Омытые кровью души

*Pov: Варя* Я стояла в тёмной комнате. Свет не проникал даже через большие окна, выходящие на улицу. За окном была ночь. Настолько глубокая, что, казалось, стёкла окон были просто окрашены в чёрный. Я постаралась что-то разглядеть в окутавших меня темноте и холоде, однако теперь уже ничего не смогла различить вокруг. Возникло странное ощущение того, что я провалилась словно в какую-то чёрную дыру, где не было абсолютно ничего и не могло быть. В спину подул холодный ветер, а где-то далеко послышался скрип старой двери, которая после сразу же захлопнулась с таким ужасно громким звуком, что можно было подумать, будто та от силы удара развалится. Кто-то вошёл. Я поняла это по странному беспокойству и ощущению того, что на меня смотрят. Мимо меня пробежала тёмная фигура, потом сзади, сбоку, впереди… Я обернулась на звуки торопливых маленьких шажков, однако ничего и никого не увидела. Слух разрезал девичий смех. Меня кто-то толкнул, совсем не сильно, однако даже от такого толчка я умудрилась потерять равновесие. Я попятилась назад и наткнулась на твёрдую опору — рука разместилась на подоконнике. За спиной прогремел гром и ударила молния — раздался звук падающего дерева, комнату на мгновение осветило молнией, и я смогла узнать в скудном интерьере помещения свою комнату в родительском доме. Скучные однотонные стены, окрашенные краской много лет назад, старомодная мебель, каждый день протираемая прислугой, письменный стол с подвесными книжными полками, большой деревянный шкаф в углу комнаты, выполненный с королевским величием и, казалось, стоящий таких же королевских денег, а напротив него, у самого окна, большая двухместная кровать с занавесками, всегда колыхающимися на ветру… Я с чувством некоторой ностальгии и грусти осмотрела надоевшую мне когда-то серость комнаты. Взгляд сам собой зацепился за заботливо расстеленную няней кровать. В детстве я ненавидела на ней спать. Она казалась мне невероятно огромной и неудобной, и, спав в ней одна, я всегда ощущала себя ужасно одиноко. Поэтому, когда няня заканчивала все приготовления ко сну и дверь моей комнаты закрывалась, я всегда убегала с одеялом и подушкой на диванчик рядышком и пряталась там ото всех. Какое же было моё удивление застать сейчас точно такую же картину. Я сделала шаг в сторону диванчика, следя за тем, как медленно поднимается одеяло от дыхания спрятавшегося под ним ребёнка. Сквозь небольшую щель девочка выглянула из-под тяжёлого одеяла на звук скрипящей в углу комнаты дверцы, и аметистовые глаза со страхом во взгляде принялись пристально следить за тем самым большим шкафом. «Да… Мне ведь в детстве казалось, что оттуда на меня смотрит монстр», — улыбнувшись прежним воспоминаниям и детской пугливости, подумала я. Наверное, прежде мне ни за что бы не удалось поверить в то, кем я стану через много лет. Особенно с такими глупыми страхами. Я постаралась коснуться дрожащей под одеялом головы девочки, однако реакции с её стороны никакой не последовало, хоть для меня в тот момент и была хорошо ощутима её дрожь. «Это очень реалистичный сон», — ненароком подумалось мне. Позади дверца шкафа громко хлопнула, заставив вздрогнуть даже меня. Девочка сильнее вжалась в диванчик и больше зарылась под одеяло, испугавшись. Хлопки повторились. Мой взгляд какое-то время был прикован к старому шкафу, и даже осознание того, что всё происходящее — лишь страшный сон, не помогало усмирить взбесившееся сердцебиение. Непонятно с чего вдруг мне стало страшно и взять себя в руки долгое время не получалось. В тот момент у меня и возник в голове странный вопрос: быть может, этот страх не мой? Я глянула на маленькую себя, которая снова выглянула из-под одеяла для проверки обстановки. Взгляд юных аметистовых глаз дрожал, но не опускался ниже расположенного на уровне её глаз шкафа.Я чувствовала то, как она боялась, как ей хотелось закричать и кинуться в объятья няни, но ничего не могла сделать, отчего мне становилось только больше её жаль. «Сколько ещё будет продолжаться этот странный сон?» — именно на этой мысли я услышала, как в углу кто-то скребётся. Оттуда повеяло таким холодом, что можно было подумать, будто сейчас была зима и мы находились на улице. Диван, на котором пряталась маленькая я, ни с того ни с сего затрясся, чуть ли не подпрыгнув на месте, а после проскользил по полу, словно его кто-то отодвинул, и перевернулся. Девочка перевернулась вместе с ним и оказалась на полу, куда так боялась ступить в ночное время. Я дёрнулась с места, чтобы помочь ей подняться, однако замерла на месте. Сердце словно остановилось. Эти чувства, до боли знакомые мне за эти пару недель, теперь же казались мне чужими. Они были не мои, а маленькой девочки передо мной, что, лёжа на полу перед шкафом, успела только поднять ушибленную голову, и больше не двинулась с места. И я прекрасно понимала, почему. Более того видела. Видела, как в темноте из шкафа на маленькую девочку смотрели два чудовищных голубых глаза того монстра, которого она всегда боялась в детстве, но никогда не видела вживую. Мне захотелось отойти дальше, даже несмотря на то, что было совестно бросать маленькую меня одну. Она лежала и не двигалась, ей было страшно, а монстр лишь больше запугивал своим бездействием. — Н.