remembering us

Чтобы не обрушивать на Баки груз воспоминаний, Стив осторожно, постепенно погружал его, помогал вспомнить всё до последней детали, стараясь обходить стороной тему Зимнего Солдата. Это, само собой, не укрылось от внимания самого Джеймса, и он долго готовил слова для разговора. Этим вечером они оба, после тяжёлого дня, по очереди приняли горячий душ, благодаря чему в воздухе витал приятный запах шампуня и геля, оделись в чистую одежду. После этого они проследовали в комнату Стива, освещённую слабым тёплым светом торшера, положили подушки, чтобы твёрдое изголовье не упиралось в спину, сели рядом друг с другом, непроизвольно прижавшись бёдрами. Ещё влажные волосы Баки спадали на плечо Стива, оставляя мокрое пятно на светлой футболке, но его это, казалось, не волновало. Роджерс заранее достал фотоальбом и пару документов, и снова начал рассказывать что-то таким спокойным, приятным голосом, таким, каким может говорить только он — сделал для себя вывод Баки. В паузе между воспоминаниями, Джеймс заговорил: — Стив, я понимаю твоё беспокойство по поводу моего "зомбирования" и всего остального, что со мной сделала Гидра, но я хочу чтобы ты знал, ты можешь говорить со мной об этом. Я не желаю, чтобы у нас были табу и запретные темы, поэтому давай договоримся не избегать ни моих поступков в "период Зимнего Солдата", ни чего-либо ещё. Хорошо? Роджерс, не совсем ожидавший этого разговора, несмело кивнул и теснее подполз к Барнсу. Тот отложил фотоальбом и бумажки, принесённые Стивом, — доказательства, фрагменты прошлого, кусочки дома в Бруклине, — на прикроватную тумбочку и перекинул левую руку Кэпу через плечо, приобнимая его. Желанная близость, столь долгожданная и забытая, была сейчас как нельзя кстати, тем более теперь, когда все стены разрушены, лёд растаял, панцирь сброшен и оголилась душа, само нутро и всё существо каждого из них. Баки делает первый шаг, перебираясь на Стива, садясь на его вытянутые ноги, и смотрит в его глаза, стараясь уловить эмоцию. Но в аквамариновых, сверкающих от желания глазах слишком много всего, и невозможно вытянуть единый элемент мыслей и чувств, поэтому Баки бросает это занятие, зная, что скоро Стив сам покажет, что ощущает и чего хочет. Смотрит долго, но не мучительно и презрительно, а нежно и задумчиво, погружаясь в прошлое, то прошлое, которое было самым замечательным временем в его жизни... в их прошлое. Снова всё в каком-то тёплом фильтре, будто никогда не было ни Гидры, ни Зимнего, ни смертей, ни войны. Они сидят в маленькой, душноватой комнатушке, на койке Стива, ещё тощего и вечно задыхающегося... *** — Бак, прошу, не сейчас, мне нужно... мх... сходить на почту и... ох... Баки!.. — Потом сходишь. — проворчал тот снизу, а дальше были лишь нечленораздельные звуки и возня. Сержант Барнс, уважаемый и известный человек с безупречной репутацией, стоял на коленях, что само по себе было необычно, но дальше — хуже: он сидел подле Стива, дрожащего, как осиновый лист, и абсолютно голого ниже пояса. Вставший и возбуждённый член упирался Барнсу в щёку изнутри, и сержант был безумно этим доволен. Выбивая из Роджерса стоны и мольбы, Баки обсасывал, зацеловывал, смаковал, как обожаемые им леденцы, возбуждал языком и резко брал по горло, изредка помогая рукой. Тощее тело Роджерса под умелыми манипуляциями било крупной дрожью, парень оперся на руки, запрокинул голову и закрыл глаза, продолжая жалобно скулить. Приближаясь к разрядке, он всхлипнул: — Бак, я сейчас... Я уже... — и с несдерживаемым пошлым стоном излился в горячий, влажный рот партнёра и немного на пальцы. Тот, не брезгуя, сглотнул, прошёлся широким языком по всей длине, слизывая остатки. Стив опустил голову, взглянул на Барнса и... очень пожалел. Бьюкенен, без тени отвращения, облизывал собственные пальцы, запачканные чужим семенем, с