ВНЕЗАПНЫЙ РАЗУМ

      Контейнер с молодым кустиком Одеи располагался в просторном отсеке, который Айя предусмотрительно создала специально для него. Это было похоже на небольшую оранжерею — мягкий рассеянный свет, влажный воздух, стены, излучающие ровное тепло. Кустик, поначалу слегка прижавший ветви после пересадки, постепенно начал их расправлять, осваиваясь в новом временном доме. — Айя, ты просто волшебница, — сказала Витая, с восхищением оглядывая отсек. — Ты учла всё! — Мне достаточно было считать потребности растения во время контакта с ним, — скромно ответил претоселен. — Одея подсказала, какая среда ей нужна для комфорта. — Она подсказала? — удивилась Ленара. — Но как? Вы же не общались напрямую? — Общались, — мягко сказала Айя. — Вибрациями. Одея, хоть и не говорит на языке людей или претоселенов, но всё же способна передавать образы и ощущения. Я уловила её пожелания и воплотила их.       Мы не стали задерживаться на планете претоселенов. Попрощавшись с Орой, Норто, Реей и остальными, мы поднялись на борт Айи и приготовились к отлёту. На прощание Ора подарила Ленаре небольшой синий то ли камень, то ли кристалл, какой переливался разными оттенками синего цвета, в зависимости от того какого цвета свет падал на него и под каким углом. — Это память о нашем мире, — сказала она. — И знак того, что мы всегда рады тебе. Ленара бережно спрятала этот камень-кристалл в кармашек в одежде и поблагодарила претоселена. — Айя, давай сейчас не будем торопиться, — попросил я, когда мы расселись в зале управления. — Хорошо, Виталий, поняла тебя. Так и поступлю. — сразу же ответил претоселен, почти перебив меня. — Мгновенный скачок пока применять не буду. — Договорились.       Я устроился в кресле перед прозрачной переборкой, глядя, как за ней разворачивается прощальный вид планеты претоселенов. Желто-зеленое небо, синяя листва, два солнца у горизонта — всё это медленно уплывало в сторону, уступая место черноте космоса.       Девушки, на прощание надышавшись воздухом чуждого мира, тоже расселись по креслам. Витая и Мия были возбуждены и перешептывались, обсуждая встречу с Одеей, а Ленара, утомленная впечатлениями, полузакрыла глаза и, казалось, дремала.       Но стоило Айе оторваться от поверхности, как Ленара встрепенулась. — Мы уже летим? — спросила она, вглядываясь в переборку. — Да, — ответил я. — Только начали. Посмотри — видишь, как планета уменьшается?       Планета претоселенов действительно быстро превращалась из огромного синего шара в небольшой диск, а затем — в точку, которую вскоре поглотила темнота. Зато вокруг засияли звёзды — настоящие, далёкие, бесконечные. — Виталий, — начала она тихо, — помнишь, у нас на планете, в беседке, я создала шар света? Тогда ты сказал, что это похоже на то, как манипулируют энергией твои друзья-претоселены. И Айя упоминала, что у них свой язык общения — волнами, вибрациями… — Да, помню, — кивнул я, уже догадываясь, к чему она клонит. — Я много думала об этом, — продолжила Ленара, и в её глазах загорелся тот самый исследовательский огонёк, который я так хорошо знал. — Я уже научилась создавать свет из энергии, но это… это только начало. Айя говорила, что их общение — образно-волновое, что претоселены передают не просто слова, а целые комплексы чувств и ощущений. Я… я хотела бы попробовать. Если это возможно.       В зале управления повисла тишина. Мия и Витая переглянулись, а я вопросительно посмотрел почему-то в потолок. Я был уверен, что Айя тоже всё слышала. — Айя, — спросил я, ты сможешь показать Ленаре вашу речь? Не навредит ли ей это?       Некоторое время претоселен молчал — видимо, обдумывал ответ. Затем его голос раздался в наших головах: — Я уже общалась с Ленарой ранее обычным способом — словами. Но её разум открыт и любопытен, это снижает риски. Я попробую передать ей самые простые образы — те, что не перегрузят её сознание. Если она почувствует дискомфорт, мы немедленно прекратим.       Ленара решительно кивнула и выпрямилась в кресле. — Я готова, — сказала она. — Тогда расслабься, — посоветовал я. — Не пытайся контролировать каждое ощущение. Просто прими их и спокойно пропусти через себя.       Айя не стала предупреждать о начале — возможно, чтобы Ленара не напряглась в ожидании. Я просто заметил, как девушка вдруг замерла, а её глаза расширились, словно она увидела нечто невероятное.       