Любовь в чистом виде

Ну что же история этой любви подошла к концу. Немного печально. Сэм так и остался стоять на пороге, не совсем понимая, что перед ним творится. Он мог предположить, что еще спит, и сейчас стоит только себя приложить об косяк двери и все будет хорошо. Но Прайм все еще с широкой улыбкой обнимал женщину, приподняв ее над землей, так как был выше чуть ли не на две головы. Она смеялась и слегка хлопала его по спине небольшими ладонями. — Ну же, опусти меня, здоровяк! — мужчина, все еще слегка придерживая ее за плечи, опустил на землю. — Сколько же я тебя не видела! — Я думал, что ты давно уже уволилась и убежала из этого бедлама, — физик не переставал улыбаться, сверкая удивлением и радостью в голубых глазах, совсем светлых от счастья. — Да куда же я денусь, знаю же, что хоть один из моих наглых мальчишек наконец объявится! — афроамериканка шмыгнула носом, переставая смеяться и приглаживая слегка растрепавшуюся челку Прайма. — Надо же, ты действительно сильно изменился с момента когда я провожала тебя на войну, да и какие страшные шрамы… — она пару раз провела пальцем по рубцам на его лице. — Не стоит ворошить прошлое, — с мягкой улыбкой вздохнул Оптимус. — Я надеюсь ты сделал так, как я тебя сказала? — вдруг стала строгой женщина. — Сделал, — мужчина достал из кармана свой паспорт и открыл его перед собеседницей. — Ориона Пакса теперь не существует. — Молодец, — она снова заулыбалась. — Тебе прекрасно подходит новое имя, Оптимус. Сэм слушал разговор двух стоящих перед ним человек и пытался хоть на секунду включить мозг. Какой Орион Пакс? Что за женщина? Какие просьбы? О чем они вообще? Вопросы крутились со скоростью карусели в парке развлечений, сознание грозилось покинуть владельца, а непонимание все сильней сжимало тисками виски. Парень чуть ли не в ужасе вздрогнул, когда беседующие повернулись к нему, а в глазах у женщины загорелись хитрые искры. Уитвики на два шага подошел вперед, закрывая дверь и неловко вставая рядом с Оптимусом. — Это Молли, — коротко представил женщину и слегка кивнул себе. — Можно сказать, моя крестная. — На самом деле я изначально была его няней, но потом добилась доверия у его отца и стала крестной тетушкой, — она хитро улыбнулась, пожав руку парню. — А ты, милый юноша, кем приходишься моему воспитаннику? Сэм же, да? Сэм кивнул и покраснел до самого затылка, отчаянно оглядываясь на хмыкнувшего Прайма. Он сцепил руки в замок, чтобы постараться смягчить неловкость. — Ну… мы, эм… вроде как… — Вроде как встречаемся, — закончил за него Оптимус, практически выбив весь дух из легких парня. Сэм постыдился, что не смог сказать вслух про их отношения и сделал себе заметку, что впредь надо решительно отвечать на поставленный вопрос. Он не сомневался, что физику было слегка обидно. Мысль извиниться в первый же момент, когда они останутся одни, казалась самой лучшей из всех за последнее время. Да и не только из-за этого. Было видно, что Оптимус доверяет своей крестной и любит ее как свою мать, а значит не стоило даже начинать мямлить. Уитвики дал себе максимально сильный мысленный подзатыльник за такую оплошность. Молли же вся засверкала и начала умилительно щебетать. — Но у меня одна просьба к вам, мальчики, — Сэм не совсем понял, почему она стремится назвать их как детей. — Постарайтесь сделать так, чтобы больше никто в этом доме об этом не узнал. Оптимус, ты знаешь какие отец с мачехой, а твоя мать… — Она в курсе дел от Мегатрона, — сначала спокойно сказал Прайм, а после его глаза расширились. — Она тоже здесь? — Вопрос, по которому вы сюда и приехали, оказался чуть серьезней чем стоило ожидать, — нахмурилась Молли. — Давайте мы лучше сейчас пройдемся в зал, все как раз там. И Аэлита тоже. Сэм во время разговора сбросил парку и повесил ее на вешалку в прихожей. Но шарф оставил замотанным на своей шее, с ним было спокойнее. Так чувствовалось, что