похабным причмокиванием на каждом пальце. Будто зачарованный, Роджерс наблюдал, как исчезает во рту каждый по-отдельности, и как, фаланга за фалангой, палец выныривал из горячей влаги рта, поблёскивая от минимального количества слюны, и от этой картины, кажется, начал возбуждаться по новой. Заметив взгляд Стива, Баки улыбнулся и, последний раз причмокнув, выпуская палец изо рта, опустил руку. — Теперь иди куда хочешь. — скучающе промурлыкал Джеймс, покорно сидя на коленях, сложив руки на бёдрах с таким невинным видом, будто это не он только что ловко довёл Стива до оргазма. — Ну уж нет, теперь я вряд-ли смогу уйти от такого соблазнительного парня. — повторив интонацию, произнёс Роджерс, хватая Баки за галстук, поднимая с колен и утягивая на кровать, заставляя лечь на себя, накрыть своё тело, спрятать, обрести и никогда не терять. — Ты же не думал, что отделаешься от меня так легко? — И в мыслях не было, мистер Роджерс. — Баки, не теряя времени, страстно поцеловал партнёра в оголившуюся тонкую шею. — Ну, брось эти формальности. — шутливо закатил глаза Стив. — Тебе не нравится? — наигранно разочарованно спросил Баки, отстраняясь. — Прозвища "Стиви" и "малыш" более подходят к моему внешнему виду. — Роджерс уже давно смирился со своим дефектом и теперь лишь отшучивался на эту тему, хотя в голосе и взгляде сквозила безнадёжная тоска. — Как только ты пожелаешь, Стиви. — уже без наигранности, а искренне, глядя прямо в глаза произнёс Баки. От него не ускользнула эта мимолётная грусть. — Ты такой красивый... — и "малыша" утягивают в длительный, жаркий, мокрый поцелуй. Слишком нежно. Слишком хорошо. Слишком. Боже, вот бы это никогда не заканчивалось. Вот бы никто ни с кем не воевал, вот бы не было ничего, а вечные сороковые, вечный Бруклин и вечная пыльная комнатушка с маленьким окном и тесной койкой, вечный сержант Барнс. Вечное счастье, вечное "сейчас" и ни до, ни после. Но время неумолимо и жестоко, в попытках угнаться за ним лелеять прошлое не выглядит, как что-то осуществимое. И всё, что остаётся — это лишь принять настоящее и стараться искать в нём хорошее, и даже если кажется, что вокруг сплошная беспробудная тьма — пробьётся луч. Сначала робко, затем всё смелее и смелее, прорезая чёрные тучи и освещая всё вокруг. Именно таким лучом, маяком и светом чистой надежды, был Баки Барнс для Стива Роджерса. Он всегда был рядом, всегда был готов подставить лицо под удар, предназначенный Стиву, всегда защищал, даже когда они не были парой, а уж потом... Нежные поцелуи в ленивых потягиваниях по утрам и судорожные вздохи жаркими ночами, умоляющий, окрыляющий шёпот имён и хриплые от вожделения стоны. Всё это — было им, Джеймсом Барнсом, простым парнем из Бруклина с самой светлой улыбкой и глазами, отражающими синеву небес. *** Баки продолжает смотреть Стиву в глаза, буквально сидя на нём. Тот кладёт руку на колючую щёку Барнса и, подавшись вперёд, осторожно целует его, как бы спрашивая разрешения. И тот как-то гортанно урчит, двигается ближе и прижимается к Стиву всем телом, обнимая его. Возможно, это было в какой-то степени даже нелепо, ведь дело явно шло к чему-то более откровенному, чем объятия... но только не для них. Ещё с мирных довоенных времён это стало их особенным ритуалом. При встрече, при расставании, после уличных потасовок или просто, когда захочется. Роджерсу, низкому и худому, нравилось обнимать Баки. Великолепная осанка, линии талии, широкие плечи и, чего греха таить, отменная, просто восхитительная задница. Нет, без шуток, Стив заглядывался на его зад чаще, чем дышал без сбоя. Поэтому Роджерс мысленно благодарил всех людей, у которых, что называется, руки не из того места растут, и которые вечно норовили что-то уронить в присутствии Джеймса, заставляя его, неловко раскорячившись, наклониться, словно нарочно, словно