няня… — тихим писклявым голоском проговорила девочка и начала медленно отползать от шкафа. Её притянула к себе чёрная огрубевшая рука с длинными когтями. Я почувствовала эту мёртвую хватку на себе. Девочка закричала громко и отчаянно, она старалась вырваться, уползти, отбиться ногами и руками из лап монстра, однако восьмилетний ребёнок был слишком беспомощной жертвой по сравнению с этим дьяволом. Голубые глаза сверкали в ночи и были абсолютно бездвижны, словно агония малышки их никак не трогала. Он продолжал затаскивать девочку в шкаф, на хрупких маленьких ручках начали появляться царапины от его когтей и большие, почти чёрные синяки, которые отражались и на моём теле с такой же болью. Душа разрывалась от громкого плача и последней мольбы малышки, но никто не прибегал. Я бросилась со всех ног в их сторону, маленькая я протянула мне руку со слезами на глазах, казалось, заметив, но было поздно. Чёрная рука зажала ей рот и была настолько большой, что могла бы закрыть ей почти всё лицо. Дверь шкафа закрылась, а я почувствовала, что куда-то падаю. На моих глазах выступили слёзы. Почувствовав твёрдую землю под собой, я подняла голову и огляделась. Я снова оказалась в этом чёртовой гараже в лесу. Я снова пряталась за гнилыми коробками и ящиками, зажимала рот рукой и тряслась в ужасе и страхе. Передо мной вновь проплывали картины той жестокости и бесчеловечности, в ушах снова стоял крик боли и раскаяния, хруст костей, смех… Я не хотела выглядывать и снова смотреть на всё происходящее на свету, не хотела вновь чувствовать, как содрогается моё сердце и встаёт ком в горле — мне было противно всё, что там происходило. Однако тело не послушалась, хоть всё ещё ясный рассудок и кричал мне о том, что это сон и я должна проснуться. И вот я снова вижу то, как извивается в беспощадных муках Вермес. Его лицо в крови, глаз нет, опухшее от переломов тело в синяках, а кое-где даже видно выпирающие кости. В стороне лежит его язык, а над ним стоит Влад. Корвина рядом не видно, взгляд голубых глаз ясный и чистый, словно ангельский, а чёрный аккуратный смокинг даже не измазан в крови жертвы вампира — он действовал предельно аккуратно. Лишь его окровавленная по локоть рука с чёрными венами и длинными, такими же чёрными когтями выдаёт в нём даже не преступника, а настоящего зверя, голодного и дикого. Вермес тяжело кашляет, из его рта вываливаются сгустки крови, а затем он поворачивается. Я вижу себя. Моё сердце замирает, потому что вместо лица вампира я вижу своё. Такое же изуродованное и избитое, замученное, но с видными чертами и теперь будто совсем мне чужое. В тяжёлом кашле всё чаще различаются женские мотивы, мои волосы распущены, но словно пришиты к моей разбитой голове. Влад стоит над моим телом и не двигается, наблюдает за моими страданиями, но не спешит их окончательно прервать. С виду кажется холодным и безразличным ко всей этой ситуации, моя кровь стекает с его когтей, и лишь по еле заметной на мгновение промелькнувшей на его лице улыбке я понимаю: он наслаждается. Он торжествует, он наконец сделал то, о чём меня предупреждал и о чём долго грезил. У меня началась истерика. Я вскрикнула, но тут же зажала рукой рот, боясь быть замеченной. Двери вокруг меня закрылись, далеко завыли волки, давая мне понять, что если я убегу, то непременно стану их обедом. Я оглядывалась по сторонам, придумывала способы бежать, и понимала, что все они вели к верной смерти. Я поняла, что в ловушке. Мне было не из чего выбрать. И в тот момент, когда с его рук стекала кровь от только что вырванного из моей груди горячего сердца, глаза, наполненные равнодушием и безразличием, наблюдали за тем, как угасает когда-то живой человек, а клыки блестели в свете луны, я могла думать лишь о том, что мне очень повезет выбраться отсюда живой. Очень повезёт быть найденной кем-то без сознания, но не тронутой этим зверем, с целыми конечностями, но без памяти. Да, я думала о том, что мне бы очень хотелось обо всём этом забыть и никогда не вспомнить… Потому что в тот момент, когда наши глаза встретились, я поняла, что точно умру от рук этого вампира. Он повернул голову в мою сторону, голубые глаза хищно сверкнули и то больше не было похоже на сон. «Нет, это не сон, — дрожащим взглядом следя за Владом, подумала я, — это настоящий кошмар». Лунный свет осветил бледное лицо моего убийцы. Сердце вздрогнуло, а после он оказался прямо надо мной. В одно мгновение ящики передо мной исчезли, оставив вместо себя пустое место. Моё укрытие исчезло так же, как и то расстояние между мной и Владом. Он оглядел меня с ног до головы, не двигался, просто стоял, и я поняла, что эта ситуация такая же, как и в моей комнате детства. «Сейчас он меня схватит». Я начала отползать. Смотрела на него отдалялась, но это было до тех пор, пока он позволял. В конечном итоге его рука меня настигла. Он прижал меня к себе, я ощутила его необычный запах, заполнивший мои ноздри, этот мертвенный холод и зловещую ауру, а затем то, как спокойно, но при этом грубо прозвучал его хриплый голос над самым моим ухом: — Не трать свою мимолётную жизнь на то, что тебе не по силам изменить. Бессмысленная борьба усложнит тебе жизнь — лучше сдайся сейчас, потому что после проигрыша репутация, которую ты так старалась заработать и сохранить все эти годы, исчезнет, а я без колебаний перережу своими когтями тебе горло за то, что ты попыталась встать у меня на пути. Поэтому не испытывай свои силы и моё терпение, единственный путь, благодаря которому ты выживешь, — это если уйдёшь добровольно и своими ногами. В следующий раз я буду действовать без предупреждений — второго шанса не жди, поняла? *Конец Pov: Варя. * Командир проснулась в холодном поту и, казалось, с явными признаками удушья. Сердце готово было разорваться прямо в груди. Варя подскочила с койки и долго не могла прийти в себя, порывисто ловя ртом воздух. Всё произошедшее было более, чем реально. Девушка до сих пор ощущала холод от прикосновения Влада, боль в руках, ей казалось, что всё тело дрожит и покрыто синяками. Она судорожно принялась осматривать себя на наличие ран и прочих травм, боясь наткнуться на дыру в груди от вырванного сердца, пусть в том в тот момент и не было никакого смысла. По итогу ничего кроме ссадин и мелких царапин от падения на себе она не обнаружила, однако то всё равно мало чем успокоило. И от осознания этой настигающей её паники Варе хотелось громко засмеяться. «Командир охотников на вампиров, который боится вампиров! — думала она насмешливо. — Смех!» Но руки всё равно тряслись. И