Это продолжалось недолго — может быть, минуту, а может, две. А потом Ленара выдохнула, и на её глазах выступили слёзы — не боли, а какого-то невероятного, переполняющего восторга. — Это… это было… — она не могла подобрать слов. — Айя передала мне образ места, где селены собираются вместе. Но не просто картинку! Я чувствовала температуру воздуха, слышала звуки, ощущала запахи… И ещё — я чувствовала её! Её радость от встречи с вами, её спокойствие, её… любовь? Если бы мы все не были в том месте раньше, по-настоящему, то… — Ленара посмотрела на меня влажными глазами. — Это возможно? Растения, животные, вы… все вы можете общаться так? — Мы учимся, — сказал я. — И каждый день открываем что-то новое.       Ленара повернулась к переборке, за которой чернела космическая мгла с россыпями звезд словно светящихся бриллиантов. — Айя, спасибо тебе. Это был самый удивительный подарок, который я когда-либо получала.       В ответ по нашему сознанию разлилась тёплая волна, Айя выражала свою радость и благодарность за доверие.       После этого Ленара долго сидела молча, переваривая полученный опыт, а мы с Витаей и Мией тихо переговаривались, не мешая ей.       Айя оказалась права, в использовании метода перемещения посредством синхронизации частот, а не мгновенной телепортации, было своё очарование. Мы не просто практически мгновенно перемещались из точки А в точку Б — мы путешествовали. Видели, как мимо проплывают звёздные скопления, как из ниоткуда появляются и исчезают далёкие туманности, как меняется сама ткань космоса. Это было похоже на медитацию, на долгий, тягучий сон, в котором реальность перетекает из одной формы в другую.       В какой-то момент я задремал прямо в кресле. Как я не крепился, но усталость одолела меня, и я провалился в глубокий сон без сновидений.       Очнулся я от того, что меня кто-то тормошил за плечо, а затем сразу же услышал и женский голос. — Виталий, просыпайся, — раздался голос Витаи. — Мы почти на месте. Айя сказала, скоро будем на Хаате.       Я открыл глаза, поморгал и посмотрел в прозрачную переборку. Теперь там снова были звёзды — неподвижные, далёкие. А вдали виднелся знакомый сине-зеленый очень напоминавший Землю, диск — Хаата. — Айя, долго нам ещё? — спросил я. — Несколько минут, Виталий. Я уже прекратила частотное совмещение и приближаюсь к планете в обычном режиме. — А где мы приземлимся? — спросила Мия. — На том же месте, откуда улетали? Там уже, наверное, нас заждались — Кида, Майло, Плия… — Я связалась с Плией, — ответила Айя. — Она сообщила, что всё готово к приёму. Они выбрали место для посадки Одеи — на возвышенности, где достаточно солнца и хорошая почва. Ждут только нас.       Претоселен уже приближался к поверхности планеты. Сквозь просветы в облаках стали видны знакомые очертания лесов, рек, холмов. Айя плавно снижалась, и вскоре мы увидели группу людей. Несколько фигур: человеческих, звериных стояли там, глядя в небо. — Нас встречают, — сказала Витая.       Айя плавно опустилась ближе к поверхности, и внутри корабля разнёсся её голос: — Мы на месте, можете идти.       Я первым поднялся с кресла и направился к выходу из комнаты управления. Следом за мной двинулись Мия, Витая и Ленара, которая всё ещё находилась под впечатлением от общения с Айей. — Ох, точно, мы же не забыли кустик? — спросил я, обернувшись. — Конечно нет! — воскликнула Ленара, — Одея уже у меня.       Я обернулся. И действительно, девушка в руках держала небольшой короб, наполненный почвой, в какую был временно посажен живой кустик.       Ого. Когда она успела? Или может Айя короб с Одеей ей принесла заранее? Я этого совсем не заметил. — Ну, тогда — вперёд.       Наша группа двинулась дальше, вскоре добравшись до прохода, ведущего наружу.       Я шагнул в проем, и свежий воздух Хааты ударил в лицо — тёплый, пахнущий подобием хвои и какой-то сладковатой травой. Небо здесь было непривычно голубым, с лёгкой зеленоватой дымкой, но после жёлто-зелёного неба планеты претоселенов оно казалось почти родным, земным. — Виталий! — Кида подошла ближе ко мне. — Вы, наконец, вернулись! Как всё у вас прошло? — Всё в порядке, — улыбнулся я, отвечая атлантийке. — Мы привезли то, за чем летали.       