Часть 5
1 июня 2024 г., 19:25
And the wolves outside, they come at my door
Cold like the snow, as they breathe on me
And the lies they write, made me start the fall
I'm holding so tight, but my hands let go
DOTAN - No Words
В ушах звенело. Внутри головы всё сжалось до размера грецкого ореха - настолько сильно давила тяжесть недосыпа. Казалось, сосуды готовы были лопнуть все разом, как ягоды черники, зажатые между пальцами. Шмяк - и вместо головы одно большое темное пятнышко. Пенелопа уже сто раз пожалела, что предпочла сну чтение. Она уснула на подоконнике в самой неподходящей для этого позе. Проснувшись, почувствовала себя чем-то средним между йогом и разваренным раком, ватная и напряженная до предела одновременно. Катание ватных шариков она любила меньше всего на своей работе. Вроде и ничем не занят, ведь руки сами все делают, но и отвлечься ни на что не можешь. Стать врачом стоило бы хотя бы ради того, чтобы больше не заниматься подобным! Как раз когда она очередной раз сняла очки, чтобы помассировать переносицу, в кабинет кто-то прошел. Пенни обернулась, чтобы посмотреть кто это, и наткнулась на знакомый взгляд, затуманенный стеклами больших очков. Вот уж что-то, а свои проблемы с мистером Карсоном она сегодня решать была абсолютно не готова. Мужчина тоже заметил ее присутствие и было уже собрался выйти, как Пенелопа окликнула его. Подождите! Врач нехотя остановился и, постояв так немного, обернулся. Пенни решила: лучше сейчас, чем когда-нибудь потом. Потом может быть уже поздно. Надеюсь, я не обидела Вас тогда. Какое-то время доктор Карсон молча сверлил взглядом медсестру. Несмотря на сосредоточенное выражение лица, его глаза были пустыми. Таким мистера Карсона Пенелопа не видела еще никогда. По крайней мере, она не могла вспомнить ни момента, когда от нахождения наедине с этим человеком ей становилось не по себе. Наконец он будто ожил: встрепенулся, улыбнулся, засмущался. Ни в коем случае не обижен, нет, - произнес он с усмешкой и принялся протирать очки краешком своего халата. Доктор Карсон всегда делал так, когда сильно нервничал, так что Пенелопа выдохнула и тоже легко усмехнулась. Слава Богу! Я уж подумала, Вы меня возненавидите! Что Вы, - ответил он с грустью, - Возненавидеть Вас - слишком сложная для меня задача. Пенелопа снова смешалась. Она не хотела направлять диалог в это русло, но сейчас с её стороны было бы трусостью сбежать, вспомнив о каком-то не терпящем отлагательств деле. Потому она лихорадочно искала в голове хоть что-то, за что можно было зацепиться, о чем рассказать или спросить. Как назло, из бешеной круговерти мыслей она не могла выловить ни одной более-менее содержательной! В голове крутились только события вчерашнего вечера! Внезапно её осенило: вчера вечером они как раз обсуждали кое-что, что могло бы спасти положение! А Вы не читали труды виконта Локхарта? - спросила Пенелопа, стараясь как можно убедительнее изобразить интерес. Только начавший улыбаться доктор Карсон снова посерьезнел, и еще пуще прежнего. Кустистые брови тучами нависли над наполнившимися беспокойством и легкой растерянностью глазами. Губы сжались в тонкую линию. Пенелопе снова стало не по себе, будто она сказала что-то не то. Как родственник на похоронах четвероюродного брата, которого совсем не знал, ляпнув что-то не то перед его родителями и друзьями. Откуда Вам про него известно? - поинтересовался доктор Карсон, возвращая очки на переносицу. Вчера mama поделилась своим мнением о его медицинских работах, - ответила Пенни, нервно катая в руке недоделанный ватный шарик, - мне стало интересно, что Вы об этом скажете. Повисла тишина. Доктор продолжал смотреть на свою ученицу с невнятным беспокойством и, как ей самой показалось, недоверием. Ей снова стало не по себе. Казалось, в такой тишине доктор мог услышать, о чем Пенни думает, так внимательно он вглядывался в каждую черточку и каждое движение на её лице. Вы что-то вспомнили? - спросил он наконец холодно и отстраненно. На секунду Пенелопа совершенно растерялась. Вспомнила? Нет, ничего… Я могу что-то помнить о виконте Локхарте? - ответила она вопросом на вопрос. Еще несколько времени доктор Карсон сверлил её недоверчивым взглядом, после чего выдохнул и развернулся, собравшись уходить. Это не то, что я мог бы назвать медицинскими трудами. А Вам я это читать категорически запрещаю. Слышите? Запрещаю. Нечему там учиться. Что значит “запрещаете”?! - тут же вспылила Пенелопа, - Я свободная женщина, и Вы не в праве мне что-то запрещать! Для нее напоминание о неустойчивом положении дамы, да еще и незамужней, было как для быка - красная тряпка. Запрещаю, потому что Вы всё еще моя ученица! - так же резко ответил доктор, снова оборачиваясь Пенелопе, - А виконт Локхарт был человеком с черными помыслами и черным сердцем! Я ни в коем случае не позволю,чтобы Вашего разума коснулись хотя бы обрывки изложенных им на бумаге идей! Оба замерли от осознания всей абсурдности своего поведения. Все еще нервный доктор Карсон тут же поспешил покинуть комнату, оставляя Пенелопу в полном недоумении. С какой стати он вздумал ЗАПРЕЩАТЬ ей что-то, да еще и таким тоном, будто она провинившаяся школьница? Решительно ничего, из того, что доктор показал в последние несколько минут, не согласовалось с тем, что Пенелопа знала о нём раньше. Однако ещё один вопрос занимал её. Что имел в виду мистер Карсон, когда говорил, что виконт Локхарт был человеком с черными помыслами и черным сердцем?***
