Сердце Истории

Акио уж было подумал, что это у него самого в глазах копится странная сиреневая муть, тут же попытался их протереть, ненароком вызвав у себя очередной приступ мигрени, и совершенно забыл при этом, что точно такого же цвета туман прямо сейчас валит плотным каскадом из гигантской дырищи средь портовой мостовой. Осознав суть происходящего, он незамедлительно закрыл глаза рукавом и тут же посчитал нужным оповестить о его догадках вышестоящего. — Комендант! Херачит же! — громко окликнул офицера он. — Вижу. — тут же ответил находящийся в разы ближе, чем он ожидал мужчина, после чего крикнул уже всем присутствующим. — Газы! Разойдись! Но Акио осознал и сам, что дистанцию нужно как-то набрать, как-только ощутил на языке противный кислый привкус, а кожу его рук что-то начало странно щипать. Пока он разворачивался и, приоткрыв себе поле зрения, быстрым шагом выходил из зоны поражения, услышал откуда-то из-за спины глубокий, звучный кашель, и новые выкрики Шефа почти-что сразу после него. — Разойдись, кому говорю! Ну! Остолоп, не стой столбом! Безопасно стало только через несколько десятков метров, за укрытием в виде старого кирпичного здания, закономерно превратившегося за время войны и оккупации в испещрённые широкими трещинами и обильно посыпанные мелкой растительностью руины. Дыра, которая только что принудила их к побегу, находилась на широкой безымянной улице, которая, в свою очередь, обозначала собой границу между занятой Сынами Рассвета территорией и мёртвой зоной — Терра Инкогнита, землёй абсолютного хаоса, на которой было безопасно гулять разве что с оружием. Именно поэтому в ближайшей округе были хаотично понатыканы баррикады, посты охраны и кое-как отстроенные говном и палками полуразрушенные домики. Те строения, что находились на улице непосредственно, теперь простаивали пустыми, а ополченцы, ранее их наполнявшие, лениво слонялись по местам, так или иначе закрытым от противного смрада, будь то крышей из довоенной черепицы или парой слоёв фанеры, грубо сколоченных друг с другом. То, что происходило с мелким отрядом, пытающимся всё это дерьмо разгребать, их словно не интересовало вообще, наверное, из чистого принципа париться исключительно о своей шкуре. — И схерали оно так… — кто-то из бугаёв прервался на очередной приступ громкого кашля. — …далеко несёт? Минос, теперь оглядывающийся вокруг с деловитой настороженностью, с такой, которую человек выражает разве что когда активно штурмует проблему мозгами, вновь высунулся на поражённую улицу, втянул носом воздух там, после чего тут же развернулся и двинулся в противоположную сторону. — Подветренная сторона. — проходя мимо подчинённых, он махнул рукой в свою сторону, точно поторапливая их. — Обходим! Маски достаём, повязки, что у вас есть. Акио подчинился приказу от и до. Во-первых, следом за Шефом он направился в обход огромной руины, вместе с остальным отрядом двигаясь до следующего перекрёстка. Во-вторых, он извлёк из глубин своего подсумка странные, обтягивающие глазницы очки, звучно называемые в Метрополии «авиаторскими», наряду со старым куском тонкой ткани, который он использовал в качестве шарфа и маски. Пока он натягивал всё это добро себе на лицо и поправлял очки так, чтобы мелкая трещина на стекле не мешала его обзору, из группы позади послышался очень уж знакомый громкий, чуть туповатый голос. — И чё нам туда переться, пока оно дымит? — Если пар оттуда идти не прекратит, то накроет нас всех. — жёстко, так, чтобы у Гибриса больше не возникло светлой идеи задавать глупые вопросы, отозвался комендант. — И отставить ссать! Лучше поблагодари Господа за то, что это — безобидный дымок, а не Иприт. Что такое «иприт», Акио даже не мог себе представить, равно как и не знал, сделал ли имбицил, что от него потребовали, и поэтому мысленно поблагодарил Бога за него. Оглянувшись вокруг, он обнаружил, что и все остальные солдаты натянули на свои вмиг побледневшие хлебала кто на что горазд, а когда вновь обратил внимание на офицера не мог не заметить, что на лице того в итоге оказался странный агрегат из резины и стекла с металлическим окончанием на трубке внизу. Страшно выглядящая штуковина превращала человеческое лицо в совершенно неестественный фантасмагорический узор, словно принадлежащий грубо высеченной из тёмного сланца статуе и пробуждала у него воспоминания о тупых племенных празднествах в маленьком поселении где-то глубоко в джунглях, в том месте, которое он при желании мог попытаться назвать родиной... — Оружие! — приглушённым маской голосом выкрикнул очередной приказ Минос, а затем, окинув готовящийся отряд взглядом из под тёмного стекла глазниц, указал сначала на Акио, а потом ему куда-то за спину. — Акио, Гибрис, фонари достаньте. Идёте вперёд, ищете спуск по склону. Остальные — змейкой за ними, прикрывать. На дне — зачистка. Источник газа перекрыть. Пошли! К большой, неудобной и к тому же тяжеленной военной каске Акио был худо-бедно привязан местный компактный фонарик, работающий непонятно как и найденный совершенно случайно, из-за чего счастливый владелец оных прибамбасов мог одновременно и держать винтовку в руках, и освещать себе путь перед ним. Гибрису с этим повезло меньше, и фонарь ему приходилось держать левой рукой, но в правой у него красовался вычурный револьвер с удлинённым стволом и белой гравированной рукояткой. Помнится, он ни разу и не отвечал на вопрос, как такой щедрый подарочек вообще оказался у него на руках. Затрофеил, наверное. Пока Шеф выкрикивал его последнюю команду, отряд уже выбегал из-за дырявой стены разрушенного здания, оказавшись прямо перед огромной дырищей, размером метров эдак десять в