remembering us

После того, как Стив Роджерс безотказно решил поселить под своей крышей Баки Барнса, ещё не до конца оправившегося после Гидры и всего прочего, но уже готового жить дальше, Кэп решил приспосабливать его к современным технологиям, от которых он, если можно так выразиться, отстал. Однажды, на День Рождения Баки, Кэп приволок в успевшую стать их общей квартиру кофемашину. Разобравшись с подключением, Стив подозвал Джеймса к себе. Тот, словно кошка, изящно и осторожно подкрался сбоку, с подозрением глядя на новый предмет. Мельком прочитав инструкцию, Капитан решил испытать новообретённое нечто. Кофемашина пошуршала, поскрипела, погромыхала, заставляя стоявшего неподалёку Барнса опасно сощуриться, словно Солдат видел в несчастном предмете врага. Однако злобная хреновина, натужно попыхтев, облегчённо пискнула и экранчик вернулся в главное меню, а подставленная заранее кружка, которую Стив, кстати, тоже подарил Баки на какой-то из минувших праздников, наполнилась ароматным напитком. Роджерс торжественно протянул кофе Баки, позволяя первому опробовать способности устройства. Тот, конечно, поглядел на напиток, взвешивая все "за" и "против", и, решившись, сделал глоток. Удивлённо вскинув брови на мгновение, Бак отпил уже больше. — Вкусно? — с улыбкой спросил Роджерс. — Мгм. — прозвучало в ответ. Джеймс протянул кружку Стиву, безмолвно предлагая присоединиться и тоже попробовать сделанный чудом технологий кофе. Стив привык к немногословности Баки после... всего, поэтому без лишних вопросов поблагодарил и неожиданно для Баки положил свои ладони поверх чужих, что сжимали кружку, и отпил, не вынимая её из пальцев Барнса. Тот, казалось, был не против такого знака внимания, несмотря на удивление. Не понятно, что было у того в голове в этот момент, а вот у Стива душа в пятки улетела стремглав, пусть тот и не дрогнул. Ему по долгу службы не положено. Дело в том, что Стив не знал, помнит ли Баки хоть что-то из их довоенной жизни, и если помнит, то насколько много и детально? Ещё тогда, в те времена, когда не было Капитана, а был только Стиви, маленький человечек, истязаемый болезнями и безграничной любовью к сержанту Барнсу, высокому, по крайней мере для Стива, подтянутому, стройному. Тогда Джеймс Бьюкенен был просто магнитом для девчонок, стоило ему переступить порог какого-нибудь бара. Намеренно вызывающие короткие юбочки, алые губы, звонкий смех и броский стук каблуков. Всё то, что было обыденностью для притягательного молодого сержанта, и всё то, что так глубоко и неистово ненавидел незаметный для всех Стив Роджерс. Почти всю довоенную жизнь Стив провёл в разъедаемой внутренние органы ревности. А когда ему хватило смелости однажды вечером в каком-то переулке, скрытому от посторонних глаз, поцеловать Джеймса, привстав на носочки, всё поменялось. Баки больше не ходил по барам и не пропадал до утра либо за стойкой со стаканом недопитого виски, либо дома у какой-то из вечно ржущих как лошади поклонниц. Он проводил вечера со Стивом. Они разговаривали, глядя друг другу в глаза и улыбаясь, молча сидели совсем близко друг к другу, невзначай переплетая пальцы, целовались, задыхаясь от желания, или просто... трахались на скрипучей койке Стива, изголовье которой билось об стену, не давая жителям соседних квартир спокойно поспать, когда сержант, рыча как дикий зверь, яростно вдалбливал тощее тельце в матрас, наваливаясь сверху, кусая уши, целуя затылок, заботливо поглаживая по спине и шептал что-то неразборчивое, но невероятно нежное и успокаивающее, такое, что накатывали мурашки и капельки пота стекали по бледной коже Роджерса. От тех ночей и вообще от той жизни остались лишь отголоски, лишь крошечные фрагменты, которые с трудом, но всё же можно было отыскать в памяти Стива... А что насчёт Баки? Разумеется, молчать было ужасно глупо и просто бессмысленно, но как начать? Как осмелиться взбудоражить и без того потрясённый и травмированный разум, как воскресить воспоминания о событиях минувших лет? Руки Стива всё ещё придерживают крепкие пальцы Барнса, а тот не смеет вздохнуть. Наконец опустив несчастную кружку на столешницу и разорвав физический контакт, Роджерс несмело взглянул Баки в лицо... и рассмеялся. Кофейная пенка оставила так называемые "усы" над верхней губой Джеймса. — Что... что? — растерянно спросил Баки, пытаясь найти зеркальную поверхность, дабы понять причину веселья Кэпа. Впрочем, безуспешно. — У тебя... — начал было Роджерс, но осознав, что проще будет самому убрать эту милейшую нелепость с непонимающей мордашки, чем разъясняться, просто подошёл ближе (заставив этим Солдата слегка попятиться, но задерживая его на месте самым успокаивающим и ласковым взглядом), потянулся рукой к лицу Барнса и большим пальцем стёр пенку, попав подушечкой верхней фаланги на губы Солдата, мягкие, розовые... давно не целованные, явно забывшие это ощущение. И Стив бы отдал всё на свете, чтобы сейчас дать Баки возможность вспомнить, каково это, прильнуть своими губами к его, и при этом не травмировать... не спугнуть. И вот уже совсем близко друг от друга их лица, вроде и Джеймс не собирается сбегать... Но нет. Ещё слишком рано, слишком... несвоевременно. Стив силой заставляет себя отойти прочь, наскоро вымыть кружку и удалиться в свою спальню, оставив Баки одного в полной растерянности. Роджерс вертится невыносимо долго, жмурится, пытаясь наконец-таки уснуть, но сон не придёт ещё пару часов. И в это же время за стеной смирно лежит Баки, устремив ледяные голубые глаза в безупречно-белый потолок. Желание прийти в чужую спальню и поговорить настигает их почти одновременно, но ни один из них не решается сделать это. "Не сегодня", — думает Стив, с тревогой и какой-то необъяснимой печалью глядя на стену, за которой находиться комната Баки. "Никогда", — думает Баки, перед тем как сдаться усталости и провалиться в сон.