Омытые кровью души

*пару часов назад в главном штабе АСБ* — Зря ты подошёл ко мне так близко. Влад, наслаждаясь своим триумфом, наблюдал, как Шикан, грозный и, безусловно, уважаемый командир, застыл в неестественной позе. Его глаза, обычно излучавшие уверенность и решимость, теперь были пустыми и безжизненными. Он стал всего лишь оболочкой, марионеткой в руках высшей силы. Тело было похоже на каменную статую, слишком тяжёлую, чтобы сдвинуть её с места. Взгляд молодого человека смотрел прямо на Влада, в том же направлении, куда был кинут Шиканом ещё в сознании, но уже не внушал никаких чувств. Это была просто оболочка, не излучающая жизни. Остатки человека, лишённого разума и собственной воли. Влада такое зрелище забавляло. Внутри присутствовал какой-то особый трепет, глядя на то, как самые сильные люди организации так легко гнутся под его давлением. — Я смотрю, людей, которые не понимают, что сделать со своей жизнью, в этом мире становится слишком много. Ты идиот, Шакал, если продолжаешь так нелепо рыть себе могилу и при этом на что-то надеяться. Поистине никчёмный человек. Даже такой ворчун, вроде тебя, пернатый, куда полезнее. За спиной Влада возникла тень. Из темноты медленно вышла худощавая фигура, мерцая пронзительным взглядом синих глаз. — Ваши действия в последнее время стали куда смелее. Вы совсем не опасаетесь, что попадётесь кому-то на глаза, лорд? — спокойно спросил Корвин, заведя руки за спину. Его безразличный вид, казалось, невозможно было перебить ничем в этом мире. — По-твоему, я держу тебя рядом с собой, чтобы попасться кому-то на глаза? — Вам нужно быть осторожнее. — Я вернулся не для того, чтобы сидеть перед новым лордом на коленях и осторожничать. Кстати об этом, — Влад развернулся к вампиру позади и сложил руки на груди, открывая тому вид на Шикана. — Вот, полюбуйся. Разве не очаровательно? — Вы про этого человека? — Нет, я про этого командира охотников, — проговорил брюнет и усмехнулся. — Хватило одного сеанса, чтобы промыть мозги. Прошлый держался крепче. Ты глянь. Влад махнул рукой. Тело Шикана дрогнуло в такт его движению. В то же мгновение командир, словно марионетка, резко вскинул руку и ударил себя в лицо. Звук звонкой пощечины эхом разнесся по комнате. Корвин остался невозмутим, лишь слегка приподняв бровь. Влад посмеялся. — Очень хорошо, — протянул он со зловещей ухмылкой на лице. — А теперь поклонись. Тело Шикана согнулось в глубоком поклоне, почти коснувшись пола лбом. — Ого, да ты просто прирожденный актер, Шаман, ты знал? Влад снова щёлкнул пальцами, и на этот раз рука Шикана потянулась к горлу. Пальцы сжались, сдавливая шею. Лицо командира начало багроветь, глаза расширились. Влад не отрывал взгляда от Корвина, наслаждаясь его сдержанной реакцией. — И этот человек ещё пару минут назад сыпал здесь своими угрозами? Посмотри: я могу заставить его задушить самого себя одним лишь усилием воли. Корвин молчал, его взгляд оставался непроницаемым. Влад чувствовал, как его самого забавляет эта игра в кошки-мышки. Ему нравилось наблюдать за тем, как уверенность и наглость медленно покидают лица тех, кто еще недавно считал себя хозяевами положения. — Что скажешь? — бывший лорд растянул слова, словно смакуя каждый слог. — Может, тоже попробуешь? — Благодарю за предложение, но сегодня я откажусь, — непоколебимо ответил ему вампир. — Жаль, что ты не разделяешь моего восторга. Такой скучный, — вздохнул брюнет, ни капли не разочаровавшись. — Надо тебя развеселить. С этими словами лорд повернулся к командиру охотников. Тот продолжал сдавливать себе горло и, кажется, настолько крепко, что по внезапно посиневшей коже можно было судить о его скором удушье. Влад ненадолго ослабил контроль, позволив своей марионетке прийти в себя — было бы неприятно, еслибы вампир случайно убил молодого человека, не наигравшись с ним как следует. — А теперь, — начал парень, презренно глянув на так эффектно поверженного командира, — станцуй для моего товарища. Тело Шикана в тот же миг начало совершать нескладные движения, напоминающие жалкую пародию на танец. Влад заливался смехом, наблюдая