ВНЕЗАПНЫЙ РАЗУМ

      После того как мы с Норто закончили разговор о светящейся ленте, я вернулся к остальным. Витая, Мия и Ленара по-прежнему беседовали с Орой и Реей, но, заметив меня, девушки тут же засыпали вопросами: — Ну что? Где ты пропадал? — первой спросила Витая, подходя ближе. — Мы уже хотели идти тебя искать. — Мне удалось обнаружить кое-что интересное, — ответил я, чувствуя, как внутри меня всё бурлит впечатлениями от контакта с энергетической полосой. — Но об этом позже. Сначала — к Одее. Мы ведь за этим пришли.       При упоминании Одеи Мия и Витая радостно переглянулись. Ленара, заметив их реакцию, слегка наклонила голову, не до конца понимая причину их радости. — Одея — это тот самый живой кустик, о котором вы рассказывали? — спросила она. — Тот, что исцеляет плодами? — Да, — подтвердила Мия. — Она удивительная. Ты даже не представляешь, Ленара. Она не просто растение — у неё есть сознание, она чувствует и всё понимает. Мы с ней уже встречались, когда Айя возила нас на свою планету в прошлый раз. — И она помнит нас? — уточнила Витая, с надеждой глядя на меня. — Думаю, да. Должна. — сказал я. — Она мне сама говорила, что обладает единым сознанием для всех своих тел. Та, что росла на Атлантиде, которую мне пришлось удалить… — я на мгновение замолчал, прогоняя горькие воспоминания. — Но та Одея, что здесь, — это та же самая личность. Она должна помнить всё.       Мы двинулись в путь. Ора вызвалась проводить нас до поляны, где росла Одея, и теперь шла впереди, указывая дорогу. Лес вокруг был по-прежнему синим и завораживающим, но теперь, после того как я узнал, что планета претоселенов полна своих тайн, каждый куст и каждое дерево казались мне более живыми, чем раньше.       Ленара шла рядом, во все глаза разглядывая необычную растительность. — У нас на Земле, — тихо сказала она, — растения тоже живые. Но они двигаются так медленно, что мы почти этого не замечаем. А здесь… Я чувствую, как всё вокруг дышит. — Потому что здесь всё действительно дышит, — ответила Рея — претоселен выбравшая воплощение тринадцатилетней девчушки, которая тоже решила составить нам компанию. — Планета, на которой мы собираемся, давно уже стала единым организмом. Каждое растение, каждый гриб, вся почва и вода — всё связано воедино. И Одея — одна из самых удивительных частей этого целого.       Айя также пошла вместе с нами, только весь путь молчала и прислушивалась к нашим беседам.       Наконец мы вышли на небольшую поляну. Я сразу узнал это место — те же очертания, та же мягкая синяя трава под ногами. А в центре, там, где я видел её в прошлый раз, вновь возвышалась Одея.       Только теперь она выглядела иначе. Не маленьким кустиком, каким я запомнил её при первой встрече, а довольно крупным, почти в два роста человека, раскидистым кустом. Её ветви, покрытые маленькими круглыми синими листьями, мягко покачивались на ветру, а кое-где среди листвы виднелись желто-зелёные плоды — те самые, исцеляющие.       Но не только взрослая Одея привлекла моё внимание. Вокруг неё, на расстоянии вытянутой руки, росли несколько маленьких кустиков — её молодое потомство. Они были ещё невысокими, с тонкими, но уже крепкими веточками и такими же круглыми синими листьями. Некоторые из них уже плодоносили — правда, плоды были совсем крошечными, зелёными. — Одея! — воскликнула Витая, едва сдерживаясь, чтобы не побежать вперёд. — Ты выросла! И у тебя детки!       Кустик заметил нас. Его ветви, до этого расслабленные и колышущиеся, вдруг чуть напряглись и собрались вместе, а затем — я явственно это ощутил — Одея узнала Витаю и Мию. Ветви кустика взметнулись вверх, словно в приветственном жесте, а несколько тонких веточек сразу после сложились в форме, напоминающей раскрытую ладонь — ту самую, которой она когда-то приветствовала меня. — Она нас помнит! — Мия шагнула вперёд, и её лицо озарилось счастливой улыбкой. — Одея, привет! Как ты?       Кустик не мог ответить словами, но его ответ был красноречивее любых речей. Ветви потянулись к Мие, обхватили её руку и легонько сжали — почти как объятие. Мия рассмеялась и погладила листья.       