Омытые кровью души

— Довольно болтавни, — в аметистовых глазах блеснула стальная решимость. — Покончим со всем здесь и сейчас. Влад улыбнулся, и в этой улыбке проскользнуло что-то похожее на удовлетворение. Будто подколодная хитрость и предвзятость исчезла в его выражении. Он вынул руки из карманов брюк, и этот жест дал Варе понять, что вампир принял её предложение. — Отлично, — как в доказательство своих действий проговорил брюнет и задорно хлопнул в ладоши. — Хорошо, что вы пришли к этому так скоро, ведь весь мой остроумный запас колкостей уже давно исчерпан — я боялся, что мне придётся снова обращаться за помощью Корвина. А он натура не слишком разговорчивая и обидчивая, к тому же ещё и большой ненавистик сильных женщин, — Корвин промолчал, хотя и сам, казалось, не ожидал услышать о себе такое описание. — Что ж, раз таково желание дамы, я не могу отказаться, — продолжал Влад. Он выглядел слишком спокойным. — Предлагаю зарубиться, кто кого убьёт, тот и победил. — Это выяснение отношений, а не игра, — буркнула шатенка. — Будем биться до последнего? Голос командира не дрогнул. Она чуть наклонила голову и усмехнулась. Влад понял: проверяла, кидала вызов. В голубых глазах, обращеюённых к её лицу, уже сверкало предвкушение, и как же хотел вампир поскорее оборвать эту самоуверенность! Прямо руки чесались сделать что-то такое, что заставит девушку пожалеть не только о своей дерзкости и смелых словах, но и о том, что она вообще вдруг почувствовала себя уверенно в этом месте перед ним. — Если мне не изменяет память, вы пытались убить меня первой и уже несколько раз. А в делах, которые затрагивают мою гордость и честь, я всегда серьёзен. Тем более, когда мой оппонент — уважаемый командир среди людей. Было бы грубо с моей стороны подойти к вашему предложению несерьёзно, так чему удивляетесь? Варя заметила, что красноречивость вампира начала казаться ей подозрительной. Она обернулась назад, на Корвина, словно проверяя, стоял ли он всё ещё за её спиной или куда-то переместился по незаметному кличу хозяина. Отчего-то казалось, что должен был быть в этой ситуации подвох. И, зная то, как Влад любит подставы, то не было удивительным. — Надеюсь, закончится всё не как в прошлый раз, — настороженно произнесла Ветрова, словно предупреждая, и приняла боевую позу. Влад проигнорировал её слова и серьёзно, без усмешки произнёс: — Будете биться врукопашную или достанете из-за спины кол? Уверенность в его голосе откинула у шатенки малейшие сомнения. Он знал, что она вооружена, и теперь пути назад не было. Варя слегка растерялась от того, как резко прозвучали эти во многом ожидаемые слова. Элемент неожиданности был потерян, в принципе, как и преимущество командира в драке, которое, неизвестно, существовало ли у неё вообще. Но девушка быстро взяла себя в руки и откинула навязчивые мысли — было не время впадать из-за одного замечания в растерянность. Она показательно достала кол, словно говоря Владу: «Смотри, ты меня не смутишь», — и крепче вжалась пальцами в рукоять своего оружия. Ноги сильнее вцепились в пол, Варя приняла выжидающую позу, специально подобрав её так, чтобы чувствовать под собой опору, и начала коротко, рвано дышать. Сердце почему-то забилось быстрее, глядя на вампира, — предвещало грозу. Или это был очередной его трюк, чтобы выбить её из колеи? Варя отогнала все мысли и постаралась успокоиться. Выдохнула, прикрыла глаза, и это выдало Владу её волнение. Вампир стоял в трёх метрах от неё совершенно спокойный, расслабленный, казалось, безразличный ко всему происходящему. Он не изучал движения шатенки, не старался предугадать первый рывок, не делал ничего, что бы затратило его энергию, даже в мысли не лез. Он просто ждал, терпеливо и размеренно. — Давай, — произнесла Варя и бросилась на него. Влад позволил ей нанести удар первой. Словно давал поблажку дочери, зная, что та обидится, если он не сделает вид, что сражается против неё в полную силу. Варя подбежала к парню и замахнулась — в сторону вампира с большой скоростью полетел кол. Влад без труда увернулся, причём, в самый последний момент, что позволило девушке на секунду поверить, что она попадёт. И тогда она поняла: он играет. Даже в тот момент, когда её атаки пролетали в сантиметрах от его тела, даже тогда, когда она вкладывала в них всю силу. На деле ему ничего не стоило прекратить эту дуэль в одно мгновение ока. И Корвин, глядя на то, с каким упорством билась Варя (может быть, даже большим, чем то было с Оскаром) и с каким скрытым удовольсивием отражал её атаки лорд, уже не задавался этим вопросом. Прежде нездоровое увлечение хозяина этой девушкой казалось советнику странным, возможно, даже подозрительным. Сейчас же у него не было никаких к тому вопросов: шатенка и правда интересная. Интересная тем, что, оказавшись загнанной в угол в окружении троих вампиров с осиновым колом им наперевес, не теряла лица, действовала уверенно, не боясь показать свою глубокую ярость. Вампиру нравилось наблюдать за тем, как с каждой минутой её движения, вопреки усталости, приобретают всё большую резкость. И то, конечно, не могло не занимать лорда: он любил достойных соперников. И, если не в силе, то в своём отношении к бою, своему делу, сопернику — словом, настоящая жертва, за которой интересно погоняться. — Очень хорошие движения, — внезапно похвалил, как бы между прочим, охотницу Влад, словно наставник ученика. — Вас этому в штабе научили или где-то ещё? — Тебе какое дело? — грубо бросила Варя, дав этот ответ лишь спустя пару минут после вопроса вампира. Была уверена: издевается. — Просто интересно, что может заставить юную красивую девушку взять в руки кол и пойти в такую опасную организацию сражаться против вампиров, — на ходу уворачиваясь от её атак, спокойно, даже весело произнёс Влад, что больше выбесило Варю. Она стиснула зубы и продолжила свои атаки, не слушая, — да, если бы не природная скорость вампира, она бы уже 20 раз его задела. — Насколько я могу судить по тому, что уже увидел за эти недели своего стажа в вашем штабе, охотниками становятся либо по принуждению, либо от безысходности. Вот мне и интересно, что же такое могло случиться в жизни у девочки, чтобы её розовый мир перевернулся и она захотела умереть? Он произнёс это тихо, пронзительно, словно впиваясь словами в мысли шатенки. Лишь на мгновение она потеряла контроль, лишь на секунду заколебалась, пропустила этот удар по сердцу и, как итог, оказалась схваченной. Влад произнёс свои последние слова ей на ухо, встав позади и держа поднятыми за запястья её руки. И девушка хотела вырваться, уйти от этих манипуляций, ударить вампиру по лицу, выбить ему все зубы, чтобы он замолчал. Она почувствовала, как душа рвётся на куски от его слов, задевая каждый нетронутый временем уголок — самое дорогое, самое святое. — Итак, — голос вампира окутал тело шатенки, будто цепями. — 1:0, дорогая. На улице прогремел гром. Через дыры в крыше сильным потоком полил дождь, небо заслонили тучи, убивая последние проблески лунного света — на землю опустился густой мрак. В небе блеснула молния, и вместе с ней перед глазами Вари промелькнули воспоминания. Обрывки тех суровых дней, когда вокруг неё, казалось, вечно стояла такая же темнота, как сейчас, когла впереди не было ни одного намёка на свет — лишь бездонная пустота, устрашающая своей неизвестностью, и чувство страха от того, что она не видит того, что происходит вокруг. И больше всего пугало не это. Больше всего пугало то, что в тот момент, когда с уст вампира сорвались эти слова, Варя вдруг ощутила, что он её слишком хорошо знает. Что читает её, словно открытую книгу, видя все её секреты, все страхи, печали… Это делало охотницу до боли уязвимой, беззащитной, и Владу нравилось наблюдать за тем, как она теряется, не в силах противостоять эмоциям. «Но я никогда не хотела умереть», — проскользнула в голове Вари мысль, ещё связывающая её с реальностью. Много кто из знакомых, коллег, родных девушки из прошлой жизни осудил её за то, кем она стала. Много кто из тех, кому девушка прежде доверяла, отвернулись, много кто обвинил, потому что подумал так же. Варя уже слышала эти слова, которые только что произнёс Влад, и много раз, и теперь они казались ей такими незнакомыми, такими далёкими, как и прошлое, которое было с ними связано. Да, решение стать охотником и защищать мир и порядок кажется благородным, только если оно исходит от мужчины. И такова реальность: пока одних провожают на смерть с похвалой и гордостью, других осуждают за безнравственность. Ведь, если девушка идёт на такую опасную службу, это значит, что она чем-то недовольна, что ей нечего терять, что её ничего не держит в этом мире и единственный выход, который может помочь облегчить её страдания и прервать вечные муки, — смерть. И зачастую больше всего осуждения приносит не то, что родным девушки кажется оскорблением её решение умереть, а то, что она выбирает всё закончить таким унизительным для них способом — кинуться в лапы зверю. Что она, будучи слабохарактерной эгоисткой, не находит в себе мужество бороться или хотя бы покончить с жизнью самостоятельно. И окружение этой девушки оскорбляет не факт её смерти, а то, как она выбирает её совершить. Какой позор опускает на свою семью, специально обрекая её на слухи: «Смотрите, каковы бесы! Даже дочь родная умереть предпочла, только б не видеть эту семейку! В тихом омуте-то и впрямь чертей навалом!» Ведь женщине не место в бою. Мужчина — защитник. Мужчина — воитель. А женщина всегда в тылу, на подхвате. Она оберегает дом, семью, у мужчины же задача выше — он оберегает спокойствие, Родину. По крайней мере, так всё объясняла себе Варя. И действительно, самым частым вопросом от родителей после того, как она ушла в спецназ, а после в охотники, был: «Чего же тебе не хватало?» А ей всего хватало. По правде говоря, всего было слишком много: красивая одежда, косметика, модные аксессуары и дорогие мероприятия, встреча с важными, высокими людьми и вечное, вечное лицемерие. Не было в этом самого главного, того что отличало семью Вари от других: искренности, любви, понимания. Простых взаимоотношений «Отец—мать—дочь». Маленькой Варя даже задавалась вопросом: «Действительно ли я их ребёнок? Если да, то почему мама с папой ведут себя так, словно я — не более, чем живое подтверждение их брака, полезный инструмент в мире политики?» Много обид осталось у девушки с того времени, и ещё бесчисленное множество ран на сердце, которые уже никогда не заживут. И больно было от того, насколько бессовестно Влад давил на эти точки, и горько от того, как быстро он их обнаружил и как незаметно к ним подобрался. — Тогда и мне интересно… — на удивление слабо, словно в трансе, произнесла Варя и повернула к вампиру голову. — Который сейчас час? — М? Словно очнувшись, Варя резко вывернулась из его захвата. Она опустила поднятые вампиром руки, чем заставила его наклониться и нависнуть над ней, словно туча. Под тяжестью его тела девушка не растерялась: пихнула того локтем под дых и быстро, пока была возможность, развернулась и со всей силы ударила ногой вампиру по лицу. Удар получился хлёстким, неожиданным. Влад отшатнулся, коснувшись рукой разбитой губы. Кровь, алая и густая, потекла по его подбородку. Варя воспользовалась его замешательством и, подхватил с земли выпавший у неё во время боя осиновый кол, полоснула им по руке парня, что, несмотря на кратковременную боль, все ещё продолжал удерживать девушку рядом с собой. Ткань пиджака на рукаве разошлась, обнажая плоть, и на ней тут же проступил ожог от дерева. Влад зашипел. Позади послышались торопливые шаги подоспевших охотников, уловив которые, Влад впал в недоумение. Варя заметила это по тому, как на мгновение вздрогнула его рука. Девушка усмехнулась. «Вот тебе и пришёл конец». Варя отбежала на безопасное расстояние и проследила за тем, как от раненой руки вампира начал активно исходить пар. И это девушку удивило: неужели так быстро началась регенерация? Спустя мгновение от следов боя на теле Влада не осталось и следа. Заметив, как он быстро исцелился, охотница сделала шаг назад, в сторону, откуда к ней подбегали вооружённые друзья: Алёнка, Маша, Снежка и где-то там с улицы был слышен взволнованный голос Саши — только самые близкие. Это придало командиру уверенности. — Что? Не уж-то думал я приехала одна? — девушка усмехнулась. — А мне казалось, такой коварный стратег, как ты, должен был предвидеть то, что я почую подвох в приглашении одной поехать на разведку. Неужели ты решил, что радость торжества и новой зацепки полностью затмила мой разум? Похоже, мы оба друг друга недооценили.