Утро было на редкость ясным и солнечным. Поглядев за окно, можно было по одному виду сада и протекавшей в его пределах речушки понять, что наступили первые заморозки, и воздух на улице колется и режется. Будущий граф Мист обожал такую погоду. И только потому поднялся сегодня с постели пораньше, и даже почти испытывая при этом что-то, отдаленно напоминающее энтузиазм. Он так давно не чувствовал ничего подобного, что даже этого слабенького и неполноценного чувства ему хватило, чтобы перенасытиться сполна. Его уставшее и измотанное сознание жадно тянулось ко всему, что могло принести хоть каплю радости. Или успокоения. Прогулявшись по саду и, конечно, нагуляв аппетит, он вернулся в дом, и успел как раз к завтраку, опередив даже брата, который никогда не вставал позже семи часов утра. Когда Лукас спустился в столовую и обнаружил там Николаса, он в удивлении вскинул брови. Рановато ты, - сказал он, садясь за свое место рядом с местом главы, - Что-то ты больно румяный. Не заболел? Гулял, - отрезал Николас, принимаясь за чай. Утренняя прогулка, значит, - протянул Лукас, наблюдая, как лакей подносит ему яичницу. За последние несколько дней Николас убедился, что не в каждой действии и поступке брата можно найти какой-то тайный умысел. Временами он напоминал ворона, который как бы наблюдает за всем из кроны какого-нибудь векового дуба. Наблюдает не затем, чтобы знать, а оттого, что привык так делать. Еще казалось, что за некоторыми вещами он наблюдает с неподдельным интересом и каким-то неясным желанием понять значение увиденного. Вот и сейчас Лукас был занят скорее активным познанием окружающего, чем добыванием информации. В такие моменты он напоминал старого Лукаса. Николасу уже почти показалось, что Высшие силы смилостивились, подарив ему один прекрасный день. Что сегодня все будет просто: не будет утомляющей работы, скучных уроков и внезапных смертей. Даже брат казался ему сегодня совершенно простым и даже родным. Однако быстротечны часы, наполненные спокойствием, а для юного Миста у Судьбы их было заложено совсем немного. И на сегодня он их уже исчерпал. В реальность его вернуло ощущение лезвия, приставленного к горлу и удивленный взгляд Лукаса. Не обеспокоенный, лишь удивленный, и разве что чуточку напряженный. По ощущениям на коже, чувствительность каждой клеточки которой обострилась до предела, он понял, что нож держит рука в перчатке, а значит это - лакей. Да никто другой бы и не подошел к нему так спокойно. И точно не смог бы приблизиться с ножем незамеченным. Мистер лакей, Вы не находите, что такое применение столового серебра неприемлимо? - вскинул брови Лукас. Лу… МОЛЧАТЬ! Острое, как бритва, лезвие еще плотнее прижалось шее Николаса. Настолько, что любое неаккуратное движение причиняло острую боль. Не стоило пытаться отвечать Лукасу, атакующий явно хотел, чтобы его заложник не издавал ни звука. Но он все еще мог продемонстрировать взглядом, как ненавидит брата за подогревание ситуации. Тому же, казалось, утреннее представление было только в радость. Как раз на такой случай у главного места в специально прикрепленном ящике хранился под столом пистолет. Однако Николас не мог достать его сейчас, не привлекая внимания лакея. Что ж, - Лукас отложил ложку, которой и воспользоваться-то еще не успел, и примирительно поднял руки, - Я Вас слушаю. Граф Мист, погаю? - протянул лакей. Сложно было судить, не видя лица, но Николас был готов спорить на что угодно, что это тот малец, которого они наняли на прошлой неделе. Я - граф? - удивился Лукас залился веселым хохотом. Все присутствующие слуги, конечно, уже успели познакомиться с Мистом-старшим, но такого от него никак не ожидали. Ох, повеселили Вы меня, - проговорил он, утирая выступившие на глаза слезы, - Нет, я не граф. Тогда где он?! - взревел лакей, сопроводив свой крик и движением корпуса, отчего нож снова впился в кожу Николаса, - Где?! Это же надо прийти таким неподготовленным! - Лукас упивался ситуацией, подперев подбородок кулаком, - Позор, господин Убийца, позор. Где граф?! - взревел лакей, в голове слышались нотки состояния. близкого к истерике, - Говори, ни то убью мальца! Взгляд Лукаса на мгновение метнулся куда-то в сторону.После чего он поднял руку и указал туда, куда смотрел. Так вот же он. Николас ничего не видел, но почувствовал, как нападавший обернулся. Затем услышал глухой удар и почувствовал, как холодный металл, успевший за короткие секунды близкого знакомства впитать его тепло, отстранили от кожи. Сунуть руку под скатерть, выхватить заранее приготовленный револьвер, взвести курок и обернуться - все это заняло у него не больше секунды. И как раз вовремя, потому что оглушенный ударом, но не потерявший равновесия лакей набросился на дворецкого. Два громких выстрела и омерзительно громкий, режущий слух крик. Николас метко прострелил нападавшему оба колена. Теперь лакей, недавно приставлявший к горлу хозяина нож, корчился на полу, поганя дорогой ковер кровью. Лукас присвистнул. Не медля ни секунды, дворецкий развязал одну из штор и с помощью другого лакея смог связать ей преступника, не прекращавшего вопить. Приношу свои извинения, что приходится использовать для этого домашний текстиль, - дворецкий в сожалении склонил голову, - позже мы найдем что-то более подходящее для этих целей. Я оглушил его, как только смог подобраться поближе. Пришлось действовать очень аккуратно. Не страшно, - кивнул ему Николас наблюдая, как двое слуг в покрасневших от крови перчатках пытаются за ноги и за руки унести назойливого самозванца, - Только заткните его как-нибудь. Дворецкий тут же послушался: снял перчатки с самого преступника и запихнул ему же в рот. Крики, конечно, не прекратились, но заглохли. В таком состоянии его конвоировали из столовой куда-то в недра подвала. Ну и что это было? - обратился Николас к брату. Что было что? - Лукас изобразил святую невинность. Зачем ты его провоцировал? Я не провоцировал, я тянул время, - отмахнулся старший, принимаясь за завтрак. Война войной, а обед по расписанию. Он мог меня убить! Не выдержав раздражения, страха и обиды за испорченное утро, Николас выбил многострадальную ложку из рук Лукаса. Тот лишь глубоко вздохнул и перевел взгляд на младшего брата. Как будто это впервые, честное слово, братец. Хотел бы - убил сразу, - съязвил