Прайм был совсем рядом. Мужчина тоже снял пальто, поправляя воротник рубахи. Молли осмотрела их и ушла в другую комнату, оставляя пару наедине. — Боишься? — вдруг спросил физик, оглядывая нервно теребящего шарф парня. — Есть такое… — вздохнул Сэм и тут же спохватился, схватив уже уходящего в зал Прайма за конец рукава рубахи . — Оптимус, я извинится хотел. — За что? — Ну, что не смог сказать, что мы с тобой встречаемся, — виновато отвел глаза Сэм, сжимая ткань в руке. Оптимус с секунду глядел на него, а после улыбнулся и подошел ближе, целуя студента в макушку. — Не беспокойся об этом. Сэму стало слегка спокойней и он тоже улыбнулся, с трудом отлипая от мужчины и направляясь за ним. Как только он зашел, волнение второй волной накрыло с головой. Все мысли вылетели, словно их вышибло пулей, тихая паника начала подкрадываться к сердцу, которое забилось со скоростью света. Оптимус оглядел несколько человек, находящихся в комнате. Он слегка повернулся к Сэму, совсем незаметно подмигнув ему. Парень заметил этот жест и глубоко вздохнул, успокаивая бешено носящиеся в голове мысли. Он просто решил наблюдать за реакцией Прайма на людей, по глазам сразу будет понятно, кому он рад, а кому нет. Он обвел глазами комнату. На диване сидели солидно выглядящие мужчина и женщина, с неким презрением смотрящие на них; у окна стояла Аэлита, скучающим взглядом наблюдая за редко пролетающими птицами; у камина на двух креслах сидела Молли, ободряюще улыбаясь ему (Уитвики начал просто обожать ее), и еще одна женщина с высоким хвостом и слегка растянутом свитере. Она выглядела проще всех. — Сын! — именно она подскочила с кресла и подлетела к Прайму, обнимая его и шустро целуя в щеку. — Я тоже рад тебя видеть, — сдержанно улыбнулся физик. — Давно тут? — Около двух часов, — кивнула она с улыбкой и заметила Сэма, наконец оставившего шарф в покое. — О, а ты…? — Сэм, — подал руку для рукопожатия парень. — Приятель. Ему было ужасно говорить о себе, как о друге Прайма, но это было необходимо, так как было неизвестно, как отец Оптимуса отнесется к подробностям этой ситуации. В углу хмыкнула Аэлита. Все остальные предпочли студента игнорировать, словно он был обычным приложением к главному гостю. — Джули, мне тоже, — дружелюбно ответила женщина, чуть крепче сжав руку студента. Она слегка кивнула ему, как бы показывая, что знает какой он приятель и в курсе ситуации. Прайм прошел к еще одному небольшому диванчику и сел на него. Рядом тихо устроился Сэм, вновь беря во влажные ладони шарф и краем глаза наблюдая за искрами между физиком и его отцом. Он решил молчать и только наблюдать. Или просто действовать по ситуации. — Я слышал, что ты сменил имя, — задумчиво начал отец. — Трион, не вежливо так начинать беседу, — вдруг произнесла мачеха. — Может желаете чаю? Сэм только покачал головой в молчаливом отказе, а Оптимус продолжил пилить потемневшим взглядом родителя. — Я не жалею о том, что сделал это. Уитвики подумал о том, что голоса отца и сына довольно сильно похожи, разве что у Прайма с большей хрипотцой от курения. Но даже это не изменило того факта, что парень был в шоке из-за новости со сменой имени. Нет, он слышал прежде, как Аэлита называла физика Орионом, но не придал этому значения. Подумал, что это всего лишь придуманные имена, но для чего их использовали предпочел не размышлять. Сейчас все резко встало на свои места. Он не хотел влезать в личные и семейные дела, но в то же время он не хотел, чтобы были секреты. Да он хоть сейчас выложит всю свою историю жизни Оптимусу, даже самые постыдные моменты, так что парень надеялся на ответное доверие. — Так резко обрывать все связи с семьей неприлично, — продолжил Трион. — Если ты вспомнишь подробности, то ты сам не был против нашего с Мегатроном исчезновения, — ответил физик. — Я наделся, что ты одумаешься и вернешься. На Мегатрона мне плевать, он