*Пару часов назад*

— Странно, — Варя задумчиво повертела в руках бумажку. Стоящий рядом Вася слегка нервно покрутил головой. — Странно? — переспросил он. — А…можно поинтересоваться… Что странного? Варя не ответила. Только спросила у Сидорова, через кого Михаил Ольгердович передаст ей книгу (совершенно очевидно, что доверить плоды своих долгих исследований кому попало он не мог, и логичнее было бы, еслибы он сам передал ей эту книгу, однако на улице вот-вот должно было темнеть, и что тогда немощному старику делать в заброшенном доме ночью? И почему именно там?) Варя получила ответ, что «у дедушки там тайник, и он завёз книгу ещё сегодняшним утром — паранойя. Вечно кажется, что у него в центре кто-то роется на столе, и в квартире уже «ненадёжно», а в заброшенном доме кто будет искать?» Действительно, кому придёт в голову, что у достопочтенного учёного исследовательского центра припрятан тайник на руинах сожженой деревни? Варя думала об этом всю дорогу до служебной машины и половины следующего пути. Когда же первый порыв радости спал и подозрение начало нарастать, она набрала номер Саши. В трубке послышался весёлый, но слегка растерянный звонком голос Абрикосова: — Варя? Ты куда ушла? Решила сплавить всех охотников на меня? Э-э, нет! Нет уж, нет, нет! Я с ними не справлюсь один, возвращайся! — Извини, Абрикосик, но я уже далеко. Парень, казалось, если не лопнул от возмущения, то точно растерялся ещё больше. — Как далеко? Ты куда уехала? Ветрова! — Нет времени объяснять, — перебила его девушка, сворачивая с дороги на лесную тропу, и, выравняв руль, серьёзно продолжила: — Бери девчонок и к двум часам подъезжайте по вышленному в смс-ке адресу. «Деревня Канарейки, дом 13». Всё спросишь у Васи, главное, приедьте к этому времени. Я буду там. — Там это где? В Канарейках? — он явно разозлился внезапности подруги. — Ветрова, как я поеду, у нас же патруль! И тебя на месте нет! Шикан один будет, что ли?! — Пусть возьмёт двух моих старших себе в помощь — справится, не умрёт. А ты мне в Канарейках нужен: говорю же, дело важное! Абрикосов был непреклонен. — Что ещё за важное дело?! Ветрова, опять ты воду мутишь! Во что ты меня ввязываешь?! — Саша, не ворчи и приезжай к двум часам в деревню! Обещаю, не пожалеешь! — При чем здесь не пожалеешь, за штабом кто следить будет, Ветрова?! — А что, там нет, кому за ним следить? 10 000 вооружённых охотников, по-моему достаточно, чтобы охранять! — Если Кощей узнает!.. — Кощей не узнает, а если всё получится, то наоборот хвалить будет! — настояла Варя, собирая по дороге все кочки, из-за чего её голос в трубке ощутимо дрожал. — В общем всё, если хочешь увидеть то, как я разоблачу этого кровососущего подхалима, то жду вас к двум часам в том доме! Не опаздывайте! — Ветро!..

*Нынешнее время*

— Оставалось только потерпеть до нужного времени и дать всем увидеть твою истинную личину, которую ты не постеснялся демонстрировать. Я чудесным образом спасена, а ты проиграл. Перехитрила я тебя, короля интриг и коварных планов! Итак, — девушка деловито сложила на груди руки: — похоже, что 1:1, дружок. «Перестраховалась, значит», — подумал Влад, проглатывая ругательства и ловя краем глаза её усмешку. Он медленно убрал от лица руку, пробуя на вкус застывшую там кровь, и зло блеснул клыками. — Молодец. Ты вывела меня из себя. Варя насторожилась, когда в уши врезались слова брюнета. «Он впервые прямо обратился ко мне на ты», — заметила шатенка и дёрнулась, чувствуя, как ноги застыли месте. Наверное, при иных обстоятельствах такая резкая смена обращения её бы вряд ли зацепила. Ну обратился и обратился, чего здесь такого? Ясное дело, что издевается! Однако было в этом «ты» что-то недоброе, что-то злое, коварное, пугающее своей жуткостью… И Ветрова махнула подругам рукой, когда сквозь исходивший от вампира пар она начала замечать непривычные для него очертания когтей и ушей. Девочки подступили чуть ближе, прищуриваясь, чтобы разглядеть в согнувшимся в три погибели человеке в чёрном костюме кого-то знакомого. — Владик? — первая опомнилась Рыжова. Она постаралась приблизиться к товарищу, но её остановила рука Ветровой. — Алёнка, не надо, — строго произнесла та, запретив всем приближаться даже на шаг в сторону брюнета. И это, казалось, сильнее разозлило охотницу. — Что значит не надо? Это же Владик! Ты не узнала? — Алёнка, осторожнее. — Что значит «осторожнее»? — заладила девушка и, быстро обернувшись на Машу, оттянула в сторону руку Ветровой. — Я-то думала, что случилось что-то серьёзное, а ты опять за старое взялась! — Извини? Что ты имеешь ввиду под «взялась за старое»?! — То и имею! — Алёнка пихнула подругу в плечо. — Сбежала с праздника в свою честь, над которым мы так готовились! Тебе же приятное хотели сделать! В дом заманила, оружие наставила, устроила какую-то западню! Ещё и нас пытаешься настроить! Бедный Владик, столько ты уже мук ему принесла своими подозрениями! — Мук?! — Варя… — А я не намучилась, по-твоему?! —девушка оттолкнула от себя Снежанну. — Думаешь, легко мне смотреть на то, как ты его защищаешь, как в компанию с распростёртыми объятиями принимаешь? Вы же все словно не видите то, что у вас под носом творится! Охотники на вампиров, называется! На поле боя без сожаления бьёте таких, как он, а в штабе за одним столом сидите! И где же сейчас ваше чутье?! — девушка яростно наступила на Рыжову. Никто не вмешался. В разборки этих двух, честно говоря, мало кто мог спокойно и, главное, без последствий для самого себя встрять. Девушки были непреклонны и, ко всему прочему, крайне неуправляемы в гневе. Потому в ситуации, когда возмущение, охватившее Варю, заставило её даже отвлечься от Влада, чтобы доказать подруге по её мнению очевидное, все предвочли молчать. — Муки я ему принесла! Бедненький! — продолжала, взмахнув рукой шатенка. — Да, если бы ты только знала, что этот бедненький творит у тебя за спиной! А сколько я натерпелась из-за него! Недоверие, подозрение, позор, подлость! Не только от него и окружающих, но и от тех, кого я долго считала и почему-то всё ещё продолжаю считать своими друзьями! — Маша со Снежкой неловко вжали головы в плечи — единственное, что они могли сделать в тот момент. — Даже сейчас я вынуждена наблюдать за тем, как ты его оправдываешь! А подумала ли ты: заслуживает ли он твоё оправдание? Нет, — произнесла сквозь истерическую усмешку Ветрова, — никто из вас не подумал! Вы, те, кто лучше всех знает, что мы живём в мире лжи и обмана, поверили своему врагу, подпустили его к себе и предали меня! Её голос сорвался. Казалось, с ним сейчас выливалось больше, чем просто признание — боль. Все те мучительные переживания, которые наполняли девушку прежде, разрывая её сердце. И сейчас ей было обидно: за себя, за подруг, что были в этой игре невинными овечками, за свои старания и пережитые испытания. И она наконец выговаривалась, и сейчас, стоя на пороге своей маленькой, но важной победы, победы, которая запустит за собой череду ещё больших свершений, Варя не радовалась и даже выглядела несчастнее, чем когда-либо. Она так сильно настрадалась, она так устала за эти дни, что сейчас, смотря на уверенный в своей правое осуждающий её вид Рыжовой, шатенка чувствовала, как подкашивались ноги. Но она стояла. Только из уважения к себе и своим затраченным на это всё нервам, держалась из последних сил. — Варечка… — Никто тебя не предавал! Обидно ей! А нам, думаешь, не обидно?! — вновь прервала Морозову Алёнка. Пусть и ощущая на задворках души жалость к подруге, её было уже не остановить — такова натура её горячего нрава. Она подступила к Ветровой и схватила её за плечи. — Как ты можешь говорить такие вещи, когда мы наоборот всё это время только и старались, что защитить тебя! Что мы, по-твоему, должны были делать? Просто смотреть, как ты сходишь с ума?! Как бегаешь от одного штаба к другому, как место себе не находишь — только и грезишь о том, как сажаешь Владика за решётку! — Рыжова, успокойся. — А ты не лезь! — прикрикнула на Абрикосова рыжая, и тот сразу замолчал. — Тоже мне, друг! Ходил всё у неё на поводу и даже не постарался как следует образумить! — Да разве ж я виноват? Её же не образумить никак, когда что-то в голову вбилось! Сами…знаете, — парень словил на себе разочарованный взгляд Ветровой и стыдливо увёл свой взгляд. — Вот видишь! — подхватила Рыжова. — Даже Абрикосов и то руки свесил! А всё потому что ты эгоистка! — Алёнка! — Маша постаралась схватить подругу за руку, но та вырвалась. — Не останавливайте меня, словно не думаете того же! — она снова обернулась к Варе. — Предали, да? Подруги, да? А кто первым от нас отвернулся? Кто первый, наплевав на дружбу и работу в команде, как волк-одиночка взвалил всё на себя и отдалился, не позволив помочь? Тяжело тебе было одной? Может, потому что стоило разделить эту участь с нами, как мы всегда и делали?! — пальцы девушки сильнее впились в кожу Вари. — Мы же подруги! И с каким треском мы проиграли твоему самомнению! Тоже мне, командир, героиня нашлась! — Потому что это только моя вина! Это мой бой!.. — не выдержала Варя. — Да с чего ты вообще взяла, что это только твой бой?! — зырычала Рыжова. — В чём твоя вина? В том, что ты не уследила за одним вампиром в больнице? Это всё из-за этого?! — в её голосе