Мист, демонстративно протягиваясь и забирая ложку Николаса взамен той, что осталась валяться на полу, - Убийца не приходит в дом, не зная, кого именно надо убить. Стал бы он маскироваться под лакея, если бы не планировал ничего заранее? За неимением ответа Николас отступил и раздраженно плюхнулся на место. Удовлетворенный своей маленькой победой Лукас продолжил: Думаю, это так, для легкого испугу. Кому-то твои игры не нравятся. В столовую вернулся дворецкий, на лице сияла улыбка от ощущения выполненного долга. Он поднес Лукасу поднос с лежащим на нем письмом. Дознайтесь, чего хотел этот парень, - распорядился Николас перед тем, как дворецкий ушел. Мальчик не видел его лица, но знал, что на нем сиял оскал во все тридцать два идеально ровных зуба. Методы дознания их дворецкого вызывали вопросы, но, пока они работали, Мист не имел никаких претензий. А за графа он принял тебя, - протянул Николас. Что поделать? Я старше, - ответил он монотонно, полностью поглощенный чтением письма. Николас отметил, что послание принесло брату какое-то невероятное удовлетворение. На его бледном лице гуляла улыбка, сощуренные глаза выдавали любопытство. Когда он наконец оторвался от письма, на его лице застыло выражение мечтательной торжественности. Однако я, кажется, знаю, как это исправить. Он тут же сорвался с места и, словно ветер, улетел из дома.***
Пенни снова сидела в скверике перед школой. Смена в больнице уже закончилась, и в этот раз была её очередь организовывать ланч. В ожидании сестры она пускала облачка пара изо рта. Наблюдала, как те уходят вверх , к облакам побольше, и призраками растворяются в холодном ноябрьском воздухе. Все листья с Каштана, укрывавшего летом скамейку, уже опали. Теперь обладающий нужной долей воображения человек мог увидеть, как небо пошло трещинами из-за обнаженных ветвей. Внезапно для неё небо стало черным. Голову пронзило резкой болью, будто кто-то клюнул её сквозь кожу и череп в самое нутро. Пенелопа закрыла лицо руками и судорожно выдохнула. Через секунду воображаемый острый клюв превратился в чугун, разлившейся внутри, голова стала невероятно тяжелой. Он пульсировал, и кошмар накатывал и отступал, словно волна, все происходящее смешивалось в самую настоящую пытку. Однако она прошла так же резко, как началась. В темноте перед Пенелопой заплясали звездочки. Когда она открыла глаза, мир ослепил её дневной бледностью, заставляя прищуриться и заморгать. Как только к Пенни вернулось зрение, она разглядела у входа сестру, её платье выглядело ярко-синим пятном на фоне общей серости. Но она была не одна: приглядевшись, девушка различила мужскую фигуру, собеседник Мины был в особом высоком головном уборе. С такого расстояния Пенелопа не могла ничего толком разглядеть, но такие странные пятна на месте головы обычно наблюдались у полицейских. В скором времени завершив беседу, Локхарт поспешила к сестре - синее пятно приближалось и приобретало более конкретные очертания. Наконец, Пенелопа смогла разглядеть и её лицо. На нем лежала тень сильного беспокойства. Ланч, - коротко объявила брюнетка, когда та присела рядом с ней. Кажется, меня подозревают в убийстве! - нервно начала Мина слишком взволнованная, чтобы здороваться. Пенелопа демонстративно оглядела ее с головы до пят. На лице у неё было написано: “Приехали! Добрый день, я Пенелопа Меритт, и моя сестра - умалишенная”. Мне позвать доктора? - спросила она, даже не скрывая улыбки, - Ты последовала совету директрисы и ударилась головой ещё разок? Точно, а вместо новых знаний в тебе открылся талант к убийству. Не смешно! - отрезала Мина. Она почти что ударила кулаком по скамейке, но сдержалась, вспомнив опыт в библиотеке. Какие уж тут шутки, мы с тобой под одной крышей живем. Мне надо за свою жизнь беспокоиться, - невозмутимо пробормотала Пенни, выгружая содержимое корзинки с ланчем. Надо будет, если продолжишь в том же духе, - процедила Мина сквозь зубы. Она тут же вырвала из рук сестры сэндвич, который та собиралась с аппетитом сжевать. От возмущения Пенни разинула рот. Ой, у тебя в голове очередная дырка, займи-ка её сэндвичем. Твои шутки я ненавижу даже больше, чем твое чавканье, - тут же посоветовала Локхарт. Обычно Мина никогда так не дерзила. Поэтому Пенни фыркнула, но принялась за второй сендвич. В тот день, когда был вечер в честь публикации отца, со мной должен был встретиться какой-то лорд Пэмбрук. Который в тот же день умер? - спросила с интересом Пенни, - Личный секретарь министра иностранных дел, этот Пэмбрук? Он самый, - нахмурилась Мина, - Откуда знаешь? Было в газетах. Локхарт отмахнулась. Она газет не читала. Но ты ведь была на ужине, - пробормотала сестра, - Тебя многие видели. Разве это не алиби? И с чего ты решила, что тебя подозревают? Ну… Вдруг. Глаза Пенни расширились и она залилась таким смехом, что люди, идущие мимо, начали с недовольством посматривать в их сторону. Смешно ей, - светловолосая скривилась в саркастичной усмешке, - Ну-ну. Когда даже после её замечания Пенелопа не перестала смеяться, Мина посерьезнела (даже помрачнела). Она просидела несколько минут, неотрывно глядя на уже покрасневшую и утирающую слезы грубиянку. Дико извиняюсь, но ты иногда такие перлы выдаешь, - простонала та, - “Вдруг” они подозревают тебя в убийстве, когда человек 5 готовы подтвердить твою невиновность? Ох, это выше моих сил... Сама знаю, - протянула Мина раздраженно, - но меня могут подозревать! Да, это повод для беспокойства! А что он от тебя хотел? - просила Пенни. Полицеский? Да нет, лорд Пэмбрук. Он же не просто так с тобой хотел увидеться? Мина пожала плечами. Об этом мне не рассказали. Может, он знал моих родителей? Может... Даже если Пэмбрук ничего не знал о Локхартах, то Пенни кое-что да знала. Она весь день репетировала у себя в голове то, как преподнесет сестре сведения, добытые от доктора Карсона. Не каждый день узнаешь, что родной отец твоей сестры был, возможно, не самым приятным человеком. Истерика Мины сбила Пенелопу с мысли. Она оглянула светловолосую, дожевывавшую свой сендвич. Да, глядя на наследницу Локхарта, можно было сказать, что без специфичных генов тут не обошлось. А уж если знать, что происходит в этой симпатичной на вид голове… Пенни усмехнулась. Что теперь? - Мина развела руками, всем видом вопрошая: что еще она сделала не так? Нет, ничего. Нужно написать Пэмбурам письмо, - заявила Мина, и кивнула, как бы соглашаясь сама с собой, - Если у него было ко мне какое-то дело, может, родственники что-нибудь знают?***