за этой картиной, Корвин же оставался неподвижным, как каменная статуя. Его лицо выражало лишь легкое напряжение. Командир охотников извивался, словно червь на раскаленной сковороде. Его движения становились всё более хаотичными и нелепыми, отчего Влад чувствовал себя всемогущим кукловодом, дёргающим за ниточки чужой судьбы. Его взгляд скользнул по Корвину, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию на его невозмутимом лице. Но вампир всё так же оставался непроницаемым, словно каменная глыба, не поддающаяся воздействию времени. «Что же, посмотрим, как долго он сможет сохранять это хладнокровие», — подумал лорд, и его губы растянулись в хищной улыбке. Он усилил контроль над телом Шикана, заставляя его вытворять всё более унизительные вещи: он пародировал движения танцовщицы, его лицо искажалось гримасой отчаяния и стыда. Влад, казалось, упивался своей властью и безнаказанностью, не обращая никакого внимание на то, как в глубине души его грызло смутное беспокойство. Неподвижность Корвина раздражала, словно неразрешимая загадка. Что скрывается за этой маской непроницаемости? Неужели вампир действительно не испытывает никаких эмоций? Или же он просто мастерски их скрывает? Эти вопросы всегда мучали брюнета, но, если раньше такое поведение товарища вызывало к нему уважение, теперь то сильно выбешивало. Влад решил сменить тактику. Он ослабил контроль над Шиканом, позволив остановиться, но не упасть на пол обессиленным и униженным. — Ну что, Корвин, — произнес Влад, обращаясь к вампиру, — теперь твоя очередь. Или так и будешь стоять здесь, словно статуя, пока я развлекаюсь? Корвин, на удивление, приблизился к застывшей фигуре Шикана, рассматривая его с холодным профессионализмом. Вампир наклонил голову, словно оценивая качество проделанной работы. — Действительно, впечатляет, — спокойно проговорил он, стараясь угодить Владу, а после развернулся к нему лицом. — Но стоит ли тратить время на подобные развлечения? Каждый ваш шаг отслеживается, и, поверьте, не все в восторге от вашего возвращения. Влад отмахнулся, не желая слушать предостережений. — Пусть отслеживают. Их страх — лучшая музыка для моих ушей. Он подошёл к Шикану и легонько коснулся когтем его щеки. На мгновение в выражении лорда промелькнула задумчивость. Он недолго помолчал, после опустил голову, вздохнул и наконец прервал воцарившуюся тишину. — Я должен скрывать свои навыки от охотников. Мне нельзя показаться слишком слабым, чтобы меня списали со счетов, или слишком сильным, что привлечёт лишний интерес. Я должен вселить им надежду в победу, чтобы избавиться от их предвзятости. — Вы хотите сказать… — Мы позволим им зайти на нашу территорию, — проговорил брюнет и ухмыльнулся. — Наши земли станут ещё красивее благодаря крови людишек. И я должен видеть изнутри, как глава охотников опустится в отчаяние, осознав, что угодил прямиком в мою ловушку, отправив своих людей на массовую гибель, — на мгновение над лордом нависла мрачная атмосфера, бьющая своим холодом и зловещим предвкушением чего-то поистине грандиозного. Корвин проследил, как Влад поднёс к своему лицу руку, задумчивая почесывая подбородок, словно раздумывая над какой-то мыслью. — Люди ещё обязательно пожалеют, что проникли на мою территорию. Кажется, я уже слышу их громкие визги, — парень с наслаждением вдохнул. — Скажи, Корвин, разве это не прекрасно? Вампир промолчал. Он смотрел на лорда и ненароком замечал: в его словах звучала не только угроза, но и какая-то извращенная форма восторга. Вампир чувствовал, как холод пробирает его до костей, и дело было не только в ауре, исходящей от бывшего хозяина ночи. — Ваша стратегия… рискованна, — наконец произнес вампирский советник, стараясь сохранить нейтральный тон. — Если охотники поймут, что попали в ловушку, они могут объединиться и действовать непредсказуемо. Влад рассмеялся. Его смех был сухим и лишенным всякой теплоты — колючим, неприятным, будоражущим всю душу. — Объединиться? Люди слишком эгоистичны для этого, Корвин. Их жажда славы и наживы перевесит любые разумные доводы. Они будут сражаться друг с другом за