Сердце Истории

Всё-таки Доротея не могла привыкнуть к этой странной атмосфере, в которой пребывал Орт. Разные органы восприятия попросту показывали ей разные картинки. Если пара любопытных глаз видела стройные ряды презентабельных домиков прямо перед ней и большой город, плотно утыканный оными, вниз по склону, то уши регистрировали лишь звенящую тишину, изредка прерываемую разве что дуновением ветра, пением птиц и лёгкими шагами трёх пар ног по брусчатке. Шагами, при этом, небыстрыми и достаточно спокойными. Хотя у неё, конечно, язык не поворачивался назвать эту вылазку обычной прогулкой. Что-то всё-таки в сердце скреблось от вида воронок от взрывов, пепелищ, баррикад… Тем ситуация была ещё страннее. После душераздирающего рассказа Натта девушку всё никак не отпускало ощущение ходьбы по могилам, но, в то же время, природа абсолютно спокойна, холодный океанский бриз дует Доротее под куртку и заставляет распущенные волосы шевелиться на мягком ветру, а солнце ослепительно и бескомпромиссно бьёт ей в глаза. Как всегда. Так, будто-бы никогда и не было никакой войны на этом отдалённом клочке суши средь океанского нигде. Хотя… Это же было и красиво. Человека нет. Он практически полностью покинул эту землю, которую сам же и посыпал солью. Но для природы такие события — точно детские распри, точно тявкающие друг на друга моськи на прогулке. Даже если каким-то чудом Гомо Сапиенс и умудрится запоганить природу серьёзнее ожидаемо, то она всё-равно вернёт свои позиции, раньше или позже. Наверное, так же когда-нибудь будут выглядеть и бывшие поля Великой Войны: кровь из огня и пороха перестанет идти, шрамы смертей затянутся, и ещё на каких-то несколько десятков лет на ранах останется лишь противная корочка. А далее всё будет ровно так же, как было и два, и пять, и десять столетий назад… Дороти улыбнулась, переводя задумчивый взгляд куда-то себе под ноги. Какую бы хорошую книгу можно было выпустить об этом на Большой Земле! О том, что было до и будет после нас, и о том, что надо бы нам почаще об этих вещах думать. Вовсе не потому, что так жить проще, но потому-что значимее. И так выходит не просто красиво, а ещё и поучительно, да и сама сказка о далёкой маленькой земле промеж огромных океанов могла бы быть чрезвычайно интересной. Правда вот, писать Доротея не очень умеет. Помнится, она пробовала себя в этом пару раз, в основном — в стишках о том, о чём стишки обычно пишутся: о большой бесформенной любви, о нескончаемых страданиях, о чём-то маленьком и красивом… И всякий раз девушке казалось, что это у неё получается заметно хуже, нежели живопись, и она так и не набралась смелости кому-то это показать. Мало-ли, засмеют ещё. А не засмеют, так… Косо смотреть будут. Она же серьёзно к этим вещам относится, с душой, а кому-то этой души может и не хватить. По-крайней мере потому, что среди «ценителей» таких вещей друзей у неё так и не появилось за все годы жизни на Большой Земле. — Так, братцы. Прошу внимания! Внезапно, громкий голос Натта выдернул её из нескончаемого потока мыслей и ткнул носом в яркую реальность. К этому моменту юноша уже подошёл к небольшому выступу в скале, с которого открывался прекрасный вид на окрестности. Дороти приметила где-то недалеко тихий шум текущей и падающей с обрыва воды, а, оглянувшись, обнаружила рядом маленький ручей, уходящий куда-то далеко вниз красивым водопадом. — Сейчас мы находимся в Восточном районе. — достаточно громко, чтобы это могла слышать и она и Шигги, начал говорить он, разведя руки в стороны. — Как вы уже могли заметить, война эти места затронула скорее косвенно. Так-что в округе всё очень цивильно. Тут, на склонах, находится здание бывшей Гильдии, приют отсюда минутах так в пятнадцати ходьбы. Пройдём чуть дальше, и вы увидите живых, разумных людей. Район вообще заселён, причём не абы кем, а Искателями, бывшими и нынешними. Не так плотно, как хотелось бы, но уж, как вышло — так вышло. Местные иногда патрулируют округу с оружием, но вы их не пугайтесь. Иногда угрюмые, но добряки. Поверьте мне наслово. Затем Натт показал куда-то вглубь города, на другую его сторону, где ниже гряды высот, опоясывающих остров, друг на друге мостились тёмные, маленькие, хлипкие домишки. — Там — Оуф. — продолжил юноша, удостоверившись, что его подопечные понимают, о чём он говорит. — Людей оттуда во время эвакуации никто не вывозил. Ну и, конечно, вскоре у наших с ними случились некие… Трения, так сказать. Раньше управляла там всем пара-тройка банд, но время и война их уничтожили, и теперь местные живут сами с собой. Они тоже вооружены, а как иначе? Кто-то из наших, гильдейских, в плане, может сказать вам, что те, кто там живут, ничем не лучше минервийцев, но… Мы-то с вами знаем правду, да ведь? Оттуда же куча приютовцев. Я тоже. Сложно людям в таких местах живётся, но ведь справляются. И нет у них других желаний, кроме того, чтобы продолжать жить как могут. Последние несколько фраз Натту дались уже чуть менее легко, чем все прочие. В его тоне проклёвывался то-ли дискомфорт, то-ли и вовсе апологетничество, попытка перед его гостями оправдаться. Доротея не видела в этом нужды, если жители трущоб и вправду не доставили особенных проблем остальным жителям острова, и ей опять хотелось поверить парню… Но всё-таки в её сердце проявилось что-то похожее на лёгкую жалость. И вовсе не к объектам описания, хотя и к ним она неприязни не ощущала, а к самому Натту. Если его и вправду связывали с Оуфом какие-то