Constanta

      Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оттенки янтаря и розового золота. Узкая улочка, застроенная аккуратными домами с черепичными крышами, казалась тихой и уютной, но Драко Малфой не находил в этом уюте никакого утешения. Он сидел в своем черном «Астон Мартине», пальцы нервно барабанили по рулю, а взгляд, холодный и раздраженный, был прикован к входной двери дома Грейнджеров.       Машина была припаркована у самого тротуара, и Драко время от времени ловил на себе любопытные взгляды прохожих. Он привык к вниманию, но сегодня это его бесило. Его безупречный костюм, тщательно подобранные часы и идеально уложенные волосы — все это казалось ему теперь ненужной мишурой. Он чувствовал себя дураком, сидящим в машине и ждущим девушку, которая, судя по всему, совершенно не ценила его время.       «Где она, черт возьми?» — мысленно выругался он, глядя на часы. Они договорились встретиться в шесть, а сейчас было уже без двадцати семь. Драко ненавидел опоздания. В его мире, мире строгих правил и безупречной дисциплины, это считалось верхом неуважения. И хотя он понимал, что Гермиона живет в другом ритме, его терпение было на исходе.       Когда они договаривались о встрече, она улыбалась, ее карие глаза светились теплом, и он, к своему собственному удивлению, согласился пойти на эту дурацкую комедию. Драко предпочитал боевики или, на худой конец, триллеры, но Гермиона настаивала.       «Этот фильм получил награду на Каннском фестивале, — говорила она, — ты должен это увидеть».       Он тогда подумал, что, возможно, это будет не так уж плохо. Возможно, он даже сможет насладиться вечером в ее компании. Но сейчас, сидя в машине и чувствуя, как раздражение копится где-то в груди, он начинал сомневаться в правильности своего решения.       Его мысли прервал звук открывающейся двери. Блондин резко повернул голову и увидел Гермиону. Она выбежала из дома, слегка запыхавшаяся, с сумкой через плечо и слегка растрепанными волосами. На ней было простое платье, которое, как он заметил, подчеркивало ее фигуру, но сейчас он был не в настроении это оценивать.       — Прости, Драко, — начала она, подбегая к машине. — Я задержалась, потому что…       — Потому что ты, как всегда, не смогла рассчитать время, — резко перебил он, открывая дверь и выходя из машины. Его голос звучал холодно, почти ледяно. — Мы договорились на шесть, Гермиона. Шесть. Не без двадцати семь.       Она остановилась, слегка смутившись, но в ее глазах читалось не только извинение, но и легкое раздражение.       — Я знаю, и мне правда жаль. Но у меня были дела, и я не могла просто бросить все и уйти.       — Дела, — повторил он, саркастически подчеркивая каждое слово. — Конечно, дела. Потому что твои дела всегда важнее, чем наши планы.       Она нахмурилась, ее щеки слегка покраснели.       — Это несправедливо, Драко. Я не специально. И ты прекрасно знаешь, что я не люблю опаздывать. Но иногда обстоятельства…       — Обстоятельства, — снова перебил он, но на этот раз его голос звучал уже не так резко. Он вздохнул, проводя рукой по волосам. — Ладно, садись в машину. Мы уже и так опоздали. Главное - попасть на показ.       Она молча кивнула и села на пассажирское сиденье. Малфой сел за руль, завел двигатель и выехал на дорогу. В салоне воцарилась напряженная тишина, прерываемая только звуком мотора. Он чувствовал, как его раздражение постепенно уходит, уступая место легкому чувству вины. Может, он был слишком резок? Но нет, она действительно заставила его ждать.       — Ты даже не спросил, почему я задержалась, — тихо сказала Гермиона, глядя в окно.       — Ну и почему? — спросил он, не сводя глаз с дороги.       — У меня была встреча с ректором. Я заканчиваю свою работу, и мы обсуждали детали. Это важно для меня, Драко.       Он вздохнул, чувствуя, как его гнев окончательно улетучивается. Конечно, это важно для нее. Он знал, как много она вкладывает в свою работу.       — Ладно, — сказал он, наконец смягчившись. — Прости, если был резок. Просто я ненавижу ждать.       Она повернулась к нему, и в ее глазах появилась легкая улыбка.       — Я знаю. И я правда старалась быть вовремя. Но, знаешь, если ты так спешил, может, нам просто пропустить кино и поехать куда-нибудь еще?       Он посмотрел на нее, удивленный ее предложением.       — Куда, например?       — Ну, — она задумалась на мгновение, — может, просто поедем куда-нибудь, где будет тихо. Где мы сможем поговорить. Без толп людей и без драмы.       Малфой улыбнулся, впервые за весь вечер.       — Звучит неплохо. Только давай в другой раз, когда ты не задержишься.       — Обещаю, — сказала она, и в ее голосе звучала легкая игривость.       Машина плавно заехала на парковку перед большим лондонским кинотеатром, яркие неоновые вывески которого отражались в лаке на капоте «Астон Мартина». Он припарковался в дальнем углу, подальше от других машин, чтобы никто случайно не поцарапал его гордость. Он выключил двигатель, вздохнул и посмотрел на Гермиону, которая уже собирала свои вещи.       — Ну что, пошли? — спросил он, стараясь звучать как можно более нейтрально.       — Да, — кивнула она, улыбаясь, но в ее глазах читалось легкое смущение. Она знала, что из-за нее они опоздали, и, хотя Драко больше не злился, она все еще чувствовала себя немного виноватой.       Он вышел из машины, обошел ее и открыл дверь со стороны пассажира. Гермиона удивленно подняла брови, но приняла его жест, позволив ему помочь ей выйти. Его рука была теплой и твердой, и она на мгновение задержала свою ладонь в его, прежде чем отпустить.       — Спасибо, — тихо сказала она, поправляя сумку на плече.       — Не за что, — ответил он, закрывая дверь и проверяя, заперта ли машина. — Хотя, если честно, я все еще не уверен, что хочу смотреть эту комедию.       — Обещаю, тебе понравится, — сказала она, слегка подталкивая его к входу в кинотеатр.       — Ты обещала это и в прошлый раз, — проворчал он, но в его голосе не было злости.       Они вошли в здание, где их встретил яркий свет фойе и запах попкорна. Малфой сразу же направился к кассе, стараясь не обращать внимания на толпу людей, которые спешили занять свои места в залах. Он подошел к кассиру, молодому парню с ярко-зелеными волосами, который явно был больше увлечен своим телефоном, чем работой.       — Два билета на комедию, — сказал Драко, доставая кошелек.       Кассир поднял глаза и, не отрываясь от экрана, пробормотал:       — Сеанс уже начался. Осталась только драма.       Малфой замер, его пальцы сжали кошелек так, что костяшки побелели. Он чувствовал, как раздражение снова поднимается в груди, но, прежде чем он успел что-то сказать, Гермиона мягко положила руку на его локоть.       — Драма... тоже подойдет, — сказала она, улыбаясь кассиру.       Драко вздохнул, скрипя зубами, но достал деньги и протянул их кассиру.       — Два билета на драму, — произнес он, стараясь не выдать своего раздражения.       Кассир взял деньги, выдал билеты и, наконец, оторвался от телефона, чтобы указать им направление к залу.       — Зал номер пять, на втором этаже. Вы будете единственными зрителями, так что можете выбрать любые места.       — Единственными? — удивилась Гермиона.       — Да, этот фильм не очень популярен, — пожал плечами кассир, снова погружаясь в свой телефон.       Драко и Гермиона обменялись взглядами, и он не смог сдержать легкой улыбки.       — Ну что ж, — сказал он, — кажется, у нас будет приватный показ.       Они поднялись на второй этаж и вошли в зал, который действительно был пуст. На экране уже шли рекламные ролики, и мягкий свет проектора освещал ряды пустых кресел.       — Ну что, где сядем? — спросил он, оглядывая зал.       — Давай посередине, — предложила Гермиона, указывая на центральный ряд. — Там лучший обзор.       Они прошли к своим местам и устроились в мягких креслах. Драко положил руку на подлокотник, и через мгновение Гермиона осторожно придвинулась ближе, так что их плечи почти соприкоснулись. Он посмотрел на нее, но она, казалось, была полностью поглощена экраном, где уже начались титры.       — Ну что, — прошептал он, наклоняясь к ней, — надеюсь, этот фильм действительно стоит того, чтобы я терпел все эти неудобства.       Она повернулась к нему, и в полумраке зала ее глаза блестели.       — Обещаю, ты не пожалеешь, — прошептала она в ответ.       Он улыбнулся, чувствуя, как напряжение окончательно покидает его. Возможно, этот вечер все-таки сложится лучше, чем он ожидал.       В зале стояла гробовая тишина, лишь голоса актеров на экране нарушали тишину. Драко сидел, откинувшись в кресле, его лицо было напряжено, а взгляд прикован к экрану, хотя мысли его были далеко.       Сцена за сценой, диалог за диалогом — все это словно било его по нервам. Главный герой, красивый и харизматичный, лгал своей девушке, изменял ей, а потом с холодным спокойствием оправдывал свои поступки. Каждое его слово, каждый жест вызывали в Драко странное, почти физическое отвращение.       Он ловил себя на том, что проводит параллели.       Этот парень на экране — он был таким же, как Драко. Лживым, расчетливым, равнодушным. И хотя Драко никогда не изменял Гермионе, он прекрасно помнил, как играл чувствами других, как использовал людей ради своей выгоды. Это было частью его жизни, частью его самого. Но сейчас, сидя рядом со своей невестой, он чувствовал, как эти гребанные чувства давят на него, как будто кто-то вытащил наружу все, что он так тщательно пытался забыть.       Его пальцы сжимали подлокотник кресла так, что суставы побелели. Он чувствовал, как гнев нарастает где-то глубоко внутри, но не мог понять, на кого он злится. На героя фильма? На себя? На Гермиону, которая сидела рядом, спокойная и ничего не подозревающая?       — Драко, — тихо позвала она, слегка поворачиваясь к нему. — Ты точно в порядке?       Он ничего ей не ответил. Его взгляд оставался прикованным к экрану, но он даже не видел, что происходит. Его мысли крутились вокруг одного и того же: он был таким же, как этот парень.       — Драко, — она снова попыталась привлечь его внимание, слегка касаясь его руки.       Он резко одернул руку, не глядя на нее.       — Отстань, — прошипел он, его голос звучал резко, почти зло.       Гермиона замерла, удивленная его реакцией. Она не понимала, что происходит. Они смотрели фильм, все было нормально, и вдруг он стал таким... агрессивным. Она хотела спросить, что случилось, но его выражение лица остановило ее. Он выглядел так, будто был готов взорваться.       На экране героиня плакала, ее голос дрожал от боли.       «Как ты мог? Я верила тебе!» — кричала она, и Драко почувствовал, как его гнев достигает предела.       — Это просто кино, — тихо сказала Гермиона, пытаясь его успокоить.       — Я знаю, что это кино! — резко ответил он, наконец повернувшись к ней. Его глаза горели, в них читалось раздражение и что-то еще, что она не могла понять. — Или ты думаешь, я не понимаю?       Она отшатнулась, пораженная его тоном.       — Я просто... — начала она, но он перебил ее.       — Просто сиди и смотри, ладно? — его голос звучал холодно, почти зло. — Раз из-за тебя мы попали на это дерьмо.       Гермиона замолчала, чувствуя, как ее собственное раздражение начинает нарастать. Она не понимала, что происходит, и это бесило ее. Они пришли сюда, чтобы провести время вместе, а он вел себя так, будто она сделала что-то не так.       — Этот фильм... он... он просто... глупый. Меня это бесит, — произнес он словно в свое оправдание, подперев голову кулаком и тяжело вздохнув.       Они сидели в напряженной тишине, пока на экране разворачивалась драма. Драко старался сосредоточиться на фильме, но его мысли не давали ему покоя. Он злился на себя, на свои прошлые поступки, на то, что не мог просто забыть все это. И он злился на Гермиону, хотя понимал, что это несправедливо. Она ничего не сделала. Она просто была рядом, и это почему-то делало все еще хуже.       Когда фильм закончился, Драко встал первым, не дожидаясь, пока загорится свет.       — Пошли, — коротко бросил он, даже не взглянув на нее. — Наконец-то.       Гермиона молча последовала за ним, чувствуя, как ее собственное раздражение перерастает в гнев. Она не понимала, что произошло, но знала, что не заслужила такого отношения.       Они вышли из кинотеатра, и холодный вечерний воздух обжег их лица. Драко шел быстро, почти не оглядываясь, а Гермиона едва поспевала за ним.       — Драко, подожди! — наконец вырвалось у нее, когда они подошли к машине.       Он остановился, но не повернулся к ней.       — Что? — спросил он, его голос звучал холодно.       — Что с тобой? — спросила она, стараясь держать себя в руках. — Ты ведешь себя так, будто я сделала что-то не так.       Он наконец повернулся к ней, и в его глазах читалось раздражение.       — Ты ничего не сделала, — сказал он, но его тон был таким, будто он обвинял ее во всем.       — Тогда почему ты злишься? — спросила она, чувствуя, как ее терпение заканчивается. — Потому, что мы не попали на комедию?       — Я не злюсь, — резко ответил он, но его сжатые кулаки и напряженная поза говорили об обратном. — Сколько еще мне нужно тебе об этом повторять? Ты специально сегодня все делаешь для того, чтобы испортить прекрасный день окончательно?       — Не ври мне, — сказала она, ее голос звучал твердо. — Я не слепая, Драко. Что происходит?       Он посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не смогла понять. Но через мгновение он снова стал холодным и отстраненным.       — Ничего не происходит, — сказал он, открывая дверь машины. — Садись, я отвезу тебя домой.       Гермиона хотела возразить, хотела потребовать объяснений, но понимала, что сейчас это бесполезно. Она молча села в машину, чувствуя, как напряжение между ними становится почти осязаемым.       Они ехали в тишине, и только звук мотора нарушал тяжелое молчание. Драко сжимал руль так, что его пальцы побелели, а Гермиона смотрела в окно, пытаясь понять, что же произошло.       Когда они подъехали к ее дому, она вышла из машины, не дожидаясь, пока он откроет дверь.       — Спасибо за вечер, — сухо сказала она, даже не взглянув на него.       Он ничего не ответил, просто смотрел вперед, его лицо было каменным.       Гермиона закрыла дверь и пошла к своему дому, чувствуя, как гнев и обида переполняют ее. Она не понимала, что случилось, но знала одно: Драко должен объясниться. Иначе... иначе она не знала, что будет дальше.       А он сидел в машине, сжимая руль, и чувствовал, как гнев и раздражение медленно сменяются чувством вины. Он знал, что был несправедлив. Но как объяснить ей то, что он сам до конца не понимал?