право первыми добраться до дома живыми, а в итоге станут лишь удобрением для моей земли. Лорд снова взглянул на Шикана, словно тот был трофеем. — К тому же, — продолжил Влад, — я не собираюсь сидеть сложа руки, пока они готовятся к вторжению. Я буду манипулировать ими, подбрасывать ложные сведения, сеять раздор и страх. К тому времени, когда они доберутся до моих владений, они будут настолько измотаны и деморализованы, что сопротивляться будет некому. И тогда я смогу в полной мере насладиться их отчаянием, слушая их предсмертные крики. Разве это не то, ради чего стоит существовать, Корвин? Разве это не та самая симфония, которую должен услышать каждый правитель? — Тогда, зачем вам этот охотник? — Ага, заинтересовался? Знал, что ты не сдержишься. Чтож, этот увалень, — брюнет указал на командира охотников, — лишь инструмент для достижения моей цели. Он меня бесит. Я думаю с ним хорошенько поиграть и извлечь максимум пользы, прежде чем отправить на корм. Если моя подруга-командир увидит, что я могу сделать с лучшими воинами этой организации, то задумается, стоит ли ей вообще со мной тягаться. Это моя стратегия. Не могу же я пол-организму проиграть? Хотя, знаешь, небольшая жалость к ней у меня всё же присутствует. Она моя забавная проблема. «Ему действительно здесь скучно, если он решил себе эту забавную проблему на шею посадить», — подумал Корвин, нахмурившись. — Если на то пошло, можете попробовать сами прийти ей в руки. Она будет рада, и вы развлечётесь. — Ну, не настолько жаль, — усмехнулся брюнет. — Что важнее: какая у нас на сегодняшний день повестка? — После вашего ночного выступления главы гильдий взбалмошные. Вы, видно перестарались. — Да ладно, я всего лишь хотел устроить зрелище, достойное тех отбросов. Хотя, сейчас я думаю, было бы прекрасно запихнуть их тела в фейерверк. Дождь из их останков, падающих под ноги охотникам… Эх, жаль, я этого не увидел. В следующий раз нужно попробовать. — На вас официально завели охоту, лорд. — Неужели? — Новый лорд даже при своих скудных интеллектуальных способностях не мог дальше игнорировать панику в гильдиях, ведь это его главная опора. Он обещал вознаграждение за вашу голову, так что, предполагаю, в ближайшие дни стоит ожидать новых нападений. — Да, это проблема… Меня протирает злость при виде этих червей, каждый раз когда приходиться с ними разбираться. Так не хочется марать руки, — Влад остановился и переместил взгляд на подчинённого. — Что ж, придётся поручить это тебе. У меня намечается плотный гастрольный график. Да и благодаря этому болвану теперь мне будет проблематично скрываться. Так что всё веселье ложится тебе на плечи, — вампир подошёл к Корвину и улыбнулся, глядя в его опущенный взгляд. Тот, казалось, понял всё без слов. — Сколько мне дозволено? — только и спросил вампир, принимая поручение. — На этот раз я надеюсь, что ты не сдержишь силы и постараешься, как следует, — лорд обошёл подчинённого и остановился сбоку него, не дотрагиваясь, но всё равно угнетая. — Принеси мне их головы. — Будет сделано, Ваше Темнейшество. Влад усмехнулся, довольный произведенным эффектом. — Вот и отлично. А теперь, убери этого болвана. Он мне надоел, — проговорил он, указав на Шикана, и растворился в темноте. ...... *Настоящее время* Варя проснулась от ощущения липкого, всепроникающего холода. Наконец её дежурства прошли, и впервые за две недели она собралась крепко и сладко выспаться перед важной поездкой. Но, распахнув глаза, девушка заметила, что лежала не в своей комнате. Под ней была каменная плита, холодящая спину, а вокруг — высокие, узкие коридоры, уходящие в непроглядную тьму. Стены были сложены из серого, необработанного камня, и на них не было видно ни ламп, ни факелов, ни свечей, ни какого-либо источника света. Только глухая, давящая тишина, прерываемая редкими каплями, срывающимися откуда-то сверху. Варя поднялась, чувствуя, как ноют мышцы. Она не помнила, как сюда попала. В голову приходили только мысли об усталости и желании поскорее заснуть. Теперь же её охватывал необъяснимый страх. Вдруг, тишину прорезал тонкий, детский голос. Он пел.

