Если я не выберусь сейчас, он сделает то же самое со мной», — подумала Ветрова. Она зажала рот рукой, пытаясь сдержать подступающую рвоту. Нога за что-то зацепилась. Варя упала на землю, а после почувствовала, как ударилась головой о что-то твёрдое. Перед глазами всё поплыло, потемнело, в ушах будто бы стояла вода, и единственное, что слышала шатенка, это своё сердцебиение. Теряя сознание, уже толком ничего не осознавая и не ориентируюсь в пространстве, сквозь окутавшую её пелену Варя смогла различить впереди шаги. Взгляд зацепился за тёмную фигуру, что присела прямо у её головы. Холодный взгляд голубых глаз был последним, что отчётливо помнила девушка. — Похоже, вы стали свидетелем того, что никто не должен был видеть, командир, — прозвучал над самым ухом мужской голос. Влад внимательно осмотрел её лицо. Девушка тяжело дышала и будто бы билась в агонии, на переносице выступили морщинки от сведённых вместе и изогнутых в ужасе бровей, её пробивала дрожь, а обычно серьёзное лицо, измазанное в грязи и поте, теперь выглядело невероятно испуганным и открытым. С плотно закрытых глаз наконец скатилась одинокая слеза, долго борющаяся за выход наружу. «А она не так сильна, как хочет казаться», — подумал Влад и нахмурился. Сразу, как Корвин улетел, он последовал за ним с неудержимым желанием сломать назойливому командиру ноги, однако, оказавшись рядом с ней, при виде обычно противного ему беззащитного и жалкого вида, его гнев куда-то испарился, а на смену ему пришла странная задумчивость. И всё же рука не дрогнула. Он потянулся окровавленной рукой к её лицу, чёрные когти коснулись нежной кожи, а после где-то совсем рядом послышалось крики людей. Свет от фонариков упал прямо в их сторону, Влад резко отдёрнул руку от лица шатенки, оставив на её щеке царапину. Пришлось отступить. Охотники заметили бессознательное тело своего командира и в испуге побежали к ней. Какой-то парень с окрашенными розовыми прядями, раскричавшись на весь лес и растолкав на своём пути каждого охотника, быстро подскочил к Ветровой, крича её имя. Он проверил пульс, а после подхватил её на руки и вскоре скрылся со своими охотниками из виду. Влад с досады стиснул зубы. «Почти, — только и пронеслось у него в голове. — Ещё немного и я бы с ней разобрался». Его всего разрывало от злости. Руки сами сжались в кулаки, а на шее выступила от напряжения вена. Корвин приземлился на соседнюю ветку того же дерева. — Я её не поймал, лорд, — только больше взбесив своим очевидным докладом, спокойно проговорил он. — Нет. Ты её упустил. Во второй раз. Влад поднялся и со всей силы ударил вампира ногой по лицу, не став больше сдерживаться. Корвин не смог удержать равновесие от такого удара и чуть было не свалился с дерева. От падения его спас бывший лорд, хотя в тот момент вампир не мог думать об этом, как о спасении. Влад наступил советнику на ладонь, прижав её всем своим весом к ветке, и то было единственным, что удерживало Корвина от падения с пятиметровой высоты. Он поднял взгляд вверх: свет луны из-за спины лорда падал прямо на лицо, отчего фигура Влада казалось ещё более тёмной. Взгляд голубых глас с неистовым презрением и недовольством оглядывал лицо бывшего товарища, и в тот момент в мыслях Корвина пронеслась фраза «Он меня не пощадит». Стало понятно, что над ним возвышался уже не тот лорд, какого он знал раньше. Пусть и выглядел так же, но, кажется, после свержения в нём утратилось последнее сострадание и последний моральный принцип, которого брюнет так долго придерживался. «Не трогай, а защищай своих» — именно так гласил этот принцип раньше, но в ситуации, когда вокруг все погрязли во лжи и предательстве, глупо было и дальше оставаться благородным. Чтобы выжить, нужно убивать, а чтобы чего-то добиться — идти до конца и ничего никому не прощать. И эта жестокость такому вампиру, как Корвин, лучше всех знавшего то, через что лорду пришлось пройти, чтобы добиться прежних высот, а теперь снова опуститься к низам, была абсолютно ясна. Влад наклонился к нему, оказав большее давление на прижатую, уже посиневшую руку. — Если она расскажет всё, что видела, другим охотникам, то чем бороться с ней и доказывать обратное мне будет проще избавиться от всех в этом чёртовом городишке и начинать всё заново. Я надеюсь, ты понимаешь, кто в таком случае будет первым в списке на медленную и мучительную гибель, — грозно процедил сквозь зубы брюнет. Чёрные зрачки вытянулись, давая Корвину понять, что лорд настолько зол, что не может и дальше поддерживать человеческий облик. — Я вас понял, — сглотнув, тяжело проговорил он и почувствовал, как падает на землю. Влад убрал ногу и проследил за тем, как тело Корвина распласталось на земле. — Если она не глупа, то поняла смысл моих слов в палате, но оставлять её в живых с такими знаниями всё равно не надёжно. Не хочу, чтобы она выросла в ещё одну занозу, нужно будет всё равно с ней разобраться, — задумчиво и всё так же грубо проговорил Влад, всматриваясь, сквозь крону деревьев, как охотники бегали с фонариками вдали. Нужно было возвращаться в палату, пока никто не заметил его отсутствие. — Этот подонок всё-таки скончался. Разберись с его трупом и подкинь его кому надо. Не создавай мне ещё больших проблем и сделай всё, как надо. Надеюсь, хотя бы замести следы ты в состоянии сделать нормально? Больше ничего не сказав, он скрылся из виду и поспешил в направлении медчасти, растворившись в ночи. Корвин какое-то время полежал на земле, переводя дух и заглушая боль по всему телу. Верхушки деревьев окрасились в алый цвет — наступал рассвет. То было только началом нового дня, а по ощущениям он длился уже вечность. Вампир поднялся с земли и, ковыляя, направился в сторону заброшенного гаража, пока на него не наткнулись в ходе своего расследования охотники. Тот патруль и правда выдался тяжёлым для всех. Было много жертв, много крови и слёз. Но самое главное кровопролитие в тот день проходило в лесу и было скрыто от людских глаз. Являлось страшной тайной, завесу которой могла приоткрыть лишь молодая охотница — Варвара Ветрова, по счастливой или самой жестокой случайности ставшей свидетельницей этой жестокости и садизма. Тот вечер и та ночь стала самым страшным для неё воспоминанием, от которого сердце будет болеть ещё очень и очень долго. В тот день она поняла: с вампирами связываться нельзя.