Ленара опустила контейнер на траву, и все, кто был на поляне, сгрудились вокруг. — Это Одея? — спросил Майло, с интересом разглядывая молодой кустик. — Не похожа на ту, что была на Атлантиде… — Это детёныш, — пояснила Мия. — Молодой кустик, который его мать — большая Одея — доверила нам. Он приживётся здесь и будет расти, исцеляя Хаату.       Плия подошла ближе, склонилась над кустиком, и её светлые глаза внимательно изучили его. — У него здоровая корневая система, — сказала она. — Листья чистые, без повреждений. Он действительно готов к пересадке. Место уже выбрано — я покажу.       После слов Плии группа пришла в движение, но…. — Подождите, — вдруг сказала Витая, которая всё это время пристально смотрела на кустик. — Смотрите, посмотрите на кустик…. Мне кажется… он хочет что-то сказать.       Мы все вновь разом обернулись к контейнеру. Молодой кустик Одеи действительно начал двигать веточками — сначала робко, а потом всё увереннее. Он изгибал их, складывал в причудливые фигуры, явно пытаясь что-то сообщить. — Не согласен с выбранным местом? Почему вдруг? — тихо произнес я вслух, но больше, как комментарий действий маленькой Одеи. — Помните, как его мать общалась с нами жестами? Он делает то же самое.       Кустик сложил ветви в форму, напоминающую стрелку, указывающую куда-то в сторону от лагеря. Затем повторил жест несколько раз — настойчиво, требовательно. — Ты хочешь, чтобы мы посадили тебя не там, где выбрала Плия, а в другом месте? — спросила Ленара, наклоняясь к кустику.       Маленькая Одея сделала свой жест «да» — чуть заметный наклон ветви вправо. — Но где? — растерянно спросила Мия. — Там, куда ты показываешь, только лес.       Кустик снова изогнул ветви, изобразив стрелку, а затем «нарисовал» что-то вроде высокого дерева с пышной кроной.       Я перевёл взгляд в ту сторону, куда указывал кустик.       Вдалеке, над верхушками сине-зелёного леса, действительно возвышалось что-то огромное. Я прищурился и вдруг почувствовал, как сердце забилось быстрее. — Это… это дерево, — сказал я, едва веря своим глазам. — Откуда оно…? Я уже видел его. Но не здесь… во время контакта душ с рысью Аррой. Тогда Хаата явилась мне в образе гигантского Древа Света, уходящего кроной в бесконечность. Это было то самое дерево! Но я думал, это лишь образ, видение… — Выходит, не только образ, — тихо сказал Майло, тоже всматриваясь вдаль. — Там действительно растёт нечто огромное. Я его раньше не замечал — наверное, оно было скрыто за другими деревьями, если смотреть с земли, да и расположено не близко. Вот его никто и не увидел раньше. — Одея хочет быть рядом с ним, — догадалась Витая. — Она что, почувствовала Хаату? Планета позвала её?       Мы переглянулись. Никто не возражал — в конце концов, кому, как не самой Одее решать, где она желает расти. — Что ж, — сказал я, — тогда идём туда. Идём к Древу. Веди нас, Одея.              Кустик при нашем решении радостно всплеснул своими веточками, а потом несколько из них изогнул словно создав стрелку компаса, какая указывала точное направление следования.       Плия, совсем не показала эмоций недовольства тем, что кустик отверг ее выбор места посадки, Всё же, она была андроидом, роботом. Однако же она взяла на себя обязанности проводницы, быстро сверилась с данными в своей памяти и уверенно повела нас через лес. — Я знаю это место, — сказала она, шагая вперёд. — Оно находится примерно в часе ходьбы отсюда. Там действительно растёт уникальное дерево — его возраст измеряется десятками тысяч лет, а корни уходят на огромную глубину. Я не придала ему значения, потому что почва там каменистая, не самая плодородная. Никакой особо важной ценности для жизни на Хаате то место не имеет. Там издавна растет только то огромное дерево. Но если Одея выбрала его… — Значит, для неё это важно, — закончила Ленара.       Мы шли молча, наслаждаясь тишиной леса. Животные, которых мы встречали по пути, приветствовали нас, а некоторые даже следовали за нами, проходя какую-то часть нашего пути — словно знали, что происходит нечто важное. Я заметил среди провожатых и рысь Арру — ту самую, с которой у меня был контакт душ. Она шла чуть поодаль, но её взгляд был устремлён на контейнер с Одеей.       Наконец, спустя довольно долгое время, в результате нашей неспешной пешей прогулки, лес расступился, и мы вышли на поляну. И замерли.       Перед нами возвышалось Древо.       