Тили-тили бом,

Закрой глаза скорее,

Кто-то ходит за окном,

И стучится в двери…

Песня была тихой, звучала почти шёпотом, но от неё у Ветровой по спине пробежали мурашки. Мелодия была незнакомой, и от этого более жуткой. Варя собралась с силами и двинулась в сторону голоса, осторожно ступая по каменному полу. Каждый шаг отдавался эхом, усиливая чувство тревоги. Чем ближе она подходила, тем отчётливее становилась песня, и тем сильнее колотилось её сердце. Что её ждет в конце этого коридора? Кто поёт эту страшную колыбельную? Девушка сжала рукоять своего охотничьего ножа, единственного оружия, которое она нащупала при себе. Голос приближался, становясь всё более отчётливым, пронзительным. Колыбельная словно обволакивала стены, проникала под кожу, заставляя внутренности сжиматься от ужаса. Командир никогда не боялась ни диких зверей, ни разбойников, ни тем более вампиров, но эта атмосфера, этот детский голос, эта жуткая песня парализовали её волю а одно мгновение ока. Внезапно коридор закончился, выведя Варю в небольшую, круглую комнату. В её центре, на холодном полу, сидела девочка. На вид ей было лет семь, не больше. Она была одета в белое, грязное платье, а длинные, светлые, будто белые волосы закрывали её лицо. Она продолжала петь, раскачиваясь из стороны в сторону, словно забыв о всём на свете. Варя замерла на пороге, не зная, что делать. Она не могла понять, как ребёнок оказался в этом жутком месте. Но что-то в этой картине было неправильным, болезненно чуждым. Девочка не реагировала на чужое присутствие рядом с собой, её голос был ровным, безэмоциональным. Набравшись храбрости, Варя шагнула в комнату. — Эй, малышка, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Девочка перестала петь и медленно подняла голову. Её лицо было бледным, болезненным, а глаза — абсолютно белые, пустые, — ещё тускло отдавали золотом. Она улыбнулась, обнажив ряд острых, как бритва, зубов. — Ты пришла поиграть? — прошептала она. Варя отшатнулась, инстинктивно выставив вперед нож. Улыбка девочки не предвещала ничего хорошего, а её глаза… в них не было ничего человеческого. В одно мгновение очарование жуткой колыбельной рассеялось, оставив лишь леденящий ужас. Перед Варей не ребёнок, а нечто иное, притворяющееся беззащитным. — Кто ты? — прохрипела девушка, ощущая, как по спине пробегает холодный пот. Девочка склонила голову набок, словно не понимая вопроса. — Я — та, кто ждёт, — пропела она, и её голос стал выше, тоньше, словно ветер, свистящий в щелях старого дома. Она медленно поднялась на ноги, её движения были неестественными, дёргаными. Варя сжал нож ещё сильнее, готовясь к нападению. Она не знала, с чем имеет дело, но понимала, что нужно защищаться. Девочка сделала шаг вперед, потом ещё один. Её улыбка становилась всё шире, безумнее. — Со мной так давно не играли, — прошептала она, и в её голосе прозвучало что-то зловещее, хищное. Не раздумывая, Варя бросилась вперед, замахнувшись ножом, но девочка оказалась быстрее, проворнее, чем она могла предположить. Малышка уклонилась от удара, и её рука, неестественно длинная и тонкая, схватила командира за запястье. Боль пронзила её, словно от укуса ядовитой змеи. Варя попыталась вырваться, но хватка была мертвой. Девочка приближала своё лицо. Белые, бездонные глаза смотрели прямо в душу. — Теперь ты будешь играть с нами ВЕЧНО, — прошептала она, и её дыхание пахнуло гнилью и сырой землей. Сознание Ветровой затуманивалось. Она чувствовала, как силы покидают её, а ледяной ужас сковывает сердце. В глазах девочки отражалось торжество, словно она одержала долгожданную победу. Командир попыталась отвести взгляд, но не смогла. Эти глаза держали в плену, словно гипноз. Внезапно девочка отпустила её руку. Варя отшатнулась, отползая назад, пока спиной не упёрлась в холодную стену коридора. Она судорожно массировала запястье, на котором алел багровый след. Девочка продолжала надвигаться, её безумная улыбка не сходила с лица. — Куда же ты? Игра только начинается, — снова пропела она, и её голос звучал теперь как хор множества голосов, слившихся в единую зловещую мелодию. Из темноты коридора стали появляться другие фигуры. Смутные тени, колышущиеся в полумраке. Они окружали Варю, сужая круг. Девушка поняла, что попала в ловушку. Здесь, в глубине неизвестного места, она стала добычей для чего-то древнего и злого. Её надежды на спасение таяли с каждой секундой. Она знала, что её ждет. Вечная игра в темноте, в компании этих жутких созданий. Последнее, что увидела командир, прежде чем тьма поглотила её, была безумная улыбка девочки и её золотистые, бездонные глаза, в которых навсегда поселился её страх. Коридор вновь погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихим шёпотом ветра, свистящего в его тёмных глубинах… Варя закрыла глаза, пытаясь ухватиться за ускользающие остатки рассудка. Она молила о том, чтобы это был всего лишь кошмар, ужасный сон, от которого она вскоре проснётся. Но зловещая реальность неумолимо давила на неё, подтверждая кошмарную истину: она не спит. Тени сомкнулись вокруг неё, обжигая холодом даже сквозь одежду. Она чувствовала их прикосновения, легкие, как дуновение ветра, но пронизывающие до костей. Шёпот стал громче, превращаясь в неразборчивое бормотание, которое терзало её слух. Она попытался закричать, но горло сдавило от ужаса. Девочка приблизилась, её улыбка стала ещё шире, ещё безумнее. Она протянула к девушке руку, и Ветрова содрогнулась. Она знала, что одно её прикосновение — это проклятие, билет в вечную тьму. Шатенка попыталась отвернуться, но не смогла. Таинственный взгляд, словно магнит, притягивал её, лишая воли.