диаметре. Секунду-другую Акио стоял в замешательстве, прощупывая ярким лучом фонаря исходящее снизу облако фиолетового дыма, но, вновь услышав где-то за спиной протяжный кашель, вспомнил, что надолго тут лучше не задерживаться. Они оба — Акио и бугай по его левую сторону — стремительно приблизились к кратеру, выследили сторону дыры, которая уходила вниз под не слишком пологим углом, и сошли с брусчатки на земную породу, по которой направились на спуск в чрево открывшейся раны, в самое жерло вулкана, плюющегося вместо жидкого огня противными испарениями. Наверняка Минос изначально рассчитывал на то, что ополченцы смогут прикрывать авангард ещё со склонов, однако, спустя всего несколько секунд спуска завеса дыма оказалась настолько плотной, что увидеть что-то за радиусом в пару метров и областью, покрываемой светом фонарика, оказалось совершенно невозможно. Их пути с Гибрисом в сиреневой полутьме разошлись, или по крайней мере Акио больше не мог разглядеть в ядовитых сумерках его злорадного хрюкала под тканевой медицинской маской. Зато периодически в темноте выше него появлялись штаны, берцы и перчатки человека, в руках которого покоился небольшой карабин — убедительное доказательство того, что остальной отряд всё ещё не потерял его. Несмотря на искреннее желание поторопиться, наконец, чтобы потом суметь вовремя вылезти отсюда живым, которое заставляло сердце Акио стучать всё громче от резонного волнения, и при этом не в груди, а где-то у него в кишках, а его самого — ещё тяжелее дышать из под слоя хлопковой ткани, каждый метр осторожного спуска ему приходилось тщательно выверять, дабы ненароком не соскользнуть с сошедшей в глубины пещеры земли куда-то следом за ней. Пару раз это практически и произошло из-за всеобщей атмосферы расторопности, но каким-то чудом он смог удержаться на своих двоих ногах. Благо, хоть в спину его не толкали прикладом, да и Минос не орал «поторапливаться» что есть мочи, чего Акио изначально от своих сотоварищей и ожидал. Но в какой-то момент он с ещё большим страхом осознал, что дальше не сможет спускаться одними лишь ногами, несмотря на все его потуги выцепить удобное место сапогом. Акио задержался на месте ещё на мгновение, которое он потратил на то, чтобы повесить винтовку на ремень вокруг своей шеи и плеч, развернуться и, ухватившись за выступ руками, свиснуть с него вниз. Теперь обладая куда меньшим пространством для манёвра, он принялся выщупывать лунки в пологой породе, куда он мог затем поставить ногу, карабкаясь по стене вниз точно паук, при этом совершенно не думая, как будет спускаться отряд следом за ним. Разберутся, не тупые, а лично он тут приказ исполняет. Очередной камешек, на котором осторожно уместился носок его сапога. Очередная секунда усердного поиска следующего в неприятной, напряжённой тишине, прерываемой лишь шагами по почве где-то наверху... И неожиданным тихим, глубоким шёпотом у его правого уха. — Приятного полёта, чурка. Изумление Акио было не передать словами, когда его не просто подтолкнули, а, казалось, всем весом чьего-то грузного тела резко надавили на его собственное, тут же сбивая его осторожный баланс и заставляя его с коротким криком искреннего удивления незамедлительно свалиться с намеченного пути. Падал парень, благо, не слишком долго, но тяжесть экипировки всё-таки обошлась ему дорого. Даже если он пролетел всего несколько метров, металлический шлем всё равно ударился оземь с характерным громким стуком чугуна о камень, который раздался в его ушах оглушительным ударом гонга, после чего продолжал отдаваться в затылке громкими и назойливыми, глухими и глубокими отзвуками, точно волнами от упавшего в воду камня. И ощущение единения с финальной точкой его полёта, которая, в свою очередь, оказалась дном дыры, в пределах которой он карабкался все эти чрезвычайно долгие секунды, тут же выбило из него дух, отодвинув чувство панического страха перед самим фактом падения куда-то в заднюю сторону его головы, слишком уж часто находящей на себя неприятности. Навязчивый звон в ушах Акио и плотный туман уродливого фиолетового цвета стали единственными вещами, на которых он мог сфокусироваться, почти единственными, что существовали в его маленьком мирке, пока он пытался очухаться от удара. Лишь через пару секунд он ощутил, как масса чего-то мокрого и крайне липкого смачивает его уже влажную от пота спину сквозь грубую накидку, тонкую рубашку и рваные штаны. Собственно, он именно что лежал в луже чего-то, что было одновременно отдалённо похоже на воду и полностью отличалось от неё по консистенции. И лежал он там какой-то десяток секунд, а потом, когда сквозь громкую муть расслышал эхо чьего-то голоса в высоких сиреневых небесах над ним, приподнял заднюю половину тела с земли, помаленьку потянувшись к правому виску вымокшей в этой жиже(как выясняется, такого же противного оттенка) рукой, подрагивающей от всех физических ощущений, и пальцами протёр свою голову, теперь болящую адски, так, как она не болела ни разу и за весь десяток лет постоянной мигрени, и за несколько недель пребывания на острове. За этой болью, казалось, всякое другое чувство не имело совершенно никакого смысла и, за сим, никак его разумом не регистрировалось. Но пока она постепенно проходила, место звона мало-помалу занимала смесь тревоги и злобы, от которой его ошарашенное лицо медленно искривлялось в обиженной, оскорблённой, кривой гримасе ненависти. И вот уж было Акио хотел оклематься, подняться на ноги и оценить, когда и каким образом будет полезнее и проще выпустить накопившуюся в груди желчь, но совершенно позабыл о том, что его самочувствие может быть не последней, и далеко не