эмоции, то эта ситуация(те самые «трения», описывать которые он не стал), должно быть, ставила его в грустное положение. Дороти кинула на него взгляд, постаравшись не показать свои смешанные чувства, а он то-ли их не заметил, то-ли замечать не захотел. Надо-бы потом к этой теме вернуться. Только вот, как-бы это сделать тактичнее?... Сам же Натт, тем временем, слегка прокашлявшись, продолжил свой рассказ, на этот раз указав в сторону порта большим пальцем через левое плечо. — А вон там — уродцы. — заявил он с неприкрытым презрением. — Не минервийская армия, а даже хуже. Как я слышал, контингент у них состоит из уголовников. Высокие шишки на кораблях, видимо, посчитали, что тут маловато маргиналов и навезли сюда ещё больше, а потом и вовсе свалили. Ни за что не угадаете, кого мрази выбрали их блатным божеством. Секунду он помолчал, видимо, скорее для пущего эффекта, нежели чем реально ожидая от присутствующих связного ответа на вопрос. — Белого Свистка! Лорда Рассвета. Бондрюда. Он же не только у нас легенда, так ещё и международный преступник. Благо, откинул копыта, давно ещё, но это им ничуть не помешало. Я потом расскажу, почему он — последний урод. Много что о нём вскрылось в последние годы. Страшноватая история… Периферийным зрением девушка уловила, как стоящий рядом с ней Шигги поднял руку и указал на исходящий откуда-то из портовых кварталов высокий столб пара какого-то странного светло-сиреневого оттенка. Как-то он Дороти ни разу не попадался на глаза, хотя появился явно не пять минут назад, судя по длинному шлейфу схожего цвета высоко в небе. — А это что? — Это? — как-то заторможенно переспросил Натт, упорно глядя куда-то вниз, видимо, высматривая источник испарений. — Навряд-ли что-то особенно важное. — И всё-таки? — упорствовал юноша. Уже это заставило парня на миг замолчать в какой-то странной манере. Насупившись, он ещё несколько секунд упорно бегал глазами по облаку и по району внизу. Для Дороти было очевидно, что в этот момент Натт был погружён в какие-то активные мысли. Впрочем, секунду спустя морок будто-бы развеялся. Только повернувшись к Шигги, он позволил выражению своего лица стать чуточку попроще. — Думаешь, я понимаю, что там у них творится? — ухмыльнувшись и покачав головой всё-таки ответил он. — Судя по тому, что я знаю, у них мог и кальян лопнуть. В коротких смешках, последовавших за его словами, девушка уловила смутную тень напряжения. Хотя она снова могла его понять. Наверное, не слишком спокойно жилось по соседству с такими… Личностями. И не было особенного желания знать, что за ахинея творится в тех местах, где они обжили себе логово. — Ладно уж. Потом получше объясню, если потребуется. А так, вот — основы нашей, да и вашей тоже, жизнедеятельности. — подытожил Натт, вновь возвращаясь к своему изначальному настрою. — Всё, что между этими тремя районами — это мёртвая зона. Погоревшая, разбомбленная, развандаленная, там же постоянно шатаются люди совсем разных типов. Вам там делать нечего. И вообще где либо, кроме восточного района вам делать нечего. Особенно — в одиночку, и особенно — без оружия. — Ну ты же нас отпустишь в итоге пройтись по городу? — поспешила возразить Доротея. — Не вечно же нам сидеть в приюте! Верно же? Слегка улыбнувшись, в ответ юноша кивнул ей головой. — Конечно! Но, давай так, по простому. К тому времени, когда вы будете готовы бродить там в одиночку, без меня, вам моё разрешение на это явно не будет нужно. Здание Гильдии… Ох и давно Доротея его не видела! Выглядело оно достаточно грандиозно даже по меркам Большой Земли, а по ортским-то и вовсе напоминало замок из сладких сказок. Она его так в своё время и представляла, ещё до того, как успешно протиснулась в Приют Бельчеро. На склоне горной гряды, за толстыми стенами, на высоких башнях, откуда, казалось, можно разглядеть континент по ту сторону Южных Морей, за вычурными окнами и толстыми дверьми скрывались все самые сокровенные тайны Преисподней, что только известны человеку. Именно оттуда десятки и сотни мастеров своего дела смотрели в Бездну, и она смотрела в ответ, шептала что-то неуловимое для уха обычного человека. Страна чудес, чуть-ли не наравне с Приютом, откуда единственный путь — вниз, в глубинные дали Нараку, куда ещё никогда не ступала нога человека. Достаточно скоро девушка, конечно, узнала, что реальность… Несколько прозаичнее. Наверное, Гильдия Искателей, или же Ассоциация — самое близкое к бюрократическому аппарату Большой Земли, что придумали в Орте. Или, по крайней мере, была таковой. Теперь же в огромной постройке кое-где зияли бреши, закрытые разве что сеткой строительных лесов, кровля текла и слезала с крыши, а зелень местами выгрызла себе место под солнцем. Наверное, другого ожидать и не приходилось. Странно, что Гильдию начисто не разбомбили: это ведь самое очевидное место для штаба тех, кто борется со вторжением. Ну и хорошо! Натт, кстати, не соврал. С приближением к зданию Гильдии по пути им встречалось всё больше людей, в основе своей — крепких мужчин. Кое-кто даже всё ещё носил экипировку Искателей включая характерные им разноцветные свистки, видимо, в качестве эдакого опознавательного знака, ну или просто из некой ностальгии. Хотя одежду для рейдов специально делали удобной, вместительной и прочной, из-за чего были все причины предпочитать её обычной. Да и, помнится, был на неё спрос и среди людей, с Искательским бременем не связанных вообще никак, ну а всё, что делается для походов