персонально для него, Стива, оттопыривая пятую точку. Но возвращаясь к теме объятий, стоит упомянуть и то, что от Барнса просто греховно вкусно пахло. Это было преступление в чистом виде, ну не могут люди, даже супергерои, так обалденно пахнуть! Как оказалось, могут. И это был не какой-то тяжёлый, душный парфюм, нет. Это был его естественный запах, его, Баки, такого родного, любимого. Под действием этого дурмана, когда Барнс подходил настолько близко, что, казалось, если попытаться ещё сильнее сократить расстояние, то они станут одним единым организмом, Стив Роджерс был готов сделать что угодно. Он и так, конечно, был готов сделать всё, что пожелает Баки, но этот запах... И Баки пронёс его через года. Сейчас, когда он сидел, вплотную прижавшись к Стиву, тот вдохнул через нос, стараясь наполнить всего себя этим ароматом, и тихо произнёс: — Ты всё тот же Баки, мой Баки... Барнс мог бы как раньше рассмеяться в голос, зажмурив глаза и, ослепительно улыбнувшись отпустить какую-нибудь нелепость, но так сделал бы сержант Барнс, а нынешний Баки... Как бы грустно не было это осознавать, но он уже не тот парень. Совсем не тот. Но это было неважно, ведь Стив любил его, искренне и безвозвратно, отдавая всего себя. Поэтому он, ничего не ответив, лишь крепче впечатался в Стива. Крепкие руки обвили тело брюнета, отросшие до плеч мокрые волосы спадали на глаза, мешали взгляду, но когда теряешь одно ощущение, обостряются другие. Баки чувствовал Стива, всего, такого нужного и нуждающегося, чувствовал каждое его прикосновение, чувствовал, как вздымается и опускается при дыхании разгорячённая, твёрдая грудь. Одной рукой прижимая Баки за поясницу, а второй — забравшись в мягкие волосы на затылке, немного спутанные, но шелковистые и ароматные, тем более после душа, Роджерс умиротворённо улыбнулся. Бак отстранился, снова заглянул в глаза Стива — и впился в его губы, крепче обнимая за шею. Роджерс отвечал, как мог, слегка неумело, но чувственно и жарко, цепляясь за чужой язык, прикусывая губы Джеймса, проглатывая его стоны, ловя бездумное "Стив, Стиви". Улучив мгновение, когда брюнет отпрянул, чтобы глотнуть воздуха, Роджерс стянул с себя футболку. Ловкие руки Солдата вмиг заскользили по гладкому, чересчур идеальному, как с обложки журнала, телу, обвели пресс, смяли упругие бока и мускулистые плечи, всякий раз обжигая холодом пяти металлических пальцев, вызывая у блондина редкое шипение, которое заводило ещё больше. Верх одежды на Джеймсе теперь выглядел неуместно-лишним, поэтому тот последовал примеру Стива и сбросил обе футболки на пол. Роджерс с голодным безумием исследовал тело партнёра, вспоминая всё до последней мелочи. Пусть металлическая конечность была в новинку, однако Стив привыкнет. Низ живота у обоих пульсировал, сжимаясь забытым приятным спазмом. Каждое прикосновение заставляло орган в штанах дёрнуться. Баки отвлёкся на свои волосы, откидывая пряди, убирая их за уши, при этом задрав голову. Кэп, решив использовать это, прильнул губами к нежной шее, из-за чего Бьюкенен вздрогнул и рвано вдохнул. А Стив спускался всё ниже, зацеловывая, вылизывая, оставляя мокрую прохладную дорожку, что шла к выступающим ключицам. Нащупав пульсирующую точку на шее Барнса, Роджерс прихватил кожу, жадно, но крайне осторожно, вобрал в рот и принялся посасывать. Вскоре он, с коротким причмокиванием отпустил участок кожи. На шее Баки красовался лилово-красный засос. Совсем слабенький, он исчезнет очень скоро, но при виде этой метки у Стива в животе закружились бабочки. "Метка, знак, Баки, мой Баки, только мой, Баки, Баки, Баки..." Сам же Барнс ухмыльнулся. — Смело. Но давай лучше я. И с опасным огнём в глубине расширенных зрачков придвинулся ближе, зарылся правой рукой в короткие волосы Стива и резко потянул, заставляя закинуть голову к потолку. Стив на это