послышались отвратительные Варе нотки издевательства. — Да не могла ты уследить за всем, пойми же наконец! Ты не всемогущая! Ты человек! Ты можешь ошибаться и быть недостаточно сильной! Для того и нужны друзья, чтобы помогать со всем справляться! А ты словно забыла об этом и закрылась в себе! Придумала себе загон, сама же его раскрутила и решать одна села! А нам смотри за тем, как ты медленно себя с ума расследованиями сводишь! Так ты нам и доверяешь! Варя нахмурилась. Ей не нравилось, что подруга так легко обесценила смерть Марка, но ничего не говорила и в тот момент не осмелилась сказать. Причина злости Алёнки была ей вполне ясна. Что ж, она действительно имела право злиться: отрешённость Ветровой была действительно болезненная для девочек, но не столько она их волновала, как-то, что они ничем не могли помочь и только наблюдали за тем, как что-то ценное в их взаимоотношениях с Варей просачивалось наружу сквозь пальцы. Они не знали, с какой стороны лучше подступиться к охотнице: в какой-то момент она стала для них такой далёкой, такой незнакомой — такой же, какая и была в первый год служения в спецназе, может, даже хуже. Ведь тогда её взгляд не был настолько потерян, тогла её руки не дрожали, а, если дрожали, она умела это скрыть. Сейчас же у охотниц было полное ощущение того, что они с каждым днём упускали нечто важное и медленно теряли подругу. Это, конечно, не могло на них не давить. Варю тоже понять можно: она была в замешательстве! Казалось, что ни сделай — всё не то, всё идёт наперекосяк! Мир, который она с таким трепетом строила все эти годы, медленно рушился на её глазах, и в его развалинах девушка уже не могла найти ничего: ни дружбу, ни счастье, ни спокойствие — только тревога и преследующее её ощущение большой беды. Каждый день она задавалась вопросом: что дальше? Что ей делать дальше? Как поступить? Как выстоять, справиться с тем давлением, что ежедневно толкало её на край пропасти? Прежде командир никогда не задавалась философскими вопросами. Она всегда знала, чего хотела и что ей для этого нужно было сделать. Сейчас же всё было, как в тумане. Она жила, будто под колпаком, в изолированном мире, построенной Владом симуляции, и до конца не понимала, что перед ней правда, а что — ложь. И эпизод в больнице действительно во многом на то повлиял. Эта трагическая смерть сына и сумасшедствие бедной матери, которая ждала, которая до сих пор надеялась, что кто-то оправдывает смерть её сына, что кто-то объяснит ей, что она ненапрасна. Да, это тоже сыграло немаловажную роль. Но то было вовсе не началом и не концом — то, насколько бы жестоко ни звучало, было лишь небольшим составляющим звеном в длинном пути и на деле не значило ровным счётом ничего. Так же, как и не значили в наше время любые другие человеческие жертвы, которые все стремилась оправдать, но никто не мог. И такова была реальность, и потому Варе было невыносимо больно выслушивать подругу. — Очнись же: он наш товарищ! — прозвучал над самым ухом её звонкий голос, и Варя сжала кулаки. Да, именно из-за того, что существуют такие убеждения, смерть Марка никога не станет ненапрасной. — Он вампир! — не выдержав, прошипела сквозь зубы Ветрова, оттолкнула Рыжову и, глядя в её удивлённые глаза, замолчала. Сил больше не было объяснять. Варя глянула на Машу со Снежкой несколько тоскливо, словно искала в них поддержку или хотя бы надежду на понимание, однако девушки стояли молча и смотрели на неё с почти осязаемой между ними грустью в глазах. Смотрели, как на обречённую, и Варя не решилась продолжить. Она сглотнула, осознав: девочкам действительно было трудно за своим сожалением к ней услышать саму суть. Однако сожалели они совсем не тому. Между тем растерянность Рыжовой спала, и она громко фыркнула, всплеснув руками. — Да никакой он не вампир! Владик не может быть вампиром! Что я, вампира от человека по-твоему не отличу? — она хмыкнула. — У меня чуйка на хороших людей! И исследования показали, что он 100%-тный человек — Моргана лично проверяла! У него же кровь брали, или забыла? — Возможно, кровь и показала, что он человек, но ведь проверить, точно ли это его кровь была, мы и не можем никак! — запротестовала Варя. — А вот Тамара Иосифовна!.. — Тамара Иосифовна бедная старушка, которая от шока в показаниях путается! — перебила Ветрову Алёнка. — Всё, что она твердила, это про вампира с голубыми глазами! И ты, конечно, решила, что это Владик только потому, что у него голубые глаза и он тоже находился в больнице в тот вечер! Класс! Очень профессионально! — Не только! — возразила Варя. — Есть ещё Михаил Ольгердович и… Варя осеклась. Что-то в самых глубинах сознания кричало ей остановиться. Дрожащим взглядом она посмотрела на свои руки и плотнее стиснула челюсти: надо было держаться. Пока она не будет уверена, что победа за ней, доставать перед вампиром все козыри она не могла. И это молчание, наступившее сразу после её эмоциональной тирады, заставило растеряться даже девчонок: было видно, что командир снова что-то недоговаривает. — И? — Алёнка вызывающе приподняла бровь. — Варя, всё это не доказательства! — Но Саша ведь всё слышал! Саша, скажи же, что ты всё слышал! — Слышал что? — Вот именно, что ничего! А что слышала ты? — Варя промолчала. Она больше ничего не хотела говорить, и решение вызвать сюда друзей показалось ей необдуманным. «Посмотрю я на тебя, когда сама сейчас убедишься, что я права!» — подумала шатенка и кинула взгляд в сторону окоченелого вампира: он не двинулся с места даже в момент, когда на время этой разборки всё внимание переключилось от него на Варю с Алёной. Только выпрямился и как-то странно низко склонил голову, так, что нельзя было разглядеть его лица и висевшей на нём ухмылки (бывший лорд очень любил наблюдать за тем, как рушатся человеческие отношения). Их разделила стена сильного ливня, падающего через широкую щель в навесе под крышей. Блеснула молния — на мгновение в доме стало светло. Варя разглядела, как блещет в тени что-то острое сквозь ухмылка Влада, и напряглась, пригляделась. — Перестань всех подозревать! — вырвав её из раздумий всё так же эмоционально проговорила Алёнка. — Владик, я же права? — она повернулась к нему лицом.— Мы же друзья с тобой? Вопреки всему здравому смыслу, что был только возможен, девушка сделала шаг в сторону брюнета. Варя испуганно оглянулась, что-то внутри больно кольнуло, словно давая команду: хватай. Девушка постаралась остановить Рыжову, но та в мгновение ока подобралась к вампиру. Она положила свою руку ему на плечо и, встав боком к друзьям, сквозь улыбку (слишком уверенную, ко всему прочему), ласково произнесла: — Давай, Владик, скажи ей: ты же человек? — Нет. — Вот! Видите? Я же говор… — она осеклась на полуслове, глядя на напряжённые лица друзей, и медленно повернула голову к брюнету. — Что? Извини, Владик, что ты сказал? — Ненавижу это слащавое обращение. Влад это не сказал — прошипел сквозь зубы. Растерянная услышанным Алёна даже не смогла среагировать. Не успела достать осиновый кол или пистолет, как оказалась прмжата к вампиру за горло. Одним рывком Влад выбил из её лёгких весь воздух, и девушка беспомощно что-то прокряхтела друзьям, не имея даже чёткого осознания, что происходит в этот момент. Испуганные лица девчонок и дрожащий то ли от гнева, то ли от страха взгляд Ветровой, сказали всё за себя. В ушах застыл нервный крик Абрикосова: — Вампир! Он схватился за оружие и взял Влада на прицел, готовый стрелять. Варя его остановила. — Саша, — её голос заметно дрогнул, — не надо. Шатен перевёл на подругу непонимающий взгляд. «Как это не надо?!» — кричали ей его глаза. Адреналин бурлил в крови, заполоняя все мысли и мешая успокоиться. Тем не менее, Ветрова, казалось, сохраняла холодный рассудок, хотя выражение её лица показалось парню уставшим и даже замученным. Он опустил ружье. Варя видела, как Алёнка задыхается в хватке вампира, как в янтарных глазах подруги плещется ужас, и ничего не могла сделать. В голове проносились обрывки мыслей, догадок, планов, но все они казались ничтожными перед той угрозой, что нависла над ними. Момент долгожданного триумфа, хоть и был короток, но ощущался неправдаподобно сладко, и теперь Варя, чувствуя, как наконец достигнутое ею преимущество в схватке медленно ускользает из её рук, понимала, почему. Положение было действительно плачевное: в когти вампиру попал действенный инструмент для манипуляций. Повиноваться ему — значит, признать поражение и вернуться с того, чего девушка начинала. Не повиноваться — значит, рискнуть жизнью не только Алёнки, но и всех присутвующих здесь ребят. «Серебряная пуля его не остановит. Только разозлит — он убьёт нас всех и не помедлит», — в подтверждение этих мыслей проговорила про себя Варя, чувствуя, как тревога сковывает её тело. А ведь до наступления всего 3 дня осталось! Что же тогда делать? Зря она пригласила ребят сюда, справилась бы одна! Ничего бы не случилось, и Влад бы не разозлился западне! Глупая Алёнка! И надо было ей так оплашать! — Правильно мыслишь, командир, — тут же раздался с другой стороны дома, отгорождённой водяной стеной, голос Влада. Он был лишён прежней насмешки и натянутой доброжелательности, потому показался девочкам удивительно незнакомым. — Советую всем опустить свои игрушки на землю. Было бы досадно, если бы моя рука нечаянно дрогнула и в груди вашей дорогой подруги образовалась дыра. Влад усмехнулся. В щели навеса снова блеснула молния, озарив его лицо. В глаза всем присутствующим бросились видимые изменения его внешности: заострённые, выглядывающие из-за опущенных прядей уши, клыки, наставленные на Алёнку чёрные когти с такими же тёмными, бегущими по рукам вампира венами и невероятно яркие глаза, блещущие злобой. В другой ситуации они бы многим могли показаться чарующиии, и забавно, что такая красота принадлежала такому безжалостному существу. Прижимая к себе за шею Рыжову, в тот миг Влад казался всем воплощением тьмы, древним и могущественным. Теперь уже ни у кого в мыслях не возникало никаких сомнений по поводу слов Вари. И вампир, кидая в командира взглядом молнии, как бы намекал: «Гордись собой, ты меня разоблачила». Разоблачила, да. Но какова была цена этого разоблачения? Алёнка судорожно дрогнула в руках вампира, стараясь убрать его руку со своей шеи. — Владик, ч.