в горле пересохло, и долго Варя ещё не могла оторваться от наблюдения в стену. Различного рода мысли захватили её с головой, она начала восстанавливать ход событий сегодняшней ночи. «Я разглядывала записную книжку из дома Михаила Ольгердовича, услышала крики на улице, выбежала, меня толкнули, и я увидела на крыше медчасти Влада с Корвином, побежала за ними, наткнулась на гараж в лесу, а потом… потом…» — мысль прервалась. В голове лишь отрывками всплывали происходящие события, но они были будто бы ничем не связаны и вспоминались туманно. На устах вертелись неизвестные прежде девушке имена, и когда она начала повторять про себя цепочку сегодняшних событий, то с удивлением на третий раз заметила в ней какого-то Корвина. «Корвин, Вер. Вербек, Вербес, как его…» — девушка нахмурилась. Голову пронзила острая боль, из-за которой в ушах зазвенело. «Вермес». Варя вздрогнула от зазвучавшего в мыслях голоса. Кто такой Вермес? Что за Корвин? Почему она знала эти имена? Ни на один вопрос у неё не было ответа и, наверное, в ближайшее время так и не появится. По крайней мере именно так ей думалось. Девушка повернула голову в сторону большой стекольный рамы рядом с дверью. Уже какое-то время Снежка стояла у её палаты и наблюдала за подругой, не решаясь заходить. Они поругались и расстались не очень хорошо, потому чувство неоправданно вины и переливаний заставили её единственную из троих подруг прийти к Ветровой в медчасть хоть те, наверное, просто были заняты свалившейся после патруля на них работой. Увидев подругу, Варя почувствовала, как внезапно её охватили чувства стыда и странного облегчения. Она действительна была рада видеть Снежану в целости и сохранности, однако то, что она была одна, всё ещё служило жестоким для Ветровой напоминанием о их недавней, если честно тяжёлой для каждого ссоре. Охотница вздрогнула, когда аметистовые глаза обратились к ней, давая понять, что Варя её заметила. Она попыталась спрятаться, но, верно, быстро поняла, что это глупо и по-детски. Поэтому открыла дверь в палату и неторопливо, робкими шажками зашла к подруге, скромно поздоровавшись. — Привет, — Варя кивнула. — Я пришла проведать тебя, столько всего произошло… — взгляд метнулся к усталому и серьёзному лицу подруги. — Ты как? Девушка промолчала. Наверное, это был самый худший вопрос, который только могла задать Снежка. Как могла себя чувствовать Варя после того, как её до смерти напугали в доме Михаила Ольгердовича, от неё отвернулись подруги, так ещё и после произошло то, о чём девушка не помнила, но что, судя по ссадинам и боли в голове и теле, было очень важным? Теперь ещё и кошмар, необыкновенно реальный, такой, словно Влад через сновидения предупредил Варю о её молчании, а это могло значить только то, что она ночью узнала что-то важное. «И надо же было всё забыть?!» — возмутилась про себя шатенка и с досады стиснула зубы. Она ощущала такую дыру внутри себя, что сложно было представить, что с ней она до сих пор жива. Снежка с сожалением оглядела подругу и из-за её молчания можно было подумать, что та всё ещё злилась и намеренно её игнорировала. Это заставило охотницу нервничать, но с места она не сдвинулась. Наоборот, подошла и присела на край больничной койки, где, поджав под себя ноги и обняв их руками, сидела Ветрова в напряжённых раздумьях и своим отстранённым видом неосознанно задевала чувства подруги. — Извини нас, Варечка, — тихо произнесла девушка, наконец обратив взгляд командира на себя. — Мы все переживали и не заметили, как только больше тебя этим обидели. Я не могла сосредоточиться весь патруль, всё думала о тебе, нервничала… Мне хотелось прийти к тебе сразу, как только на твои поиски отправили спасательную бригаду из штаба. Моргана подняла шум, когда ты сбежала, а потом какой-то охотник сказал, что видел тебя, убегающую в лес. Тебя искали очень долго, Шикан вызвался руководить спасательный операцией, а нас он оставил в тылу заканчивать с вампирами. Прости, пожалуйста, что мы не оказались рядом. Поверь, каждый из нас несёт ответственность за случившееся, и от этого нам отнюдь не легче. Мы все тебя очень любим. — Так любите, что прийти проведать меня и извиниться пришла только ты, — фыркнула шатенка и отвернулась. Снежка поджала губы. — Девочки тоже очень хотели прийти, но патруль выдался очень тяжёлым. Маша с Алёнкой помогают ликвидировать последствия взрыва недалеко от штаба, переводят людей в безопасную часть города, всё-таки ночью мы считай что потеряли 7 зону, поэтому работы немало. А Саше с Шиканом, как командирам, ответственным за патруль, так тем более… — Это мой патруль. Это я должна была быть ответственна за него, — серьёзно возразила Варя. По её угрюмому виду Снежка поняла, что всё дело в реальности было далеко не в патруле. Шатенку тревожил сам факт того, что другие делают за неё работу, что она вечно оказывается куда-то втянутой, из-за чего не в силах исправно выполнять свой долг, как прежде. Её бесило то, что она никогда ничего не может сделать правильно, что даже в своих попытках всё исправить находит только большие проблемы на голову и не может с этим смириться, заставляя девочек и всех вокруг волноваться и заканчивать за неё начатое. Вот теперь и Саша в свои законные выходные от патрулей вынужден работать сверхурочно, командовать не своими охотниками, а всё из-за неё — девочки-недокомандире, которая возомнила из себя профессионала и взвалила слишком много непосильной ноши на плечи, подставив всех вокруг. Она дала слишком много обещаний, которые не может выполнить, и как теперь смотреть в глаза своим охотникам, друзьям, как теперь руководить и командовать ими, как прежде, если всеобщее доверие и уважение к ней сейчас, наверное, практически на нуле? Наверное, никто не захотел бы доверить свои жизни настолько безответственному командиру, как она, и от этого было поистине…паршиво. Варя отвернулась от Снежки и положила голову на