в Бездну, испокон веков было крайне дорогим удовольствием. Зато престижным. Сам юноша был со всеми исключительно приветлив, хотя и краток, гости, естественно, следовали его примеру от и до. Уже подходя к зданию Гильдии, Дороти приметила, что жизнь в округе строилась как раз вокруг него. Даже на входе в постройку за небольшим укреплением из досок скучали двое вооружённых дозорных, спокойно перекидываясь в картишки. На троицу они обратили минимум внимания, обменявшись кивками с Наттом, и, вскоре, скрипнув тяжёлой деревянной дверью, гости пересекли порог и направились далее, теперь — по длинным коридорам. Внутри им тоже повстречалась пара-тройка человек, однако, в здании всё равно царила гробовая тишина и рабочий, целеустремлённый настрой. С освещением тут, видимо, решили не заморачиваться, так как целые и рабочие лампочки встречались крайне редко. Разве что яркий солнечный свет из окон периодически разрывал полутьму, падая на скрипучие половицы и шлейфом оставаясь на витающей в воздухе каменной пыли. Пройдя мимо множества открытых и закрытых дверей, троица, наконец, оказалась в их пункте назначения у одной из них, о чём им сигнализировал Натт, остановившись около неё. Прежде чем со скрипом отворить дверь, юноша посчитал вежливым и нужным постучаться. Впрочем, лишь формально, ведь ответа он дожидаться не стал. Если тёмные коридоры здания Гильдии ещё вызывали в памяти девушки приглушённые отзвуки, то уже в этом помещении она не была никогда в своей жизни. Хотя, справедливости ради, чем-то оно напоминало кабинет директора приюта, наверное, большими окнами в задней его стороне. Другие черты комнаты, пусть и более минималистичные, чем можно было ожидать от организации такого калибра, также были для рабочих кабинетов типичными: посередине — массивный письменный стол с морально устаревшим фонарём и всяческими бумажками на нём, по флангам — разномастные шкафы, от картотечных до тех, что держали в себе одежду и прочий скарб. Ещё одной схожестью с кабинетом Бельчеро были раскиданные по углам коробки с Искательскими инструментами — кирками, ножами, крюками, побольше и поменьше, подлиннее и покороче, на вкус и цвет. Шрамы войны же отсюда были вычищены тщательнее, чем в других местах, хотя что-то в общей атмосфере комнаты всё-равно отдавало запустением, тенью былого величия. Когда они вошли, он даже не смотрел в их общем направлении, несмотря на соблюдение гостями всех правил вежливости. Лишь через пару секунд тишины, пока троица входила и разворачивалась в комнате, Джируо повернулся к гостям лицом, заставляя ранее блуждающий взгляд Доротеи закрепиться на его лице. Если бы волосы бывшего учителя итак не были белесого оттенка, девушка бы без тени сомнения заявила, что за время их отсутствия он успел изрядно поседеть. Речь же шла даже не о его физических чертах. Он и когда обучал их был достаточно молод, хотя спрашивать о конкретном возрасте Лунного Свистка Дороти всегда стеснялась. Короче, за эти несколько лет ничего принципиально измениться в худшую сторону не могло. Пожалуй, выглядел он скорее крепче, чем старее. Дело было в другом. Во взгляде, наверное? В том взгляде, коим его светлые глаза(светлые в прямом смысле, как голубые у Натта, но ещё белее) одарили вошедших в комнату людей, читались какие-то очень необычные эмоции. И не то что бы усталость вперемешку с глубокой задумчивостью была чем-то редким, но, в то же время, конкретно его взгляд передавал эти эмоции в таком выразительном флаконе, что как-то сразу вспоминалась его роль в тех событиях, о которых им было рассказано Наттом Или, может быть, дело в мимике? Характерно сложив руки у себя на груди, до их визита Лидер смотрел на разбитый остров и бескрайний океан за окном в абсолютной статике, лишь изредка вдыхая воздух полной грудью. Повернулся он к ним сначала так же деловито, будто-бы без особого интереса, но, стоило его глазам упасть на лицо Натта, а затем пробежаться по его спутникам, как вдруг занавес холода тотчас удивлённо приоткрылся, как и его приспущенные веки. Вообще, для Дороти эта встреча, как и с Наттом, казалась чем-то особенным, даже сакральным. В первую очередь, конечно — ради смысла её турбулентного прошлого, за которым у неё периодически возникало желание гоняться. В конце концов, пусть она и не была очень уж близка к Джируо, ей как человеку, который у него регулярно учился, было сложно воспринимать его как простого препода, и она подозревала, что, кроме неё, примерно то же самое ощущали ещё и многие другие приютовцы. Без родителей вообще живётся трудно. Тем труднее, что нету у тебя ни малейшего понятия, куда сделать следующий шаг, как поступить в ситуации, с которой ты и не сталкивался никогда раньше. Наследственный опыт, так это называется. Так вот, такие люди как Лидер, помогали понять, чего ты хочешь от своего пути. А крепкий коллектив, воспринимающем взаимопомощь и поддержку во враждебном мире Нараку как что-то должное, в свою очередь, помогал набраться решимости идти дальше. Правда вот, и человеческая жизнь в этом мире тоже во многом теряла своё значение. Или по крайней мере терялась она заметно чаще, чем того хотелось бы. Некоторые из её старых знакомых и не собирались задерживаться на своих двоих слишком уж надолго. В основном, конечно, те, кому в этом монолите не нашлось места, или те, кому просто хотелось большего. Она уже потом, когда Орт и Бездна стали лишь блаженным сном, узнала, как это называется в интеллектуальном