что ты… — казалось, понимание в стрессовой ситуации приходило к ней как нельзя долго. Её взгляд трясся в судорожном смятении, и ноги, казалось, подкашивались, но страха никакого не было, и Влад это чувствовал. Он сильнее прижал её к себе за шею, сделав вид, что не слышит. Вместо этого только широко улыбнулся командиру, запрокинув голову, так, что от его нового облика внутри Вари всё тоже затряслось. Это был не Влад. Не тот парень, которому она смело могла заглянуть в лицо и сказать что-то грубое. Сейчас это был вампир, в руках которого находилась её лучшая подруга, и девушке было трудно сообразить, что делать дальше. Как правильно поступить? Девочки с Сашей разом глянули на Ветрову, и она спиной ощутила, что они ждали от неё каких-то действий. Но что она могла, когда в этой ситуации каждое её движение несло огромный риск? — Опустите оружие, — внезапно произнесла шатенка, чем удивила друзей. — С ума сошла? Мы ему в плен, что ли, сдаваться будем?! Как же мы без оружия?! — сразу запротестовала Маша. Варя и рукой не дрогнула. — А как мы без Алёнки? Руки Саши затряслись. Он опустил взгляд себе под ноги, и до его ушей донеслись обрывки девичьего кряхтения. То заставило его сильнее сжать рукоять пистолета и нахмуриться, но, постояв так немного, шатен не выдержал — показательно бросил вперёд себя всё оружие и громко выругался сквозь зубы так, как никогда не позволял себе ругаться в присутвии девушек, даже на такой нервной работе. — Блядь. Маша со Снежкой проследили за выражением мучительной безысходности на его лице и спустя время тоже, заметно неохотно, избавились от своего оружия. — Ах, какие молодцы, — с явным наслаждением протянул Влад и перевёл взгляд на Варю. — Вы хорошо воспитали своих охотников, командир. То, как вампир специально перешёл на официальное обращение, подчеркивая статус девушки, навело её на мысль, что он издевался. Варя сильнее сжала кулаки, но не решилась произнести и слова. Просто напряжённо слушала, долго и внимательно (у Влада, казалось, назревало время для злодейского монолога). Все замерли и замолчали. Вампир глубоко вздохнул, словно с каким-то странным наслаждением проводя по лёгким ненужный ему воздух, и, казалось, с незнакомой для Вари радостью в голосе начал: — Как я долго ждал этого момента. Вы не представляете, насколько тяжело мне было поддерживать образ паиньки и всем улыбаться, особенно последние дни. Эти постоянные встречи, разговоры ни о чём с такими же глупыми, как и эти беседы, людьми. Слушать невыносимо ту околесицу, которую вы порой несёте. Мне даже пару раз приходилось сдерживать себя, чтобы не вспороть тем надоедливым детям, решившим, что их компания кому-то сдалась, животы. Хотя и при этих обстоятельствах я вряд ли бы избавился от раздражающего меня внимания, ведь рядом со мной постоянно кто-то крутится. Особенно часто ты, рыжая, — брюнет слегка склонил к девушке голову, проведя когтем по её мягкой щеке, чем оставил там небольшую царапину. Его голос стал чуть грубее, словно вампир изнутри наполнялся раздражением ко всему происходящему. — Я даже сосчитать не могу, какое количество раз ты чуть не доводила меня до ручки. «Как мне избавиться от этого надоеливого голоса? Что подействует на эту глупышку лучше: вырванный язык или проколотые уши? А, может, всё вместе?» — о, мои мучения мне казались бесконечными, и от того они становились невыносимыми, что я не мог предпринять ничего, чтобы их прекратить. Хотя твоя тошнотворшая говорливость меня всё же победила, и я пару раз сорвался. Повезло, что твой рассудок очень поддатлив к гипнозу, иначе бы на следующий день весь штаб знал о моём маленьком секрете и мне бы действительно пришлось с корнем вырвать тебе язык, — Алёнка сглотнула застывший в горле нервный ком и впервые почувствовала, как дрожат её колени. — Да, ты молодец, — чуть тише проговорил Влад и наклонил голову ещё ниже к Рыжовой, так, что та могла ощутить близость его клыков во время разговора. — Из вашего трио говорухи, ангелочка и Шакаловской подстилки ты бесила меня своей глупостью больше всего. Даже смешно говорить: никто из вас не поверил словам командира Ветровы, а ведь она ваша подруга! Вы все встали на мою сторону и окрестили её сумасшедшей, боже, это великолепно! — он коротко посмеялся. Маша со Снежкой бросили быстрый взгляд на спину Вари, и если бы она в тот момент к ним повернулась, то опреленно бы увидела в их глазах сожаление. — Особенно меня позабавила ваша недавняя ссора. О, как ты меня защищала… — вампир снова обратился к Рыжовой. — Ты действительно верила, что я хороший? Милая, да ты дурашка. Такая наивная и неосторожная… — Убери руки от неё! Влад перевёл суровый взгляд на Сашу. На тело парня вмиг опустилась неизвестная тяжесть, от которой он не смог больше пошевелиться. Она вдавила в землю и, кажется, ещё немного и точно заставила бы его лечь, однако Абрикосов продолжал стоять, отважно борясь с оказываемым вампиром давлением. Он просто не мог смотреть на то, как Алёнка продолжает задыхаться в руках этого «Владика». И шатена переполняла злоба за всё происходящее. Он злился на Алёнку, что та бездумно полезла к вампиру — видела же, что с ним что-то не так! Злился на вампира, что тому удалось так легко обвести их вокруг пальца, злился на Варю, что, ввязав их в это, приказала опустить оружие на землю, чтобы им даже не было, чем защищаться. В конце концов, злился на самого себя: за слабость, за бездействие, за то, что не мог пошевелиться, глядя на то, как страдает Рыжова. За то, что он её не остановил. Влад усмехнулся, считав это всё в лице Абрикосова, и повернулся к нему. — Надо же, что я слышу? У нашей деревенской девчонки появился защитничек? — он усмехнулся. На мгновение его глаза заблестели кровавым. — Ну так подойди. Абрикосов сглотнул, почувствовав, как внезапно в голосе Влада насмешливость сменилась новыми угрожающими нотками. Его тон одновременно бесил и подогревал внутреннее сопротивление шатена. Он чувствовал, как постепенно, глядя в эти голубые глаза, следя за тем, как сужается в лунном свете вытянутые зрачки, теряется. Уверенность отступала, и давление, оказываемое на ребят вампиром, казалось, тоже усиливалось. Тем не менее, жалобное кряхтение Алёнки в руках вампира, которое с каждой минутой становилось тише, всё ещё служило шатену главным ориентиром для того, чтобы не затеряться в потоке этих противоречивых чувств. Как только нога Абрикосова ступила вперед, он услышал рядом беспокойный голос Вари. — Саша, не надо, — произнесла она и махнула рукой. — Он играется на твоих эмоциях. — Всё верно, Саша, не надо, — произнёс в такт ей Влад, оборвав в самый ненужный момент. — Ты же не хочешь спасти свою подружку. Вот, смотри, она прямо здесь. На глаза командиру охотников бросилось испуганное лицо Алёнки. Влад, будто специально желая видеть отчаяние шатена, схватил её за подбородок и заставил смотреть в карие глаза друга. Рыжова жалобно пискнула, постаравшись выразить возмущение и вырваться, однако хватка вампира была крепче того, что предполагалось. — Так подойди же, — более низко проговорил вампир, словно провоцируя. Саша постарался сделать шаг и осознал, что замер. Тело совсем не двигалось. — В чём дело? Не можешь? Он рассмеялся. Саша опустил взгляд на Алёнку: в её глазах плескался ужас, смешанный с мольбой о помощи, которую в иных обстоятельствах девушка вряд ли позволила бы себе проронить в присутвии Абрикосова. И это зрелище рвало парня изнутри, подталкивая к безрассудным действиям. Однако его не покидала мысль, что каждый его шаг мог стать фатальным, из-за чего тело, скованное страхом, не могло сделать и шаг. Влад, видя терзания шатена, лишь сильнее сжал подбородок Рыжовой, заставляя её издавать приглушённые стоны мучений. — Что же ты, герой? Не хочешь рискнуть ради неё? — ядовито шипел вампир, наставляя лицо Алёнки на глаза командиру. Каждая секунда казалась вечностью, наполненной отчаянием и безысходностью. Саша чувствовал, как пот струится по вискам, а дыхание становится прерывистым. Он должен что-то предпринять, но что? Вдруг он заметил едва уловимое движение в глазах Вари. Она незаметно качнула головой, давая ему понять, что не стоит поддаваться на провокацию. Нужно успокоиться, взять себя в руки и найти слабое