Стальные Рыцари Его Величества Грейна Первого

      — Так непривычно. – прошептал Грейн, оборачиваясь к Жану. Король и его защитник стояли на балконе, любуясь пышным дворцовым садом.       — Мне все еще очень сложно выступать перед Советом и придворными… — признался правитель.       — У вас хорошо получается. И я всегда рядом, чтобы поддержать. Поверьте – ничего страшного не произойдет, даже если вы запнетесь или ошибетесь, голос дрогнет. – заверил Медоед. Во дворце он неизменно обращался к Его величеству на «вы».       — Думаешь? – Грейн с волнением сжал кулачки.       — Уверен, Ваше Величество. – отозвался де-Лосарк. Он смотрел на главу страны с теплотой и поддержкой.       — Спасибо… Спасибо за все, что и Изгои сделали для меня. – тихо произнес де-Бланш.       — Вы сделали для нас не меньше. А еще – сделаете для Данцинии. – улыбнулся Жан.       Собеседники смолкли. В сад высыпала стайка пестро одетых придворных. Они бурно обсуждали текущие дела. Теперь дворцовая мода и традиции вновь переменились. Одеяния яркие и богатые, с украшениями, но без излишней открытости и непристойности, как было принято в Верхольде. Дворец выглядел чисто, красиво и празднично – не столь аскетично, как при Клайве. Но и не утопал в нарочитой роскоши, как обитель Густава. Народ молился богам Света, но не фанатично-испуганно, как повелось при первом принце. Никаких контроля и взаимных доносов. Религия перестала играть главенствующую роль. Важная часть жизни, но не вся жизнь.       При новом правителе изменился и характер питания. Никаких суровых постов, как при Клайве. Но вино и вредные, жирные излишества, по традициям Верхольда, тоже не приветствовались. Разумный компромисс – не голод, но и не чревоугодие. В целом «разумный компромисс» и «золотая середина» можно было сказать про многие распоряжения Грейна. В том числе обо всех тех разумных нововведениях и новых указах, которые активно реализовывал новый правитель. Жизнь в Данцинии определенно налаживалась.       — Мы уже завтра утром выдвигаемся в Калидад, ваше величество. Что думаете о возвращении на родину матери? – осторожно поинтересовался Жан.       Он давно хотел завести этот разговор, но случай представился лишь сейчас.       — Совсем не рвусь туда и не скучал. – признался Грейн, — Там… были свои сложности.       — Быть мужчиной в Калидаде непросто. Теперь, сравнив, я это вполне осознаю. – добавил король с печалью в голосе.       — Наверное тебе хочется узнать, как мои родители познакомились и сошлись? – прищурился де-Бланш, догадавшись куда клонит Жан.       Медоед кивнул: — Откровенно говоря – да. Сложно представить Его величество Рубира вместе с суровой и воинственной калидадкой.       — Это было девятнадцать лет назад. Данцинии потребовались Слезы Красной пустыни – для одного важного для страны ритуала. Этот «эликсир» калидадки добывают из особых камней в центре алых песков. Лихой и бесстрашный король Рубир лично возглавил отряд, который отправился добывать Слезы. Он тогда применил хитрость – мнимо передал власть в отряде троице воительниц. Это сработало. Обманутые Калидадки пропустили группу в страну. Пока лже-главы отряда вели переговоры о покупке Слёз мой отец – тогда еще совсем молодой — закрутил роман с генеральшей и хранительницей Великого рунного круга – Айлаши Хималь. Юный Рубир – красивый и светловолосый — приглянулся воительнице, а мой отец не стал отказываться, посчитав это интересным опытом. И это при том, что в Данцинии Рубира ждала законная жена, как раз ожидавшая скорого рождения Густава. Но подобные моральные аспекты всегда мало волновали короля. Мало ли что случилось вдали от двора. Никто не узнает.       Переговоры прошли успешно — отряд Данцинийцев получил то, что хотел и отправился в обратный путь. Матушка родила меня и тотчас отдала на мужскую половину дома – растить как положено растить мальчика – в смирении и послушании. Так что мать я видел не часто. Меня обучали вести хозяйство и планировали как подрасту пристроить первым мужем какой-нибудь знатной военной. – рассказывал Грейн задумчиво.       — Первым? – ошарашенно уточнил де-Лосарк.       Вся эта история порядком потрясла его.       — Да. У богатых и влиятельных калидадок бывает до трех мужей. Я числился «удачным вариантом» — отпрыск знатного и богатого рода, к тому же хорошей внешности – белокожий и голубоглазый блондин среди смуглых сородичей. А то, что рожден не в законном браке – не страшно. Но судьбе было угодно распорядиться иначе. Айлаши погибла в бою. По Калидадским законам после смерти матери сыновья достаются отцу. То, что мой отец иноземец и давно скрылся мало кого волновало – возглавившая семью тетя Фейридэ Хималь отправила меня в Данцинию. Она не знала, что мой отец правитель. Полагала, что просто знатный и богатый дворянин. Меня передали Данцинийцам на границе и поручили отыскать отца – члена отряда, который несколько лет назад наведывался в Калидад. Благо в Калидаде бывало очень ограниченное число данцинийцев. Так что поиски родителя не затянулись. Рубир магией удостоверился, что я точно его отпрыск и признал. Я с удивлением узнал, что являюсь сыном правителя. Братья и ее величество королева София сразу невзлюбили меня, всячески изводя. Так что отец предпочел поселить меня подальше от двора. Так я оказался в имении, где жил весьма одиноко. Но получил хорошее образование. – завершил свой рассказ Грейн.       — Ох, я очень сочувствую. – Медоед нервно сглотнул. Ему тяжело было представить каково это – жить на закрытой мужской половине дома, выходя на улицу стыдливо закрывать лицо, скромно вести хозяйство и готовиться стать одним из трех мужей в гареме суровой и властной жены-воительницы, которая не станет считаться с твоим мнением. Да и наверняка будет лет на десять-двадцать старше. Про то, что помимо трех мужей у супруги по традиции заведется еще с дюжину наложников, думать и вовсе не хотелось.       «А ведь в большинстве стран именно так живут женщины. И это кажется нам не ужасным, а естественным.» — постепенно осознавал граф.       — Ты про Калидалский уклад жизни? Я тогда не ведал иного и считал все происходящее нормой. Потому не очень ужасался. Не хотел этого, внутренне противился, но полагал – так устроен мир и иначе не бывает. – отозвался король.       — Не страшно возвращаться туда, ваше величество? – тихо спросил Жан.       Грейн покачал головой: — Нет! Я теперь правитель целой страны и со мной мои верные защитники.       — Я позабочусь о вас. – заверил Медоед. Видения ужасной калидадской жизни постепенно отпускали его и смелость возвращалась       — Заботиться о нас предстоит Юте, Витто и Элоизе. А мы лишь бедные и несчастные робкие мужчины, которые не выживут без их помощи в этом суровом мире. – слегка переигрывая и состроив ехидное выражение лица ответил де-Бланш.       Жан демонстративно закатил глаза, давая понять, как относится к перспективе изображать калидадский вариант мужчины. Этот образ сильно не вязался с двухметровым мускулистым Медоедом.       — Наши храбрые девушки живут в ЭТОМ всю свою жизнь. А нам предстоит всего пару недель. – напомнил Грейн.       Де-Лосарк кивнул, вынужденно соглашаясь.                     — Это немыслимо! Твои верующие угрожают моим войной. Они называют еретиками верующих всех прочих Светлых богов. Кошмар! – Альва скрестила на груди тонкие изящные руки и гневно воззрилась на коллегу – Этори-Пау – бога Святого Древа.       — Тоже мне «самая мирная религия»! Настоящие кровавые фанатики. – поддакнул бог Рассвета – Чиуш.       — Про еретиков я им ничего не говорил – они сами. Совсем от рук отбились и не слушаются. – вздохнул толстячок Этори.       — Так припугни тем, что отберешь всю светлую магию – они мигом присмиреют. – предложил бог Золотого Солнца, — На моих действует!       — Эмм… Я так не могу. – Древо смутился и покраснел. – И вообще – что вы все на меня въелись? Это Альва коварно захватывает МОЮ Данцинию. Страна всегда оставалась моей вотчиной и подчинялась мне.       — Люди сами решили сменить религию. В твоих методах их многое не устраивало. Да и церковники устроили резню! – хмыкнула Альва, тряхнув серебристыми волосами.       — А еще у Альвы Апостол. – тоном капризного ребенка-ябеды взвыл Этори, — Я потерял на Хаднали двоих кандидатов потому, что эта дебоширка допустила до участия Избранного. Это же совершенно не равные условия.       — Один твой кандидат устроил Ночь Багряного гнева. Вместе с твоими святошами! А второй был не твоим верующим, а Темным культистом. – напомнил бог Золотого Солнца, — Принц Грейн победил честно и с нашего одобрения. Он вел себя во время испытаний приличней всех. Да и народу он приятен.       — Вы подсуживаете Альве, потому что она ваша любимица! – надулся Древо. – Теперь этот ваш Грейн собрался со свитой в Калидад – добывать Искру веры.       — Именно что ДОБЫВАТЬ. Я не нарушила правила ради Апостола и не выдала ему Искру прямо в руки. Грейн добудет ее, пройдя через все положенные испытания. – сообщила богиня Звездного света.       — Наверняка опять станете ему помогать. – фыркнул Этори-Пау.       — Отвечать на молитвы. – исправила Альва, — А это вполне допустимо.              Его величество Грейн первый с пафосом и помпой покидал дворец. При нем были многочисленные Стальные рыцари, обилие слуг и прочей свиты. По официальной версии, правитель направлялся на положенный после коронации двухнедельный Великий молебен в монастырь Святого Викерия. Каждому вошедшему на трон Данцинии королю полагалось половину месяца поститься, молиться и взывать к Светлым богам, моля даровать мудрость и помочь стране.       