обществе. Фатализм. Сразу вспомнилась история с одного из групповых рейдов. Тех, что ещё поглубже. Они обычно и запоминаются лучше всего, если не попутными курьёзами, то по-крайней мере сладким чувством триумфа опосля. Как-же хорошо было после долгих часов глотания пыли оказаться дома, в тёплой постели холодной весенней ночью!... С чувством исполненного долга, естественно. Наверное, всё-таки, лучшая часть — именно это, не что-либо ещё. Они шли тогда вниз именно втроём. Она, Натт, и… Ещё кто-то. Забыла. Тот в основном был в стороне, поэтому, наверное. Ещё девушка запамятовала, на сколько метров был тот спуск, но число явно уже было трёхзначным, ведь Натта прикомандировали к ней именно что следить за её успехами. Вот она и жужжала ему на уши о чём-то своём, будто-бы он и вправду был обязан выслушивать весь сей словесный понос. В особенности потому, что по счастливому совпадению Натт был близко знаком с человеком, под которого Дороти так отчаянно старалась косить. Там и разговор в какой-то момент зашёл об их… Взаимоотношениях. Не суть. Ну и как-то ей не повезло вспомнить о смерти другого человека из их отряда. Мальчика приняли почти одновременно с ней, они вместе учились несколько недель, а то и пару месяцев. А когда их, наконец, отправили на первую вылазку… Только рюкзак и остался от человека. Найденный уже впоследствии. Так Дороти и скисла вся тут же. А Натта она уже, видимо, редкостно своей пискливой особой задрала. Вот он и собрался с силами, и выпалил что-то отдалённо поучительное в ответ, хотя в основном, конечно, осуждающее. Что-то про то, что в таком опасном месте как Бездна, смерть — абсолютная норма вещей, сомнению не подлежащая, и что пора-бы ей уже научиться принимать мир таким. Более того. Если уж она так хотела быть похожей на этого определённого человека, то ей следовало знать, что смерть окружающих никогда не была для оного преградой, и что никак плохие обстоятельства судьбы не могли перекрыть для него солнечный свет… Вообще, именно это девочку и зацепило. Даже, вроде, не потому, что уж очень сильно хотелось стать кем-то, кем она не являлась. Просто в голове засела мысль о том, что есть и такие люди. И такие установки тоже: непогасимой решимости, жизнерадостности, любви к миру и к окружающим… Но суть оставалась той же. Жизнь оставалась разменной монетой перед лицом бесконечных опасностей Нараку. Даже на глубине в несчастных пару сотен метров. — Это те, о ком я думаю? Пусть Лидер и смотрел с неприкрытым интересом именно что на Шигги и Дороти, вопрос, заданный спокойным, тихим, слегка удивлённым голосом всё-равно был адресован конкретно Натту. Или же юноша так воспринял ситуацию сам, поскольку тут же решительно кивнул. — Вернулись. — с какой-то неуместной гордостью заявил он в ответ. — Втроём. Киуи тоже. Услышав последнюю фразу, мужчина повернулся к ним всем корпусом и слегка покачал головой. — Вот это уже не слишком хорошо. — в поучительной манере возразил он — Нараку уже совсем не та, что раньше. Не для детей. И, тем не менее… Я могу вас понять. Могу понять это чувство. С неожиданностью для себя, Доротея обнаружила, что последняя парочка фраз были обращены конкретно приезжим и конкретно ей самой. В ответ на вдумчивый взгляд, ей оставалось лишь благодарно кивнуть головой. — Домой хотелось, учитель. — несмотря на заверения, попыталась оправдаться она. — Учитель? — в характерной себе манере повёл бровью Лидер. — Давно ко мне так никто не обращался. Я ведь больше вас не учу. Детки выросли. Надеюсь, вам хватало преподавателей и на большой земле. — Конечно. Мы не сидели без дела. — уже с лёгкой улыбкой заявила девушка. — Но, всё-таки, я не думаю, что могу назвать те места родиной. Как-то по другому всё чувствовалось. — Да. — утвердительно кивнул Шигги. — Сразу-же создалось ощущение, что наш дом вовсе не там. — Трава дома всегда зеленее. Не говоря уж о… Тоске. — Джируо покивал головой, на миг опустив взгляд в пол. — Ну, что же, раз уж приехали — хорошо. Нам и нужны сейчас именно те люди, что помнят старую нормальность. И стремятся в ней жить, естественно. Сейчас таких большой дефицит. Дороти сразу и не поняла, что речь идёт о ком-то конкретном, и что, в каком-то плане, эти слова — вычурная претензия. Натт же, напротив, докопался до этого смысла достаточно быстро. — Прошлое осталось в прошлом. — ответил он. — И люди явно не обязаны хотеть вернуться к порядку, в котором им самим жилось не слишком весело. Да и… Странновато пытаться вернуть этот порядок в то время, пока на острове сидит кучка насильников и убийц. — Маргиналов у нас сейчас в разы больше, чем тебе кажется. Эта проблема не решается так просто, как хотелось бы. — возразил Джируо, сделав шаг в сторону гостей. — А жизнь показала, что люди живут именно в том мире, который они сами себе и построили. Ты сам оттуда выкарабкался. Думаешь, нужно учитывать мнение людей, которые спят и видят, как бы украсть у тебя последнюю корку хлеба, пока ты борешься за выживание? — Ты знаешь, что я думаю. Я думаю, что у нас есть проблема побольше, чем коренные жители нашего же острова. — Натт пытался сохранять самообладание, но предмет разговора, очевидно, этому не слишком способствовал. — Я думаю, что плохие люди — не те, кому просто хочется жить, а те, кто сознательно стреляли по детям. Это ли не очевидно? — В этом конфликте нет ничего очевидного. — со вздохом ответил ему Лидер — Сейчас всё в разы сложнее, чем было три года назад, Натт. И, да, мы с тобой это уже