место вампира. Саша глубоко вздохнул, стараясь подавить ярость и затаившийся внутри него страх — давно он не испытывал подобных ощущений. Командир поднял глаза на Влада, стараясь сохранить спокойствие на лице, однако вышло это у него, верно, слабо. — И это сказал мне трус, прячущийся за чужой спиной, — произнёс он, и Влад на мгновение запнулся от его стального взгляда. На его лице мелькнули нотки настороженности. Саша понял, что попал в цель. Он должен продолжать давить на него, не давая опомниться. Однако, когда шатен уже было открыл рот, готовый произнести новое предложение, его голос внезапно оборвался. Он сразу посмотрел на Влада: его вид был страшнее чёрной грозовой тучи. Молния ударила в землю около дома, осветив на мгновение лицо вампира. Девочки дрогнули, чуть ли не подпрыгнув на месте от неожиданного грохота на улице. Следом раздался второй удар, и, когда молния осветила помещение дома, Влада уже не было на месте. «Где он?!» — проскочило в голове Абрикосова, и вдруг тело пробила глухая дрожь. — Злость и обида. Моё любимое сочетание, — тихо проговорил Влад у него из-за спины, заставив командира окоченеть. — Злость на меня, на Алёну за её доверчивость, на командира Ветрову за то, что втянула ни в чём не виноватых вас в эту разборку, не подумав о том, что 4-х человек для неё будет мало, злость на самого себя за бездействие и страх, который ты испытываешь передо мной… Так приятно видеть, как трясутся твои колени, человек. Ты сильно вспотел. И я даже слышу, как часто бьётся у тебя в груди сердце. И как оно замирает каждый раз, когда я прикасаюсь к твоей подруге, — голос вампира стал неприятно глубже. — Ты хочешь спасти её? Хочешь избавить от мук? Спрятать за своей спиной? Ты готов даже пожертвовать собственной жизнью, только чтобы она осталась невредима? Ха, — парень усмехнулся, — а ты человек довольно примитивного содержания. Добрый, отзывчивый, понимающий… Готовый на всё, чтобы помогать другим, и ничего не просящий взамен. Таким, как ты, пишут оды, их восхваляют, им возводят памятники, строят города… Но заканчивают они жизнь все одинаково. В полном одиночестве, в глубокой старости сидя в кресле, с газетой в руках и приставленному к виску пистолету. Они смотрят на стоящие напротив них на дубовой полке награды, вспоминают каждый момент своей яркой жизни и обрывают её, понимая, что, даже имея всю любовь мира в кармане, они никогда не были счастливы. Рядом с ними никогда не было человека, который бы их искренне, безвозмездно любил. Ведь по закону подлости выбирают всегда вовсе не во всём идеальных их. Влюбляются в сильных, но недалёких, красивых, но грубых и опасных. В манипуляторов, эгоистов, самовлюбленных, а такие, как ты — добряки — всегда идут где-то рядом. Всегда друг. Всегда дорогой и никогда любимый. Да, те, кто готов отдать этому миру всё, от него взамен не получают ничего. Такова истина, мой дорогой командир. Ты можешь кричать ей о своей любви, но тебе никогла не стать кем-то большим, чем просто «Тупой Абрикосов» — зануда-командир. И это даже забавно. В конце концов, ты единственный, кто смог бы утихомирить её буйной нрав, и единственный, кто смог бы вытерпеть её со своей выдержкой и заботой. Тошнить начинает от представления, но да, вы были бы идеальной парой — два неудачника, ходящих под каблуком Ветровой, два ненавистных мною человека, две головные боли, два куска необработанного дерева. Ах, мне нравится смотреть на то, как меняется сейчас в раздражении твоё лицо. По правде говоря, это единственное, что мне в тебе нравится. Ведь, как ни посмотри, а в тебе собрано всё, что я веками презирал в людях: доброта, сострадание, это нечеловеческое желание геройствовать и приносить пользу… Тошнит от одного названия, но я терплю. В последнее время мне много приходится терпеть. А что делать? Если бы не выдержка, лежать бы вам с перекусанной глоткой, Абрикосов, рядом со своей подругой. Это звучит довольно романтично. «Умереть рядом с любимой. Вместе истекать кровью, слышать, как постепенно замедляется дыхание партнера, смотреть друг на друга с болью в глазах от сожалений, что при жизни не нашлось времени для нужных слов, и наконец отмучиться, погибнув, держась за руки». Да, такому человеку, как ты, подошла бы такая смерть. Трагичная, чувственная, с нотками лёгкой драмы и трагедии. Даже Шекспиру не снилось ничего печальнее! Герою героическая смерть. И я бы с удовольствием посмотрел такой спектакль, — Влад на мгновение отвернулся, а после призадумался и расплылся в коварной улыбке. — Хотя, знаешь, ты просто неудачник, который возомнил о себе слишком много. С тебя ничего не возьмёшь. Есть человек, который меня бесит больше. И он стоит рядом с тобой. Варя вздрогнула, как только взгляд голубых глаз пронзил её профиль. Она не смогла двинуться и звука не издала, только молча напряглась, глядя на то, как мельтешат перед глазами девочки. Влад переместился к шатенке и встал напротив неё, совсем близко, так, что она даже пошатнулась. Холод его присутвия тут же заволок девушку в свой плен, и она сглотнула, ожидая, что последует дальше. — Я уже говорил, мне встречались много людей, подобных тебе. Проблема в том, что никто из них не был настолько же высокомерен, — проговорил вампир, выставляя напоказ белоснежные клыки. — Они были для меня не более, чем способом сказать, что не стоит смертным говорить в обществе о тех темах, которые никто там не желает обсуждать. Пара демонстративных казней — и никто больше не становился на моем пути. И истина такова, что даже самые сильные представители человеческого рода ломаются, когда их заставляют смотреть на что-то безжалостное. Не веришь? — Влад любопытно склонил голову и улыбнулся во все зубы. — Так давай же это проверим. Он отошёл от девушки вбок и махнул рукой под потолок — туда, где под карнизом, балансируя на одной лишь гнилой балке, твёрдо стояла Алёнка. Её взгляд был направлен прямо, в противоположную стену, через дыру в которой была видна луна. Дождь заслонил мелькающие снаружи проблески света, и молния, казалось, стала всё чаще пугать своими ударами. Сердце Вари в страхе сжалось. Да и не только у неё — казалось, Саша с девочками напугались не меньше. Что-то ёкнуло в груди, и дыхание перехватило. Алёнка, словно неживая кукла, глядя перед собой стеклянными глазами, внезапно сделала шаг вперёд и провалилась вниз. Абрикосов резким рывком выбил весь воздух у себя из лёгких и бросился вперёд. Он выставил руки и глядел на то, как стремительно тело Рыжовой достигает земли. Парень понимал, что не успеет, он просто не мог успеть. Тем не менее, какая-то невиданная сила подталкивала его к этой пропасти, заставляя бежать навстречу этому беспомощному телу, что вот-вот должно было разбиться. Каким-то чудом Абрикосов успел. Алёнка упала ему в руки, и они оба рухнули на землю, перевернувшись. Саша чувствовал, как ломит его тело и болит рука, на которую он неудачно упал. Пусть даже высота падения и не была слишком высокой, однако Алёнка успела развить достаточную скорость, чтобы при случае хорошенько припечататься к земле. Потому, удавшись её остановить, Абрикосов чувствовал, как сам себе что-то вывихнул. Он убедился в том, что обнимает девушку руками, и поднял корпус с земли. Его взгляд пробежался по застывшему в каменном выражении лицу Алёнки, с которого, казалось, в одночасье пропала задорная ухмылка. Командир потряс её за плечи, стараясь привести в себя. — Рыжова, — тихо произнёс он, всматриваясь в стеклянные глаза охотницы и ощущая, как дрожат пальцы. — Рыжова, — шатен повторил — никакой реакции. Но она жива. Цела и невредима, он успел. И он чувствовал, что эта всегда весёлая и непослушная девица не может умереть раньше него. Она же, в конце концов, так мечтала утереть ему нос! Может, это очередная её шутка? — Алён… Алён, взгляни на меня… Его голос дрогнул, и впервые за все годы их дружбы Варя услышала в нём сожаление и искреннюю растерянность. Девочки, затаив дыхание, наблюдали за этой картиной и ждали, когла в ответ на мольбы Абрикосова послышится ехидный голос Алёнки. И, кажется, она действительно что-то прохрипела, однако в то же мгновение её слова утонули в ощутимом хрусте свернувшейся шеи. Глаза Саши в удивлении распахнулись, он прислонился рукой к щеке Рыжовой и проверил: не дышала. Командира охватила паника. Он провёл пальцами по её волосам, снова потряс за плечи, надеясь этими действиями пробудить её ото сна, однако всё было без толку: голова девушки свисала с колен Абрикосова в неестественном положении, и отствие дыхания у неё указывало на рызрыв спинного мозга. Уже поздно было предпринимать какие-то действия для её исцеления. Алёнка умерла у Абрикосова на руках. Янтарные глаза утратили свой блеск, губы побледнели, и никогда прежде ещё пару часов назад задорное лицо подвыпившей, несмотря на все запреты, Рыжовой не выглядело настолько умиротворённо. Она больше никогда не улыбнётся, она не сможет посмеяться, не обзовёт Абрикосова тупым и не будет возмущаться составленным Шиканом графиком тренировок — ей будет всё равно. И это болючее осознание, казалось, слишком долго не могло прийти в голову девчонок. — Что с ней? — то ли от волнения, то ли чего, но голос Ветровой прозвучал грубо. Она прикрикнула на Сашу, который всё никак не мог выпустить из