ноги, сжимая нежную кожу плеча пальцами. — Спасибо, что пришла, но это было совсем не обязательно, — поговорила она, нахмурившись. — Моргана не станет дольше держать здесь такую проблему меня: никому не нужны проблемы. Сегодня меня выпишут, и мы встретимся в штабе. — Как скажешь… Беловолосая отвернулась, но уходить не спешила, Варя поняла, что задела её своим безразличием. Что она творила? Рядом с ней сидела её давняя подруга, та, с которой она могла поделиться всем, та, кто никогда бы специально не задела чьи-то чувства и никого не обидела, а шатенка так бессовестно продолжала ранить её из-за своих обид и разочарований. Варя поджала губы. «Да, наверное, я очень плохая подруга», — вспоминая сейчас последние эпизоды их дружбы, подумала шатенка. Из-за одной рухнувшей башни не стоило рушить всё остальное, что так долго выстраивалось общими усилиями. Это было глупо, и в такие тяжёлые периоды последнее, что нужно было Варе, это остаться совсем одной из-за своей гордости. Тем не менее простить всех сразу тоже было трудно. Но с другой стороны Снежка ведь меньше всех была виновата во всём происходящем, и уж точно не заслуживала такого отношения. — А какова…официальная версия всего произошедшего? — Ветрова перевела взгляд на Морозову. — Я имею ввиду…произошедшего со мной. Девушка помедлила, и по её растерянному взгляду казалось, будто вопрос был для неё немного затруднительным. — Ну…без твоих показаний никто ничего утверждать не станет. — Кощей знает? — Утром видела его на тренировочном плаце, он собирался сделать какое-то объявление, но помешал звонок из органов. Наверное, им уже известно об итогах прошедшего патруля. — Какие наши потери? Снежка поджала губы. Видно, она изо всех сил старалась не расстраивать подругу, но и врать ей не могла и никогда не умела. Варя осмотрела её лицо с серьёзным видом и принялась дожидаться ответа, наверное, надеясь, что его не придётся вытягивать из блондинки. Но будем честны, в тот момент Варя уже прекрасно понимала, что цифры не утешительны. — Снеж, я ведь всё равно узнаю из отчётов, — проговорила шатенка. Морозова увела свой взгляд в сторону. — Варь, то, что я тебе сейчас скажу, конечно, прозвучит аморально и дико, но это факт, каким бы он сейчас ни был. Отнесись, пожалуйста, спокойно, — он осмотрела лицо подруги, всё ещё требующей точной цифры, вздохнула, положила ладонь на плечо Ветровой и ласково продолжила: — Сколько бы жертв среди охотников у нас не было, из-за скоро наступления сейчас они едва ли идут в какое-то сравнение с жизнью командира. С твоей жизнью. Всё это время мы пытались донести тебе именно это, — девушка придвинулась ближе к лицу шатенки и заглянула в аметистовые глаза. — Неважно, сколько мы потеряли сейчас, если без тебя мы потеряем в четыре раза больше. — Как это неважно, если люди умирают? Варя откинула руку подруги от себя и выпрямилась. — Снежка, как неважно, если молодые жизни, за которые я в ответе, обрываются так рано? Разве это нормально, что мы каждый день теряем людей и не можем ничего сделать? Наша организация была создана, чтобы предотвращать смерти, а не посылать людей на верную гибель под видом авторитетной и пафосной службы. Это всё бред! — она подскочила с койки. — Все эти гражданские разговоры о том, как это здорово оказаться на передовой, какая это честь, какой почёт для семьи — всё это настоящая ересь сумасшедших. В мире нет места хуже, чем эта земля, а они всё хвалятся. Просто немыслимо. И как только у власти совести хватает держать здесь гражданских! Варя усмехнулась своим же словам. Да, всё происходящее здесь мало чем отличалось от настоящего ада, и Снежка думала то же, что и командир, однако их общих сил могло хватить лишь на такие разговоры, но никак не на реальные успешные попытки что-то изменить. Варя была командиром и больше всех ощущала на себе груз давящей ответственности, и Снежка не представляла, как та только могла выдерживать все эти смерти, что так близко принимала к сердцу. Она подняла взгляд на подругу и, колеблясь, робко произнесла: — Вася пригласил меня сегодня в исследовательский центр. Мы хотели, как он закончит работу, сходить куда-нибудь вместе, раз это нам удаётся нечасто. Там будет Михаил Ольгердович, может быть ты… — Я пойду с тобой. Эта решительная настойчивость была для Снежки неожиданной, однако видеть то, как в поникшей и на вид усталой девушке вновь разгорается прежний огонёк азарта и уверенности было действительно приятно. Пусть и трогать столь травмированного в плане физического и, может быть, чуть-чуть морального состояния человека было неправильно, но такой персоне, как Варя, лучшее восстановление — это возможность переключиться и заняться делом, а ещё лучше в нём преуспеть. Шатенка схватила со спинки койки грязную и в кое-каких местах порванную после ночной беготни куртку, достала из верхнего ящика прикроватной тумбочки какую-то большую записную книжку и что-то металлическое, а после Снежка проследила, как подруга молнией выбежала из палаты, не став её дожидаться. Казалось, это приглашение было как раз той вещью, которую шатенка в тот момент только и ждала. Возможность наведаться исследовательский центр действительно повернулась как раз кстати и была довольно удобной: со стороны приход Ветровой выглядел довольно ненавязчиво, словно девушка пришла за компанию с подругой к её парню для знакомства или совместной прогулки. Зайди Варя одна и так же подойдя к Васе, то непременно бы привлекла больше нежеланного внимания, беспокойства и слухов, чем если это будет со Снежкой под боком. Не то чтобы командир использовала подругу, хоть сейчас это именно так и выглядело, однако иной раз такая чудесная возможность выполнить задуманное может и не представиться, а не использовать её сейчас — грех. Уже мчась по коридорам Варя неторопливо перебирала в голове разного рода мысли и воспоминания, складывала всё по полочкам, с досадой замечая то, что в