Тили-тили бом,

Всё скроет ночь немая,

За тобой крадётся он

И вот-вот поймает…

Сознание начало угасать, растворяясь в непроглядной тьме пещеры. Последнее, что девушка почувствовала, — это ледяное прикосновение девочки, и в этот момент всё оборвалось. Её страх, её отчаяние, её жизнь — всё было поглощено этой древней силой. В коридоре снова воцарилась тишина. Только ветер, проникая в его тёмные глубины, тихо свистел, словно оплакивая потерянную душу. Игра продолжалась, и те зловещие стены ждали новую жертву, нового игрока в этой вечной игре. Варя подскочила с кровати в холодном поту и схватилась за шею. Взгляд дрожал, помня увиденные картины, которые теперь казались слишком далеки от реальности. Очередной кошмар? Девушка глянула на смятую постель, но не убедилась в том до конца. Она постаралась успокоиться, и глубоко вздохнула, чувствуя, как дрожь в теле постепенно отступает. После развернулась и опустилась за письменный стол, нащупав в выдвижном комоде свой блокнот. Рука быстро набросала на бумаге всё увиденное: тёмный коридор, маленькая девочка с необычными глазами, песня… Взгляд Вари задержался на коротких строчках. По телу от воспоминания тонкого голоса прошли мурашки. «Её глаза… Они определённо были пусты, но в самом конце мне на мгновение показалось, что от них исходил золотой свет…» Варя отложила карандаш, чувствуя, как сердце колотится в груди. Слова казались недостаточными, чтобы описать тот странный, пугающий и одновременно завораживающий опыт. Она вновь закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти каждую деталь: потрескавшиеся стены в коридоре, запах сырости и плесени, эхо детского плача, смешивающегося с той жуткой мелодией. Она встала и подошла к окну. Рассвет окрашивал небо в нежные пастельные тона. Город просыпался, наполняясь привычными звуками и после тяжёлой ночи наконец наступало затишье до вечера. Контраст между этим обычным, солнечным утром и тем кошмаром, который девушка только что пережила, казался невыносимым. Варя чувствовала себя отчуждённой, словно она побывала в другом мире и вернулась с грузом, который никто не мог разделить с ней. На часах пробило 6 утра. … Делегация в окрестные штабы вышла довольно скудной. Кощей поручил это дело Ветровой, но не позаботился о её сопровождении, посчитав, что девушка сама будет рада выбрать себе в компанию людей. Глава предполагал, что та, наверное, выберет своих подруг — всё-таки в этом деле было бы логичнее для шатенки выбрать тех, с кем ей было комфортно и кому бы она доверяла. Однако, вопреки всем ожиданиям, уже перед самым выездом, который был ко всему прочему назначен на крайне ранний час, командир объявила, что поедет одна. Было ли это удивлением? Для большинства охотников, привыкших к тому, что командир Ветрова работает одна, скорее всего, эта новость была большим облегчением. А вот для оставшейся половины, в том числе и близких подруг девушки, это решение не могло вызывать ничего другого кроме как тихую тревогу. Варя пытается избавится от свидетелей. Если все её действия, какими бы благими они ни были, в конечном итоге будут всё равно восприняты общественностью как безумные, будет лучше, если о них никто не будет знать вообще. Потому девушка собралась, и уже на рассвете её ожидал экипаж. Кроме главного штаба в окрестностях Мышкина было размещено ещё две базы: Восточная и Южная. Восточной базой заправляла строгая, но справедливая по отношению к работе Василиса Васильевна Премудрая — женщина, известная своей закалкой и стальным характером. В её владении нельзя было встретить ничего кроме порядка: одетые с иголочки охотники, серьёзные лица, чистые коридоры и отполированное до блеска оружие, острое настолько, что от одного только вида могло уколоть глаз. Варя шагала по этим коридорам не спеша, будто желая как можно более тщательно изучить царящую вокруг атмосферу. Уже у самого входа её встретила компания охотников, отправленных по поручению Василисы, поэтому путь до кабинета главы Восточного штаба шатенка проделала в напряжённом молчании: местные охотники были заранее осведомлены о срочном приезде командира главного штаба и, естественно, этот визит ни для кого не предвещал ничего хорошего. Ни для охотников, ни