самой важной из его многочисленных проблем. Сначала он увидел глаза. Сквозь фиолетовый дым, окружающий всё пространство вокруг него и снижающий видимость до двух-трёх метров максимум, на него смотрела пара небольших глаз, кажется, тоже тёмных, но отражающих свет налобного фонаря так, точно они сами были лампочками. При том, они выглядели настолько по-мертвецки, глядя прямо сквозь его собственные так целеустремлённо, но при этом совершенно безжизненно, что Акио сначала уж было не понял, что это глаза и есть. Хотя когда реалии ситуации дошли до него в полной мере, он тут же отвлёкся от всяких ощущений, вздрогнул, замер, примёрз к земле и посмотрел вглубь этих глаз в ответ так, точно и не был никогда ничем более обычной жертвы перед лицом гнетущей неизвестности. А неизвестность точно именно этого и ждала, и устремилась перестать быть таковою, ведь, спустя мгновение, две точки во тьме двинулись, и сквозь пурпурные сумерки на свет фонаря вышел гигантский силуэт. На самом деле, размерами он не отличался вообще, но перепуганный реалиями ситуации Акио, к тому же в положении сидя находящийся заметно ниже уровня глаз существа, не мог не воспринимать настигнувшего его из темноты хищника не как что-то чрезвычайно огромное. Ещё к одному заблуждению его привело и то, что силуэт явно был похож на человеческий, по крайней мере отдалённо, но ополченец быстро раскусил, что речи о его закадычных союзниках не шло. А всё потому, что он никогда ранее не видел такого звериного взгляда у человека. Нет, он такого взгляда не видел вообще ни у кого в своей жизни. Правда вот, испугаться от него он не успел. Слишком уж быстро неизвестное теперь приближалось к нему, шлёпая голыми лапами по той самой луже, в которую он сел. Только когда дистанция сократилась до одного метра Акио вспомнил, что где-то у него было оружие. И ещё он отчётливо помнил, что снять винтовку с предохранителя благополучно забыл, но, когда она податливо выстрелила, стоило его дрожащим пальцам отыскать спусковой крючок, жаловаться не стал. А звон только-только начал проходить… Помогло. После оглушительно громкого звука выстрела, раскатившегося по пещере гулким, громким эхо, существо податливо отпрянуло, в первую очередь правым плечом, тут же извергшим из себя поток характерной жидкости. Останавливающего действия патрона хватило и на то, чтобы всякое движение в его сторону моментально прекратилось, а хищник обескураженно пошатнулся на своих двоих. Во вспышке от выстрела Акио ясно разглядел голые, покрытые фиолетовым налётом и каменной пылью лапы фантасмагоричной формы, похожие скорее на ветви деревьев чем на что-то отдалённо человеческое, странные пурпурные наросты с тёмными венками на недлинной, жёсткой шерсти… Не дойдя до своей цели какой-то метр, хищник, спотыкаясь, истекая кровью и издавая какие-то странные повизгивающие звуки, неуклюже уковылял обратно в сиреневую тьму, тут же испарившись из поля зрения Акио начисто. Тот бы не дал животному скрыться, следуя какому-то инстинктивному решению вновь нажать на спусковой крючок, пока оно поворачивалось к нему спиной, но почему-то второго выстрела так и не услышал. Да и навряд-ли услышал бы, даже если бы он произошёл: итак уж совсем не тихий гром от первого в пределах пещеры многократно отразился от каменных стен точно свет от зеркала, и, не только не прекращался даже спустя несколько секунд тишины, но и бескомпромиссно заложил ополченцу уши. Пока тот, запоздало открыв рот, усердно сглатывал, всё ещё сидя на земле, он смог опознать где-то сверху и позади теперь не один, а целую плеяду громких человеческих криков, явно сознательных и связанных в какие-то разумные фразы, смысл которых, впрочем, от Акио утекал безвозвратно. Единственным чувством, оказавшимся у него в полном порядке на эти секунды слабости, было зрение, и, за сим, тот разглядел с предельной чистотой, как тот самый обладатель добротных сапог и боевого карабина вскоре оказался прямо перед ним в полной лицевой маске, напружиненной стойке и в абсолютной решимости пристрелить всякого, кто из этой темноты выкарабкается. Впрочем, оценить этот акт доброй воли в свою сторону у раненного всё равно не хватило целых извилин. И, чего он уж точно не мог предугадать, так это того, что аккурат в покрытую банданой голову его неожиданного защитника из фиолетового дыма прилетит тяжёлый бесформенный булыжник. Пещеру вновь озарила вспышка, только теперь уже со стороны неудачливого солдата. Пока он грузно падал на землю, последовала вторая, оттуда же. Впрочем, оба патрона были пущены вникуда, в туман, который поглотил их без остатка и без гарантии, что существуют шансы попасть по чему-то значимому. В тот же миг из тьмы вновь воспрял тёмный силуэт, выставив вперёд загребущие руки. А затем второй, такой же. И странный отблеск в сиреневом дыму, схожий с той самой парой глаз, подсказывал парню, что ситуация была ещё хуже. Акио, почти в беспамятстве от какофонии событий, переживаний и звуков вокруг, приподняв своё оружие чуть выше, вновь попытался нажать на спусковой крючок. И вновь безуспешно. Да с хера-ли оно не работает?!... Но в то же самое мгновение на карманный ад опустилось самое настоящее Инферно, коего молодой ополченец ещё никогда в своей жизни не видел и не слышал. Сверху гасили массово, куда-то во тьму, так, чтобы наверняка зацепило если не тех врагов, что на свету, то хоть кого-нибудь, что было отдалённо похоже на проявление обычного человеческого боязливого отчаяния. Сначала участвовали в огневом прикрытии один-два ствола, а потом в дыре заиграл целый оркестр из тех, кто ещё мог держать оружие в руках. Несмотря на оглушительный рёв карманной канонады, на сей раз