Стальные Рыцари Его Величества Грейна Первого

      — Убирайся! Ты здесь больше не нужен. С глаз моих долой. – зло бросил дородный господин с красным лицом и растрепанными серыми волосами. Сейчас пара коротких прядей стояла дыбом, напоминая рога.       — Я же хорошо справлялся, господин Ферье – выполнял все поручения. Прошу, не прогоняйте меня. – Жан был растерян и не до конца верил в происходящее. Все это напоминало какой-то дурной сон. – Я же так старался!       — Я нашел на твое место кое-кого получше – не чумазого побирушку с улицы, а приличного мальца из хорошей семьи. Так что не показывайся больше в моем добропорядочном заведении. – Этош Ферье вытер руки о фартук и грубо подтолкнул мальчишку к двери черного хода. Было ясно – стоит замешкаться – дело не обойдется без тумаков.       Жану не оставалось ничего иного, кроме как спешно выскочить во двор и оттуда на улицу – грязноватый и пустынный Ремесленный переулок. Вечернее небо хмурилось низкими сизыми тучами, начинал накрапывать дождь. Одинаково серые каменные дома мрачно смотрели темными окнами. Район мастерских и всё уже закрыто. В поясной сумке уныло позвякивали две дюжины медных монеток – все, что удалось скопить за время работы в «Алом щите» — довольно неплохой едальне, выгодно расположенной парадным входом на Малой Фонтанной площади города Форжарн. Жану повезло устроиться сюда год назад – сразу после смерти матери. Отца парнишка никогда не знал. Матушка не говорила о нем. Другой родни не имелось. Сколько Жан себя помнил – они с матерью жили вдвоем в крохотном и продуваемом ветрами домике на окраине города. И так пока болезнь, вызванная холодом и голодом, не подкосила здоровье родительницы.       После того, как матушки не стало – Жана выселили. Как оказалось – утлый домик находился не в собственности, а в аренде. Парнишке нечего было наследовать. И нечем платить за жилье. Так в семь лет Жан оказался на улице. И стал бы бездомным бродяжкой, если бы ему не удалось в первую же неделю устроиться к господину Ферье – хозяину «Алого щита». Здесь бойкий мальчишка старался изо всех сил – мыл посуду, драил печи, выносил мусор, мел двор, носил воду. Само собой, ничего связанного с деньгами – вроде похода на рынок, ему не доверяли. Как и выход в зал с посетителями – ростом и лицом не вышел. Но и других обязанностей хватало.       Вставать приходилось очень рано. Ложиться – поздно. Зато дом был весьма теплым. Кормили трижды в день – по полной тарелке. Спать Жана определили в кладовке для инвентаря. Он прибрался там дочиста и организовал вполне сносное место для ночлега – даже с подушкой и одеялом. Раз в неделю – по субботам – хозяин выдавал по медной монетке. Жан старался не тратить их. Но порой случалась необходимость.       И вот сегодня к господину Ферье обратились его давние знакомые. Они хотели пристроить на работу младшего сынишку – ровесника Жана. Конечно, хозяин едальни не отказал. Так что сирота оказался выставлен за дверь.       «Этот новенький — Люций — ни за что не справится с моими обязанностями. Не сможет вставать так же рано и топить все печи в доме еще до того, как все проснутся. Не натаскает так же шустро воды и дров. Не приучен быстро и чисто мыть посуду. Да и работать всего за одну монетку в неделю не станет! Сбежит через месяц, жалуясь на все вокруг.» — обиженно думал Жан, бредя по улице.       Парнишка выбрался из переулка на улице покрупнее. Здесь горели магические фонари. Их свет отражался в мокрых булыжниках тротуара и стеклах витрин магазинов. Проходя мимо одной из лавок Жан непроизвольно бросил взгляд на свое отражение. Прямые черные волосы намокли и липли ко лбу. Взгляд темно-зеленых глаз – суровый и исподлобья – настоящий волчонок. Резковатые, крупные черты лица. Тонкие изогнутые губы. «Хищный» нос. Потрепанная курточка, короткие штаны. Ботинки на размер больше нужного – и то стоптанные. Крупноват для своих восьми лет.       «Надо найти место для ночлега.» — с волнением думал Жан, — «Ночью на улице небезопасно!»       «Кажется в четырех кварталах отсюда есть заброшенный дом.» — припомнил мальчишка и поспешил туда.       Стоило свернуть с крупной улицы – дорогу мальцу перегородил крупный мужчина – мускулистый, с бритой головой и злым прищуром. ОТ него несло чесноком и перегаром.       — Иди сюда, малявка. – щербато усмехнулся незнакомец, протянув к Жану грязную руку.       Жан увернулся и припустил бегом. Опасный тип, оценив прыть жертвы, решил не преследовать его. Бегал Жан весьма быстро.       Еще троих подозрительных личностей с ножами на поясах малец пропустил мимо, спрятавшись за бочками – почувствовал издали и успел притаиться. А вот наконец и заброшенный дом. Он выглядел зловеще и устрашающе. Но Жан, быстро сравнив в уме вполне реальные угрозы ночевки на улице и мнимые угрозы мрачного строения, предпочел второе.       Он скользнул внутрь и поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Везде пыль, грязь и запустение. Сломанная мебель, выбитые окна. Даже пол местами отсутствовал – прогнившие доски кое где превратились в труху.       Ветхое строение лишь частично защищало от ветра и дождя. У Жана с собой имелись спички, но воспользоваться ими, чтобы развести огонь, паренек не решился. Свет в окнах заброшенного привлечет внимание либо патруля, либо грабителей.       Так что вымокший насквозь мальчишка дрожал как осенний лист и с тоской вспоминал теплое одеяло в коморке «Алого щита». Впрочем, минут через десять прибавился еще один повод для дрожи. В дом зашли разбойного вида люди – семеро. Жан видел их через щель в полу, слышал голоса, ощущал запах дыма, пота и выпивки. А еще – крови. Слабый скан мальчика сообщил – это грабители. И только сегодня они убили на темных улицах двоих прохожих.       К счастью, банда разместилась на первом этаже и не заметила притихшего Жана. Они принялись обсуждать текущие дела и делить добычу. А еще – кашеварить, разведя небольшой огонь в очаге.       Жан отругал себя за неосторожность. И как он не заметил, что дом занят? Должен был уловить запах людей. Обоняние мальчишки всегда поражало остротой.       «Если бы я только мог сканировать лучше!» — сокрушался он про себя. – «Или не был таким уставшим и обратил внимание на запах.»       К счастью, из разбойников сканировать не мог никто – даже слабо. Так что появление в здании чужака прошло для банды незамеченным. Через час грабители легли спать. Вскоре уснул и мальчишка, свернувшись калачиком прямо на полу. Когда он проснулся утром лихие люди уже ушли. Жан тоже незаметно покинул дом.       Он принялся искать новую работу.       — Прошу, я год работал в едальне. Многое умею. Не отказываюсь от любого труда. – заверял Жан, обращаясь к хозяевам лавок, трактиров и прочих заведений.       Но везде получал отказ. Увы – Жан выглядел изрядно жалко и потрепано из-за ночевки в грязи. А вокруг было полно домашних детей – чище, аккуратнее и их родителей хорошо знали господа работодатели. Кому нужен оборванец с улицы?       — Я сильный и выносливый. Могу работать по двенадцать часов в день. Платы не надо – хватит еды и места для ночлега. – Жан преданно смотрел снизу-вверх, молитвенно сложив руки. Увы – очередной хмурый взгляд и закрытая дверь.       Хозяин колбасной лавки и вовсе замахнулся на бездомного: — Пошел вон, грязный паршивец. Вы все вороватые. Не стой тут – отпугиваешь покупателей! Мне позвать стражу?       