жителей Мышкина, ни даже для Вари. Кабинет главы Восточного штаба оказался на удивление небольшим. Видно, внутренняя практичность Василисы была настолько сильна, что не могла позволить женщине без надобности отхватить себе для работы лишнего пространства. Она сидела за широким дубовым столом, заваленным аккуратными стопками бумаг. Взгляд её пронзительных синих глаз был прикован к какой-то схеме, но, услышав шаги, она тут же подняла голову. На её лице не отразилось ни удивления, ни радости, лишь холодная вежливость. — Дмитрий Филиппович, конечно, предупредил меня о том, что делегация главного штаба собиралась в спешке, но я не думала, что вы приедете одна, — произнесла Василиса, слегка кивнув в знак приветствия. — Тем не менее рада видеть уважаемого командира. Чем обязана? Ветрова не стала ходить вокруг да около. Она выпрямилась и, лишь секунду помедлив, нахмурилась и уверенно произнесла: — Я тоже рада встрече с вами, Василиса Васильевна. Нам нужно обсудить с вами ситуацию в Мышкине. — Эта тема требует обсуждения? По мне, ситуация вполне ясна. Вы же приехали не за тем, чтобы вести со мной пустую болтовню о жертвах, пока их число прибавляется? — Нет, — на мгновение голос девушки дрогнул. Влияние женщины было на удивление сильным. — Я приехала к вам, чтобы настоять на проведении эвакуации. Василиса изогнула бровь. — Эти решения разве не принимаются в главном штабе? «Она на удивление спокойна», — подумала Варя. — Дмитрий Филиппович не может приступить, пока не согласует это решение с главами окрестных штабов. — Вы хотите сказать, он отправил вас, неопытную молодую девушку, обсуждать дело, которое прямо входит в спектр его обязанностей, со мной? В голосе Василисы послышалось презрение. Варя почувствовала, как постепенно начинает проседать под её прямым взглядом. Произнесённые ею слова, казалось, совсем не тронули женщину, да и едва ли могли. Казалось, даже в экстренных ситуациях её лицо не меняло своего молчаливого и угрюмого выражения. Тем не менее, то не означало, что все старания были напрасны. — Дмитрий Филиппович, как я верно заметила, не может принимать решения единолично. Ему необходимо учитывать мнение всех заинтересованных сторон. И я здесь для того, чтобы донести до вас его позицию и выслушать вашу, — произнесла она, гордо задрав голову. — Ситуация в Мышкине критическая. Каждый день промедления стоит нам человеческих жизней. Василиса откинулась на спинку кресла, сложив руки на груди. Её взгляд стал ещё более пронзительным. — И вы считаете, что эвакуация — это решение? Вы уверены, что сможете обеспечить безопасность мирного населения в условиях непрекращающихся атак? — спросила глава штаба с нотками сомнения. — Боюсь, что в этом случае мы лишь переместим проблему в другое место, увеличив при этом число жертв. Кроме того, эвакуация потребует огромных ресурсов, которые сейчас необходимы для скорого наступления. Казалось, Василиса специально упомянула больную для охотников тему в одном предложении с упоминанием их наступления. Словно хотела сказать:«Посмотрите, у вас не всё в порядке! Что ещё вы вы думаете?» Варя глубоко вздохнула. Она понимала, что убедить женщину будет непросто. Но она не могла сдаться. Слишком многое стояло на кону. — Мы разработали детальный план эвакуации, учитывающий все возможные риски. У нас есть ресурсы и люди, необходимые для обеспечения безопасности мирного населения. Но для реализации этого плана нам необходима ваша поддержка. Мы не можем позволить себе терять время, Василиса Васильевна. Каждый час промедления может стать роковым для жителей Мышкина. Ложь. Почти всё, сказанное Варей, не являлось правдой, однако было достаточно действенным аргументом для того, чтобы крупица доверчивости внутри Василисы уступила её холодному рассудку. В действительности охотники Вари едва ли обладали достаточными навыками для того, чтобы продолжать биться и готовиться к наступлению, чего уж говорить о полной эвакуации граждан, которая, определённо, займёт несколько дней. Однако сказать об этом Василисе сейчас — это значит проиграть, опозориться, дать ей убедиться в собственных сомнениях и понять, что главный штаб не готов. Варя допустить того не могла: не было ничего хуже того, чтобы