силуэты хищников проявили недюжинную смелость: даже когда от головы одного из них остались лишь куски костей и мяса, частично на шее и частично на полу, второй всё равно крепко ухватился за первую попавшуюся конечность сбитого с ног солдата и принялся тащить его за собой во тьму. Ни одна шальная пуля не отобрала у животного такую возможность прежде чем ему удалось довершить содеянное, и тело с неестественной силой проехало по фиолетовой водянистой кашице на полу куда-то в глубины тумана. Хаотичные выстрелы спустя миг раздались и оттуда, вспышки света стали пробиваться через сумерки, и продолжали исходить оттуда вплоть до самого конца скоротечного обстрела, наступившего спустя семь-восемь бесконечных секунд хода симфонии смерти… Запоздало, да, но Акио вновь предпринял отчаянную попытку надавить на спусковой крючок от бесполезного куска металла в своих руках. Потом, пока пульсация в висках мало-помалу отходила, а сам разум приходил в состояние более-менее ответственное за свои действия, он додумался дрожащими руками дотянуться до затвора винтовки и резко, с силой потянуть его на себя. Выпуск гильзы на волю отдался не громким характерным щелчком, как обычно и было, а лишь отдалённым звоном, целиком смешавшимся со всё отказывающимся рассеяться в тишине схожим по тембру звоном в ушах. До спокойствия было далеко. Очень. И, тем не менее, до сбитого с ног разума Акио начало доходить, что с этой историей было более или менее покончено, и он обладал абсолютным правом, наконец, подняться на ноги. К тому времени, когда он, через головокружение и вату в голове, достиг поставленной цели, ополченец обнаружил, что дно огромной дыры уже заполонили его союзники, с оружием наготове ощупывающие дым глазами. Что интересно, несмотря на то, что изначально он и Гибрис спускались в пещеру одновременно, синхронно, чуть-ли не плечом к плечу, теперь Акио мог лицезреть слезающего вниз имбицила крупной мускулистой формы последним. Ему такое явление показалось настолько абсолютно комичным без всякого повода, что он, кажется, целиком и полностью позабыл о немаловажной роли имбицила в масочке в произошедших секунду назад событиях. И вот уж парень совсем не знал, было ли крайне плохо или чрезвычайно удачно то, что его широченную кривую ухмылку от уха до уха Гибрис не мог увидеть чисто физически, даже если и заметил пристальный взгляд со стороны так нелюбимого «чурки» в его моменте позора. Наверное, внимание к такому случаю привлекать не хотелось. У всех остальных же были дела поважнее… Но ладно, чёрт с ним. О этой всей херне вторичной — как-нибудь потом, когда уляжется пыль. Поэтому Акио развернулся вокруг своей оси и медленно с винтовкой наперевес направился вглубь облака пурпурного дыма. Причину того, что оное будто-бы чуть рассеялось за те несколько секунд, которые он провёл в прострации, удалось обнаружить достаточно быстро: сквозь полутьму в свете луча своего фонарика он лицезрел, как Минос командует процессом подталкивания огромного булыжника к месту, откуда сей дым на пару с жидкостью и сочился. —...Два! Взяли! Раз! Два!... Под действием упорных усилий нескольких крепких мужчин камень всё-таки встал на назначенное место так, словно и был всё это время затычкой, пробкой, которую взрывом и тряской ранее лишь выбило из ведущего куда-то очень глубоко тоннеля в метр в диаметре. Где-то справа краем глаза Акио обнаружил светлую полосу внезапно оказавшегося тут влажного, обветшалого, обильно покрытого морской зеленью и мхом каната — их путь отсюда, удачно скинутый сюда кем-то сверху. Впрочем, он ещё не закончил осмотр места их скоротечного боя, если его вообще можно было так назвать, и уходить пока не планировал. Животных в стайке, напавшей на отряд, было всего четыре особи. Точнее, трупа валялось три, но к той самой дыре, которая ныне была заткнута огромным булыжником, по земле шёл достаточно явный след из крови. Впрочем, Акио разглядел, что это и была именно кровь, а не та странная жижа, в лужу которой он успешно угодил лишь тогда, когда приложил к процессу серьёзные усилия. По цвету эта самая жидкость серьёзно отличалась от крови человеческой, в первую очередь — её лиловым оттенком, характерным вообще всему, что было в небольшой пещере. Но интересны в данном случае ему были именно сами хищники, так нагло и эффективно атаковавшие их, и вскоре Акио переключил внимание на трупы под его ногами, присев на корточки над одним из них. И теперь ему была понятна своя ошибка восприятия не только в контексте размеров животного(оказавшихся достаточно компактными при доскональном осмотре, метра полтора ростом), но и в плане его схожести с человеком. То даже на обезьяну-то походило лишь отдалённо, в основном потому, что обладало четыремя конечностями и одной головой. Во всём остальном чудо-юдо-набекрень было вот уж никак не похоже на что-либо из Большого мира, будь то с родины или с Метрополии. Заканчивались те самые четыре конечности, в случае передних — разветвлёнными четырёхпалыми штуковинами, а в случае задних — крюкообразными отростками, которые очень сложно было назвать ногами. Глаза животного отсвечивали тёмно-фиолетовым даже его в скоропостижной смерти, на серой шерсти кроме видимых кровоточащих ранений красовались ещё и сиреневые проплешины с явными венками и болезненно выглядящие наросты на оголённых участках кожи. Акио одновременно хотел поддеть один из них ножиком и харкнуть в сторону от перспективы лицезреть последствия такого эксперимента. Эта борьба глубинных конфликтующих желаний заботила его настолько, что он и не услышал, как из-за спины к нему подошёл Пахан и присел на одну коленку по правую его сторону, недалеко от головы