некоторых местах были большие пробелы. Голова разболелась при очередной попытке вспомнить произошедшее вечером, и командир переключилась на недавний кошмар. По телу вновь пробежали мурашки. «Я настолько сильно его беспокою, что он прибегает к таким отбитым уловкам?» С одной стороны это был верный знак того, что её старания не исчезали бесследно, а чего-то стоили, а с другой стороны Варя чувствовала, что то было и правда его последним предупреждением, которое прямо сейчас девушка к несчастью решила проигнорировать. Но своему ли? Снежка бежала сзади Ветровой и уже не пыталась с ней поравняться: главная задача была не отстать. Она уже на полном ходу крикнула подруге, что Моргана выписала её час назад и волноваться по этому поводу не стоило. Конечно, этот жест со стороны женщины не мог значить ничего другого, кроме как «выметайся и не создавай проблем» — адское напряжение в их отношениях было ясно видно даже Морозовой. На мгновение командир Ветрова вышла из поля зрения блондинки, а после, как только не решившие останавливать девушку медработники расступились, та заметила её хрупкую фигуру, несущуюся без остановок впереди, а навстречу шатенке, спрятав руки в карманы штанов, размеренно шагал он. Парень из 318 палаты, на котором командир по мнению многих помешалась и «сошла с ума». Снежка, что скрывать, заметив их, идущих навстречу друг другу, изначально испугалась. Наверное, если бы Варя сбавила обороты в тот момент и начала замедляться, она бы непременно запаниковала. Но парень с девушкой прошли мимо друг друга спокойно и без скандалов, даже не взглянули друг на друга и не поприветствовали, будто и вовсе не были знакомы. Их плечи на мгновение соприкоснулись, но так мимолётно, что можно было подумать и вовсе неощутимо для каждого. И всё же несмотря на свою целенаправленность и серьёзность Варя на мгновение затаила дыхание. Сердце пропустило удар, Влад прошёл настолько близко, что она смогла уловить его запах. Тот самый странно манящий аромат, какой так отчётливо ощущала во сне. Он не обернулся и, казалось, не то что не узнал, может быть, даже не заметил Ветрову. И она тоже не стала останавливаться. Они разошлись так, будто ничего никогда между ними не происходило и не могло произойти, а главное, Варя поняла, что отчего-то рефлекторно рядом с ним опустила голову и глаза в пол. Снежка, пробежав мимо Влада, окликнула подругу, прося её подождать, и никто из них так и не заметил, что на мгновение взгляд голубых глаз обратился назад. … В исследовательский центр девушки добрались быстро и без проблем. Снежка объяснила, что пришли они немного раньше назначенного времени, поэтому нужно было немного подождать. Вася в то время всё ещё был занят работой: прочитывал и перекладывал бумаги, отчёты, итоги и заключения разного рода испытаний, однако закончил всё сразу же, как увидел в дверях белую макушку. Что сказать? Приход командира вместе со Снежкой его довольно удивил. Честно говоря, тот надеялся на тихое и спокойное времяпрепровождение в компании милой Морозовой, однако теперь что-то ему подсказывало, что все планы обрывались. Варя улыбнулась блондину, как только они поприветствовали друг друга, и с некой неловкостью заметила в его улыбке растерянность. Тот был явно сконфужен. — Командир Ветрова… — на выдохе протянул он, не зная, куда деть свои ходящие руки. — К.какими судьбами? — Васечка, не переживай, мы пришли, потому что — Потому что мне нужно было развеяться, а Снежка, добрая душа, предложила мне пройтись с вами, — вновь перебила её шатенка и в который раз мило улыбнулась, надеясь этим переизбытком располагающих эмоций свести нервозность Сидорова на нет. — Не переживайте, я вам не помешаю, обещаю, что буду тише мышки. В конце концов сейчас я не на службе, поэтому ты, Вася, можешь обращаться ко мне неформально. — Неформально? — Ну да. Снежка в первую очередь моя подруга, а ты её парень. Мои подруги мне, как семья, поэтому наши с тобой отношения в нерабочее время тоже вполне могут выходить за грани устава. Вася громко раскашлялся, казалось, смутившись вопреки словам Вари только больше. Это была как раз та реакция, которая была командиру нужна. — Я сказала что-то не то? Вы оба покраснели. — Н.нет, Варечка, — неловко посмеялась Морозова, прикрыв рукой рот. — Просто мы с Васей пока что… Как бы то сказать… — А, так вы ещё не встречаетесь? Сидоров, казалось, вот-вот должен был разодрать себе горло. Глядя на то, как он засмущался, Варе даже не верилось, что с таким стеснением он мог уже так далеко продвинуться в покорение сердца Снежаны. Хотя со стороны кому-то его красные от стыда и смущения уши могли показаться милыми, а Морозова всегда имела слабость ко всему милому. Командир призадумалась. Пусть этот паренёк и был человеком с большой и доброй душой, однако вряд ли из него бы вышел толк в том деле, каким он занимался сейчас. Создавалась ощущение, что его ещё детская наивность и стеснительность в серьёзном деле определённо сыграют против него. Такие люди, как правило, не могут в полной мере раскрыть себя из-за стеснения и боязни быть непонятыми равнодушным и строгим окружением. «А он ещё и неуклюжий», — подметила шатенка, понаблюдав за тем, как Вася в порыве стеснения упёрся рукой в тележку с пробирками и другими экземплярами исследований и упал на пол, когда та уехала прямо из-под него. Будущий учёный оказался на полу в луже собственных исследований, весь грязный, словно поросёнок, да ещё с ушибленным боком. — Васечка! Снежка опустилась перед ним, вытирая от непонятной зелёной жидкости светлые кудри и смущённую мордашку молодого человека. На раздавшийся грохот не обернулся никто, что навело Варю на мысль, что подобное с Сидоровым происходит довольно часто (ну или просто все настолько заняты и погружены в исследования, что просто не способны обратить внимание на что-то, кроме своих дел). Да, рядом со Снежкой он действительно выглядел тюфяком и