позорит нашу семью, а из тебя вышел бы идеальный наследник. Глупо было соваться на войну и портить свой авторитет. — То есть ты натравил на меня ее, — Прайм с презрением кивнул на девушку у окна, которая повернулась на данную реплику. — Только для того, чтобы вернуть себе потенциального наследника? Как же я рад, что твоя тупость не передалась никому из нас. Сэм подивился тому, насколько Оптимус может быть ехидным и жестоким. Во всей своей красе проявлялся характер Мегатрона. — Орион, ты не имеешь права так разговаривать со своим отцом! — Трион поднялся с дивана. — Если ты не заметил, я давно уже не считаю тебя своим отцом и сменил имя ради этого, — Прайм тоже поднялся, с вызовом глядя в глаза родителю. — И ты бы обо мне даже не услышал, не угрожай мне и моим близким Аэлита! — Ближе меня у тебя никого не было и я всегда лучше знал, что полезнее для тебя! — жестко заявил мужчина. — Ты думаешь смерть окружающих улучшила бы мою жизнь? — Оптимус оскалился. — Ну ты и маразматик. Сэм сглотнул, наблюдая за разворачивающейся картиной. Все в комнате напряглись, обратив внимание на двух мужчин. Они постепенно начали повышать голоса, споря с друг другом. Физик был раздражен и даже зол, это чувствовалось за версту. Парень надеялся, что воспитание этой семьи возьмет вверх и они не кинутся грызть друг другу глотки. Но постепенно в словах начали проскальзывать угрозы. Стало жутко. Одно дело, когда Оптимус так разговаривает с кем-то младше него или хотя бы одного возраста, а другое дело, когда его взгляд полностью идентичен жестокому взгляду его отца. Уитвики как током ударило, когда он заметил, как Прайм сильно похож на своего предка. — Никто меня не заставлял к тебе идти, Пакс, — через долгое время громких споров в разговор неожиданно вступила Аэлита, как кошка подходя к мужчине. — Да и никто бы не умер, а только слегка покалечился. — Рэтчета ели откачали после твоих игр, так что захлопни пасть, — огрызнулся с трудом сдерживающий свой гнев Прайм. В этот момент в Сэме начала кипеть злоба. Он выдохнул, крепче сжав шарф и стараясь не смотреть на ненавистную девушку. В груди зашевелилось что-то похожее на ревность. Да и с какого она вообще встревает в разговор отца и сына? Да и вообще вякать что-то после всего, что натворила. — Я просто поговорила с Трионом и мы сделали вывод, что для наших семей будет лучше, если мы заключим союз, — продолжила она с улыбкой, поправляя изящными ручками воротник Прайма, не сводящего с нее глаз. — Да и разве ты был бы против, если бы не некоторые… — тут она на секунду бросила взгляд на Сэма. — обстоятельства. Парень был готов дойти до точки кипения. Обстоятельства? Его только что обозвали обстоятельством! Да как они смели вообще?! — Не смей лезть в мою жизнь, тебе ясно? — с расстановкой произнес Оптимус, быстрым движением скидывая с себя руки девушки. Он кожей чувствовал, что сзади сидящий студент сейчас взорвется, да и сам был на пределе. — А может быть в вашу жизнь, а? — протянула ехидно Аэлита. Все обратили внимание на эту фразу. Трион с женой в непонимании глядели то на нее, то на вытянувшегося по струнке Прайма. Джули с Молли переглянулись, понимая, что все тайное стало явным. Хотя, может это было даже лучше. Разборки и так уже затянулись. Сэм вздрогнул, понимая, что сейчас точно что-то будет. И без его участия здесь не обойдется. — Стоило бы в этом разговоре упомянуть, почему Орион даже не подумал посмотреть на меня, — она изящно пожала плечами. — Исключая, конечно, его глупость и неспособность мыслить дальновидно… — Аэлита перечисляла на пальцах. — Ведь главная причина находится именно в этой комнате, сейчас… Она не успела договорить, как терпение Уитвики подошло к концу. Ну нет, он не даст этой сучке победить в этом споре, не дождетесь! Он не знал, благодарить отца или маму за свою вспыльчивость, но сейчас она была как нельзя кстати. Если убежать от