того, что ранее жило и активно пыталось убить заглянувших в его скромное царство людей. — Чер-то-вщина. — проговорил себе под нос офицер, слегка мотая головой из стороны в сторону и проводя двумя пальцами рук по вымоченной в крови шерсти хищника на его левом плече. — Богом клянусь, никогда такого не видел. — Оно из той дырищи? — задал Акио волнующий его лишь косвенно вопрос. — Откуда ему ещё тут появиться? — Минос ответил ему в характерной манере деловито, но теперь уже изрядно опешивши. — В любом случае, теперь — это наша новая головная боль. — Комендант! Окликнули его уже откуда-то со стороны, и он отвлёкся от дивного животного сразу же, а вот Акио рассматривал изрешёченный труп ещё долгих несколько секунд. прежде чем поднял с него глаза. У одной из кривых, каменистых стен пещеры обессиленно сидел раненный боец, тот, что в ходе боя был унесён хищниками в глубины своего импровизированного логова. Каким-то истинным чудом он практически избежал шальных пуль, курсирующих из полутьмы во тьму, заработав ранение лишь в правое плечо, уже извлечённое из под одежды и оперативно перебинтованное. Теперь же завязывали белоснежной повязкой огромную ссадину на его лбу, образовавшуюся от камня, метко брошенного в него загребущими лапами неизвестного животного. В целом Акио совершенно нейтрально отнёсся к тому, что этого мужика удалось из этой фиолетовой тьмы вытащить. Повезло, да и чёрт с ним. Ему самому ведь фортуна улыбнулась явно не менее широко. А то и более. И, тем временем, с постепенным восстановлением слуха Акио мог, пусть и всё ещё приглушённо, но теперь хоть насколько-нибудь связно расслышать диалог, в который ранее так настойчиво пригласили офицера. — Тут ещё дыра. Только я понять не могу… — Канализация. — тут же отозвался Минос, бесцеремонно перебив объясняющего ему ситуацию солдата. — Стенки обложены чем-то. Завалило тоже явно встряской от взрыва. Куда отсюда шёл сток? — Не вижу. — исполнительно отозвался ему сиплый голос. — Походу, где-то тут труба в море ведёт… — Похоже на то. Акио и сам обратил внимание на трубу, о которой шла речь. Даже если он никогда раньше во всей своей жизни не видел канализацию, он всё равно мог поверить наслово, что дырка диаметром в метр-полтора исполняла роль местного говностока. Заглянуть вглубь не получалось, ведь, как и было сказано ранее, спустя метр-другой хода красовалась груда из почвы и камней, вместе с тем напрочь закрывающая доступ туда и оттуда. — Чё терь то? — уже другой голос откуда-то из-за спины Акио недоумевающе обратился к Миносу. — Засыпаем эту хуйню и всё? — Нет, не «всё». Тут работы не на день. — кивнул в сторону собеседника офицер в страшной маске. — Сегодня ты сюда только почву привезёшь дай Бог. Да и… Вновь втянув воздух в грудь и тяжело его выпустив, Минос сделал небольшую паузу, обдумывая свои собственные ощущения. — Запомни. Такого рода проблемы никогда, абсолютно никогда не приходят в одиночку.

***

Дым. Сигаретный дым стоял тут везде, вообще везде. Навязчивый и беспощадный. Мало того, что от увиденного сегодня из головы всё отказывался выходить тот уродливый оттенок фиолетового, а в ушах, казалось, что-то свистело до сих пор, так ещё и над всеми маломальски обжитыми местами в портовом районе висел ужасный смрад, адская смесь табака и перегара. Акио, конечно, не пропускал эту деталь его противного жития и ранее, да и для него самого курево было вообще не самым малозначительным развлечением, но теперь, после сносно проветренных коридоров штаба, в котором бренно восседал главарь всей этой толпы сброда, все остальные помещения в округе казались настолько невыносимыми по консистенции этого запаха, что маску хотелось носить постоянно. Он теперь туда и шёл вообще-то. Сначала и не хотел: чё ему там вообще крутиться, где важные дяди сидят. Да и не будет искушения внезапно пойти и настучать на урода, который сегодня могучей силой своей грузной туши обвалил его оземь. Решить вопрос, там, «по-блатному», или «по-мужски», или как бы ещё эти рецидивисты назвали петушиный бой до потери сознания, смелости у него не хватило, а стукачей никто не любит. Но в итоге жажда комфорта перевесила всякую гордость, опаска притупилась, и Акио уже топал по мостовой к чуть облезлому каменному зданию, пиная камни и редкий строительный мусор. Единственными его компаньонами оставались головная боль и отдалённое, навязчивое чувство тревоги, с одной стороны — полностью беспричинное, а с другой — абсолютно оправданное и даже закономерное, учитывая все обстоятельства последних дней. С тех пор, как голова разболелась хуже прежнего, перевесивши собою настойчивое желание глотать любое дерьмо, лишь бы забыться, Акио постоянно был на взводе. Может, сломается. Может, поэтому всё станет ещё хуже. Чёрт его знает. Доживём до завтра — увидим, а там можно и о послезавтра подумать… В тот момент, когда тяжёлая дверь захлопнулась за спиной парня, мерный скрип половиц и завывание сквозняка где-то на чердаке дома заменили собою звуки пустого побережья великого океана. Он, конечно, постарался не шуметь, но в условиях полного одиночества средь длинных коридоров постройки, в это время практически безлюдной, было очень трудно не давать пустоте знать о своём присутствии. Снаружи солнце уже давно вышло из зенита и постепенно приближалось к линии горизонта. Проходящий через редкие пушистые облака свет обрёл лёгкий золотистый оттенок, и через открытые ставни некрупных окон этот свет падал на рваную, потрёпанную верхнюю одежду маленького солдата в таком же маленьком враждебном мирке. Слонялся по зданию, вымеряя его пустые коридоры быстрыми шагами и окидывая каждую мелкую деталь в его беспокойном зрении