простаком. Наверное, не знай Варя подругу, то никогда бы не смогла представить её рядом с таким парнем, как Вася. В прочем, дело здесь было совсем не во внешности, скорее личных качеств, который каждый для себя оценивал по-разному. Конечно, такому человеку, как Варя, не мог приглянуться добренький и совсем ещё невинный Вася. Девушка была сильной и самодостаточный личностью, потому своего партнёра ещё с детства представляла таким же сильным, уверенным и решительным. Зачем же ей размазня? Варя привыкла полагаться на саму себя, поэтому, думая об этом в таком ключе, девушке, вроде неё, подошёл бы человек сильнее, чтобы можно было хоть единожды позволить себе положиться на кого-то, кроме себя. Но где же такого искать? Ветрова не гналась за любовью. Не думала о чувствах, о том, когда наконец встретит того единственного: мысли о личном счастье в такое время для неё были бы большим высокомерием. Да и не видела она никого рядом с собой, подходящего на роль её партнёра — в конечном итоге прекрасный принц из детских мечтаний вот уже двадцать четыре года оставался лишь плодом девичьего воображения, и места для него в сердце шатенки уже не было. Однако, глядя сейчас на Васю со Снежкой, Варя ненароком подумала: «А отвернулся бы этот принц от неё так же, как и подруги?» Морозова помогла Сидорову подняться, параллельно снимая с него мокрый и грязный халат. В голове Ветровой после недавних настигших её мыслей всплыл образ Влада из её кошмара — сердце замерло, и девушка посерьёзнела. — Снежка, оставь нас. Пара, как один, глянула на командира. — Оставить? А как же... — Да. Оставь нас наедине, — Варя схватила подругу за руку и немного грубо оттянула её от Васи. — Жди снаружи, у нас есть один разговор. Слава Богу Снежка была не из ревнивых, а более того до бесконечности понимающая и добродушная, потому противиться она не стала и молча покинула лабораторию. Варя с Васей остались наедине. Парень недолго дырявил её взглядом, мялся на месте, не понимая, почему командир тянет время и чего дожидается. Быть может, он забыл что-то важное? Его нервозность Варе снова показалась надоедливой и неоправданной, хотя перед командиром с таким грозным видом, будем честны, много кто начнёт мяться. Она проследила за тем, как Сидоров бегал глазами то к ней, то к своему столу, боясь показаться наглым и выдать своё искреннее непонимание этого молчания. Однако вскоре шатенка начала: — Мне нужен твой дед. — Дедушка? — Вася даже не понял, почему вдруг удивился этой просьбе. Конечно, зачем ещё командир Ветрова могла посетить исследовательский центр? Наверняка её прошлые слова были лишь ловкой лестью. Глупо было даже думать, что такому опытному охотнику понадобилось что-то лично от него — простого молодого исследователя, ещё даже не в силах самого себя назвать учёным. И всё же на душе стало немного горько. — А, да, — проговорил он, и Варя заметила, как его тон потерял задор, — конечно, я помогу вам встретиться. — И ещё мне нужны новые копии вампирских исследований. — Новые? Со старыми что-то случилось? Варя сглотнула. Знать подробности Васе было совсем не обязательно. — Не имеет значения, что со старыми, я попросила у тебя новые копии. Парень вздрогнул. Казалось, от прежней улыбчивой и доброжелательный девушки не осталось и следа. — Конечно, простите мне мою неучтивость. — Они нужны мне в ближайшее время. Отправишь в штаб сразу, как распечатаешь, — Варя призадумалась. — Нет, лучше сам отнеси. Неизвестно, что может случиться по дороге, так безопаснее. Я буду ждать тебя в командирском кабинете. — Понимаете, командир Ветрова, но я не могу распечатать вам исследования так скоро. Вернее, теперь уже вообще не могу. — В смысле? — Дедушка очень щепетильно относится к этой находке, он разрешил мне сделать одну копию для вас, и то уже тогда, когда я отхватил от него за инициативу помочь вам. Он забрал исследования к себе, а сегодня они были переданы начальству. Буквально пару часов назад ушли из моих рук. После сегодняшнего патруля вести о наших потерях быстро дошли до ушей вышестоящих, и с нас спросили за то, что исследования не дают успехов. Дедушка принял решение на первых парах обнародовать записи прапрапрапрапрапрадедушки, вернее, то, что сейчас от них осталось, чтобы помочь и вам, и другим учёным. Те записи, насколько мне известно, не несли в себе настолько грандиозных открытий, чтобы опасаться их распространения среди людей, в отличии от потерянных частей исследований, так что копии мне уже, увы, не сделать. С уст молодого учёного при виде растерянного вида командира даже при всём желании ей помочь слетело только сухое «Извините». Он не должен был чувствовать себя неудобно перед ней, ему не за что было извиняться: в том, что девушка опоздала, его вины не было. И всё же на душе стало горько. Особенно Варе, которая была настолько уверена в том, что с записями ещё можно было всё решить, что теперь слышать такой неудовлетворительный ответ для неё было даже в некотором роде неожиданностью. Она спрятала свой взгляд в стороне, чтобы Вася не смог различить в её глазах такое губительное для неё разочарование и, может быть, большую досаду, за которой скрывался настоящий, почти животный страх. — Командир Ветрова, — вновь возвращаясь к формальному обращению, робко начал Вася, — по правде говоря я долгое время слежу за охотниками, и мне известно куда больше, чем могут узнать остальные исследователи здесь из сплетен. Я знаю ваше положение и то, с чем вам предстояло столкнуться за всё это время, поэтому мне бы очень хотелось принять участие во всей этой истории, как бы то сказать… тоже приложить к ней руку. Понимаете? — Варя промолчала, заставив парня лишний раз испытать большую волну переживаний и невроза. В принципе, никаких возражений на этот счёт девушка не имела: Вася казался добросовестным и хорошим человеком, да и в том положении, что она находилась сейчас, он, наверное, был единственным, кто мог бы ей помочь без подозрений и лишних расспросов. В конечном итоге, никто же не просил шатенку прибегать к его помощи слишком часто. Она потянулась к внутреннему карману куртки и достала оттуда металлическую фляжку, быстро кинув её в руки будущему учёному. — Мне нужен анализ крови из этой фляжки. — А.