Витая тоже подошла ближе, протянула ладонь, и Одея тут же коснулась её — нежно, осторожно, словно боясь причинить боль. Я заметил, как по ветвям кустика пробежала лёгкая дрожь — то ли от радости, то ли от волнения. — А это Ленара, — сказал я, подводя девушку вперёд. — Она наша подруга. Она пришла с нами, чтобы увидеть тебя и познакомиться.       Ленара сделала шаг и замерла в нерешительности. Одея, повернув ветви в её сторону, замерла сама. Несколько мгновений они просто «смотрели» друг на друга — девушка и растение, разделённые тысячами миров, но вдруг оказавшиеся рядом. — Здравствуй, Одея, — тихо сказала Ленара, и в её голосе слышалось благоговение. — Мне много рассказывали о тебе. Ты… ты удивительная.       Одея слегка покачнулась, словно раздумывая. Затем одна её ветвь медленно вытянулась и несколькими листиками осторожно коснулась протянутой ладони Ленары. Девушка вздрогнула — не от испуга, а от неожиданного тепла, которое разлилось по руке. — Она… она тёплая, — прошептала Ленара, глядя на меня расширенными глазами. — Одея не просто растение, — пояснила Ора, которая всё это время молча наблюдала со стороны, приняв человеческий облик. — Она — нечто среднее между растением и животным. Она чувствует, переживает, помнит. И её прикосновения могут передавать не только тепло или холод, но и эмоции.       Ленара, осмелев, провела пальцами по одному из листиков, и тот, словно котёнок, потёрся о её кожу. Девушка рассмеялась — удивлённо и радостно. — Она меня принимает, — сказала она. — Конечно принимает, — улыбнулась Мия. — Одея добрая. Она всех принимает, если чувствует, что от человека нет угрозы.       Я подошёл к кустику ближе. Одея тотчас повернулась ко мне и, чуть поколебавшись, обвила мою руку ветвями — до самого локтя, как тогда, в первый раз. Я почувствовал знакомое давление на руке и тепло на коже, и в моей голове, не оформляясь в слова, пронеслась волна — радость, облегчение, может быть, даже лёгкая грусть. — Я тоже рад тебя видеть, Одея, — мысленно ответил я, и её ветви чуть сжались, словно подтверждая ответные чувства кустика.       Витая, не в силах больше сдерживаться, подошла еще ближе и обняла кустик — насколько это вообще было возможно. Одея не сопротивлялась, наоборот, её ветви мягко легли на плечи девушки, и на несколько мгновений они замерли в этом странном, но таком естественном объятии.       Обменявшись приветствиями, мы перешли к делу. — Одея, — начал я, обращаясь к ней мысленно, — мы пришли не просто навестить тебя. Нам нужна твоя помощь.       Ветви Одеи сразу же напряглись и замерли — она внимала. — Есть планета, Хаата. Она — живая, как и эта планета, как и Атлантида. Но она больна. Её тело… в нём дисбаланс, и он причиняет ей боль. Мы хотим помочь, но нам нужно средство, которое способно исцелять на глубинном уровне. Возможно твои плоды могут это сделать. Но одного плода мало, даже нескольких. Нужно, чтобы ты сама росла на Хаате, пустила там корни и исцеляла планету постепенно.       Я замолчал, давая Одее время осмыслить услышанное.       Она не отвечала долго. Её ветви медленно покачивались, словно она глубоко задумалась. А затем одна ветвь указала на один из маленьких кустиков, росших неподалёку.       Я перевёл взгляд на молодое растение. Оно было примерно по колено высотой, с несколькими веточками и плотными светло-синими листиками, ещё не набравшими темного оттенка. Корни его уходили в землю, но чувствовалось, что они ещё не слишком разрослись. — Ты предлагаешь взять этого малыша? — догадался я.       Одея ответила мне уже знакомым жестом «да» — явственно наклонив несколько своих ветвей вправо. — Он достаточно взрослый, чтобы прижиться на новом месте? — уточнила Витая. Снова «да». И тут же Одея добавила новый жест — ветви изобразили две фигуры: большой куст и маленький, а между ними — колышущуюся тонкую линию. — Связь…. Вы останетесь связаны, — понял я. — Единое сознание. Он будет тобой, а ты — им. Где бы кустики ни росли. — «Да», «да», — Одея вновь «кивнула» вправо парой ветвей, давая утвердительный ответ.       