Акио очень недолго. Вскоре он дошёл до тупика в конце коридора на втором этаже, прикинул, какой уголок будет самым тихим, тёмным, а главное — продуваемым, и сел на испещрённые трещинами доски за зоной досягаемости лучей весеннего солнца. Из-за того, что винтовка вновь была при нём(в основном — из-за естественной в таком социуме боязни воровства), Акио пришлось какое-то время маяться с её выцветшим ремешком из когда-то зелёной ткани у себя на плече, уже сидя при этом на полу, но вскоре он поставил длинное ружье к ближайшей стенке прикладом вниз, оставив одну из своих рук где-то в районе цевья. Всё остальное его тело безвольно обмякло на жёстком полу, голова наклонилась назад и вбок и попала своими контурами аккурат в укромный угол двух холодных стен. Доносящийся откуда-то сверху гул сквозняка, мерный, далёкий шум моря за окном, крик извечных попутчиков людей у океанских берегов и средь его недр — чаек, формировали в кои-то веки ту спокойную, почти успокаивающую атмосферу, которая теперь обволакивала окружение Акио от и до. Даже периодически всплывающие средь пейзажа далёкие громкие голоса совершенно разного калибра, перекрикивающиеся о чём-то неразборчивом, а с перспективы самого Акио и вовсе несуразном, равно как и редкие приступы сиплого смеха не могли даже поцарапать то внезапное чувство отдалённости от уродливой действительности этого забытого Богом места, которое ему приносила эта навязчивая полу-тишина. Хотя это и не означало отступления тревоги, вместо этого принявшей под давлением внешнего мира аморфную форму неудовлетворённости, в моменте Акио всё равно казалось, что живётся ему… Более-менее сносно. Не было желания вышибить себе мозги. Уже хорошо. Но, вместо этого, так сильно захотелось закрыть глаза и вздремнуть… Хотя в какой-то момент тишину прервали грузные, твёрдые шаги откуда-то из-за тонкой стенки, на которую он волей судьбы облокотился. Уже это заметно растрясло парня и заставило его проморгаться, он кинул слегка ошарашенный взгляд на закрытую дверь, ведущую в пределы той комнаты, откуда эти звуки доносились. А там, в свою очередь, неизвестный уже проскрипел ботинками до своей цели, громко передвинул деревянный стул по полу и уселся на него. Спустя несколько секунд ожидания оттуда неожиданно раздалось громкое, странное шипение с присвистом, которое, впрочем, скоро затихло и сменилось на знакомый голос, так чётко и громко выговаривающий свои фразы, будто-бы он читал мантру. — Говорит Орф, Третья Колониальная. Говорит Орф, Третья Колониальная. Посейдон, как слышно? Какой-то десяток секунд они провели в полном молчании. Акио всё ждал, и, на самом деле, был заинтригован о том, кто и как ответит Миносу, но, неожиданно, вскоре услышал голос офицера вновь. По всей видимости, какой-то ответ он получил. — Слышу вас хорошо, Посейдон. Передаю известия о сегодняшнем инциденте. Примерно в четыре часа тридцать пять минут утра в районе, непосредственно примыкающем к месту дислокации контингента, произошло обрушение. Его причины устанавливаются, по непроверенному свидетельству до обрушения был зафиксирован взрыв. Обрушение открыло доступ к сети подземных каверн, и, частично, к сегменту городской канализации, выходящему в океан. Разведотряд обнаружил умеренно токсичные испарения… И представителей местной фауны. Приём. Ещё одна пауза. Акио не совсем мог понять, почему по ту сторону аппарата Миносу отвечают так долго. — Речь идёт не об обычных животных. Мы встретились с чем-то, что никогда раньше на поверхности острова не появлялось. Оказались к этому не готовы. В ходе разведывательных мероприятий проявилась нехватка индивидуальных средств химзащиты, осветительных приспособлений и боеприпасов. Из-за этого отряд чуть не понёс потери. Обошлось ранением. Прошу вас донести до командования Четырнадцатой Территориальной Армии масштаб проблем гарнизона в материально-технической части. Приём. Акио поймал себя на мысли: много сложных слов, а мысль одна-единственная — мы тут загибаемся, пожалуйста, пришлите нам патронов. На его лицо чуть не налезла кривая ухмылка, когда Минос серьёзно назвал прозябающий тут сброд «гарнизоном»… — Да, мне известна ваша позиция по вопросу. Нет, я говорю не только о потерях в ЛС. Если контингент не в состоянии противостоять этой угрозе, то о подавлении сил местных туземцев не может идти и речи. Об этом я уже докладывал. Также я уже передавал вам и Ставке все меры, которые можно предпринять для решения этих проблем. Я хочу выяснить, какие выводы были сделаны. Мои оперативные сводки были достаточно развёрнутыми для этого. Приём. Теперь пауза была ещё дольше. Наверняка до офицера что-то крайне развёрнуто доносили. Хотя и, видимо, совершенно неудовлетворительно для него. — То есть… Вы понимаете, что в таком случае речь идёт о потенциальной потере Короной контроля над островом? Теперь Акио уловил в голосе Миноса серьёзное раздражение. Хотя, судя по его словам, такой ответ он получает уже не в первый раз. Надо уже было привыкнуть, что на них всем было с высокой колокольни наплевать, в особенности из числа вояк званием постарше. — Как… При всём уважении, как это связано с вопросом?! — теперь уж совсем опешивши продолжил он. — Никак нет, сэр, я — верный солдат Короны. Я буду крайне честен, если скажу, что меня не волнуют никакие ярлыки Министерства в мой адрес. Всё, что я делаю — пытаюсь подчинить… Удержать территорию, как и было мне приказано. И я запрашиваю… Нет, требую тот минимум, что необходим мне для исполнения этих приказов. Иначе успеха операции гарантировать не могу. Акио сначала не понял, что его так зацепило в словах мужчины, но потом осознал, что он сам бы за такое обращение к вышестоящему на учебке получил бы кулаком по лицу. Может, офицеров из Метрополии просто ценят больше, вот он и выёживается… Но, с другой стороны, почему-то же его сослали в эту дыру? —...