В тотвечер в поместье были приглашены маркиза Лэнгфорд - в девичестве Мист, и леди Роззабэт. - Надо отменить их визит, - Николас обращался к своему каммердинеру. - Я не в состоянии развлекать Роззи. - Вы уже зовете её по имени, - пробормотал Лоуренс с неожиданной теплотой в голосе, - Означает ли это, что Вы потеплели к леди Роззабэт, господин? Граф и бровью не повел. Вряд-ли он когда-нибудь "потеплеет" к своей подруге детства, но он всегда чувствовал себя ответственным за её безопасность. А самое большое, что он мог сделать для её счастья, уже было сделано - несколько месяцев назад они разорвали помолвку. Может, Роззи не счастлива сейчас, и не будет в ближайшие пару лет. Но в будущем, когда она будет сидеть у камина рядом с любящим мужем, окруженная детьми, и ни один из них не будет априори под прицелом - вот тогда она будет счастлива. - Она больше не моя невеста. - Действительно, простите мне мою дерзость, - ответил Лоуенс, но в голосе не чувстоввалось ни капли вины, - Кроме того, уже слишком поздно отменять прием. Думаю, если маркиза получит сейчас Ваше послание, то сразу поймет, что что-то не так, и приедет в любом случае. Не лучше ли принять их? Кроме того, мне кажется, их экипаж уже подъезжает. Мист вздохнул, когда камердинер, выглянув в окно, утвердительно кивнул. Граф не мог встречать тетю и сестру бинтах после нападения, даже для него это было слишком вопиющим игнорированием этикета. Поэтому он молча кивнул Лоуренсу на рубашку с самым высоким воротом. - Никки! - позабыв о том, как должна вести себя леди, Роззи бросилась к своему двоюродному брату сразу же, как только увидела его, спускающегося по лестнице. Мист вовремя увернулся от её объятий. Выдержать вечер с родственниками он вполне мог. Если определенные личности не будет усложнять ему задачу. За дочерью проследовала Френсис Ленгфорд, строгая и величавая, как всегда. Её светлые волосы были стянуты в тугой пучок, стройный стан подчеркивало сидящее четко по фигуре платье. Мальчику подумалось, что она больше походила на немку, нежели на англичанку. Одного её взгляда хватило, чтобы Роззабэт затихла, виновато уронив взгляд. Граф заметил, что сестра была теперь намного выше его, опустив глаза, он понял, что теперь она носит положенные по возрасту каблуки. С удовлетворением он отметил, что его решение уже начало давать свои плоды. - Маркиза Лэнглфорд, - от учтиво поклонился. - Рад, что Вы меня посетили. - Нет нужды мне врать, дорогой, - её голос разнесся по входной зале, - Ты сегодня бледнее обычного. Надеюсь, ты здоров? Вместо ответа хозяин приема улыбнулся и жестом пригласил гостей пройти в малую столовую на втором этаже. Тетушка, кажется, уловила легкую дрожь, которая пробежала по его телу в тот момент, когда воротник скользнул по шее. Даже если и заметила, она только кивнула и молча направилась в указанном направлении. Роззи помялась некоторое время, на её лице застыло выражение потерянности. Затем она, будто что-то вспомнив, просияла. - Мамочка, могу я присоединиться к Вам позже? Я хотела... поздороваться с Лоуренсом! От внимательного взгляда матери не ускользнула нервозность, звеневшая в голосе Роззи, но она не стала удерживать девочку, и та в следующую же секунду унеслась к поисках старика. Мист понимал причины такого поведения, и тоже не возражал. Тем более, что ему хотелось поговорить с обеими по отдельности. А где Лукас? - осведомилась маркиза. Где-то, - ответил Мист, - Уехал рано утром, и до сих пор не появлялся. Как грубо. Можно подумать, он избегает меня. Роззи всё еще расстроена? - поинтересовался граф уже после аперитива. - Она понимает, почему ты так решил. Правда, по-своему. Мальчик улыбнулся. Да, Роззабэт была из тех, кто многое понимает по-своему, в виду своего высокомерия. Аристократов всегда называют высокомерными, для многих это утверждение справедливо. Высокомерие Роззи выражалось в её вере в собственную силу помочь любому. Для неё не было нерешаемых ситуаций, и она без раздумий пускалась в бесконечные попытки улучшить жизнь каждой своей жертвы. Естественно, цель почти всегда оставалась недостигнутой. - Я не стану разубеждать её. Маркиза почти с благодарностью улыбнулась племяннику. Во многом она сама была очень строга с дочерью, но от некоторых вещей решила оберегать её до поры, до времени. - Спасибо тебе за это. Вижу, ты в полной мере принимаешь бремя мишени, снятое с моей дочери. - Она внимательно смотрела на юного графа, чеканя каждое слово, - В этот раз крысы подобрались достаточно близко, чтобы укусить? - Но недостаточно, чтобы убить, - Мист ухмылялся. - Надеюсь, ты не упадешь в обморок после первого блюда. Племянник поспешил заверить маркизу, что всё в порядке, и он получил лучшую медицинскую помощь, на которую только мог рассчитывать сегодня вечером. - И всё-таки, как Роззи понимает причину расторжения помолвки? Тетушка графа замерла на секунду. - Она не хочет делать из тебя костыли. Встретив непонимающий взгляд племянника, гостья отложила приборы, по всему её виду было понятно, что это щепетильная тема. Глазами она указала на дворецкого, тенью стоявшего за креслом хозяина. Она невзлюбила слугу с того самого момента, как отец Николаса, её брат, нанял его. Видимо, разглядела его склонность к насилию. - Вы можете говорить при нем, - кивнул граф. - Хорошо. Видишь