Анализ крови? — запинаясь, повторил Вася. Его вид был действительно растерянным, и, когда от волнения и неожиданности из вспотевших ладоней металлический предмет чуть не упал на плитку пола, Варя даже на мгновение пожалела, что решилась вовлечь его в это дело. — Этим обычно занимаются врачи из медчасти, у меня всё-таки немного другой профиль, понимаете… — Ты исследователь? — Ну вообще да, но это ведь. — Ну так исследуй. Парень с удивлением в глазах поднял голову и встретился взглядом с командиром. Её статная, гордая фигура, казалось, остранённая от всего мира, внушала необычную уверенность и чувство воодушевления, заставляла откинуть страх и робость, что, в общем-то, скорее всего объяснялось уже изначальным отношением Сидорова к ней. Вася, как и любой мальчишка в городе, был очень одержим темой охотников, и такие личности, как Варя, достигшие больших высот в этом деле, конечно, заставляли блондина и самому делать что-то ради будущего, превозмогая собственные возможности ради достижения целей. Ведь если не сам человек, то кто вершит его судьбу? Сидоров крепче сжал в руках металлическую фляжку и с блеском в глазах кивнул командиру перед собой, чрезмерно торжественно пообещав выполнить поручение в самый кратчайший срок. Варя не стала его благодарить: пока было не за что. Она развернулась и быстрым шагом, таким же привычным для всех в этом здании темпом направилась к соседней лаборатории, где по словам Васи в данный момент находился Михаил Ольгердович. Мужчина встретил её обычным для себя суетливым видом и растерянностью от очередного провального эксперимента, основная причина неудачи которого была в общем-то его собственная забывчивость. Ветрова поздоровалась, но не сразу привлекла внимание учёного к себе: тот был так увлечён, что, наверное, даже не слышал своего бормотания. Девушка поздоровалась ещё раз, после ещё и ещё, а когда под ноги ей упал исписанный лист бумаги, то мужчина, словно не узнав командира, быстро к ней подскочил и вырвал его из её рук, словно до этого не игнорировал. — Спасибо, девушка, — быстро пробормотал он, словно выплюнул, а после вернулся к своему занятию. — Михаил Ольгердович, — обратилась из-за спины к нему Варя, — это я. Учёный наконец поднял взгляд своих жёлтых глаз выше пояса шатенки, словно по голосу не разобрал, кто к нему обращался и вообще за то время, пока она стояла рядом, её не заметил. Наконец признав в девушке перед ним командира охотников, на лице мужчины разгладились морщинки от появившейся улыбки и наконец сосредоточенное, сморщенное в тяжёлых раздумьях лицо перестало казаться шатенке пугающим. — О, командир Ветрова! — Михаил Ольгердович тут же подскочил к девушке, пожимая ей руки. — Как я рад вас видеть! Вы пришли ко мне с вопросом? — Вы, как всегда, правы, — дружелюбно посмеявшись, проговорила командир. — У меня есть, что у вас спросить, а вам, что ответить мне. Будучи честной, я уверена, что мне можете помочь только вы. Найдётся для меня минутка? — Прелестная леди, ну что вы такое говорите? — раскинул руками учёный. — Конечно, я вас выслушаю. Пройдёмте. Он пригласил девушку отойти от своего рабочего места, точно не хотел, чтобы в царившем на нём бардаке шатенка смогла разглядеть что-то интересное, чего пока говорить было нельзя. Они разместились на небольшом диванчике вдали ото всех, хоть и посторонних в лаборатории было совсем немного и все они были заняты делом, чтобы кто-то мог услышать этот разговор. Михаил Ольгердович с необыкновенной теплотой и будто бы родительской лаской осмотрел лицо командира, и от такого пристального взгляда застывшего напротив неё мужчины Варя слегка смутилась. «Да, а он умеет заставлять людей теряться», — подумала девушка, заправив выбившуюся из хвоста прядь волос за ухо, и повернулась к учёному. — Михаил Ольгердович, я буду краткой, — проговорила она, — у меня есть к вам лишь пару вопросов. Прошу вас не думать и не задавать ничего лишнего, хорошо? Тёплое и довольное выражение лица учёного не изменилось, он ничего не ответил. Варя слегка потрясла его за плечи, взгляд маленьких глаз наконец забегал вокруг. — А? Извините, вы что-то сказали? Варя вздохнула. — Михаил Ольгердович, дело важное, постарайтесь не засыпать. — Да-да, простите, командир Ветрова, — неловко посмеялся мужчина. — Моя голова забита другим, я постараюсь быть внимательным. — Это как-то связано с теми бумагами, что вы разбросали по полу? — Как вы догадались? — в тоне мужчины Варе послышались нотки удивления, будто тот и правда был настолько наивен, что даже не представлял возможности того, что кто-то мог сопоставить настолько очевидные вещи. После вопроса Ветровой он повернулся к девушке боком и, словно снова забыв о срочности прихода шатенки, продолжил с придыханием: — Да, вы совершенно правы. В этих бумагах — очень секретные исследования нашего центра, которые мне поручили рассортировать. По правде говоря их содержание настолько увлекательно и прелестно, что я не мог удержаться от прочтения. Слог, использованный там, мне непривычен, но что можно взять с этой молодёжи? Человек, который их конспектировал, видно, особого увлечения в своём занятии не видит, хотя и нашу деятельность увлекательной назвать нельзя. Это каждодневный и кропотливый труд, наша работа — служение Родине, науке, нет работы лучше и почётней, чем труд на благо Родине, неправда ли? Он переместил на девушку свой задумчивый взгляд, будто ожидал от неё положительного ответа, одобрения или какого-то даже малейшего слова, которое бы продолжило этот разговор. На этом моменте Варя поняла, что окончательно потеряла учёного. Как можно