судорожно выдохнул, подставляя шею. Баки присмотрелся, выбирая наилучшее место и, наконец определившись, с жаждой ядовитой змеи вонзился в кожу. Бионическая рука отправилась в путешествие по телу Стива, заставляя крепкое тело забиться крупной дрожью, совсем как тогда, в Бруклине, до войны, до сыворотки и всего, что сделало парнишку Стива Роджерса непобедимым Капитаном Америкой. Сам же герой зажмурился изо всех сил, пока Бак сладко истязал его кожу, ритмично посасывая. Наконец-то освободив чужую шею из плена своих влажных губ, Барнс улыбнулся во все тридцать два. На коже Стива алел большой, глубокий альмандиновый след. Слабые полу-дуговые отметины зубов переливались гранатовой кровью, что разлилась под кожей. Стив облегчённо выдохнул и, почувствовав, что хватка на его волосах ослабла, опустил голову. — Подать вам зеркало, Капитан? — промурлыкал до искр довольный Баки, глядевший на собственную метку. — Я верю, что ты делаешь это лучше меня. — с теплотой ответил Роджерс, обхватывая лицо Барнса и притягивая к себе для очередного поцелуя. В комнате стало удушливо жарко, но никто и не подумал отвлечься друг от друга, чтобы открыть окно. Вместо этого Барнс, уже отползший подальше, нетерпеливо стягивал с Кэпа штаны с бельём. Из-под ткани показался набухший от эрекции член, с покрасневшей головкой. Недолго думая Баки взял сразу половину, чем вызвал рваный вдох сверху. Спустя какое-то время движения Джеймса стали ритмичными. Он двигал головой как под метроном, проводил языком по всей длине и кончиком ласкал головку, осторожно брал за щеку или резко по горло, смыкая губы у самого основания. Стив долго держался, но в конце концов положил ладонь на макушку Баки, поиграл с его волосами и, схватив у самых корней на загривке, сам стал направлять движения. Барнс при этом лишь одобрительно промычал, скрывая похотливую улыбку. Приближаясь к оргазму, Стив уже практически долбился в глотку Барнса, а тот, казалось, был не против такой распутной грубости в свой адрес. Кончив с громким стоном облегчения, Роджерс убрал руку с головы Баки и откинул голову, слегка ударившись затылком. Бьюкенен же в это время старательно вытирал с лица капли белёсой субстанции тыльной стороной правой, настоящей руки. — Н-да, Капитан, жизненной энергии вам не занимать. — Под "жизненной энергией" ты ловко завуалировал то, что сейчас у тебя на лице? — отшучивался тот, хотя на самом деле нервничал и чувствовал себя ужасно неловко. — Кстати, я... не слишком грубо? — Нисколько. Всё замечательно, Стиви. — Баки на четвереньках подползает ближе и целует его, и тот не противится, несмотря на "собственный" вкус. Орган самого Баки надоедливо упирался в сдерживаемую его ткань штанов, из-за чего Барнс был готов заскулить. Подметив это, Стив улыбнулся и потянулся к резинке домашних штанов Джеймса, на что тот блаженно выдохнул, понимая, что Стив всё понял и он сделает всё самостоятельно. Уложив Баки на спину и стянув с него приятные хлопковые штаны, Роджерс отбросил их к одежде на полу. Глядя на такого Баки, открытого, вот, мол, "бери, не стесняйся", в одном чёрном белье, запыхавшегося, со взмокшими прядями волос на лбу и редкими капельками пота на коже, Стив ахнул. Пробежавшись взглядом по всему телу Барнса, запоминая его таким, Кэп продолжил изучать его, но уже губами и руками. Навалившись сверху, Стив тут же прильнул к недавно оставленному засосу на шее, уловив хрупкий вздох со стороны партнёра, опускаясь всё ниже, стараясь захватить поцелуями каждый миллиметр тела Баки, и ярко выраженный кадык, и венки на мозолистых, крепких руках, и выпирающие рёбра, и тазовые косточки, и стёртые колени... Дойдя до груди, он принялся языком ласкать розовеющий ореол соска, пальцами трогая второй. Баки стонал где-то сверху, чувствуя, как из-за подобных манипуляций член уже каменным стояком упирается