обсуждали. Неоднократно. А тебе всё хочется вернуться к этой теме. Значит, объясняю ещё раз. Нам, как обществу, нужно выбирать сознательные, разумные цели и задачи, которые не приведут к эскалации. Тогда у нас будут все шансы решить всё без очередного витка большой войны. Той большой войны, которая… — Я знаю, к чему ведёт война. Я видел. — бесцеремонно перебил его Натт. — Я говорю тебе именно об этом! Я… Внезапно, юноша прекратил говорить, как только увидел на себе пристальный взгляд мужчины, в какой-то степени осуждающий. На несколько секунд над кабинетом повисла гробовая тишина. Разорвал её Натт лишь через несколько секунд, вздохнув и мирно кивнув головой. — Хорошо. Ладно. Позже. — чуть-ли не сквозь зубы проговорил он. — А сейчас — вот, наши дорогие приезжие. Если вам есть, о чём поговорить друг с другом — вперёд. Девушке потребовалась ещё пара мгновений, чтобы осознать, что теперь очередь задавать вопросы перешла именно. Она, ранее не отводящая от Джируо глаз, теперь же чуть проморгалась, потрясла головой, сформировала в голове свой вопрос и заговорила уже сама, с учтивостью, заходя издалека. — Да, есть пара вопросов. — отметила она. — Не хотелось бы копаться в чём-то, о чём вы рассказывать не хотите, конечно. Больная тема, всё-таки. Но… Нам просто нужно собрать полную картину произошедшего. По кусочкам — и ладно, бывает и так… — Я понял. — оборвал её Лидер. — И всё-таки. Я полагаю, кое-что вам Натт уже объяснил, верно? Дороти утвердительно кивнула головой. — И я надеюсь, ты понимаешь, что не обязана знать всего. —на удивление, без малейшей толики претензии, казалось, из чистой заботы спросил Джируо в ответ. — Да, война была. Да, изначально никто не планировал с нами договариваться. Да, их целью было окончательно вогнать Орт в хаос. Такие дела. Но не кровавые детали же вам нужны. А если думаешь, что нужны, то… Я скажу, что это не так. По личному опыту подтверждаю, что крепкий сон будет важнее. — Нет, нет конечно! — энергично помотала головой девушка в ответ. — Мы не за этим пришли. Вопрос, который я хочу задать, очень конкретен. — В таком случае — вперёд. Приняв это за сигнал, Дороти не стала задерживаться ни на мгновение, тут же выпалив упомянутый ею вопрос. — Наши. Из Приюта Бельчеро. Что с ними стало? Если честно, она ожидала, что Лидер будет мяться, формулируя сложный ответ на простой вопрос. Наверное, потому, что считала, что «безопасное место» и есть ничто иное, кроме как отговорка. С другой стороны, если Лидер не сказал правду Натту, то почему должен рассказать её Доротее?... Но она и не думала, что он врёт, конечно! С чего бы? — Как мне известно, они вне зоны конфликта. То есть, в относительной безопасности. — В относительной? — нашла за что уцепиться девушка. — В Бездне всегда было небезопасно. — пояснил мужчина. — Особенно учитывая, что находятся они глубже, чем большинству из них положено по рангу. Не то что бы это имело значение сейчас… — Как глубоко? — продолжала настойчиво выпытывать ответы она, будто-бы совершенно забыв о своей изначальной робости. — Уже это мне неизвестно. — оборвал её поток вопросов Джируо. — Да, у меня есть свои догадки, но я не хочу вкладывать вам в голову никаких лишних идей. — Но… — Послушай. Так она ведь и слушала! И пыталась услышать то, что нужно было ей. Хотя-бы какая-то зацепка уже бы была для неё очень важна. И он это понимает. А может, он просто не хочет брать ответственность, м?! Хотя… Дороти бы тоже не взяла. И не просто потому, что она не такая взрослая, как Джируо. Не то время, и не то место. Сложно всё было. Она как-то сразу это поняла и для себя отметила, что лучше сначала подумать. — Я понимаю, что ты скучаешь по своим друзьям. — начал Лидер разряжать обстановку. — И понимаю, что тебе очень хочется удостовериться, что они живы и здоровы. К сожалению, я такой гарантии дать не могу. Особенно учитывая, что большая часть наших планов пошла прахом, и вынудила нас пойти на… Радикальные меры. Меры, которым я сам очень недоволен, и на которые не дал согласие бы ни в каких других обстоятельствах. Но, главное — сейчас они вне зоны активного риска. В них не прилетит снаряд, а Приют не разграбит опрометчивая банда. — Но зачем от нас что-то утаивать? — уже меньше недовольно, и больше просто с недоумением спросила Доротея. — Потому-что ни в каких резких движениях сейчас нет смысла. — уверенно ответил Лидер. — Хорошо, что вы приехали. Я бы даже сказал, что это просто прекрасно. Это — луч надежды для нас всех, для Искателей на поверхности и для тех, с кем у нас нет связи. Это означает, что у нас есть все шансы вернуться к мирной жизни, только лишь первостепенная угроза безопасности отступит. И, я вас уверяю, это произойдёт очень скоро. Существуют все предпосылки. Единственное, что требуется от вас — спокойствие. И ничего, что было бы отдалённо похоже на ответ на поставленный вопрос. Девушка искренне старалась не выглядеть очень уж сокрушённо, попутно кидая томный взгляд на своих попутчиков. И если у Шигги на ситуацию была реакция в основе своей нейтральная, то когда они пересеклись глазами с Наттом тот кивнул головой и тяжело выдохнул. — Видишь? — разочарованно заявил он ей, после чего обратился уже к Джируо, на удивление спокойно. — Мне кажется, ты не совсем понимаешь важность этого вопроса. А если и понимаешь, то явно не для нас. — С этим вам придётся пожить. — не стал отпираться мужчина. — Но, если от этого вам будет спокойнее, вопрос будет решён в ближайшие недели. — Что-то новенькое. — с горестной ухмылкой ответил ему Натт. — Сроки!... Ладно уж, решала. Есть ещё один вопрос, но уже для личного обсуждения. Объявив об этом, Натт вновь обратился к его сверстникам. — Братцы, погуляйте где-нибудь в здании. Мы кое-что ещё с Джируо обкашляем, я приду и мы рванём домой. Им же можно?