ли, ей кажется, что ты отказал, потому что любишь её настолько, что не можешь позволить стоить своё счастье на обмане. Она полюбила тебя, хотя должна была выйти за Лукаса… - Спасибо, тетушка, я всё понял. Граф почти никогда не называл маркизу тётушкой, и она прервалась в ту же секунду, когда услышала это обращение. Если чем-то и можно было тронуть её холодное сердце, то только проявлением большого обладания собой. Это и демонстрировал сейчас её племянник. Он сдерживал слёзы - от упоминания о брате, и гнев - от того, как низки, по мнению Роззи, его мотивы, маскируя это всё за светлой задумчивой улыбкой. Вопреки характеру, маркиза была готова обнять мальчика, и уверить, что в конце всё будет хорошо. Останавливало её осознание того, что хорошего конца не будет, ни один человек в роду Мист не прощался с жизнью, лежа в своей постели, держа за руку повзрослевших детей. Она вспомнила, как её брат сообщил, что у него будут дети. Он тогда обмолвился, что молится всем богам, чтобы это была дочка. Тогда это показалось Френсис глупостью - любой титулованный и состоятельный человек хотел бы, чтобы первенцем оказался мальчик. Теперь же она понимала мотивы брата. Ей удалось хорошо выйти замуж, она была маркизой Лэнгфорд, а не леди Мист. Женщина отнюдь не была суеверной, и не надеялась, что со сменой фамилии и титула она избежит проклятия своего рода, напротив, она всегда мыслила рационально, поэтому понимала: маркиз Лэнгфорд, сам того не зная, взял её под свою защиту, ей новое положение отвело от неё прицел ружья, готового выстрелить в любой момент. Если бы у ее брата родились две прелестные дочки, они могли бы избежать участи своей семьи, выйдя замуж, тогда бы род Мист просто прервался, вымер. - Кто кусается на этот раз? - женщина вернулась к трапезе, стараясь поддерживать учтивую беседу. - Подробности мне и самому пока не известны. Но мы над этим работаем, - Николас указал на дворецкого за своей спиной. Тот хищно улыбнулся. - Так вот зачем ты держишь при себе бешеную собаку… - протянула маркиза. Племянник вкратце пересказал ей ситуацию с подставным лакеем. Естественно, он умолчал о том, что это не было актом слепой ярости по отношению к правящему классу, а спланированным допросом со всеми вытекающими. - Я уже подумываю о том, что не так уж и нужны они мне, эти слуги. Если каждый будет пытаться убить меня… Я хочу сменить весь штат. Дворецкий за спиной хозяина недоуменно булькнул. Почти весь - уточнил Николас, - Все бы ничего, но учителя живут в поместье, и врач… Думаю, ему я точно не могу доверять. - На твоем месте, я бы наняла личного учителя. Кого-то, кто мог бы жить в поместье, постоянно под наблюдением, непредвзятого, - протянула маркиза, и сама задумалась над своими словами, - Я уж не говорю о том, что ты живешь так далеко от ближайшей больницы. - Последний на моей памяти личный доктор в этом поместье подсып'ал в лекарство дедушке яд, так что если Вы найдете кого-то, кто смыслит в своем деле, и стоит доверия - дайте знать. - В том то и дело, - заявила маркиза, - Кажется, я знаю таких.***
И все же я не понимаю, зачем мы туда едем, - пробурчала Мина. Семейство Мериттов в полном составе направлялось в поместье Мистов. Несколько дней назад баронетт Меритт получил письмо от Лукаса, в котором тот приглашал его на прием. Джеймс не мог отказать другу в его желании проявить ответную гостеприимность. Естественно, Локхарт была категорически против. Почему нельзя было просто сказать, что я неважно себя чувствую? - не унималась она. Элемина! - взъелась мать, - Прекрати! Даже после того, как ты обошлась с графом Мистом, он не оскорбился, и, более того, пригласил нас к себе! У тебя в руках второй шанс, не вышвырни его так же, как первый! Пенелопа отвернулась, скрывая ехидную улыбку. Мина прикрыла глаза ладонью. У меня и без этого извращенца все прекрасно, - прошептала она устало. Что ты сказала?! - в гневе леди Меритт чуть не подскочила, только что потолок в карете этого не позволял. Уймитесь, - баронетт приобнял жену за плечи. Её это не успокоило, но заставило замолчать. Устранив прямую угрозу конфликта, Меритт оглянул дочь. Та все еще сидела, прикрыв глаза и морща лоб. В последние несколько дней её одолевали мигрени, из-за которых пришлось даже прекратить работу в школе. Перепады настроения только усугубляли положение. Возможно, действительно стоило оставить Мину дома. Когда они появились на приеме, зал был уже полон гостей. Пенелопа вздохнула. Она надеялась, что вечер пройдет спокойно. Однако у графа на этот вопрос был совершенно другой взгляд. Баронетту и леди Меритт нужно было извиниться за опоздание, да и просто поблагодарить хозяина за приглашение. С Мистом-младшим они еще не встречались. Подходящего под описание юноши нигде не было видно, так что они предоставили дочерей самим себе, отправившись на поиски графа. Не оплошайте! - поучала их мать напоследок. Затем оба исчезли в толпе. Не слишком заинтересованные в светских развлечениях, девушки тут же переглянулись, Пенелопа твердо кивнула Мине. Та принялась оглядываться. У неё было особенная способность находить в любом месте самые укромные уголки, где можно было переждать любое мероприятие и остаться незамеченным. В чем и состоял их план на ближайшие несколько часов. Когда Локхарт обнаружила подходящее место, она обернулась к сестре и махнула рукой, призывая следовать за ней. Пенелопа послушалась. Она шла за старшей, не выпуская её из виду. Но внезапно светлая макушка пропала из поля зрения, затерялась в густой толпе. Пенелопа замерла. Она не видела дальше вытянутой руки, а потому, если Мина ушла, высматривать её было бесполезно. Вздохнув, Пенелопа решила идти прямо к тому концу зала, куда сестра направлялась изначально. Возможно, там они и встретятся. Однако, достигнув пункта назначения, она никого там не обнаружила. Меритт растерянно огляделась. Не могла же Мина просто так