в лежащего сверху Стива, зарываясь пальцами в его светлые волосы, чтобы хоть чем-то занять руки. Не оставив без внимания и твёрдый пресс Солдата, Кэп спустился совсем низко. Мучительно, просто издевательски-медленно оттянув резинку трусов, Стив, морально приготавливаясь, смотрел на... то, что было перед его носом, потом перевёл взгляд на Баки, что всё также лежал, глядя в потолок. Его подбородок и линии челюсти смотрелись идеальным треугольником, чья вершина устремлялась вверх. На фоне всего этого красовался выпирающий кадык. Стив улыбнулся. Несмело вобрав в горячий рот лишь головку члена, Роджерс сразу получил ответную реакцию — металлические пальцы сжали простынь. В отличии от Баки, Стив гораздо реже сталкивался с прелестями минета (в качестве производителя, а не потребителя), поэтому действия были неумелыми и робкими, в то время как Баки мог брать по самую глотку и доводить до умопомрачительных оргазмов. Несмотря на это, Бьюкенена заводила робость, эти несмелые, осторожные действия со стороны Стива, поэтому сексуальные желания каждого из них были удовлетворены и каждый был вполне доволен партнёром. — Погоди, дай я... — скомкано попросил Бак, подключая собственную правую руку. Стив подстроился под ритм, в аккурат точно двигая головой и языком. Разрядка настигла Джеймса достаточно быстро, Роджерсу не пришлось прилагать особых усилий, чтобы Солдат в скором времени после начала ласк со стоном кончил ему во влажный рот. Баки приподнялся на локтях, запрокинув голову, и шумно задышал. Стив подполз выше и поцеловал его в подбородок, спустился по линии к углу челюсти, зацепился за мочку уха, прикусил, провёл кончиком языка. Баки металлическими пальцами забрался в короткие светлые волосы, проводя от затылка к макушке, несильно прижимая к себе, безмолвно прося не останавливаться. Стив усмехнулся в перерыве между ласками: — С довоенного времени тебе не перестаёт это нравится. — и будто в подтверждении своих слов поцеловал собственную метку на его шее. — С довоенного времени мне не перестаёшь мне нравится ты. — поправил его Баки, поднимая голову и с непривычной теплотой глядя на Стива. — Бо-о-оже, это сколько же нам всего надо сделать, чтобы наверстать упущенное!.. — Времени у нас предостаточно. — промурлыкал довольный Роджерс, поцелуями спускаясь к вздымающейся при каждом вздохе груди и слегка впалому животу. Сладко застонав на выдохе, Баки вновь откидывает голову и закрывает глаза, пока Стив продолжает исследовать его тело. Прикосновения стали обжигающе жаркими, а вздохи тяжёлыми; кружилась голова и сбивалось дыхание, всё превратилось в какой-то крышесносный аттракцион, американские горки с высокими, медленными подъёмами и крутыми, ошеломительными спусками, ощущением свободного падения, мёртвыми петлями, треском механизмов и скоростью, заставляющей сердце в груди сперва сжаться, затем забиться в бешеном темпе. Не в силах справиться с этим невообразимым чувством, Баки металлической рукой отстраняет от себя Стива, который явно слишком увлёкся. — Погоди, Стиви, я не... не могу... Дай мне минуту. — и падает на кровать, разгибая локти. — С Бруклина вы растеряли выносливость, сержант Барнс. — тянет Роджерс таким довольным тоном, что хочется скулить. — Да и с Бруклина сколько лет прошло, а? Дай мне фору в силу того, что мне уже давно не уделяли подобного внимания, ещё и в таких количествах. — Ну уж нет, Бак, в отношениях все равны. Никаких уступок. "В отношениях". Почему-то от этой фразы Баки весь сжался, замерев и резко распахнув веки. Они со Стивом в отношениях. Нет, понятно дело, что они не просто трахались, а завтра максимумом их "чувств" будет дружеское похлопывание по плечу, но сама мысль о том, что Баки не одинок, что он больше не будет нести груз прошлого лишь на собственных плечах заставляла осмыслить происходящее. Стив