Жану пришлось спешно уносить ноги. Он как мог привел в порядок одежду. Купил немного еды и горячее питье у лоточника – важно было согреться и не упасть в голодный обморок. А потом продолжил поиски – с тем же итогом. И так до самого вечера.       На вторую ночь Жан заночевал уже в другом доме – на окраине. Там он рискнул развести огонь и погреться. Да и дуло здесь меньше. Удалось проспать спокойно несколько часов кряду.       С рассветом мальчишка снова продолжил разыскивать место работы. С тем же итогом. И так еще несколько дней. Скудные запасы денег таяли на глазах.       А примерно через неделю состоялась ожидаемая встреча – группка таких же бездомных мальчишек. Аж пятеро. Они вышли навстречу Жану из переулка. Чумазые, оборванные, тощие со злыми взглядами. Настоящая стая одичавших псов. Такие обычно воруют мелочевку для взрослых банд или влезают по их наущению в лавки попроще.       — Ну, здравствуй, фацай* (жарг. «парень»). Меня звать Льес. Слыхивал, что ты ничейный будешь, но шустрый и бойкий. Ща зарутаешь * (жарг. – «начнешь работать, в основном о незаконной деятельности, мелких правонарушениях») с нами – бандой Хорьков. Мы ходим под бандой Кривого Дакка – отваливаем часть сныченного хабара, а они нас за это не зиндолят* (жарг. «не бьют, не калечат»). – с ходу прояснил ситуацию главарь – мальчишка лет двенадцати – высокий, нескладный, с клочковатыми русыми волосами и в латанной одежде.       — А если я откажусь? – вежливо уточнил Жан.       — Мы тебя отзиндолим до синяков и все едино заставим. – пояснил Льес, явно не ожидавший такого поворота разговора. Обычно соотношение пять к одному понимали все.       — Все равно нет. – упрямо отозвался Жан. Он был уже достаточно взрослым, чтобы понимать – вступить в банду – вскоре умереть. Парни из банд редко живут долго. Их или ловили и бросали в тюрьму, где они и отдавали концы. Либо ловили и вешали – если преступления серьезные. Еще часть погибала в стычках со стражей и другими бандами. Оставаться в банде много лет и уцелеть удавалось единицам. Число разбойников не сокращалось лишь за счет постоянного притока новеньких – тех, кому пришлось бросить честное ремесло.       Кроме того, Жану отчаянно не хотелось слушаться всяких ухорезов и творить те непотребства, которые обычно творят бандиты.       На Жана бросились одновременно все пятеро. Вот только на узкой улочке им было особо не развернуться. Нападавшие скорее мешали друг другу. Атаковали они слаженно, но неумело. Жан не боялся. Он отчего-то с самых юных лет не опасался драк. И всегда выходил из них победителем – за счет изрядных силы и ловкости. Бродяжка не знал почему, но всегда был мощнее ровесников. И даже тех, кто постарше.       Вот и сейчас – Жан легко увел в сторону несущийся к его челюсти кулак и ударил сам. Противник отлетел на пару шагов и грохнулся на мостовую. Второй попытался пнуть Жана, но получил удар в живот, согнувшись пополам от боли. Еще двое попробовали схватить Жана за руки с двух сторон. Тот ухватил обоих за грудки и отправил кубарем. Льес, осознав, что дело плохо и противник дерется как разъяренный медведь, попытался сбежать, оставив подельников, но тоже получил мощный удар в грудную клетку. В итоге все пятеро Хорьков, постанывая, лежали на мостовой.       За год работы в «Алом щите» Жан дрался часто – стоило только выйти за пределы двора, как неприятности не заставляли себя ждать. Таких как он не любили уличные – за то, что сумел прилично устроиться. Таких, как он не любили домашние дети – за то, что сирота в обносках. Но Жан неизменно или спасался бегством – так меньше неприятностей. Или вполне успешно дрался. Он рано заметил, что значительно сильнее других детей. На кухне он без труда перетаскивал чаны, которые носили только взрослые мужчины. Да и воду таскал во «взрослых» — больших ведрах.       