потеряться в толпе? Вспомнив приключенческие романы, она подумала, что, раз они потерялись, то нет смысла бегать по залу в поисках друг друга. Надежнее будет остаться на месте и позволить другому тебя найти. Зная, что у сестры плохое зрение, Мина скорее начнет поиски, так было правильно. Усмирив внутреннее переживание, Пенелопа присела на подоконник, спрятавшись наполовину за штору. Тут то она и обнаружила, что укромное местечко уже занято. Причем мальчик, оказавшийся тут первым, заметил её раньше, и наблюдал уже какое-то время. Он сидел в глубине подоконника, забравшись на него с ногами. В руках была тарелка из дорогого сервиза, от которого Мина, пожалуй, пришла бы в полный восторг. На тарелке - множество пирожных и других лакомств, одно у него в руке, уже надкусанное. На лице застыло растерянное выражение. Кажется, он не рассчитывал, что его здесь побеспокоят. Простите, не возражаете? - пролепетала Пенелопа, уже поднимаясь. Некоторое время мальчик медлил, затем, когда Меритт уже почти отошла от подоконника, ответил: Чувствуйте себя, как дома. Пенелопа кивнула и присела обратно, снова спрятавшись. Не любите приемы? - спросил мальчик, принимаясь снова за пирожное. Не слишком, - Пенни помотала головой, - тут много народу. Она оглянулась на собеседника. А Вы? Терпеть не могу, - вздохнул тот. После этого они некоторое время просидели молча. Мальчик поглощал лакомства, а Пенелопа наблюдала за танцующими вдалеке пятнами, пытаясь различить хоть в одном из них Мину. За шторой было слишком темно, чтобы разглядеть укрывшегося здесь юношу. Внезапно она поняла, что даже не представилась своему соседу по несчастью. Пенелопа Меритт, - она кивнула мальчику, - А Вы? Николас Мист, - послышалось в ответ. О! - воскикнула Пенни. Она вторглась в личное пространство графа Миста, хозяина вечера, неучтиво сбежав от общества, да еще и напрямую ему об этом заявив! Не пугайтесь, - Николас усмехнулся, - Оставайтесь, сколько Вам угодно. Как я уже говорил, терпеть не могу подобные празднества, так что вполне понимаю Ваше желание спрятаться. Пенелопа все же извинилась - хотя бы ради формальности. Николас ещё раз усмехнулся. Хотя Меритт не видела его лица, голос был мягким и добрым. Не страшно. Мой долг, как хозяина, обеспечить Вам комфортное пребывание в моем доме. Но зачем устраивать такой праздник, если Вы их ненавидите? Ответа не последовало. Пенелопа смешалась и тут же принялась оправдываться. Простите, я не имела в виду, что вечер не удался. Отнюдь, очень даже. Музыка, и закуски, наверное, очень вкусные. Мне, конечно, не довелось пока ими в полной мере насладиться, но… Из-за соседней занавески послышался глухой смешок. Не злой и не саркастичный. Тут же на свет показалась аккуратная рука, на среднем пальце сверкал приходящийся явно не по размеру перстень, видимо, фамильная реликвия. Рука протягивала Пенелопе аппетитное на вид пирожное. Тогда попробуйте, - предложил Николас. Спасибо, - Пенелопа приняла угощение, испытывая смесь стыда и облегчения. Отвечая на Ваш вопрос, - начал Мист, - Это идея моего брата. Графа Миста? - переспросила Пенелопа. Видите? - вздохнул Николас, - Он не граф, хотя все его таковым считают. Он виконт. Титул графа переходит ко мне. Пенелопа кивнула, внезапно все осознав. Это нужно продемонстрировать, - пробормотала она. Точно так. А как Вы планируете показать обществу свое положение, отсиживаясь здесь? И девушка сново одернула себя. Задавать бестактные вопросы хозяину вечера становилось порочной наклонностью. Тем более, что его положение на социальной лестнице устойчивее. Но Николас снова только усмехнулся. Этим тоже занимается Лукас. Пенелопа выглянула в зал и различила фигуру, чьи движения показались ей знакомыми. Такую манеру поведения она наблюдала только однажды, когда Лукас Мист вторгся на их маленький ужин. Достаточно спрятать меня, и показать всем брата, который признается в отказе от титула, - пробормотал мальчик из темноты, - и дело сделано. Иногда инфантильность родственников все же играет на руку, понимающе кивнула Пенни, - но иногда… Как заноза в пальце, - усмехнулся Николас, - У Вас есть родственники? Старшая сестра, - отмахнулась Пенелопа, - тоже тот еще экземпляр. Младшим, кажется, просто приходится быть благоразумными, - протянул Мист. Пенелопа не видела, но в темноте мальчик улыбался.***
Мина беспокойно озиралась в поисках сестры. Как она могла потеряться? Девушка ударила себя по лбу: да она могла просто перестать её видеть! Нужно было идти медленнее. А лучше вообще было взять Пенни за руку, тогда бы точно никто никуда не делся! И где теперь её искать? Мина резко развернулась на каблуках и направилась было туда, откуда пришла, но её удержала рука, стремительно и одновременно мягко охватившая её запястье. Обернувшись, девушка чуть было не испустила стон разочарования с оттенком отвращения. Её неприятие Лукас Мист встретил широкой сияющей улыбкой. Потеряли кого-то? - пропел он. Потеряли, милорд, Вы - всякий стыд, - ответила Мина и вырвала свою руку. Прошу прощения, - он изобразил искреннее раскаяние, но слишком сильно скрывать наслаждение ситуацией не стал. Мина скривила потужную улыбку и направилась прочь. Вам нравится вечер? - Лукас не отставал. О, такого вечера у меня давно не было. Мина не стеснялась грубить людям, заходящим за грань приличного. Хотя их перепалка начинала привлекать лишнее внимание - Мина ускорила шаг. Напоминает один из вечеров, которые когда-то устраивал Ваш отец, не так ли, леди Локхарт? - бросил он внезапно. Девушка, не ожидавшая такого поворота, остановилась. Лукасу пришлось удержаться, чтобы не врезаться в неё, настолько стремительно они перемещались по залу до этого. Локхарт обернулась, чтобы заглянуть в синие глаза, сжавшиеся в хитром прищуре, и найти там ответ на единственный волнующий её вопрос: как он узнал? Несколько дней назад Мина и помыслить не могла, что она не та, кем