здесь, Стив его полноправный партнёр и Стив любит его, любит больше жизни, и Барнс имеет возможность назвать его своим парнем, может целовать его, может не у всех на виду, хотя Роджерс никогда не славился скрытностью и, скорее всего, даже будет настаивать на том, чтобы Баки прилюдно показывал крепость их связи. Кратковременное забвение, само собой, не укрылась от объекта размышлений Джеймса. — Всё хорошо? — вернул его в действительность голос Роджерса. — Да. Я просто вдруг подумал... — Что? — обеспокоенно, так "по-кэповски", словно только ему и присущ подобный тон. — ...подумал, как сильно я люблю тебя. — гордо закончил Бак, снова приподнимаясь. Стив, чётко соответствуя его намерениям, приближается к его лицу и целует, прихватив пальцами подбородок. Роджерс движется обратно, но Баки неожиданно хватает его, не позволяя сдвинуться с места и усаживая на себе. — Извини, но я больше не могу терпеть. Секундное замешательство на лице Стива сменяется улыбкой, он с пониманием кивает, готовый отдать своё тело, свою душу, отдать всего себя. Барнс неловко выползает из-под него, выставляя один палец в жесте, просящем подождать, перемещается к изголовью кровати, чтобы поудобнее сесть, и рукой приглашает Стива продолжить начатое. Поднеся правую руку к губам, Баки открыл рот... — Постой, а можно... другой рукой. — робко просит Стив, так, как просят об игрушке маленькие дети. Баки кидает удивлённый взгляд, но видя, как покраснел партнёр, не стал сильнее его смущать и, опустив правую руку, поднял левую. Открыв рот, языком обильно смочил слюной, а наблюдать за Капитаном в этот момент было одно удовольствие: тот покраснел ещё больше, если это вообще было возможно, отвёл взгляд и поджал губы. Барнс завёл руку ему за спину и смочил сжатое колечко мышц, сразу вводя один палец только на верхнюю фалангу. Стив судорожно выдохнул. С непривычки. Баки вставляет палец глубже, начиная водить туда-сюда. Через некоторое время подключает второй палец, не сбиваясь с ритма, его движения плавные, он осторожно растягивает Стива, готовит, заботясь, как тогда, до сыворотки, когда приходилось довольствоваться той же слюной или искать по магазинам кокосовое масло. *** Как-то раз Баки даже спрашивал у своей знакомой, чем можно заменить лубрикант (разумеется под видом того, что у него якобы назначено свидание и намерения спутницы ведут к постели; в то время, да и сейчас, наверное, людей передёргивало от любого упоминания двух парней вместе в том самом смысле), и она поведала ему, что можно смешать крахмал с водой. Баки, конечно, от всего сердца поблагодарил её, а вернувшись под вечер к Стиву и пересказав услышанное, рискнул получить в лицо. Несильно, конечно. Он и сам осознавал всю бредовость этой идеи и даже не думал стремглав бежать на кухню и проводить эксперименты (хотя мысль о том, чтобы взять Стиви прямо на столе ему очень понравилась). Выпалив какую-то очередную нелепую шутку, на которую был способен только он, Баки выждал мгновение, а через секунду они оба смеялись, сгибаясь и смахивая слезинки в уголках глаз. — Я и кокосовому маслу не очень доверяю. — признался Стив, отдышавшись, но продолжая посмеиваться. — Не волнуйся. Проверенная схема. Твоя восхитительная тощая задница не пострадает. — заверил его Баки, наклоняясь и целуя в висок. — Ну, а если всё пойдёт не по плану, я лично буду лечить тебя детской присыпкой. Стив фыркает. Был бы на месте Джеймса другой человек, он бы уже остался без передних зубов за подобные шутки. Но Баки было можно всё. Ведь, что бы он ни сказал, это было без злорадства или подлости. В этом юморе сквозила забота и любовь, на которую только Баки был способен. — Тупица. — шепчет Стив, заглядывая Баки в глаза и находит там непомерную нежность. — Сопляк. — шепчет Баки в ответ, прижимая его за тонкую талию и жарко целуя. *** Растянув Стива