… Там… Не знаю… — Секретных помещений тут больше нет. — отрицательно мотнул головой Лидер в ответ. — Часть архивных записей была уничтожена войной, а остальные держать в секретности я не вижу смысла. Главное — не путаться ни у кого под ногами. До Доротеи не сразу дошло, что это означает для неё лично, но когда степень вседозволенности в рамках старого сооружения дошла до неё в полной мере, что-то внутри у неё защекотало. Она еле сдержала детскую удовлетворённую ухмылку, пока она выдавливала шаблонные благодарности, практически не слушая, что ей говорят в ответ. — А! Да, да, конечно, спасибо… Шигги еле успел последовать за ней на выход из комнаты, и как-только скрипучая дверь с характерным щелчком закрылась у них за спинами, девушка тут же обратилась к нему с закономерным вопросом с расстояния не слишком комфортного. — Ты знаешь, где тут архивы? Чуть отодвинувшись назад и широко открыв глаза от неожиданного рвения, юноша задвинул чуть слезшие очки обратно на переносицу и секунду-другую мычал, думая, что сказать. — Э-э-э… Нет, не довелось. А тебе нужно что-то конкретное? — Да нет же, Шигги! Но… — теперь она стремительно пошла далее по коридору, сделав торопливый жест рукой, призывающий сверстника двигаться следом. — Ты хоть представляешь себе, сколько тут есть информации? Теперь, когда никому не нужно держать все эти знания в этих застенках, мы узнаем столько о Бездне, сколько ни одному ребёнку в Приюте и не снилось никогда! — Ну да, детей мы точно обыграем. — отметил Шигги, податливо следуя за ней. — И всё-таки, наверное, существовали свои причины держать это всё в секрете. — Как ты вообще успел подцепить эту манеру у Джируо? — всё так же взбудораженно продолжила говорить она. — Коммерческий секрет — вот причина. Тут все и всегда работали на прибыль. Но теперь-то!... Теперь!... Вводила девушку в такой нетипичный для неё раж, на удивление, не сама перспектива открыть для себя и окружающих эти сакральные знания, хотя практический смысл в этом тоже был. Реальная причина для этого лежала несколько в другом. В тот момент, когда Дороти всё-таки разрешили открыть врата в неизведанное, саму её душу укололо то самое ощущение, которое все эти годы и звало её домой с завидным упорством, и которое ныне ждал полный, бескомпромиссный успех. И пока она стремительно продвигалась в глубины здания, чуть-ли не летела на крыльях, это щекочущее, тёплое чувство не только не собиралось отступать, но и становилось всё сильнее, всё ярче с каждым десятком секунд. Она решительно не понимала, что происходило с ней в такие внезапные моменты ясности, но была обоими руками за, особенно учитывая, куда её эти припадки в итоге заводили. Дверь в конце коридора, на которую девушка успешно наткнулась, чуть не вмазавшись в неё лбом, стала для неё препятствием совершенно неожиданным, впрочем, приятным: судя по большим размерам и солидному виду врат, куда-то они всё-таки вели. Вопрос стоял только в том, заперта ли дверь, да и на него Доротея почти сразу смогла дать отрицательный ответ, свободно повернув ручку и толкнув её вперёд. Первое, что встретило её в огромном зале за вратами — невероятное количество пыли, поднявшейся в воздух из-за движения двери и заставившей её громко и протяжно прокашляться, зажмурившись и размахивая рукой в воздухе в общем районе лица. Как только девушка удостоверилась, что её слизистой и лёгким ничего не угрожает, она проморгалась, выпрямилась и окинула заинтересованным взглядом широкие просторы комнаты. Несмотря на солидные размеры зала, холодный сквозняк лишь изредка продувал его пределы, отчего и было так много пыли. Потолок тут был в разы выше, чем она ожидала в моменте: тут умещалось не только три этажа книжных полок и картотечных шкафов, но ещё и высоченный купол, где когда-то, видимо, висели люстры. Одна там, кстати, висела всё ещё, хотя в полутьме разглядеть её вычурные детали было достаточно трудно, а остатки от второй, представляющие собой огромную кучу стекла и каркас из какого-то металла, валялись примерно посередине зала. Поверх неё покоились, видимо, куски высокой крыши здания, и через дыру, которая осталась от них высоко наверху, на землю падал ореол солнечного света, являясь в пределах зала чуть-ли не единственным источником света не считая рядов маленьких окошек где-то высоко наверху. Ещё одна дыра в стене где-то справа, на втором этаже, которой аккомпанировал обрушившийся вокруг неё пролёт вместе со всей мебелью и колоннами, была застроена строительными лесами и закрыта зелёной тканью снаружи. То есть, несмотря на весь характерный для места пафос, тут было ещё темнее, чем в остальной части здания, да и разруха была более явной. Впрочем, на этот раз ни Доротея, ни вовремя подоспевший Шигги не стали мешкать, и последний шёл вперёд уже с зажжённым фонарём, теперь уже заметно медленнее, чем раньше, впитывая взглядом каждый метр сакрального места, кладези знаний Гильдии. — Вау. — негромко, но ожидаемо эмоционально выпалила девушка спустя несколько мгновений молчания. — Мгм. — так же тихо согласился с ней юноша. — Я… Если честно, даже представить себе не могу, сколько тут… Всего! Знаний, информации. — Как