Василиса Васильевна узнала о том, как обстоят дела у Кощея. Ведь пока для охотников окрестностей Мышкина создаётся иллюзия того, что главный штаб непоколебим, в их сердцах было место и надежде, и свету. Василиса молчала, продолжая сверлить Варю взглядом. В её глазах читалось не просто сомнение, а неприкрытое недоверие. Варя понимала, что за этим недоверием стоит не только стратегический расчёт. Василиса определённо что-то подозревала. Они никогда не были близки с Кощеем, напротив, даже могли повздорить во время горячих рабочих дискуссий. Даже преследуя одну и ту же цель, их мысли зачастую шли вразрез друг с другом, хороня уважение все сильней при каждой встрече. Однако, несмотря на это, одного сегодняшнего звонка женщине было достаточно, чтобы выстроить в голове новые подозрения, без которых та уже, наверное, не жила. — Хорошо, — наконец произнесла Василиса, нарушив затянувшееся молчание. — Предположим, я поверю в ваш детальный план и в вашу способность обеспечить безопасность эвакуированных. Что дальше? Куда вы планируете их вывозить? И чем они будут заниматься, когда окажутся в безопасности? Мышкин — это их дом, их работа, их жизнь. Вы отрываете их от всего, что им дорого, и предлагаете… что? Пустоту? Варя постаралась не выдать своего раздражения. Вопросы главы восточного штаба были справедливыми, но сейчас, когда время утекало сквозь пальцы, они казались ей намеренным затягиванием процесса. — Мы предусмотрели несколько вариантов размещения эвакуированных, — ответила Варя, стараясь говорить ровно и убедительно. — В соседних областях есть подготовленные лагеря и пансионаты. Мы обеспечим их питанием, медицинской помощью и возможностью трудоустройства. Да, это не заменит им родной дом, но это даст им шанс выжить. И, поверьте, сейчас это главное. Василиса поднялась с кресла и подошла к окну. За ним простиралась панорама города, погруженного в тревожную тишину ожидания. — Вы говорите о шансе выжить, как о величайшем даре, — проговорила Василиса, не отрывая взгляда от города. — Но что есть жизнь без смысла? Без корней? Ваше желание спасти как можно больше людей похвально. Но вы предлагаете им взамен жалкое существование, оторванное от всего, что их определяет, командир. Это не то, что нужно этим людям. Как раз эта связь с родными местами питает жителей Мышкина, поддерживая их дух. Варя подошла ближе, стараясь говорить мягче, но твердо. — Я предлагаю им жизнь. Возможность увидеть завтрашний день, — произнесла она серьёзно. — Смысл они найдут сами, когда опасность минует. А корни всегда можно пустить заново. Земля ведь большая, Василиса Васильевна. — Возможно, вы правы, — глава повернулась к Варе, и в её взгляде промелькнула тень усталости. — Возможно, я ошибаюсь. Однако я говорю то, что вижу, и, если глаза меня не обманывают, вы явно цепляетесь за эвакуацию как за последний шанс. Похоже, дела главного штаба перед наступлением очень плохи, но я не могу просто так взять и отдать людей на произвол судьбы из-за ваших ошибок. — Никто не отдает их на произвол судьбы, — возразила Варя. — Мы будем следить за ними, помогать им. Мы сделаем всё возможное, чтобы они смогли вернуться, когда это станет безопасно. Но сейчас самое главное — это спасти их! Василиса вздохнула и, казалось, приняла какое-то важное решение. Больше не было смысла спорить: глаза Вари горели ярко и уверенно, отбивая у главы всякие подозрения на то, что за этим предложением скрывалось что-то ещё. Какой-то тайный мотив, который двигал Кощеем и девушкой напротив неё. — Хорошо, командир Ветрова, — произнесла на выдохе женщина, и сердце Вари в нетерпении дрогнуло. — Если Южный штаб даст своё согласие, я присоединюсь к этой авантюре. А до тех пор прошу меня в это не вмешивать. Мы договорились? Варя с напряжением в глазах посмотрела на вставшую напротив неё главу. Кажется, она всем своим видом показывала, что считает разговор завершённым и любое слово в его продолжение сочтет неуважением. Ветрова молча кивнула и развернулась к выходу из кабинета. Это нельзя было назвать победой, даже крошечной, да и согласие Южного штаба – далеко не гарантия успеха, но хотя бы появилась возможность действовать, и этого уже было достаточно, чтобы успокоить