рук ещё тёплое тело Рыжовой и, видно, разозлилась его молчанию. — Саша, что с ней?! Голос сорвался. Абрикосов промолчал, однако по его осунувшейся спине всё сразу стало понятно. Маша со Снежкой переглянулись, и на глазах навернулись солёные слёзы. Они боролись за выход наружу, однако девушки держались. Как бы то ни звучало, однако последнее, что сейчас они могли позволить себе для проигрыша — это опустить руки и расплакаться. Они не могли это себе позволить: кто же тогда сделает жертву Рыжовой ненапрасной? Потому, стиснув зубы, Снежка с Машей молчали, и Варя уже ни о чём не спрашивала. В уши словно попала вода, и она уже ничего не слышала. Перед глазами навсегда застыло воспоминание падающей с высоты Алёнки, и Ветрова сильнее стиснула зубы. Она не могла никак заполнить вощникшую пустоту внутри себя. У неё не получалось избавиться от мысли, что всё это произошло по её вине. Почему она не остановила подругу? Видела же, что она приближается к вампиру. Зачем позволила ему с ней играться, отчего не среагировала, видя то, как Рыжова подсаживается на его крючок? Почему вообще пригласила друзей сюда? Неужели она не понимала, что тем самым раскрывает свои слабые места и даёт Владу преимущество? От всех этих мыслей тело в волнении задрожало, но Варя не показала ни гнева, ни печали. Не от того, что держалась стойко — её накрыла такая растерянность и непонимание реальности происходящего, что все чувства напрочь отбило. Из транса её вывел голос Влада. — Хм, держитесь лучше, чем я ожидал, — проговорил вампир приставив к подбородку ладонь, а после уже громче добавил: — Что ж, а вы молодцы! Ваша подруга погибла у вас на глазах, а вы и в ус не дуете! Так держать! Вот это профессионализм! Теперь я уверен в том, что судьбы жителей этого чудесного села в надёжных руках. Знал бы, что вы так отнесетесь, не убивал бы её. Я-то надеялся, что будет настоящий всплеск эмоций, а тут… Стоит придумать что-то интереснее. Влад окинул взглядом притихших охотниц. Его улыбка стала ещё шире, а глаза загорелись недобрым огнём. Казалось, он упивался возникшей тишиной, словно насыщался скорбью, витавшей в воздухе. Он медленно подошёл к Абрикосову, который всё ещё держал на руках бездыханное тело Алёнки. — Ну что, герой? — промурлыкал вампир, наклоняясь к самому уху Саши. — Спас принцессу, а она взяла и умерла. Как обидно, правда? Абрикосов молчал, его взгляд был прикован к лицу Алёнки. Кулаки сжались до побелевших костяшек в ответ на слова Влада, однако что-то внутри командира не позволяло ему сейчас реагировать на эти провокации. И Князев, не дождавшись ответа, выпрямился и обернулся к остальным девушкам. — Видите, какие вы все хрупкие? Ломаетесь от одного удара, а ведь я даже не пытался её прикончить так скоро. А она взяла и умерла, — он развёл руками. — Что ж, чем раньше, тем лучше. Так вы хотя бы увидели, насколько беззащитны перед лицом вампиров, и впредь не будете питать ложные иллюзии о победе. Ладно, хватит грустить, — быстро отвлёкся парень и хлопнул в ладоши. — У нас ещё много времени, чтобы поиграть. Кто следующий желает проверить свою стойкость? Варя прочно стиснула кулаки. В её глазах вспыхнула искра ярости. Наконец внутри промелькнуло что-то кроме пустоты. Гнев, обжигающий и всепоглощающий, постепенно вытеснял собой оцепенение. «Он смеётся над нами. Он наслаждается нашей болью», — пронеслось у девушки в голове. Варя медленно подняла взгляд на Влада, и в её аметистовых глазах не осталось и следа сомнения. Она готова. — Я буду следующей, — твёрдо произнесла командир, сделав шаг вперёд. Влад широко улыбнулся, предвкушая новую игру. Ему нравилось видеть эти искры отчаяния и решимости в глазах своих жертв. Это делало охоту ещё более захватывающей. — Правильно, командир, — сладко протянул он, — когда ты выдаёшь себя за героя, то будь героем во всём. Он отступил на шаг, словно приглашая Варю в центр воображаемой арены, и выжидающе посмотрел на неё. Тишина сгустилась, лишь прерывистое дыхание Абрикосова нарушало её. Маша и Снежка смотрели на Варю, не в силах произнести ни слова. Ветрова глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Она знала, что Влад играет с ними, запугивает и пытается сломить их волю. Но она не позволит ему этого сделать. Не сегодня. Рыжова не умрет напрасно. Командир охотников главного штаба АСБ посмотрит в глаза Владу и покажет ему, что такое настоящий страх. Страх перед охотником, который не боится смерти. — Что ж, начнём, — прошептала девушка, приготовившись к бою. Вдруг Влад расхохотался — звук его смеха эхом разнёсся по дому. Он вытащил из-за спины охотничий нож, лезвие которого зловеще блеснуло в лунном свете. Варя не дрогнула. — Сравняем шансы, — пояснил он и кинул охотнице под ноги оружие. Варя посмотрела на нож, лежащий у её ног, затем снова на Влада. В его глазах читалось неприкрытое презрение и желание унизить. Поднять оружие означало принять его правила игры, признать себя слабой и нуждающейся в «подачке». Но проигнорировать нож означало лишить себя хоть какого-то шанса на сопротивление. Не отрывая взгляда от вампира, Варя медленно наклонилась и подняла нож. Лезвие неприятно кольнуло пальцы, но девушка не обратила на это внимания. Клинок лёг в руку как влитой, напоминая о тренировках и бесконечных часах, проведённых за оттачиванием навыков. Не дожидаясь команды, Варя сделала выпад, целясь в горло Влада. Движение было быстрым и точным, но вампир легко от него уклонился. Он усмехнулся, оценив скорость и решимость охотницы. Варя не остановилась, обрушивая на него град ударов. Нож скользил в её руке, а каждое движение было наполнено яростью и отчаянием. Вампир, играючи, уклонялся от атак, словно танцуя с разъярённой кошкой. Он явно получал удовольствие от процесса. «Он сильнее. Намного сильнее», — промелькнуло в голове у Вари. Но она не сдавалась. Продолжала атаковать, вкладывая в каждый удар всю свою ненависть и боль. Даже если это будет её последний бой, она отомстит за Алёнку и умрёт как охотник с достоинством. Девушка наносила удар за ударом, вкладывая всю свою ненависть, всю боль и горечь в каждое движение. Влад парировал, блокировал, уворачивался, и в какой-то момент затянувшегося боя в его глазах наконец мелькнула злоба. Ему не нравилось, что его недооценили. Не нравилось, что эта девчонка, такая слабая и хрупкая, всерьёз старалась нанести ему рану. «Агрх, что я делаю? — спрашивал себя вампир, пытаясь понять, ради чего он продолжал поддаваться. — Это смешно». Дождь усилился, превращаясь в сплошную стену воды. Вокруг царила тьма, лишь изредка прорезаемая вспышками молний. В этой мрачной, безнадёжной обстановке шла их битва — битва между вампиром, который привык властвовать и манипулировать, и девушкой, которая отчаянно боролась за свободу. За свою, за свободу своих друзей, человеческого рода. Когда лезвие ножа прошло в пару сантиметрах от лица вампира, он не выдержал и перехватил её руку, сжимая запястье с такой силой, что Варя почувствовала, как кости хрустят. Нож выпал из ослабевшей ладони, звякнув о каменный пол. Вампир приблизил своё лицо к её, обдавая ледяным дыханием. — Девочка, давай не будем всё усложнять. Здесь каждый преследует свои цели: Оскар хочет поскорее искупить передо мной вину, Корвин наблюдает за всем этим представлением, а ты хочешь невозможного — убить меня. Я же просто стараюсь извлечь из этой ситуации выгоду для каждого из нас, но пока не понимаю как. Поэтому, если ты сейчас отпустишь руки, я пойму, что жизни друзей тебе дороги, и никто больше не пострадает. Я не настолько милосерден, чтобы проигнорировать наглость вставших на моём пути людей, так что сделай что-то со своей злобой и прими верное решение. Ты же не хочешь потерять ещё одну подругу? — Ты лжёшь, — прошипела в ответ Варя, несмотря на боль в запястье. — Ты убьёшь их в любом случае. Тебе это просто доставляет удовольствие. Влад на мгновение замер, словно удивлённый её прямотой. Затем на его лице появилась зловещая улыбка. Он сильнее сжал её руку, и Варя едва сдержала крик. — Какая проницательность, — промурлыкал он. — Но разве это имеет значение? Ты всё равно ничего не можешь сделать. Но выбор за тобой. Сломайся — и я, возможно, позволю твоим друзьям пожить ещё немного. Прояви упрямство — и увидишь, как они умирают. Медленно и мучительно. Ну так? Варя промолчала. Влад недолго ждал её ответа. Он следил за тем, как судорожно бегали зрачки охотницы туда, где за её спиной остались поражённые всем происходящим друзья. Но ответа не последовало, и это упрямство разозлило лорда. — А ты отважна, — процедил он с большим недовольством. — И, чего уж таить, личиком красива. Мне почти жаль, что всё должно закончиться именно так. Он отпустил её руку и отступил на шаг. Варя, шатаясь, выпрямилась, смотря прямо в его глаза. В них не было ни страха, ни мольбы. Только холодная решимость. Она знала, что ей не победить. Но она могла дорого продать свою жизнь. Влад щёлкнул пальцами. Из темноты появились двое высоких, одетых во всё чёрное вампиров с пустыми, бессмысленными взглядами. Рабы. Высшие вампиры редко утруждали себя грязной работой, предпочитая использовать для этого других. И по злобному оскалу одного из рабов Варя узнала в них Корвина с Оскаром. — А что это другие наши гости скучают? — разводя