Мия подошла к молодому кустику и, присев ниже, осторожно коснулась его листьев. Он вздрогнул, но не испугался — скорее, с любопытством потянулся к ней. — Он тоже нас узнаёт, — улыбнулась Мия. — Он чувствует то же, что и большая Одея. — Значит, решено, — сказал я. — Мы забираем этого малыша с собой на Хаату. После этого мы еще долго оставались рядом с Одеей и «беседовали» с ней на многие темы. Я в основном «слушал» «разговор» девушек и живого кустика, иногда встревая в беседу и объясняя значение жестов Одеи, какие были непонятны Ленаре. Девушка же была в полном восторге от такого невероятного общения с живым исцеляющим кустиком.       А потом настало время расстаться.       Но прежде чем выкапывать кустик, нужно было подготовить контейнер. Я обратился к Айе: — Сможешь создать внутри себя что-то вроде горшка или ящика с землёй, чтобы перевезти растение? — Уже сделано, — отозвалась Айя. — Контейнер я создала, наполнила его почвой с этой планеты. Он уже внутри меня.       После ответа Айи Витая опустилась на колени рядом с молодым кустиком и начала аккуратно разрыхлять землю вокруг него руками. Мия присоединилась к ней, и вместе они, бережно, не повреждая корней, извлекли растение из почвы. Корневая система оказалась компактной и здоровой — множество тонких, белых корешков, оплетали ком земли. — Держи, — Витая передала кустик Ленаре, а сама принялась отряхивать руки. Ленара приняла растение с благоговением. Молодой кустик в её руках казался удивительно лёгким и тёплым. Он слегка шевелил веточками, словно привыкая к новому положению. — Он не боится, — тихо сказала девушка. — Он… доверяет нам.       Мы вернулись к большой Одее. Кустик, отпустивший своего «ребёнка», слегка поник — возможно, от грусти, а может, от напряжения. Но когда Витая и Мия подошли к ней, она выпрямилась и обвила их руки ветвями — в последний раз, прощаясь.       Я тоже приблизился. Одея коснулась моей ладони, и я почувствовал — не словами, а целой гаммой ощущений — благодарность, надежду и немую просьбу: «Береги его». — Мы посадим его на Хаате, — пообещал я. — Найдём самое лучшее место, с хорошей почвой, с водой. Он там приживётся, я знаю. Я буду навещать вас обоих — и тебя, и его.       Одея чуть качнула ветвями — в последний раз, уже прощаясь.       Мы двинулись обратно к Айе. Ленара осторожно несла молодой кустик. Он светился слабым зеленоватым свечением, и в этом свете было столько жизни, что у меня защемило сердце. А еще в нем чувствовалась надежда и предвкушение. — Она невероятная, — тихо сказала Ленара, оглядываясь на большую Одею. — Я никогда не думала, что смогу вот так… «поговорить» с растением. — Одея особенная, — ответила Мия. — Но, знаешь, после всего, что мы пережили, я начинаю думать, что все растения особенные. Мы просто не всегда умеем их слушать.       Всей группой мы добрались до Айи в ее основном теле и вошли внутрь. — А этот малыш быстро приживётся? — с беспокойством спросила Витая, заглядывая в контейнер, который Айя уже открыла, чтобы принять растение. — Ему не будет слишком одиноко без мамы? — Они связаны сознанием, — напомнил я. — Он всегда будет чувствовать её, а она — его. Так что одиноким он не будет.       Витая осторожно опустила молодой кустик в контейнер, присыпала корни землёй и слегка утрамбовала.       А потом… они с Мией немного прикрыв глаза, прямо внутри претоселена над контейнером своим воображением создали небольшую грозовую тучку. Внутри темного облака слегка потрескивали миниатюрные молнии, и затем почти сразу же закапал довольно сильный дождик, орошая землю в контейнере и саму маленькую Одею. Спустя небольшое время, микроливень прекратился, и тучка постепенно рассеялась, полностью исчезнув.       Кустик дернул ветвями, стряхивая с листиков лишнюю влагу, а я почти физически ощутил, как его корни расправились в новой, временной почве, принимая её как родную. — Айя, — позвал я, когда мы все оказались внутри биокосмолета, — мы готовы лететь обратно. — Тогда вперёд, — ответил претоселен. — Нас ждёт Хаата. И там этот малыш по-настоящему пустит свои корни.