я вас понял. Третья Колониальная, конец связи. От явной хрипоты в голосе Миноса, пока он произносил эти последние фразы, у Акио сжалось что-то в печёнках. А когда он спустя секунду услышал из-за стенки громкий удар, видимо, по столу, то моментально решил, что в этот некрасивый момент ему совершенно не стоит показываться у Шефа на глазах. Но только он хотел привстать из своего полу-лежачего положения и потихоньку свалить отсюда на все четыре стороны, как вдруг из комнаты донеслись громкие, отчётливые, твёрдые шаги. За мгновение он принял радиально противоположное решение: закрыть глаза и скорчить самое невинное лицо, которое он только мог, чуть приоткрыв рот и наклонив голову обратно на стенку… Дверь открылась со стуком. Ранее приглушённые шаги теперь раздавались по коридору предельно чётко ещё пару секунд, прежде чем они резко оборвались. Акио открыл глаза как бы опешивши, попытавшись симулировать дрожь в конечностях от неожиданности, и, активно моргая, посмотрел вверх — на стоящего посреди коридора мужика. Наверное, он ещё никогда не видел Миноса таким злым. Причём злым удивлённо, повернув к парню одну лишь голову, так, будто-бы он мог и не заметить его вообще, просто пройдя мимо по коридору. Но фортуна отвернулась от Акио, и теперь они были представлены друг другу на блюдечке с золотой каёмочкой. Спустя ещё несколько мгновений гробовой тишины, оная была разорвана голосом офицера, тихим, медленным, но напряжённым точно гитарная струна. — Ты что тут забыл, малец? Акио стоически выдержал пронзительный, злобный взгляд его вышестоящего, но вот уж сделать лицо, вовлечённое в свою маленькую театральную игру, у него не хватило. Всё ещё моргая и слегка тряся головой, парень ответил абсолютно безучастным, даже рассеянным образом. — Сплю… Давно как. Бросок монетки, да, но, если сказать иначе, будет очевидно, что разговор он всё-таки подслушал. — Спишь, говоришь? — это напряжение всё никак не покидало лицо и голос Миноса, но взрываться в гневе он пока отказывался. — И почему же ты спишь здесь, а не в своём бараке? — Там… Воняет. Курят много. Слишком. Задохнуться можно. А у меня итак башка трещит. Если сначала Акио не чувствовал практически никакого страха перед командующим, уже привыкнув к финтам вышестоящих белых офицеров на родине и на учебке, то теперь всё больше казалось, что с каждым сказанным словом он выкапывает себе всё более и более глубокую могилу. Падал парень в эту дыру стремительно, лишь за те секунды, пока они обменивались короткими фразами, и вот уж совсем не знал, отражалось это чувство на его лице, или нет. Наверное, именно это сейчас и решит, получит ли он словесный подзатыльник и пойдёт своей дорогой, или же нагоняй будет куда более серьёзным… — Пройди в кабинет. Его сердце провалилось куда-то под печёнки, хотя даже не совсем от ужаса. Лицо Акио всё равно было не слишком выразительно, но, если бы Минос своим взглядом и вправду пробивал его душу насквозь, то обнаружил бы противное, притуплённое чувство досады и раздражения от не оправдавших себя ожиданий. Навряд-ли это был страх, но другого ёмкого словца к этому типу волнения подобрать не получалось никак. Оставалось только следовать приказам. И трепетно ждать случайных последствий. Он, кстати, совершенно забыл, что эта комната была именно кабинетом Шефа, хоть и заходил сюда ещё ранним утром. Других забот было полно. Ну или он просто тупеет. В таком обществе это не было бы так уж неожиданно. Собственно, в кабинете с утра ничто и не поменялось. Разве что свет, бьющий через окна, теперь был более выраженным, как по оттенку, так и по и ареалу, и в то же время тусклым, прямоугольными силуэтами оставляя желтоватые следы на сумеречных тенях, окутавших комнату. Как только Минос сделал пару шагов в другой конец комнаты, открыл один из шкафов и извлёк из него полную светло-оранжевую бутылку в поллитра объёмом, этот солнечный свет отразился на её содержимом характерными яркими бликами. — Пьёшь? — тихо задал неожиданный вопрос офицер, кинув на парня вопросительный взгляд. — Э... Не… Никак нет, комендант. Пьёт. Еще как пьёт. А иногда и бухает как последняя свинья. Просто, при этом, личный опыт диктовал ему все возможные эффекты похмелья. Может, поэтому у него хлебало так дико трещит? Доигрался? Или ломка, наоборот? В ответ Минос, не удивившись, кивнул головой, вынимая из того же шкафчика гранённый стакан, ловко вскрывая бутылку и наполняя стеклянный сосуд ровно наполовину. — Хорошо. — тем же тоном заявил он. — Прекрасно. Вот и не пей. Так приличные люди в таких местах и оказываются. За один глоток опрокинув стакан себе в горло, мужчина со стуком опустил его на столешницу и одним тяжёлым, грубым выдохом выпустил из груди горячий воздух, после чего вновь закрыл бутылку и поставил её туда, откуда взял. —...