достаточно, как ему показалось, Баки снова смочил слюной пальцы, но размазал уже по собственному члену. Взглянул на Стива с вопросом и такой окрыляющей обеспокоенной заботой, что у Роджерса закололо под рёбрами. Кэп сглотнул вставший в горле ком, выдохнул и коротко кивнул. Ответный кивок со стороны Баки. Направляя в нужное место, Бак придерживал своё мужское достоинства у основания, пока Стив аккуратно насаживался. Сантиметр за сантиметром, от головки до самого конца член входил в Роджерса умопомрачительно-медленно, так, что у Баки заискрились глаза. Стив принял всю длину и выдохнул. Головка упиралась в предстательную железу, из-за чего ноги его изредка подрагивали. — Так туго... — в беспамятстве пробормотал Баки. — Во мне не было никого и ничего с сороковых годов, ты ожидал чего-то другого? — как-то обиженно ответил Стив, но его можно было понять: всё-таки он сейчас как никогда уязвим и находиться в довольно смущающем положении, нежели Баки, которого ни их нагота, ни собственный член в заднице сидящего на нём верхом героя страны, видимо, нисколько не смущали. — Ты берёг себя для меня? Как мило. — промурлыкал Барнс, аккуратно, но ощутимо толкаясь в Стива. — Больше никто не захочет иметь меня в зад, Бак... Мх!.. — сквозь стоны пытался отвечать ему Стив. — Могу поспорить. Думаю, среди твоих ярых поклонников, коих весьма немало, найдутся мужчины, которые были бы не прочь делить с тобой постель. — ещё один толчок, чуть сильнее, и Капитана бросает в жар. — В таком случае можешь... Мгх... считать себя счастливчиком, ведь ты за.. Боже... заполучил моё тело и душу ещё до сыворотки! — стараясь как можно скорее выговорить фразу, прежде чем Бак начнёт издеваться вновь, тараторил Стив в каком-то бреду. — Не проходит ни дня, чтобы я не радовался этому, малыш. От старого, резанувшего по ушам прозвища, Стив вздрогнул. Он бы мог сейчас погрузиться в прошлое, вспомнить какой-нибудь случай, но один факт не давал ему это сделать. И этот самый "факт" прямо сейчас приподнимал бёдра и медленно долбился ему в задницу, даже не скрывая пошлой улыбки. Небольшое количество воды, впитавшееся в кожу во время принятия душа, казалось, начала выходить на поверхность, выступая капельками пота. По всему телу Стива прошёл целый взвод мурашек, заставляя его сжаться. — Холодно? — поинтересовался Баки. — Жарко... — прошептал Стив, закрывая глаза и откидывая голову. Точками опоры сейчас ему служили колени и напряжённые, сильные руки, что расположились по разные стороны от тела Барнса. — Давай уже. И Баки как с цепи сорвался. Ощутимо ускорился темп его движений, и Стив готов был поклясться, что практически увидел, как от макушки до его собственного вставшего члена волной, нет, смертоносным цунами накатывал скорый оргазм. Холод металлических пальцев обжёг орган, — Баки, видимо, решил совсем его доконать, подключив руку, — последовали незамысловатые движения. — Бак, я сейчас... — зачем-то предупредил Стив. — Я тоже. — не своим голосом отозвался Джеймс, ускоряя темп до безумного, и снова это ощущение бешеного аттракциона, как тогда, на Конни-Айленд. Пытаясь сдержать стон, Стив сомкнул губы и, выдыхая на длинном "м-м-м", кончил на упругий пресс Солдата, в то время как сам Баки, ещё на протяжении нескольких секунд двигаясь в нём, тоже достиг разрядки, заполнив Роджерса своим семенем. Вытащив член из Стива, Баки закрыл глаза, пытаясь отдышаться. Ответная одышка слышалась со стороны Кэпа. Роджерс осторожно слез с Баки и рухнул слева от него, прикрыв веки, и уже тянул руку, чтобы обнять его поперёк живота, но хватка крепких пальцев его остановила. В ответ на вопросительный взгляд Стива, Джеймс кивнул на собственный живот. — Прошу прощения, но Вы замарали меня продуктом Вашей несоизмеримо большой любви ко мне. — наигранно интеллигентным тоном пояснил Баки. — Это было