руками, театрально произнёс Влад и махнул подчинённым. — Джентльмены, прошу вас, разберитесь с ними. Корвин с Оскаром разом двинулись в сторону Снежки и Маши. Варя попытались до них докричаться, но голос словно чем-то зажало внутри. Она проследила за тем, как девушки принимают оборонительную позу и готовятся к схватке. Позади их спин, держа на руках безжизненное тело Рыжовой, сидел Саша. Он даже не дёрнулся, — казалось, жизнь ушла из его тела вместе с самой реальностью, так же, как ушла сама Алёнка. Он прижимал к себе её за плечи и ничего не говорил, даже не реагировал на то, что происходило вокруг. Даже не откликнулся на зов Цветковой, когда та, быстро на него оглядываясь, приказала ему охранять тело подруги. И то, как отчаянно выглядела со стороны спина командира, навело Варю на одну странную мысль. «Так ты её…» Ветрова её не закончила. Обстоятельства не дали. Она выгнулась в сторону Влада и начала махать руками, игнорируя боль, которая иногда оказывалась сильнее воли. Это была не физическая боль. Чувства, которые испытывала Ветрова в тот момент, были куда глубже. Это было отчаяние, траур, страх сделать что-то не то, навлечь на друзей ещё большую беду. Однако, даже переживая о последствиях, Варя не могла остановиться. Ведь за её спиной не только друзья, за её спиной Мышкин, за её спиной целая охотничья организация, которая в эту ночь по её милости осталась без двух своих командиров. Поддаться эмоциям — значит, предать своих охотников. Значит добровольно их отдать в руки этому дьяволу, потому Варя молча продолжила атаковать. И вампир, кажется, начал терять терпение от её настойчивости. В его глазах внезапно вспыхнул гнев, и лорд, перехватив её удар, отбросил девушку в сторону. Варя врезалась в каменную стену, теряя сознание. — Бесит, — послышался впереди грозный голос Влада, и в этот раз он прозвучал без привычного слащавого осадка. Варя приоткрыла глаза и посмотрела на него: вампир стоял в трёх метрах от неё и сильно хмурился. Его лицо приобрело хищный оскал, и в глазах стали заметны переливы красного. Влад сделал шаг вперёд, и земля под его ногами будто задрожала. Воздух наполнился ощутимой угрозой. Варя, собрав последние силы, попыталась подняться, но тело не слушалось. Боль пронзала каждую клетку, напоминая о силе удара. Она видела, как Корвин и Оскар уже почти добрались до Снежки и Маши. Девушки, несмотря на страх, держались вместе, готовые отразить атаку. Саша по-прежнему сидел неподвижно, словно окаменевший, с телом Алёнки на руках. Отчаянный крик вырвался из груди Ветровой, но он потонул в грохоте дождя. Варя снова попыталась подняться, но тело не слушалось. Боль пронзала каждую клеточку, крича о ее бессилии. Влад остановился прямо перед девушкой, его тень накрыла её, и он наклонился, глядя в испуганное лицо охотницы горящими яростью красными глазами. — Знаешь, что меня всегда злило в людях? — начал он, опускаясь перед шатенкой на корточки. — Ваша упрямая вера в то, что вы можете изменить ход событий. Вы смешны в своей уверенности, что ваши моральные принципы имеют хоть какое-то значение в этом жестоком мире. И меня раздражает то, что даже сейчас, когда ты лежишь здесь, разбитая и беспомощная, ты всё ещё пытаешься защитить своих друзей. Ты готова пожертвовать собой ради них. И это просто невыносимо. Скажи, они заслужили то, чтобы быть спасёнными? Их жизни стоят дороже твоей? Иначе почему ты так ею разбрасываешься, что готова даже мне на когти кинуться? «Он этим недоволен?» — проскочило в голове у Вари. Влад недолго помолчал. Он какое-то время дырявил шатенку взглядом, а после поднялся на ноги и кинул ей короткое «Встань». Командир не поняла, чего он старался этим добиться, однако, когда вампир повторил свою просьбу, поднялась. — Я хочу видеть, как ты сражаешься до последнего, — пояснил он, и его вид впервые за долгое время показался Варе серьёзным, без какой-либо издевки в голосе или насмешки. Он повернулся к ней спиной и отошёл на какое-то расстояние, давая тем самым девушке преимущество для атаки. — Ну, давай, — проговорил вампир, выжидающе глядя на растерянную шатенку. — Ты же этого хотела? Взгляд Ветровой упал на непонятно откуда взявшийся у её ног нож. Она снова схватилась за него и, ни секунды не медля, на слабых ногах кинулась на Влада. Он откинул её в сторону, но удар был слабым, словно он не бился со своим врагом, а лишь играл с непослушным ребёнком. Такое благородство его действий сбило охотницу с толку. Почему он позволил ей биться до последнего? Мог же сразу убить, и, как бы Варе не было неприятно это осознавать, а возможностей у Влада было уже много! Тем не менее, он дал ей шанс сражаться, позволил чувствовать себя воином: неужели она ему чем-то угодила? А, может, ему было просто жаль смотреть, как ещё один одарённый представитель рода человеческого погибает так нелепо?.. Как бы то ни было, Влад, даже если знал причину, сам бы её ни за что не раскрыл, и нам с Варей остаётся только гадать, что же было у него в тот момент в голове. Варя продолжила атаковать, и спустя время её движения стали увереннее. Вампир же, подождав, пока она почувствует себя раскрепощённо, неожиданно произнёс: — Ты молодец, командир, — Ветрова на мгновение опешила. — Честно говоря, я ожидал, что твои попытки доказать всем, что я вампир, прекратятся в первую же неделю. Но ты не только не опустила руки, но ещё и знатно мне досаждала эти дни. Я начал уважать тебя как соперника, поэтому сейчас расскажу то, чего никогда никому не рассказывал, — он увернулся от удара командира и переместился ей за спину. — Понимаешь, моя ненависть к этому миру носит уже вековой характер. И людей я убиваю не потому что мне ежедневно нужна их кровь. Нет, всё на самом деле куда проще, чем ты можешь подумать. Мои действия не часть какого-то грандиозного плана, нет. Я просто ненавижу людей. И на этом всё, — он развернулся на месте, встав сбоку наставленной ножом вперёд руки шатенки и задрал голову кверху, уведя собственные ладони за спину. — Я поясню. Для меня вы — крысы, которые решили, что они лучше кошек, забыв о том, что изначально являетесь просто едой. — Влад опустил взгляд и, будто на мгновение забыв о сражении, продолжил: — Вы плодитесь, множитесь, захватываете всё больше и больше территорий, уничтожая всё на своем пути. Вы разрушаете этот мир своим невежеством и жадностью. И самое ужасное, что вы делаете это с уверенностью в собственной правоте. Вы верите, что творите добро, когда на самом деле лишь приближаете конец. Он сделал паузу, позволяя словам утонуть в тишине ночи. В глазах его мелькнуло что-то похожее на усталость, но тут же исчезло, сменившись привычной насмешкой. — Так что нет, командир, твои друзья не стоят дороже твоей жизни. Но это не значит, что ты должна сдаваться. Борись, доказывай, что я ошибаюсь. Покажи мне, что в вас, крысах, есть что-то большее, чем просто инстинкты. Иначе всё это бессмысленно. Правда? Он отскочил в сторону, убеждённый в том, что его слова произвели на Ветрову самое сильное впечатление. Девушка думала: неужели Влад не искал власти, не плёл интриги ради мирового господства? Всё это время его мотивом была чистая, незамутнённая ненависть? Могла ли она в это верить или то было лишь очередной уловкой вампира? Однако одно Варя знала точно: он действительно видел в людях лишь досадную помеху, не заслуживающую ни капли сочувствия. И хуже всего было то, что от его стальной уверенности в голосе Варя и сама начала теряться. Вампир будто знал, о чём точно говорит, и поспорить с ним было трудно. Варя, почувствовала, как по спине пробежал холодок, а уверенность в своей правоте немного пошатнулась. «И что мне теперь делать с этой информацией?» — пронеслось в её голове. Влад не просто так раскрыл свои карты. Это была часть его игры, психологическое давление, призванное сломить её волю. Но вместо страха она почувствовала злость. Злость на его цинизм, на его высокомерие, на его вековое презрение ко всему живому. Собравшись с духом, Варя усилила натиск. Нож скользил в воздухе, едва не задевая Влада, но тот играючи уклонялся от каждой атаки, лишь наблюдая за её усилиями. В какой-то момент, когда девушка выдохлась и её движения стали хаотичными, Влад перехватил её руку, выбивая оружие. Нож с глухим стуком упал на землю. Шатенка замерла, осознавая свою беспомощность. Ноги подкосились, и она осознала, что падает. Однако удара не почувствовала: Влад схватил её за плечо, удержав в почти невесомом положении. Его взгляд кольнул своим безразличным холодом. — Если нет способностей, лучше прекратить строить из себя крутую, командир. Это жалко. Он потянул её тело на себя и рывком заставил подняться. После чего перевёл руку в противоположную сторону и только тогда разжал плечо шатенки, когда убедился, что она полетит в стену. Варя действительно не удержалась на ногах и всё-таки упала, отброшенная вампиром, слово мешок картофеля. Оказавшись снова на земле, она почувствовала огромную слабость. Руки сжались в кулаки, и девушка опустила голову, что-то невнятно пробормотав. По ушам ударил надменный голос Влада. Он стоял в стороне, запустив руки в карманы, и выглядел крайне важно. Так, словно давал своему непослушному ученику наставления, а не сражался в смертельном бою. — Против природы не