ответа нельзя, остается только взять его в свои руки и бросить в недовольных. Он вскочил, бросил шарф на диван и за долю секунды оказался перед Аэлитой. Пора было завязывать этот бессмысленный спор. — Значит так, дамочка, свои права качать будешь перед более тупыми ослами, а я тебе сейчас скажу несколько вещей по поводу всего происходящего, — Оптимус сложил руки на груди, не пытаясь остановить парня. Взорвавшийся Сэм действовал на него как успокоительное. Всегда, когда кто-то один раздражался, другой должен был каким-то чудом успокоить свою половинку. Вот и сейчас Прайм готовился успокаивать разошедшегося демагога, яростно махавшего руками и тыкающего по очереди то в Триона, то в Аэлиту. Но Сэму не стоит знать о том, что физик разрешил ему поехать только потому, что быстро уходящее терпение окажется полезным качеством. А потом еще говорят, что Прайм недальновидный. Но ведь студенту об этом не обязательно говорить. — … таким образом я делаю выводы: во-первых, он просто не твой, вот ты и бесишься; во-вторых, у тебя комплексы, — с каждым словом лицо Аэлиты все сильней краснело от злости. — В-третьих, из тебя плохой пикапер; и, в-четвертых… Сэм развернулся на носках и получил короткий поцелуй от слегка наклонившегося к нему Прайма. — Ну, вы поняли, — гордо поднял голову парень. Молли вздохнула, с улыбкой смотря на сверкающую во всех смыслах Джули. Похоже, теперь никто не остановит яростную мать от не менее яростной заботы, даже здравомыслие самой женщины. Аэлита же на данный жест нервно дернулась. — Да как вы… — Аэлита, — Прайм взял шарф с дивана, накидывая его на парня, как бы намекая, что пора собираться. — Я надеюсь, что мы разрешили все вопросы и ты больше не появишься, — он оглядел отца с мачехой. — Также как и вы. Она сжала кулаки и пару раз выдохнула. — Можешь радоваться, меня ты больше не увидишь. Эту дурь все равно из вас не выбить. Она рванула вон из комнаты, толкнув Оптимуса плечом, и в следующую минуту входная дверь хлопнула, а на улице послышался рев уезжающей машины. — Это омерзительно, — медленно произнес Трион и резко повернулся к Молли. — Ты ведь все знала, с начала до конца, да? И скрыла от меня! Такой я благодарности заслужил, значит? — Дорогой, успокойся, — совершенно безучастно произнесла его прежде молчавшая жена, словно бы говорила это для галочки. Кажется, ей единственной было плевать на все эти разборки. Или просто все настолько осточертело, что женщина предпочла абстрагироваться. — Просто тогда бы ты меня уволил, а до этого момента я была не готова, — пожала плечами бывшая няня, вставая и улыбаясь паре. — Мальчики подождите нас в прихожей или на улице, а я с Джулией пока улажу нюансы. Мать кивнула и встала рядом с подругой, с мягкой ухмылкой глядя на бывшего мужа. Прайм вышел, а Сэм напоследок показал злобно сверкающему глазами Триону язык, выбегая следом. Они молча одевались, прислушиваясь к разговору за дверью. Шли активные выяснения отношений на повышенных тонах. Парень оставил парку расстегнутой, как всегда просто забыв о ней и поправил шарф. Оптимус без слов застегнул куртку студента плотней, что уже начало входить в привычку, и открыл дверь, выходя на улицу. Он поморщился от противного ветра и направился к автомобилю, вставая рядом с ним и облокачиваясь на дверцу. Сэм быстро направился за ним, останавливаясь перед мужчиной, достающим из кармана сигареты. — Я думал ты бросил, — нахмурился парень. — Изредка можно, — Прайм зажал сигарету в зубах и взмахнул пачкой. — Это Лаки Страйк, с них ничего не будет. Сэм словил себя на мысли, что не может оторвать взгляда от потресканных от холода губ, между которыми медленно тлела сигарета. Он чуть покраснел и выпрямился. — С любых сигарет что-то будет, но, признаться честно, — парень закинул руки на плечи мужчины, приближаясь практически нос к носу. — Иногда мне хочется, чтобы ты курил. Затянувшийся прежде