по обоюдному согласию. — отзеркаливая интонацию отвечал Стив. — Разумеется, но надо как-то решить эту проблему. — улыбается Бьюкенен, смотрит на пол, наклоняется, берёт какую-то вещь из тех, что они сбросили в порыве желания и страсти, и без раздумий вытирает семенную жидкость со своей кожи. После проделанных манипуляций он отправляет вещь обратно на пол. — Что это было? — поинтересовался Стив, имея ввиду элемент одежды, наконец-то делая задуманное и обнимая Баки одной рукой. — Не знаю. Не успел рассмотреть. А есть разница? — Если это была моя футболка, я тебя заставлю вручную это отстирывать. — с угрозой говорит Стив. — А мог бы продавать за неплохие деньги. — О да, так и вижу: "Футболка с каплями спермы Капитана Америки". — Желающие табунами попрут, вот увидишь. — Но это омерзительно! — Сказал человек который только что дал отыметь себя в зад. — Я ещё 70 лет назад позволял иметь себя в зад, но такая услуга была и по сей день остаётся доступной только тебе. — Вот это я везунчик! — радостно выдал Баки. Повисла тишина, расслабляющая и сонная. — Будешь спать или ещё разок? — даже с закрытыми глазами Стив услышал эту ухмылку. — Нет, для ещё одного раза я слишком стар. — Брось, Стиви, ты в превосходной физической форме! — Это ты так пытаешься уломать меня? — в лоб спросил Кэп. — Нет. Просто ищу любую возможность сделать тебе комплимент. — честно ответил Баки и зевнул. — Я тоже вымотался, знаешь ли. — Знаю. — выдыхает Стив, поднимается, ищет глазами одеяло и находит его на полу своей стороны кровати. По пути выключает торшер и комната погружается в долгожданный мрак. Кэп расправляет одеяло и накрывает их обоих. Баки переворачивается со спины на бок, лицом к нему, и они оказываются в одинаковых положениях, словно отражения друг друга. Голубые глаза Баки смотрели с обожанием, восторгом, с каким мальчишки читают комиксы про Капитана Америку. — Ты смотришь на меня так, будто хочешь съесть. — признался Стив и усмехнулся. — Чёрт подери, меня раскрыли. Я надеялся ты не узнаешь. Ам! — и Баки неожиданно подаётся вперёд и совсем несильно прикусывает кончик носа Стива. Тот громко смеётся. И плевать, что они ведут себя как дети, плевать, что думает про них остальная команда Мстителей, пусть Тони Старк подавится своими закатанными глазами, плевать. Единственное, что беспокоило Стива, это как уместить в своём, казалось бы, массивном, — но всё-таки слишком маленьком для этого всеобъемлющего чувства, — теле всю любовь к этому удивительному человеку, что прямо сейчас смеялся, лёжа подле него, прикрыв глаза. — Ты такой придурок, Бак, ты знаешь об этом? — улыбается Роджерс. — Нда-а-а... — мурлычет Джеймс. — Но ты ведь любишь меня! — А как иначе? Ты мне выбора не оставляешь. Я в безвыходном положении. — снисходительный взгляд, поглаживание по щеке. — Если так, то я люблю, когда ты в безвыходном положении. — заявляет Барнс. — Спи уже. Кэп не отвечает на задорную интонацию, выравнивает дыхание, глубоко вздыхает. — Спокойной ночи. — поцелуй в лоб, короткий взгляд на Барнса, лёгкая улыбка. — Сладких, Капитан. — Баки поворачивается к нему спиной и ползёт ближе, буквально требуя. А Стива и просить не надо. Он прижимает Баки к себе, грудью чувствуя каждый выступающий позвонок, проводит рукой по ямочке на пояснице, по позвоночнику, останавливается и, наконец, кладёт руку поперёк его талии, обхватывая пальцами упругий бок. — Я люблю тебя. Не забывай об этом. — шепчет Стив, целует Баки в висок и зарывается носом в волосы на затылке, вдыхая полной грудью, растворяясь в этом аромате. — Не представляется возможным, Стиви. — таким же шёпотом отвечает Бьюкенен, будучи неуверенным в том, что Кэп ещё не спит, однако кладёт левую руку поверх руки Роджерса и переплетая их пальцы. — Я тоже тебя люблю. Сквозь нахлынувший сон Баки чувствует, как его руку сжали в ответ.