а ещё — за хорошие дела. Там, где не нужно. И только подумай свиснуть. — коротко добавил он. — Пристрелю. Акио подумал об этом в тот самый момент, когда его глаза упали на содержимое бутылки. Но риски он также держал в голове, и от идеи сразу же отказался. А жаль. Было бы так… Вкусно. Более не разливаясь потоком тихой злобы, Минос прошёлся до своего рабочего стола с картой и грузно уселся на малоудобный деревянный стул. Увидев, что его собеседник в туповатой манере продолжал стоять как вкопанный, тот не стал гневаться, а лишь раскрытой ладонью указал на стул напротив, почти приветливо. Акио, до сих пор не вполне доверяющий своей удаче, со всё таким же каменным и бледноватым от беспокойства лицом сел, куда его попросили. — И что это такое сегодня было? — сходу задал офицер интересующий его вопрос. — С утра. В пещере. Когда ты повалился на пол. — Скинули меня. — у парня не было времени обдумать ответ, который подойдёт лучше для такой ситуации, в том числе поэтому он был так короток в своих высказываниях. — Кто? — Гибрис. — это снялось у него с языка на удивление легко вопреки предрассудкам к ментам и всем его предыдущим ломаниям на этой почве. — Мгм… — задумчиво протянул Минос, чуть откинувшись на стуле. Хотя Акио, конечно, понимал, к каким последствиям для него приведут проблемы для его закадычного врага, и поэтому выдавил что-то, что могло начать исправлять ситуацию. — Но вам то чё? Жив же. — Ты - жив. — начал объяснять ему офицер. — А вот одного из твоих сослуживцев почти не стало. Без прямых доказательств я действовать не буду. Пока-что. Но кое что я об этом сукином сыне уже слышал. С теми, кто испытывает моё терпение, тут разговор короткий. Ты это тоже запомни. — Так точно. — безэмоционально проговорил он, а после короткого молчания добавил — Эт всё? — Почему же - всё? — кажется, удивлённо, в необычном для него тоне, ответил Минос. — Ещё есть мысль. Любишь жить — люби учиться. Вот и сейчас послушай. Ещё немного помолчав, и будто-бы убедившись, что парень и вправду его слушает, офицер вновь заговорил. И только услышав эти слова Акио понял, почему речь коменданта казалась ему такой необычной: градус фамильярности в таком контексте превышал всё, что от него можно было услышать когда-либо ранее. — Ты вот мне скажи… А… — Акио. — Акио. — мужчина утвердительно хлопнул по столу. — Сколько лет от роду? Парень помолчал, пытаясь вспомнить ответ на поставленный вопрос, но к однозначному выводу не пришёл и сбивчиво назвал верхнюю планку его оценки. — Девятнадцать… Двадцать. — Ну и ну. В метрополии в таком возрасте детишки иногда даже на срочку попасть не могут. — покачал он головой. — И правильно. Но ничего против вашего брата не имею… Неродного, то есть. Сам не с Континента. А попал сюда как? — Сам. — спокойно ответил ему Акио. — Свалить мне надо было. Подальше. — Всегда надо валить не откуда-то, а куда-то. Жизни у тебя иначе не будет. Если быть абсолютно честным, парень обычно совсем не был открыт к идее, что какой-то неудачливый дед будет зачитывать ему морали. Но это было самым близким к тому, что можно отнести к человеческой коммуникации за всё время его пребывания на острове. Ну и, к тому же, вроде-как он пока не услышал ничего, что было бы ему противно. — Да я вот… Понял. — с тяжестью в голосе произнёс он. — Но потом всё равно заплатят. Не зря же подписывался… — Заплатят? — неожиданно, офицер повёл бровью. — Кто? Кому? Здесь смешали зеков и призывников. Рецидивистов и нормальных людей. Кто будет в них разбираться, скажи мне? Те реалии, о которых Минос ныне оповещал его, далеко не сразу устаканились в голове Акио. Ещё секунды три он сидел на месте, откинувшись на спинку стула и тупо смотря куда-то сквозь столешницу, после чего покачал головой в чём-то, отдалённо похожем на отрицание. — Э… Не, не, да быть не может. — тихо, отстранённо проговорил он. — И чё делать тогда? Всю жизнь воевать? Офицер, видимо, сам от себя таких слов не ожидал, из-за чего громко прокашлялся, как бы привлекая к себе внимание, а затем продолжил говорить уже совсем другим тоном. — Я имел в виду не это, салага. — чётко и деловито заявил Минос. — Я буду честен. Я не знаю, какие у Ставки мысли по поводу гарнизона. Но пока ситуация не разрешится так или иначе, ты будешь исполнять мои приказы беспрекословно. От тебя требуется следовать дисциплине, докладывать о случаях её нарушения и, главное, не нагнетать обстановку, в том числе с местными. Ты же не ходишь на грабительские вылазки в незанятую часть города? — Нет… Никак нет, сэр. — отрицательно помотал Акио головой в ответ, хотя его и еле хватило на официальный, почтительный ответ. — Но… В чём тогда цель? — Ваша - выжить. — прямо заявил офицер в ответ. — И не натворить всякой мути, за которую впоследствии придётся отвечать. Прямо сейчас я занимаюсь решением насущных проблем гарнизона. Те, кто проявит порядочность и готовность измениться будут вознаграждены по заслугам в любом исходе нашей ситуации. Таких больше, чем кажется, не вдавайся в стадный инстинкт. Остальные же… Как я и говорил, с ними разговор будет очень короткий. Вопросы? Акио, за секунду переварив высказываемую ему мантру о спокойствии, отрицательно покачал головой. — Нет? Свободен. — отчеканил офицер в ответ, выразительно наклонив голову вперёд. Парень сразу же догнал, что от него требуется, молча поднялся со стула, поправил винтовку на ремне, и, не задерживаясь, стремительно зашагал к двери. Хотя то, что он не стал лишний раз донимать офицера на почве всякой херни вовсе не означало, что вопросов у него не было. Пока Акио, под скрип досок под ногами и под шум сквозняка на чердаке двигался по направлению к выходу, покидая освещаемые предзакатным солнцем чертоги командования, пока дверь в кабинет Миноса аккуратно закрывалась под давлением его руки, он всё не мог выпустить из головы феномен предельной честности офицера, раз за разом прокручивая его отчаянные, навеянные духом хорошего виски и плохой компании слова у себя в голове. А пока он шаркал ботинками по длинным коридорам здания штаба, эти слова медленно, но верно конвертировались в закономерный вопрос, важный, но которым, он, раньше, впрочем, всё никак не хотел задаваться, будь то от нелюбви к излишне глубоким мыслям, или от плохих перспектив, с ними связанных… Но как же он, чёрт возьми, собирается выпутываться из этой ситуации?