Прайм наклонился и вместе с поцелуем впустил в легкие студента дым, томной дымкой растворившийся вокруг них. Парень соединил руки в замок на шее физика, отвечая на поцелуй, чуть поморщившись от горечи. А если быть совсем честным с самим собой, то он не слабо завелся от этого. Выдержать бы пятичасовую поездку до дома. — Горько… — с трудом проговорил красный Уитвики, лишь слегка отодвинувшись. — Ударю если не повторишь. Оптимус только ухмыльнулся и поднес почти истлевшую сигарету к губам. Затянулся и уже не смотря выбросил ее, притягивая парня к себе. Тот чуть не задохнулся от холодного воздуха вместе с сигаретным дымом, наполнившим легкие, и сжал волосы мужчины. Слегка укусил его губу, вызвав еле заметную ухмылку, и приоткрыл рот для более глубоко поцелуя. — Ну вы и развратники, скажу я вам, — хохотнули рядом тихо пришедшие женщины. Они в момент оторвались друг от друга, отводя глаза. Прайм облизнул губы и кашлянул, затоптав брошенную сигарету. Сэм густо покраснел, желая только одного: провалится куда-нибудь далеко под землю. Стыд жег похлеще сигаретного дыма в легких, хотелось спрятаться и никогда больше не показываться. На языке странно и приятно горчил вкус сигарет, вызывая мысль о том, что парень стал каким-то мазохистом во имя высшего чувства. Оптимус краем глаза наблюдал за красочной палитрой эмоций смущенного парня и мысленно улыбался. И даже перспектива пятичасового допроса со стороны матери и названной тетки казалась всего лишь легким испытанием на крепость нервов. Главная проблема сейчас неловко улыбалась двум женщинам. Оптимус благословил свою выдержку и терпение. На протяжении всех пяти часов женщины яростно расспрашивали пару, не давая ни секунды на отдых или формирование мысли. Прайм периодически отмазывался тем, что он за рулем и его нельзя отвлекать, тем самым скидывая все на Сэма. Тот смотрел убийственным взглядом, обещая долгие и мучительные страдания, и отвечал на вопросы максимально сдерживая рвущуюся истерику. Дамы не постеснялись даже интересоваться глубоко личной жизнью, заставив даже Оптимуса поперхнуться и слегка снизить скорость автомобиля. А Уитвики окончательно убедился в том, что все матери и тетушки настолько любопытные. Даже навязчивые. Но это все равно вызывало улыбку. Он ощущал себя частью семьи. Такой маленькой сумасшедшей семьи, состоящей из двух неугомонных женщин и одного невероятного мужчины. Его мужчины. Сэм все никак не мог привыкнуть к тому, что у него вдруг появилась его собственная личная жизнь. Все было странным, непонятным и таким захватывающим, что все мелкие проблемы сейчас казались просто пылинками на одежде, которые легко смахнуть ладонью. Уитвики как никогда сильно убедился в том, что обожает свою жизнь. А еще больше он обожает Оптимуса Прайма. Через некоторое время дамы были доставлены на вокзал, где они некоторое время (а точнее полтора часа) закидывали Прайма советами по уходу за своей второй половинкой, а после никак не могли отпустить из крепких материнских объятий Сэма. Пообещав, что они будут приезжать чаще, любовники не без труда запихнули женщин в вагон. Кажется, их дружный вздох после отбытия поезда услышали все люди в радиусе километра. *** *** День Благодарения Оптимус с Сэмом отметили как семья, но как очень непорядочная семья. Пришлось извинится перед соседями. *** Микаэла, у которой резко исчез тональный крем, еще долго вытряхивала из Сэма деньги на новый, ибо старый он весь извел. В конечном итоге она потащила спокойно реагирующего на все Рэтчета в магазин. Леннокс же, у которого бессовестно был забран свитер с высоким воротником, без возражений просто спер похожий у Хайда, абсолютно не стесняясь факта величины вещи. Главное, что тепло. *** — Жизнь — бесконечный геморрой, с рекламными паузами на счастье, — глубокомысленно произнес Дино. Он смотрел в потолок, а на его животе устроил голову задремавший Нокаут.