Оно было огромным — настолько огромным, что я не мог охватить его взглядом целиком. Его ствол, был, наверное, метров пятьдесят в диаметре, и уходил высоко в небо, теряясь где-то вверху в кроне, которая вовсе скрывалась за облаками. Нижние ветви этого исполинского древа простирались широко в стороны, создавая естественный гигантский шатёр, под которым мог бы укрыться наш людской поселок на Хаате целиком, и даже не один. Кора переливалась серебристым светом, а листья… листья были всех оттенков зелёного — от бледного, почти жёлтого, до тёмного, насыщенного, почти чёрного. И среди этой зелени то и дело вспыхивали золотистые искры — словно само дерево дышало светом. — Да, это оно, — прошептал я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Древо Света. То самое, которое я видел в контакте с Аррой. — Ты говорил, — тихо сказала Ленара, — что Хаата явилась тебе в образе этого дерева. Выходит, она открыла тебе своё истинное лицо. И теперь Одея хочет расти рядом с ним. Рядом с самой Хаатой. — Я не знаю, истинная ли это форма Хааты. но это дерево все равно впечатляет, какое же оно большое. — тихо произнес я вслух.       Кустик в контейнере зашевелился — его ветви затрепетали, листья засветились ярче. Он явно узнал это место и одобрил его. А затем его веточки изогнулись за пределы короба и указали вниз, прямо почти на ноги Ленары.       Девушка в тот момент стояла в своеобразном кругу, какой образовывали несколько гладких каменных валунов. — Ты желаешь расти прямо здесь, в кругу камней? — произнесла Ленара, интересуясь у Одеи о выбранном месте.       Кустик взволнованно «закивал» — наклоняя ветви вправо. Он точно сделал свой окончательный выбор и теперь сообщал нам всем о нём. — Что ж, хорошо. Мы посадим тебя в каменном кругу. — произнесла Ленара негромко и улыбаясь действиям маленькой Одеи.       Мы принялись за работу. Витая и Мия копали ямку — помогал им даже Майло, который через некоторое время присоединился к дочери. Ленара предусмотрительно набрала воду из небольшого ручья, протекавшего где-то рядом.       Когда ямка была готова, Витая осторожно извлекла Одею из контейнера и перенесла её в землю. Мия и Ленара присыпали корни почвой, а Кида полила их водой. Кустик словно вздохнул, расправляя ветви и «задумался» над своими ощущениями на новом месте.       И тогда случилось неожиданное.       От веточек Одеи в землю побежали тонкие светящиеся нити — золотистые, почти прозрачные. Они уходили в землю, и уже там видимо переплетались с корнями Древа Света и, казалось, начинали пульсировать в едином ритме.       Само Древо откликнулось — его листья в заоблачной выси засветились ярче, окрасившись золотистыми всполохами, а по стволу пробежала едва заметная дрожь. — Они разговаривают? — прошептала Ленара. — Одея и Хаата. Я чувствую… я их чувствую!       Я тоже чувствовал. Не словами — образами, ощущениями. Настороженность, знакомство и вопросы, вопросы, вопросы с обеих сторон, много вопросов, а также легкую радость от встречи, надежду на исцеление, благодарность за то, что люди не бросили планету в беде. Это было похоже на тот контакт душ, который я испытывал с рысью Аррой, только грандиознее, масштабнее, глубже. Правда, я лишь ощущал его со стороны, напрямую вовлечен в него естественно не был.       Мы стояли вокруг маленького кустика, посаженного у подножия исполинского Древа — люди народа росов, атлантийцы, претоселен, андроид, и даже несколько зверей Хааты — и молчали. Слова были не нужны.       Первым тишину нарушила Плия. — Посадка прошла хорошо, — сказала она. — Одея принялась. И, судя по вибрациям, Хаата уже начала с ней общаться. Скорее всего, это будет долгий процесс, но он уже начался.       Кустик мерно покачивался на ветру, расправляя свои молодые ветви. Он был ещё мал — едва доставал мне до колена. Но в его листьях, в его стебле ощущалась такая мощь и тяга к жизни, такая сила, что я не сомневался: он справится, вырастет и поможет исцелить Хаату.       Я опустился на колени рядом с Одеей и протянул руку. Кустик, помедлив, коснулся моей ладони несколькими своими листиками — таким же жестом, каким его мать когда-то приветствовала меня. Я почувствовал тепло, знакомое и родное, и улыбнулся. — Приветствую тебя на Хаате, Одея, — прошептал я. — Теперь это и твой дом тоже. И, я уверен, ты будешь здесь счастлива.       В ответ кустик чуть качнулся, и по его листьям пробежала золотистая волна — словно улыбка, обращённая ко всем нам.