думаешь, сколько тут записано поколений? — Вот уж не знаю. — покачал он головой, медленно поворачиваясь вокруг своей оси с целью осмотреть вообще весь огромный зал из его центра. — Как-то у меня в голове это не укладывается. Но… Что тебе конкретно тут нужно было? Тоже озираясь вокруг с неким глубинным трепетом, в ответ Дороти неопределённо пожала плечами. — Это так важно? Я просто хотела узнать, что нас может ждать тут, только и всего. — И вовсе не прогадала! — с энтузиазмом поддержал её Шигги. — Я уверен, что никому раньше не приходила в голову идея собрать это всё воедино. Этим можно всю жизнь заниматься. — Чем можно всю жизнь заниматься? — с лёгким недоумением переспросила она. — Историей. Даже если сегодня ничто из этого не актуально — а я не думаю, что это так — всю эту информацию можно собирать в целые тома энциклопедий исключительно про Орт и Бездну. Фольклор, летописи, описания видов, старые карты… Но в этот момент, теперь идущий спиной вперёд юноша внезапно встретился со стенкой позади него, споткнулся и замахал руками, теряя баланс. Тут же отвлекшись от мечтаний, Доротея будто-бы проснулась, подскочила вперёд и ухватилась за его плечи, удерживая Шигги на ногах до тех пор, пока он не сможет делать это сам. Когда он, наконец, оказался в стабильном положении, девушке только и оставалось, что добродушно хихикнуть ему в лицо. — Хорошо, Шигги, хорошо! — всё так же дружелюбно подшутила над ним подруга, похлопав его по плечу. — Ты только в обморок не упади от счастья. — Уж постараюсь. — уже скорее обескураженно, чем радостно заявил он, опять поправляя очки. Тем временем, отпустив юношу, она наклонила голову вправо и посмотрела за его плечо, приметив во тьме позади что-то, на стену не слишком похожее. — А ну посвети, пожалуйста… Шигги, осознав, о чём шла речь, повернулся кругом, сделал шаг к тому месту, где его остановила стена, и, с удивлением для себя, на пару с подругой обнаружил, что это была вовсе не стена, а ещё одна дверь. Учитывая её общие габариты — ещё крупнее, чем у прошлой — можно было ни на секунду не сомневаться, что и там было что-то важное, наряду с самим архивом. Секунду они оба оглядывали её по периметру и озирались вокруг, пока Доротея, заинтригованная чуть-ли не пуще прежнего, не решила довести свою маленькую исследовательскую экспедицию до логичного завершения. Хотя уже то, что за воротами их встретил ещё один длинный коридор, сразу ввело её в серьёзное замешательство. — А не слишком ли это здание маленькое для такого? — задала она другу вопрос, всё продолжая озираться вокруг. — А то мы всё идём и идём… — Ты же видела, что оно где-то уходит в гору. — резонно подметил тот. — Вот, видимо, зачем. Девушка решила тактично умолчать тот факт, что и эту деталь она по своей рассеянности успешно проглядела, и теперь уж было подумала о чём-то потустороннем. Что-же, на сегодня удалось обойтись без таинственной чёрной магии. Пока-что. Если и опираться на такую логику, что тоннель был полностью высечен в горе, то было вовсе не удивительно, что окон тут не было вообще. С другой стороны длинный, широкий коридор с высокими потолками вовсе и не был похож на пещеру. В относительно небольшом ореоле нестабильного, желтоватого от тонкого слоя копоти на стекле лампы света, парочка могла увидеть вполне нормальные каменные стены, по материалу и обработке абсолютно идентичные с теми, между которыми они шли минутами ранее. Разве что тут было заметно холоднее, чем в остальной части здания, и было тем холоднее, чем глубже они заходили в тоннель, с каждым метром, из-за чего кожа на оголённых руках сразу же покрылась противными мурашками, и что заставило девушку сжаться и потрястись с характерным дрожащим вздохом. Но главной удивительной деталью было вовсе не что-либо из вышеперечисленного. Шигги обнаружил её первым, повернул светильник к одной из стен и приблизился к ней чуть ли не вплотную. До верхушки открывшейся виду картинной рамы было не достать, поэтому пыль ему пришлось стирать рукой в нижней её части, естественно, крайне аккуратно, даже бережно. Спустя несколько мгновений они оба, и юноша и девушка, удостоверились, что смотрели они именно на портрет человека, им совершенно незнакомого в совершенно незнакомой обстановке. А под солнечным ликом неизвестного, красочно запечатлённого на огромном холсте, у самой стенки стояла небольшая кафедра из светлого камня. Доротея искренне опасалась трогать что-либо: само это место отдавало атмосферой древности, истории, схожей с каким-то особенно престижным музеем с Большой Земли. Тем это ощущение оказалось сильнее, тем сакральнее, когда она с изумлением осознала, что на вычурном пьедестале покоится небольшой узорчатый камень белоснежного цвета… — Шигги… — Я вижу. — негромко отозвался он, теперь пялясь на структуру с тем же трепетом, с которым древний человек смотрел на его первый огонь Белые Свистки. Люди эпохи. Легенды во плоти. Те, кто был настолько силён, настолько важен для хода истории, что они выкроили для себя место в ней, в самой Нараку. В своё время о них издавались книги, писались сказки, предприимчивые торгаши ставили о них на радость деткам кукольные спектакли, всегда встречаемые громкими овациями. Каждый второй ребёнок в приюте Бельчеро — если не первый — искренне мечтал о том, чтобы когда-нибудь быть на их месте, купаться в лучах славы, в силе, но, главное — спускаться так глубоко в Бездну, как вообще заблагорассудится. Никаких лимитов, ты не прикован к навязчивым