Призрак, который боялся смерти

      Стивен проснулся от того, что кто-то аккуратно взял его телефон с тумбочки. Едва уловимый шорох разбудил едва забывшегося сном больного, который в свою очередь сперва решил, что телефон зачем-то решил взять кто-то из персонала больницы. Включив ночник, и в его приглушенном свете не обнаружив в палате ни единой живой души, Стивен решил, что все происходящее является одной из начальных стадий сна и очень скоро он либо проснется, либо заснет и вполне вероятно сознание его при этом на какое-то время даже переместит его куда-нибудь подальше от этого неуютного места.       Телефон медленно, будто бы крадучись плавно проплыл по воздуху в угол комнаты и остановился там. Экран загорелся слабым приглушенным светом. Донеслась слабая, едва различимая музыка, причем музыки этой Стивен до той ночи не слышал наверняка. Затем мелодия резко оборвалась, сменившись другой, которая едва успела зазвучать, тут же смолкла. Словно кто-то заметил, что Стивен не спит, а внимательно всматривается в темноту, акцентируя свое внимание на светящемся экране телефона.       — Извините, мне очень жаль, что я разбудил вас. Я очень надеялся, что вы спите достаточно крепко и я вас не побеспокою… — тихо произнес чей-то доброжелательный голос. — Вы не сходите с ума и не умираете. Просто препараты, которые вам дают, вызывают галлюцинации.       Стивен хотел сказать, что сам немного понимает в медицине и знает, что галлюцинаций от лекарств, которые он принимает, у него быть не должно.       Вновь послышалась едва слышная музыка. Кто-то листал трек за треком, временами переходя к середине композиции. В какой-то момент музыка резко смолкла, экран телефона погас. Какое-то время было совсем тихо, затем вдруг послышался тяжёлый скорбный вздох и звук, похожий на сдерживаемые рыдания. Затем еще несколько секунд тишины и тот же, что и накануне голос, теперь правда звучавший совсем безжизненно, произнес:       — Еще раз извините.       Телефон по воздуху проплыл обратно к тумбочке, двигаясь при этом уже далеко не так опасливо, и плавно опустился на нее.

***

      В ту же ночь Джозеф, понявший, что манипуляции с местом смерти сына, подобные тем, что вернули к жизни его самого, ни к чему не приведут, стащил старый плеер Генри и, предварительно нагрузив в него необходимой музыки, отправился к могиле сына. Он перебрал все композиции, которые по его мнению могли вернуть к жизни дух, обитающий близ останков, как-то когда-то было с ним самим, но тщетно. Он пел сам, насвистывал, отбивал такт по могильной плите, но результат всегда был один и тот же. Спустя пару часов бесплодных попыток, Джозеф злой, но еще не потерявший надежду вернулся в дом, ставший его прибежищем. Стараясь не будить Генри, он вернул плеер на место после чего направился в кухню. Там он набрал всевозможной еды и напитков, некогда столь любимых его мальчиком, которые вскоре принес на его могилу. Сначала Джозеф осторожно разложил принесенное на могильной плите. Затем, поняв, что эффекта нет и от этого, раструсив еду, он пролил ее напитками, надеясь, что это достаточно впитается в землю и ловя себя на мысли о том, что занимается хулиганством.       Ближе к рассвету в полнейшем упадке душевных сил призрак вернулся в свое пристанище. Конечно, чувства, владевшие им в тот момент, не шли ни в какое сравнение с теми, что он испытывал, когда потерял сына, но что-то общее было. Он заглянул в комнату, в которой находился его скелет и меньше, чем когда-либо хотел задействовать его для общения с живыми. Отправившись на кухню, Джозеф приготовил завтрак, размышляя о том, что скажет Генри по поводу взятых продуктов. Что-то ему подсказывало, что он решится на предельную откровенность.