себя считала всё это время. А теперь крайне навязчивый и неприятный тип бросает ей это в лицо. Как перчатку. Это вызов? Что, Вы все ещё зовете себя леди Элеминой Меритт? - Лукас усмехнулся, уголок губ пополз вверх, рисуя на лице откровенную ухмылку. Не зная, что ответить на это, Мина просто молчала. Ещё одна из беспроигрышных тактик: сверли неприятеля взглядом и молчи. Через какое-то время он невольно подскажет тебе, как действовать. Мист не стал вынуждать её ждать слишком долго. Он молчал ровно столько, сколько замешательство на лице девушки доставляло ему удовольствие. А такие вещи быстро надоедают, когда играешь с терпеливым соперником. Почему бы Вам не пройтись со мной? - предложил он, указывая куда-то, приглашая даму пройти вперед. Зачем? Мист кивнул на двери, которые вели из зала в другую комнату. Мина наклонила голову. Ей никогда не нравились лжецы, но одно обстоятельство все же облегчало разговор с такими людьми: четкое и ясное намерение всегда можно отличить от того, что человек пытается скрыть. Сейчас она не чувствовала подвоха или опасности, но не любила, когда её дразнили. Она недовольно сжала губы и направилась туда, куда указывал Лукас. Довольный виконт проследовал за девушкой. На всякий случай она отошла подальше от двери сразу, как оказалась внутри, пока Мист не вошел за ней. Просто на всякий случай. Локхарт осмотрелась и поняла, что они были в библиотеке. Она задумалась, как любопытна сама идея разместить библиотеку сразу при выходе из парадного зала. Что это говорит о хозяевах? Пройдя дальше, она получила ответ: библиотека была одновременно и кабинетом. Наверное, он был оборудован здесь, чтобы не заставлять гостей проделывать большой путь по поместью до рабочего стола хозяина. Мисты всегда были невообразимо практичны, - раздалось над ухом у Мины. Она отшатнулась. Обернувшись, обнаружила, что Лукас уже нагнал её. Девушка вдруг поняла, что тот ответил на вопрос, который она даже не озвучивала. Неужто он и мысли её читал? Уже было отвлекшись Лукас бросил на неё ещё один взгляд, усмехнулся, и направился вглубь комнаты. -”И это прочел?” - ужаснулась Мина про-себя. Однако тут же встряхнула головой - какой только вздор её не посещал! - и прошла следом. Уоррен! - внезапно воскликнул Мист, приветственно раскидывая руки. Мина выглянула из-за его плеча и поняла, что в библиотеке они были не одни. На кресле из числа сосредоточенных в центре зала, составленных вокруг читального столика, сидел молодой юноша. Он выглядел подавленным и каким-то беззащитным, даже приветственная улыбка, кажется, грозилась превратиться в гримасу скорби. Тем не менее, он бодро поднялся навстречу Мисту. Лукас! - воскликнул он, возможно, более нервно, чем хотел. Спасибо огромное, что все-таки пришел, - начал Мист, - Мне очень-очень жаль, что такое несчастье приключилось с твоим отцом! Пожалуйста, прими мои искренние соболезнования. Мина отметила, что, как только на горизонте появился второй собеседник, вся его манера поведения переменилась. Теперь он буквально излучал энергию и дружелюбие. А Вам, кажется, я задолжал поздравление, - пошутил Уоррен сдавленно. Поздравления? - переспросил Лукас. Именно так, - отозвался тот, - Поздравляю, что избежали той же судьбы, что встретила моего отца. Общество сочло бы эту шутку не слишком ловкой, но Уоррен был сам ею доволен, а потому Лукас громко рассмеялся. Не стоило разубеждать парня в собственной остроумности. Мина, не до конца понимавшая ситуацию, последовала его примеру. Её тихий смех привлек внимание Уоррента. О! - воскликнул Лукас, - Совсем забыл! Миледи, это Уоррен Пембрук, сын недавно почившего лорда Пембрука. Произнеся это он снова обернулся к Мине, кидая на неё привычный уже взгляд с хитрецой. Не растерявшись, однако, она кивнула, улыбнулась, и протянула Уоррену руку. “Пембрук, значит”, - протянула она про себя, а вслух сказала, - Приятно познакомиться, лорд Пембрук, Пожалуйста, примите мои глубочайшие соболезнования. Юноше она улыбалась вполне искренне: легко улыбаться человеку, на лице которого не написано большими буквами “ЛЖЕЦ”. А наивные и бесхитростные персонажи всегда вызывали у неё умиление. Уоррен, это леди Локхарт, - представил Лукас, оборачиваясь к Пембруку, - хотя, насколько я понимаю, она привыкла называть себя леди Меритт. Вот оно что! - воскликнул Уоррен, - А я-то думал, почему никак не удается Вас найти! Присядем? - предложил Лукас. После того, как все разместились в креслах, Уоррен обратился к Мине. Я уже какое-то время ищу Вас, леди Локхарт. Я писала Вам, - отозвалась Мина, - вернее, Вашей матери. Видите ли, ко мне приходили констебли. Они сказали, что вечером, когда лорд Пембрук умер, он намеревался встретиться со мной. Вот оно что, - протянул Уоррен, - Сейчас моя мама не разбирает почту. Смерть отца подкосила её, так что Ваше письмо, должно быть, все еще лежит запечатанное. В ответ Мина только кивнула. Однако, мой отец действительно Вас искал. Пембрук вытащил из-за спины кожаный портфель, на который до этого девушка не обратила внимания. Знаете, до того, как стать лордом, мой отец был простым юристом, - юноша произнес это с особым энтузиазмом и гордостью, - И среди многочисленных его клиентов были виконт и леди Локхарт. Тонкими пальцами он выудил из кучи бумаг одну и потянул собеседнице. Та обернулась к зажженным свечам. Выведенная аккуратным каллиграфическим почерком надпись вверху листа гласила “Завещание”. Ненадолго задержав взгляд на заголовке, она нервно сглотнула и продолжила читать. Быстро пробежав содержимое бумаги глазами, Мина подняла взгляд на Уоррена Пембрука. Это завещание отца? - уточнила она. Как видите, - кивнул он, - документ составлен от его имени и написан его рукой. Мина снова опустила глаза в текст, пробежала его ещё раз. Я не смогу быть Вашим юристом, - продолжил юноша, - однако, думаю, с этим Вам сможем помочь наш общий друг. Он указал на Лукаса. Мина обернулась к Мисту, тот дружелюбно улыбнулся и кивнул. Перспектива получения помощи от такого общего “друга” её не впечатляла. Но делать глупый конфликт достоянием общественности она не хотела, а потому с натянутой улыбкой кивнула в ответ. Если все пройдет гладко, - сказал Пембрук, - то очень скоро Вы станете владелицей неплохого состояния и Винтерроз-холла!***