Грейн не опасался, что в эти две недели на Данцинию нападут. Атаковать страну, чей правитель находится на Великом Молебне запрещали боги Света. Так же, как во время турнира Хаднали.       На самом же деле у Его величества было дело поважнее двухнедельной молитвы – добыть для страны Искру веры. Добравшись до монастыря Святого Викерия, правитель и Изгои порталом направились в Цимуш – небольшой Данцинийский город на границе с Калидадом.       Здесь отряд ждали. Верные люди помогли незаметно покинуть Цимуш. И теперь големы мчались к землям красной пустыни. На исходе дня впереди замаячила полоса рубиново-красного песка. А потом весь горизонт стал красным. В свете заходящего багрового солнца это смотрелось особенно впечатляюще.       На островке прочного камня среди песков высилась приграничная крепость Иль-Абир – мрачная багровая громада с высокими и прочными стенами. Именно там королю и Изгоям предстояло в первый раз столкнуться с калидадками.       Изгои приблизились к Иль-Абиру. Ворота отворились, пропуская големов внутрь. Комендантша крепости должна была заранее получить официальное письмо о прибытии группы рыцарей-паломников. Тем не менее, калидадцы соблюдали осторожность. Жан ощутил, что в големов незаметно целятся из орудий. И так до тех пор, пока данцинийцы не покинули кабины. Медоед с изумлением озирался по сторонам.       Это был военный объект. И вокруг наблюдались одни лишь женщины. Но что это были за женщины. Ростом, шириной плеч и статью они не уступали Юте. Красивые, мускулистые и сильные восточанки со смуглыми скуластыми лицами, черными как смоль густыми волосами и миндалевидными черными глазами. Густые черные брови. Чеканные черты строгих лиц. Почти все коротко стрижены, в зачарованных кожаных доспехах, при оружии. Вид суровый и мрачный. На чужаков местные взирали с настороженностью и неодобрением.       Местные женщины были красивы и впечатляющи. Но большинство мужчин Данцинии посчитали бы таких слишком боевитыми, слишком крупными, слишком воинственными и сильными. Впрочем, и на самого Жана калидадки смотрели со смесью недоумения и отвращения.       "Что за нелепица? И это мужчина? Какое уродство!" — так и читалось на их лицах.       Это было обидно. На родине Медоед уже привык к тому, что считался красивым и привлекательным. Женщины засматривались на рослого и мужественного графа с холеными чертами. Но здесь его стать, гордый профиль и волевой подбородок казались ужасными и несоответствующими нежному статусу юноши. Мужчинам подобало быть как Гай и Грейн — тонкими, изящными, миниатюрными и милыми.       Как раз на его величество воительницы Калидада воззрились почти алчно – с живейшим интересом. Тихо и восхищённо переговаривались, не отводя глаз. Словно увидели сокровище или желанную добычу, которой жаждет разжиться каждая.       "Так. Кажется Грейн здесь в большой опасности. С учётом того, что о его статусе никто не знает, а он по местным меркам сказочно красивый неженатый юноша, смеющий «нагло» разгуливать с неприкрытым лицом..." — думал де-Лосарк с тревогой.       О защите его величества стоило позаботиться особо. А то, чего недоброго, на него посмеет покуситься кто-то из местных воительниц. Миловидный иноземец низкого ранга. Чем не трофей?       Меж тем к Изгоям приблизились стражницы.       — Приветствую. Мы рыцари-паломники из Данцинии и желаем посетить Великий Храм Альвы в Шатсунге. — бодро начала Юта, уверенно играя роль главы отряда.       Образ давался ей как родной. И голос, и взор, и уверенность — как положено воительнице.       — Приветствуем. Прошу проследовать за нами к комендантше крепости — госпоже Вимине Арсу. — произнесли две крепкие стражницы с копьями.       Изгои и его величество послушно проследовали за калидадками по длинным гулким коридорам.       Госпожа Арсу была рослой воительницей средних лет. Короткая стрижка, густые чёрные волосы, широкий размах мощных плеч. Добротный доспех и суровый взгляд.       — Добрый день. Моё имя Юта де-Ройва. Я и мой отряд прибыл из Данцинии. — представилась арчер.       — Добрый день. Я — Вимина Арсу. Рада приветствовать вас в Калидаде. — отозвалась комендантша в тон.       — Что привело вас к нам? — уточнила она.       — Мы паломники и желаем посетить Великий Храм Альвы. — терпеливо повторила девушка.       — Ох, как жаль. Караван до нашей столицы — Шатсунга — будет только завтра вечером... — прищурилась собеседница.       — Мы так спешим. Очень печально... — Юта закусила губу.       — Подождёте здесь. Мы поселим вас в хороших покоях. — мягко и вкрадчиво вещала калидадка, давая понять, что это обычное дело и остается только смириться с текущим положением вещей.       Гостей отвели в смежные покои с общим залом — чисто и без излишеств. Вполне можно жить. Против жары помогали имеющиеся в каждой комнате охлаждающие кристаллы-артефакты. Изгои и его величество принялись ждать каравана до столицы.