взрослым и их глупой бюрократии, тебя искренне любят и уважают вообще все, кого не спроси. И ключ ко всему этому — маленький узорчатый камень на ниточке вокруг твоей шеи. Потому-что ты его заслужил как никто другой на своём собственном триумфальном приключении, коих будет ещё великое множество. Рай… Как-то трагикомично на этом фоне выглядел тот факт, что в народной памяти постоянно крутились дай Бездна пять-семь общенациональных героев, в основном — тех, кому до сих пор везло бороздить Преисподнюю на своих двоих. Все остальные, стоило им надолго пропасть, уйти на Последний Спуск, или умереть, испарялись из разговоров навсегда, даже если каких-то двадцать лет назад их восхваляли как величайших людей столетия. Даже Доротея, как, в прошлом, огромный фанат этих навязчивых нарративов про мирскую славу, сейчас не могла вспомнить совершенно ничего, глядя на это молодое лицо. Звёзды недолго, но ярко жили в ночном небе, испаряясь в утренний туман при первых признаках яркого зарева нового рассвета. А их Белые Свистки, в отличии от всех прочих цветов, уникальные для каждой отдельно взятой легенды, рано или поздно находили свой путь на поверхность. Сюда. В этот зал посмертной славы, спрятанный от мира за тяжёлыми дверьми Гильдии Искателей. Оглядываясь вокруг, пока её глаза привыкали к кромешной тьме, девушка увидела, что ряды огромных, качественных портретов простираются по всему коридору. К сожалению, она никак не могла разглядеть их лиц за толстым слоем каменной пыли на каждом холсте и всепоглощающей пеленой темноты, а фонарь у них был всего один на двоих. Странно, что, лишь открыв для себя существование этого места, оставшиеся Искатели не начали восхвалять его как святилище, как некую связку между настоящим и прошедшим, между войной и миром, чуть-ли не последний памятник тому, что когда-то было смыслом жизни для большей части из них. Вместо этого, зал эпохи славы был предан болезненному сумеречному небытию, так, будто-бы легенды никогда и не имели значения для борьбы за продолжение своей собственной жизни. От этого у Доротеи даже защемило сердце в искреннем сожалении об утрате, которую понесла и не она лично. Да, уродливые обстоятельства её грустноватой жизни намертво отделили её от её родины, места, где она искренне чувствовала надежду на лучшее, где не боялась смотреть наверх, вперёд — в будущее. Она не могла сказать со всей точностью, испытала ли это лишь она одна, или всех, кто покинул Нараку постигла одна и та же судьба, но, судя по тому, какое подавленное настроение царило среди беглецов в целом, последнее было не слишком далеко от правды. Но даже тогда она питала в своём сердце глубокую, меланхоличную, но всё-таки яркую надежду вернуться в этот мирок, к той жизни, которая, во всей сложности, так влекла её к себе… В то турбулентное время девушка даже не могла, или не хотела себе представлять, что это спокойствие будет отобрано силой и у неё дома. Что чрезвычайно сильная, стальная рука войны ухватит этот мирок за шею, постарается с корнями вытянуть и выбросить его на свалку истории. У неё не уживалось в голове что тех, кто дал своё согласие на этот акт, ждал в своих стремлениях безоговорочный успех. И даже если тем людям, кто не хотел сдаваться перед лицом непреодолимой силы, удалось отстоять своё право на жизнь, раздор, гнев и горечь всё равно навеки оставались шрамами на лице Орта, глубокими рвами, которые не только заставляли Искателей бояться мира, но разделяли и их самих по вопросам, кажущимся фундаментальными для спасения своей шкуры. Нараку никогда не будет прежней. К старой жизни уже никогда не получится вернуться. Мир изменился, и Искателям в нём могло и не найтись почётного места. Или хотя-бы какого-либо. Беглецы вернулись слишком поздно, чтобы лицезреть закат их мирка, но слишком рано, чтобы увидеть над ним их новый рассвет… …или нет? Дороти это ещё предстояло выяснить. Между тем, раздираемая глубокими мыслями о прошлом и будущем, о том, что было потеряно, и как им не потеряться в новой реальности самим, тупо переводила глаза от одной картины к другой, пока не обнаружила, что под некоторыми портретами Белого Свистка нет. Почему-то уже это заставило её настрой чуть оживиться, активно оглядываясь вокруг и пересчитывая отсутствующих. Шестеро!... …нет, подожди, вот ещё один… Последний пьедестал был особенным. Он, в отличии от остальных, не стоял вдоль стены, а прямо напротив входа в зал, как бы замыкая собою парад неоспоримых, очень реальных легенд. Именно поэтому в глубине разума девушки с новой силой заиграл трепетный интерес. — Шигги, фонарь. Пожалуйста. С характерной щепоткой вежливости, оный был подан ей незамедлительно. И теперь уже она сама осмелилась прикоснуться к истории. Под прикосновением её бережных рук слой за слоем пыли, тумана прошедших лет забытия, сходили с гладкого холста бумаги и растворялись в воздухе. Впрочем, так она бы слишком долго искала среди фантасмагорических, красочных видов центральный объект пейзажа, его главного и единственного героя, если бы сквозь открытые двери в зал не вошёл холодный сквозняк, тут же сдувая пыль в воздух вокруг парочки, заставляя их усердно моргать и громко откашливаться. Но когда Доротея всё-таки смогла приоткрыть глаза, стирая грязь с лица таким же пыльным рукавом, она тут же увидела именно то, чего хотела, но ожидать не могла. Хотя, с другой стороны, она считала, что Рико — далеко не последняя, кто заслужил эту роль. И олицетворял её. От и до.