Жан поспешил убраться с места происшествия, с сожалением вспоминая найденное совсем недавно уютное убежище. Теперь этот район стал для него небезопасен. Поколотить пятерых мальчишек – это одно. Но если его вздумают ловить взрослые… Тут дело резко примет плохой оборот.       Так что Жан поспешил убраться подальше от территории Хорьков. Он отыскал амбар с неплотно прилегающими досками в дальней стене и неплохо устроился на ночлег на соломе. Работа все не находилась. Медные монетки закончились. Проголодав пару дней, Жан осознал, что так долго не протянет и стащил булочку с лотка торговца. Он действовал осторожно и не вызывая подозрений. Дождался пока торговец отвлечется на покупателя и ловко переместил ровно одну в поясную сумку. Никаких резких движений. Никакого убегания. От лотка он отошел спокойно – как ни в чем ни бывало. Жану было отчаянно стыдно. Но голод оказался сильнее стыда. Паренек довольно быстро осознал основные правила – не воровать дорогое, не воровать помногу, помнить об осторожности, вести себя спокойно и не убегать, тащить лишь то, чего в избытке и пропажу чего не сразу заметят, не воровать в одном месте – чтобы не засекли местные постоянные воришки. Не воровать, если есть хоть малейший шанс, что заметят. Это помогало не попадаться. Пока…              "Так долго продолжаться не может. Меня поймают стражники. Или другие воры." — испуганно думал Жан. Но иного способа выжить и прокормиться пока не видел.       Город Форжарн был весьма крупным. Так что мальчишка часто менял места ночёвки. И не воровал у одних и тех же больше раза. Пока Жану везло. Но долго ли продлится его везение?       Одно событие из тех дней навсегда врезалось ему в память и потрясло до глубины души. Жан выбрался на площадь Серебряных монет, чтобы поживиться у лоточников. На площади было необычайно многолюдно. Парнишка не сразу сообразил, чем вызвано столпотворение и почему все не покупают и продают товар, а смотрят в одну сторону — точно в центр. А потом Жан добрался до места, откуда был виден эшафот — большой деревянный помост с виселицами.       Стражники как раз тащили по ступенькам троих бандитского вида мужчин. Все трое были бедно одеты, не слишком опрятны, все трое упирались и вопили, но тщетно. Руки крепко связаны за спинами. Наконец преступников подвели к виселицам. Арестованные порывались вырваться, но стражники не позволяли и лишний раз шевельнуться. Крупный мужчина в красном камзоле зачитал обвинительный приговор.       — Обвиняются в разбое, воровстве и нападениях. — донеслось до Жана, — Подлежат казни через повешение...       Жан вздрогнул всем телом. Он хотел убежать. Но ноги стали как будто тряпичные и не слушались. Даже взгляд отвести не выходило.       Дочитав свиток с печатью мужчина в красном дал отмашку. Стражники подтащили преступников к виселицам, накинули петли на шеи и отошли. Мужчина в красном опустил руку на рычаг и надавил. Под ногами воров раскрылись люки. Ноги враз утратили опору, петли впились в шеи.       Жан смог наконец отвернуться, чтобы не видеть, как дергаются в предсмертной агонии повешенные. Раньше мальчик не видел подобного. На площадь его особо не пускали.       "Это будет со мной, если я не выберусь с улицы!" — в ужасе думал Жан.       Он наконец смог припустить бегом и мигом оставил площадь далеко позади. Мальчика стошнило. По лицу текли солёные слезы, тело сотрясало дрожью. В тот день он не добыл еды. На следующий сумел найти работу на несколько часов и получил одну медную монету в качестве платы. Это немного помогло. Но ситуацию не решило. Жизнь виделась юному Жану достаточно мрачной и бесперспективной...