Лето на ладони

Воздух в начале лета всегда с запахом влаги и свежескошенной травой. Ленивый ветерок, пахнущий солью (из-за близости моря) и солнечной землей, взъерошивает листья деревьев. Конец июня. Июнь, который ощущается так, будто мир наконец-то обрëл краски, растянул свои конечности и был готов к долгому и приятному отдыху. Учебный год закончился, экзамены были сданы, а вес ответственности, наконец-то, спал, обрëл ощущение безграничной свободы. Мир был калейдоскопом яркого зеленого и лазурного синего, живым с щебетом сверчков и отдалëныным гулом машин. Мир превратился в нечто дикое, свободное, странное и хаотичное. Чайлд наконец-то спрыгивает на траву с окна первого этажа и в задумчивости глядит на раму окна, которую теперь он вряд ли сможет закрыть обратно. Он задерживается под окном на доли секунды, решая, что парочка комаров не навредит ему сегодня ночью. Да и вряд ли он вернëтся сегодня до рассвета. Чайлд выходит из тени и на него падает свет фонаря, стоящего возле подъезда. Он вдыхает в себя терпкий аромат, вставляет в уши наушники и принимается шагать в сторону парка. Это был аромат, который обещал приключение; аромат, который шептал ему о секретах этой ночи. Кэйа и правда уже дожидается его на лавочке парка, крутя в тонких, изящных пальцах окурок сигареты. Чайльд крадется сзади, зажимает чужие глаза руками и тут же тихо смеется на чужое ухо: жизнь с кучей младших давала о себе знать. Кэйа замирает, не дëргается, а после осторожно дотрагивается своей рукой до руки Чайлда. — Ты пришёл, — произносит он, выдыхая с некоторым облегчением. — Я уж подумал, что тебя поймали и никуда не пустили. Чайлд перемахивает через спинку лавочки и приземляется рядом. — О, великий маэстро, меня еще ни разу не поймали. Не поймают ещё примерно столько же. Он склоняет голову, заглядывает в глубокие синие глаза и приподнимает уголок губ. — Заскучал, небось, без меня? Чайлд вынимает из собственного кармана толстовки пачку сигарет и достаёт одну. — Придурок, — смеëтся Кэйа напротив него. — Да если бы ты не пришёл, я бы схватил первого попавшегося и пошел бы с ним, — произносит он, прежде чем затянуться. — Ты невыносим, — качает головой Чайлд, прежде чем подпалить собственную сигарету о сигарету Кэйи. — Как и я, знаю. *** Через полчаса они отправляются на набережную. Прохладный ветер дует в лицо и Чайлд буквально ощущает его влажность. Он тянет Кэйю за руку, ускоряет шаг и проходит к пристани, усаживаясь на причал. — Если пойдëт дождь, что будем делать? Чайлд неопределённо пожимает плечами и прямо укладывается на спину. — В детстве папа мне рассказывал, что меня назвали в честь воина Аякса Старшего, а мне всегда было интересно, есть ли его созвездие на небе. Оказывается, что нет. Зато есть созвездие небесного кита, в котором и есть звезда Аякс.       Он поворачивает голову к Кэйе, улыбается и тут же чувствует свои губы на чужих. Губы Кэйи терпкие на вкус: на них всë ещë остался какой-то привкус сигарет. И Чайлд правда чувствует себя счастливо сейчас: у них впереди еще целая ночь, день, и миллион таких же дней. У них впереди еще целое лето.