было говорить со стариком, жившем, словно в своём собственном мире? Тем не менее, раз уж он разговорился, выудить нужную информацию будет ещё легче, правда же? — И что же представляют из себя эти исследования? — решила поддержать разговор командир. — Они как-то связаны с вампирами? — Ох, в наше-то время каждое исследование и эксперимент с ними так или иначе связан, — выдохнул мужчина. — В прочем, такова наша работа. Помню, раньше, когда я ещё профессором астрономии был, всё любил, как и в детстве мечтать о великом. Что сделаю я невероятное открытие, получу Нобелевскую премию, открою собственный колледж или школу юных исследователей и буду воспитывать себе преемников, что продолжат моё дело. А тут на тебе: кругом одни вампиры, и меня, лучшего профессора астрономии, держат на поводу, как цепную собаку. Даже исследований мне своих не провести, только с чужими разбирайся. Взять хоть сегодняшние отчёты — бардак, а не записи! Неучи одни кругом! — Чего сразу неучи? Может, это вы слишком придирчивы? — Командир Ветрова, молю вас, не защищайте этих бездельников и их начальство! — проговорил мужчина, раскинув руками. — Всё требуют и требуют результатов, а сами не понимают, что их добиваться из чего-то надо. Разве из них кто-то бы смог понять больше того, что написано в заключениях? Я тружусь не покладая рук, но всё равно не могу сделать больше того, что мне разрешено. Вот и сейчас меня, наследника Альберта Звёздных, великого учёного, раскрывшего не одну тайну вампиров, не допускают до исследования схваченных вами полукровок. Смех, да и только… В тот момент Варя вздрогнула. Конечно, как она могла забыть о спасённых с фабрики вместе с Владом полукровках? Моргана так резко забраковала их годность и исключила возможность их полезности для охотников, что шатенка во всей этой суете даже не потрудилась узнать о том, живы ли они. Обнаружить их в исследовательском центре сегодня было для неё большим везением, а ещё большей удачей было то, что человек, в руках которого находились результаты проведённых над ними исследований, сейчас сидел прямо рядом с ней. «Быть может, моя чёрная полоса уже заканчивается?» — ненароком подумала Варя и чуть улыбнулась этой мысли. — Михаил Ольгердович, а вы не могли бы мне показать эти исследования? Мужчина перевёл на неё свой взгляд, а после минутного молчания в попытках найти что-то ещё в довольном выражении лица командира, будто опомнившись, схватился за голову и начал громко ойкать. — Командир Ветрова! — эмоционально воскликнул он. — Командир Ветрова, вы не должны даже знать о том, что они находятся у меня, а уж тем более спрашивать! — Но вы же сами проговорились, — невинно улыбнулась шатенка. Старик закрыл руками лицо. — Старая моя голова! — говорил он, сквозь пальцы бегая глазами по стенам лаборатории. — Почему вы меня не остановили? Это очень важная информация, её нужно пока держать в секрете! С меня точно спросят, если узнают… — он резко выпрямился и повернулся к шатенке, схватив её за плечи. — Вы не должны никому говорить, что узнали о них. Не должны даже водиться рядом с исследовательским центром, чтобы узнать больше. Это вызовет подозрения, поверьте, вам опасно знать больше. — Но я ведь командир охотников, если эти исследования спасут чьи-то жизни, то я обязана их знать. — Не сейчас, — умоляющими глазами проговорил мужчина, будто чего-то боялся. — Командир Ветрова, эти исследования секрет даже для учёных этого центра. Они только начались, вам нужно подождать. — Михаил Ольгердович, какой смысл ждать, если эти исследования будут обнародованы и первым делом придут в руки командиров? — Варя нахмурилась и немного грубо откинула руку учёного от себя. — Вы сами видите, что творится кругом, уверена, вам уже известно и то, какой ценой нам обошёлся последний патруль. До наступления осталось 11 дней, я не могу спокойно сидеть на месте, зная, что вы, возможно, знаете то, что может нам помочь! — она подскочила с места и сложила на груди руки в своей недовольной, серьёзной манере. Взгляд аметистовых глаз с необычной резкостью и возмущением оглядывал лицо учёного, полное сожаления. — Я не намерена терять ещё больше своих охотников! Мужчина спрятал свой взгляд, хоть и стыдно ему, очевидно, не стало. Что мог сделать он — простой учёный — в данной ситуации не так? Ему было приказано молчать и хранить эту научную тайну, а он хоть и был от старости своей болтлив, однако честь имел и при иных обстоятельствах ни за что бы не нарушил этого поручения свыше. Но и в словах командира, признаться, тоже был толк. — Михаил Ольгердович, — более ласково проговорила Варя, невесомым касанием дотронувшись до плеча старика, — ранее вы говорили, что готовы доверить мне собственную книгу с исследованиями вампиров. Я не давлю на вас, понимаю, что она ещё не готова, а вы человек слова, но, пока мы здесь храним секреты, охотники гибнут на поле боя оттого, что недостаточно осведомлены. Вы ведь и сами недовольны своим положением, правильно? Мужчина промолчал, однако по тому как его взгляд в момент опустился, Варя поняла, что права. — Михаил Ольгердович, я клянусь, что никому не скажу, о том, что узнаю, пока эта информация сама не станет известной. Но вы же и сами понимаете, что с наблюдением начальства мы оба скованы по рукам и ногам. Мы оба хотим одного и того же — узнать больше о вампирах. Так может иногда, чтобы добиться результата, стоит пренебречь некоторыми правилами? Учёный ещё какое-то время колебался, однако слова Ветровой были более чем убедительны. Ей удалось задеть именно ту точку, которая больше всего болела мужчине и была менее защищена. Она сыграла на его желаниях и добилась желаемого результата, хоть и неизвестно было, как это точно ей удалось: от собственных профессиональных навыков, анализа поведения и слов учёного или же от того, что девушка хорошо знала людей? Михаил Ольгердович поднял на шатенку решительный взгляд. — Я отведу вас.