Варю. Девушка прошла к двери и, кивнув в знак прощания Василисе, вышла из кабинета. Ей не хотелось задерживаться, рискуя своим шансом. Сейчас главное – как можно скорее связаться с Южным штабом и убедить их в необходимости эвакуации. Каждая минута промедления могла стоить кому-то жизни. Даже на выходе из кабинета Варя чувствовала на себе тяжелый взгляд главы, провожающий её до самого того момента, как дверь по ту сторону не закрылась, оставив женщину одну в небольшом кабинете наедине со своими мыслями. В её взгляде читалось и недоверие, и усталость, и, возможно, даже слабая надежда. Однако, оказавшись на коридоре, Варя поняла, что ощущала чей-то взгляд за спиной до сих пор. Это не было чем-то пугающим, скорее настораживающим. Пару раз девушка постаралась незаметно развернуться или разглядеть в отражении стекла своего преследователя, но каждый раз натыкалась на пустоту и гробовое молчание, будоражащее кости. Варя ускорила шаг, стараясь не поддаваться нарастающей тревоге. Коридоры штаба всегда казались ей лабиринтом, но сейчас, под этим странным ощущением слежки, они стали казаться ещё более запутанными и угрожающими. Она миновала несколько кабинетов, из которых доносились приглушенные голоса и стук клавиш, но нигде не заметила ничего подозрительного. Может быть, это просто нервы? Напряжение последних дней давало о себе знать, играя с её воображением. Поглощённая этими мыслями, девушка не сразу заметила, что светлое пространство коридора уже давно закончилось. Как только под ногами начал мешаться песок и камни от обвалившихся стен, Варя огляделась. Тело пробила дрожь. Темнота, старые, давящие сознание стены, дующий из-за спины холод... Атмосфера сомнительно напоминала события её сегодняшнего кошмара. «Совпадение?» Варя шагнула в сторону и сразу же остановилась. Мимо кто-то пробежал. Она отчётливо это почувствовала. Девушка обернулась назад, но не заметила ничего кроме темноты, которая заволокла её со всех сторон, отрезав путь назад. Варя медленно развернулась, всматриваясь в непроглядную тьму впереди. Инстинкт самосохранения кричал об опасности, приказывая бежать, но ноги словно приросли к земле. Страх парализовал волю. Она достала из кармана куртки небольшой фонарик и включила его. Луч света выхватил из мрака лишь небольшой участок заброшенного коридора. Обвалившаяся штукатурка, оголённые провода, ржавые трубы – всё говорило о том, что здесь давно никто не был. И всё же, ощущение чьего-то присутствия не покидало Варю. Девушка сделала несколько неуверенных шагов вперед, стараясь не издавать лишнего шума. Фонарик дрожал в руке, выхватывая из темноты всё новые и новые детали разрухи. Внезапно луч света наткнулся на что-то, заставив Варю вздрогнуть. На стене, словно нарисованная углём, криво ухмылялась знакомая рожа. Та самая, что преследовала её в кошмарах. Варя отшатнулась, едва не выронив фонарик. Дыхание перехватило, а по спине пробежал ледяной пот. Она постаралась совладать с внезапно парализовавшим её страхом и неуверенно придвинулась к стене. Девочка словно приросла к ней. Варя моргнула, пытаясь убедить себя, что это всего лишь игра света и тени, порождённая её разыгравшимся воображением. Но рожа на стене не исчезала. Наоборот, казалось, она ухмыляется ещё шире, словно насмехаясь над страхом командира. Девушка сделала ещё один шаг назад, и вдруг почувствовала, как что-то холодное и скользкое коснулось её шеи. Варя вскрикнула и резко обернулась, но за спиной никого не было. Лишь холодный воздух гулял по заброшенному коридору, принося с собой запах сырости и гнили. Она провела рукой по шее и ощутила липкую субстанцию, похожую на плесень. Варя зажмурилась, пытаясь успокоиться. Нужно взять себя в руки. Паника – худший советчик в такой ситуации. Она глубоко вдохнула и открыла глаза. Рожа на стене всё ещё была там, и теперь ей казалось, что глаза у неё двигаются, следя за каждым её движением. Внезапно в конце коридора раздался тихий шорох. Варя замерла, прислушиваясь. Шорох повторился, но теперь он звучал ближе. Девушка медленно повернулась в сторону звука, направляя луч фонарика в темноту. Из мрака на неё смотрело что-то чёрное и бесформенное. Сердце замерло. Варя знала, что ей нужно бежать. Сейчас же.