попрешь, зайка, — произнёс он уверенно. Варю это разозлило, но ничего ответить она не смогла. Парень продолжил: — Людям не суждено превзойти вампиров. И мне уже не смешно от вашей охотничьей формы, от того, как усиленно вы тренируетесь с этими нелепыми тренажёрами, полностью уверенные в том, что эти многочисленные деревянные игрушки способны нанести настоящему вампиру хоть какой-то вред. Сам факт существования вашей организации свидетельствует о том, насколько вы наивные, жалкие существа. Мне было весело играть с вами на первых порах, но, глядя на таких людей, как ты, ко мне в голову начали закрываться подозрения, что делаете вы это на полном серьёзе. Я не хотел верить, но сейчас я твёрдо убеждён, что вы действительно на что-то рассчитываете. И эта ваша наглость, эта омерзительная надменность в последнее время начали меня сильно раздражать. Интересно, где ещё в природе можно встретить такую глупость? Вы когда-нибудь видели, как заяц охотится на волка? Или как лев убегает от косули? С чего вы решили, что этими игрушками способны нанести высшей расе хоть какой-то вред? Это глупо. И это бесит. Особенно бесит твоя самоуверенность. Она меня тоже забавляла, это правда, но каждое твоё новое действие всё больше отбивает у меня убеждение того, что ты не понимаешь, на что идёшь. Я считал это обычной напористостью, но ты же действительно в себя поверила, да? — он наклонился к шатенке, заглянув в аметистовые глаза своим хищным взглядом. Недолго длился этот зрительный контакт, однако и его Варе хватило, чтобы на мгновение почувствовать, как замедляется её дыхание. — Множество людей не способно достичь своих целей, даже имея на то достаточные силы. Эта истина идёт со мной на протяжении уже долгого времени, из века в век. Так вот я давно хочу у тебя спросить: с чего ты решила, что ты — исключение? Варя сглотнула. Действительно, с чего бы? Прежде эти мысли никогда не беспокоили Ветрову. Она была уверена в том, что шла верным путём и, если будет сильно стараться, обязательно достигнет цели. Так всегда было: много стараешься — получаешь то, чего желаешь. Но сейчас слова вампира заставили девушку усомниться в этом убеждения и словить себя на мысли, что, возможно, такие суждения были действительно слегка наивны. Варя ничего не ответила Владу, но он по выражению её лица, казалось, понял, какие мысли её наконец нагнали. Парень усмехнулся, обнажив клыки. — Наивная девочка. Неужели ты до сих пор веришь в сказки? В то, что добро всегда побеждает зло? — его голос вновь приобрёл былую сталь. — Мир устроен иначе, мой дорогой командир. Ты за эти годы должна была уже это понять. Мечты и надежды рушатся от одного малейшего дуновения ветра, а те, кого ты пытаешься защитить, умирают. Ты сама сделала этот выбор, милая, — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Не вини меня в том, что произойдет дальше. Влад отпрянул, и Варя увидела, как его губы растягиваются в хищной улыбке. Вампир медленно поднял руку, словно дирижируя оркестром смерти. Перед глазами охотницы замелькали размытые силуэты: Оскар и Корвин уже схватили Машу и Снежку, прижав их к земле. Лица девушек исказились от ужаса, когда вампиры обнажили клыки. И вот она — кульминация. Варя следит за тем, как двое вампиров поочерели расправляются с её подругами. Те отбиваются, стараются отскочить в сторону и закрыться от яростных атак, однако оружие не действует, силы иссякают, а рядом нет ни одной надежды на то, что им удастся защититься. Оскар стремительно нагоняет Снежку, так же, как делал это с Варей, и Морозова уже не способна уклоняться от его когтей. В голове Ветровой зазвенел оглушительный звон. Она попыталась подняться, но ноги не слушались, словно чужие. В голове пульсировала одна мысль: «Не успеваю… не могу…» Бессилие сковало её, словно цепями. В глазах потемнело, и она едва различала происходящее. Отчаянные крики подруг резали слух, смешиваясь с торжествующим хохотом Влада. Сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. Неужели это конец? Неужели все её усилия, все тренировки, вся вера оказались напрасными? Собрав последние силы, Варя подняла голову и увидела, как Оскар, запрокинув голову Снежки, вонзил клыки ей в шею. Кровь брызнула фонтаном, окрашивая белую кожу в багровый цвет. Снежана дёрнулась раз, другой, и затихла. Глаза её остекленели, и в них навеки застыл ужас. Маша отчаянно сопротивлялась Корвину, но силы были неравны. Он, играючи, отбивал её удары, казалось, наслаждаясь страхом в зелёных глазах со всё таким же безразличием на лице. Вампир не давал охотнице и секунды на передышку: кружил вокруг неё, словно голодный волк, выискивая слабую точку в её защите. И вот, он нашел её. Одним резким движением Корвин выбил деревянный кол из рук Маши и, схватив её за горло, поднял в воздух. Девушка захрипела, пытаясь вырваться, но хватка вампира была слишком сильна. Глаза Маши наполнились слезами, и она посмотрела на Варю с немым вопросом: «Почему ты не помогаешь?» А Варя только сглотнула, наблюдая за тем, как отчаянно барахтается её подруга в руках самой смерти. Корвин дырявил Цветкову любопытным взглядом и, казалось, рассматривал слишком долго для того, чтобы убить. Его глаза блеснули лиловым огнём, и дыхание Маши оборвалось. Корвин продырявил ей когтями грудь, вырвав колотящееся молодое сердце. Звук разорванной плоти напугал Ветрову, и она задрожала, следя за тем, как под ногами подруги образуется кровавая лужа. Влад стоял подле Вари и внимательно наблюдал за представшей перед его глазами картиной. Он, казалось, не сильно наслаждался отчаянием в глазах шатенки, понимая, что сломил её. Он видел, как её уверенность рушится, как её надежды превращаются в прах. Он словно купался в энергии страха и отчаяния, исходящей от беспомощных охотниц. Он достиг своей цели. Он доказал, что люди — лишь жалкие существа, неспособные противостоять высшей расе. А если они сражаются за мир, то должны заплатить за него соответвующюю цену. И цена эта — их собственные жизни. Так чего же Влад, глядя на то, как по щекам Ветровой катятся слёзы, не чувствовал своего триумфа? Отчего, глядя на эти слёзы бессилия, слёзы отчаяния, слёзы по погибшим подругам, бывший лорд не чувствовал ни радости ни грусти? Может, слишком устал наблюдать эту сцену из века в век? Поэтому она не приносит ему такого же удовольствия, которого приносила раньше? И вот, последние секунды жизни Маши и Снежанны истекли. Варя чувствовала, как её сердце разрывалось от боли и бессилия. Она постаралась доползти до подруг, но Влад преградил ей путь, возвысившись сверху. — Признаём победу за мной? — произнёс он спокойно, казалось, даже без издевки, однако эти слова всё равно разозлили шатенку. Она бросилась на вампира, не думая о последствиях. Это была отчаянная атака, лишённая всякой логики и расчёта. Просто ярость, выплеснутая в один стремительный рывок. Влад даже не потрудился уклониться. Он лишь лениво поднял руку, и Варя, словно тряпичная кукла, отлетела в сторону, вновь рухнув на землю. Но даже это не сломило её. Она продолжала смотреть на вампира с презрением, готовясь к неизбежному. — Видишь? Ты можешь бороться, сопротивляться, но в конечном итоге ты всё равно окажешься у моих ног, — проговорил вампир откуда-то сверху, а после подошёл ближе, наклонился и, схватив девушку за подбородок, заставил смотреть ему в глаза. — В последнее время я был крайне мягок к тебе, командир. Однако всё изменилось. Ты знаешь, кто я. Знаешь мои секреты, планы и слабые места. Теперь мне следует убивать летучих мышек до того, как у них прорежутся зубы и они поймут, что с ними делать. Понимаешь, о чём я? Варя сглотнула, глядя в сияющие голубым глаза вампира. Разум начал странно туманиться, и ей в голову быстро ударило осознание всего происходящего. «Только не это…» — чувствуя, как теряет сознание, подумала шатенка. — У тебя ничего не выйдет, — как бы оказывая последнее сопротивление, проговорила девушка, следя за тем, как плывут перед глазами образы и голова обмякает в руках вампира. Его бархатный, спокойный голос прозвучал у неё над самым ухом и, казалось, был наполнен скрытым сожалением. — Уже вышло, — проговорил Влад, поднимаясь перед ней на ноги. В тот момент Варя почувствовала не только физическую боль и слабость, но и глубокое разочарование в самой себе. Она попыталась закричать снова, но горло сдавило спазмом. Слёзы беспомощности вновь потекли по её щекам, и на этот раз их поток ничто не могло остановить. Однако команлир охотников понимала, что это не может быть конец. Конец для неё, конец для её друзей — все её усилия, вся её отвага просто не могли оказаться тщетными. Такой большой путь был пройден! И Варя не проиграла. Она просто… не смогла защитить тех, кого любила. Но не было ли это одним и тем же? — Это ещё не конец, — дрожащим голосом проговорила Ветрова, теряя сознание. — Конечно, нет. Мы ведь оба ещё живы, не так ли? — донёсся до её ушей рассплывчатый голос Влада. Он ощутимо от неё отдалялся — видно, уходил, и слова его продолжали эхом звучать в голове шатенки. — А теперь хватит юлить и просыпайся. Что-то ударило в голову шатенке. Она услышала странный щелчок, будто внутри неё что-то распазхнулось, а после, открыв глаза, увидела белые стены больничной палаты. По ушам ударила долгожданная мёртвая тишина.