Пенелопа проснулась от внезапного звука. Некоторые гости остались в поместье Мистов после приема, Меритты были в их числе. Поняв, что дочери ни на йоту не продвинулись в поисках женихов, леди Меритт намеренно задержала выезд. В конце концов граф Мист предложил им остаться на ночь вместе с остальными. Девочек поместили в единственной комнате с двумя кроватями - в старой детской. Когда-то Николас и Лукас делили эту спальню, но теперь она пустовала, а свободных гостевых комнат просто не осталось. Сон Пенелопы всегда был чутким. Она слышала все, что происходило в комнате ночью, и почти никогда не видела снов. Поэтому она проснулась сразу когда поняла, что что-то не так. Звук доносился от окна. Он был странным. Не таким, будто кто-то ходил по дорожке вокруг дома. Казалось, кто-то был прямо за окном. Наконец, звук стал таким громким, что проснулась даже Мина, которую, порой, не мог разбудить даже гудок парохода. Она тут же села в постели. Там ведь не было деревьев, - прошептала девушка. А нечто продолжало скрести оконную раму, царапая стекло, пытаясь проникнуть в окно второго этажа. Девушки замерли в ожидании. На секунду звук прекратился, воцарилась звенящая тишина. Её нарушал только плач ноябрьского ветра в вышине. И сердце, стучащее в ушах. Глаза уже привыкли к темноте, и теперь были сосредоточены только на дальнем окне, в попытке разглядеть хоть что-нибудь. Окно тихонько отворилось. В комнату тут же ворвался ночной ветер. Он отбросил створку. Та ударилась о стену, стекло с дребезгом вылетело из рамы и разлетелось на мелкие кусочки. Ветер развевал шторы, и в свете, исходящем с улицы, сестры различили силуэт. Он оказался вполне человеческим, и совершенно не походил на монстра. Однако от этого становилось только страшнее: человек проник на второй этаж огромного особняка. Прямо к ним в комнату. Незванный гость перемещался как можно тише и предупредительней, оттого зрелище становилось ещё более ужасным. Попытки сделаться незаметным влияли на его манеры: он двигался медленно, стремясь не шевелить ни единым лишним мускулом и не одной частью тела не задевать окружающую обстановку, даже не шуршать тканями своего наряда. Девушки в ужасе ждали, что же будет дальше. Ни одна не издавала ни звука. Хотя обе готовы были поклясться, что вторгшийся в их спальню, должно быть, мог услышать стук их кричавших от ужаса сердец. Девушки надеялись, что человек покинет их комнату, как только заберет что-нибудь ценное - они приняли его за вора. Однако тот, вопреки ожиданиям, направился прямо к постелям. Он приблизился почти вплотную к Мине, чья кровать стояла ближе к окнам, когда разглядел, что она уже не спит. Не он, - прохрипел низкий голос. Пенелопа даже не сразу поняла, что тот принадлежал человеку. Настолько неестественным ей показался тембр. Затем он стремительно двинулся на её сестру. А ещё через мгновение голову юной Меритт сдавило болью, она тут же зажала уши как можно сильнее. Даже через плотно прижатые ладони она слышала крик, от которого её сознание, укрепленное годами работы в госпитале, грозилось пошатнуться. Он был даже не похож на крик. Бешеный, грозный, надрывный рев сотрясал стены и потолок, заставляя даже люстру пошатнуться. Этот рев показался Пенелопе даже менее человеческим, чем голос ночного гостя. Он был положительно лишен интонации, и ни одно слово, приходившее на ум девушке, не могло точно описать этот потусторонний вопль. Но точно можно было сказать, что это повергло в её самый настоящий ледяной ужас. Особенно осознание того, что этот крик извергала её собственная сестра. Когда же всё прекратилось, Пенелопа осмелилась открыть уши. Она тяжело дышала - сердце билось как барабан перед боем. И теперь ладоням, еще недавно спасавшим её слух от дьявольского воя, пришлось прижаться посильнее к груди. Иначе сердце проломило бы ребра и прорвало кожу, молниеносно вылетев наружу. В тишине слышался только тяжелый хрип Мины с соседней кровати. Следующим звуком, прервавшим её, был глухой стук. Пенелопа потеряла всякое обладание собой, её дрожащая рука метнулась к лампе на ночном столике. Не без усилий Меритт нащупала веревочку и дернула за неё. Комнату залил скупой свет прикроватной лампы. Пенни увидела сестру, спиной уперевшуюся в изголовье своей кровати, стремившуюся, казалось, раствориться в стене, сделаться невидимой, спрятаться. Она тут же поблагодарила господа за то, что в темноте не видела толком, как Мина кричала. От одного воспоминания об этом по ней тут же пробежали мурашки. В ногах у Мины она обнаружила проникшего к ним человека. Он лежал поперек кровати, и не выказывал никаких признаков жизни. Тут же в коридоре раздался топот. Дверь открылась, со скоростью стукнувшись о стену. В комнату ворвались в ночных халатах дворецкий, пара горничных, юный граф Мист и его старший брат. За дверью слышались голоса - некоторые гости тоже были там. Всех, очевидно, разбудил крик. Увидев мужчину, все ахнули. Никто не решался двигаться. Наконец, Лукас прошел вперед. Он быстрым взглядом окинул сестер. С особым беспокойством сдвинулись его брови, когда отметил, в каком состоянии была Мина. Встав так, чтобы в случае опасности заслонить девушек, он потряс вторженца за плечо. ответа не последовало. Он потряс сильнее, но и это не дало никакого результата. Тогда Лукас аккуратным движением прислонил пальцы к его шее. Несколько секунд он растерянно водил рукой по шее, пытаясь нащупать пульс. Но и из этого ничего не вышло. Тогда виконт распрямился и произнес без особого чувства: Он мертв.
