Звёзды сейчас не нужны

— Линлин-гэ! Ты меня слышишь? Линь Цюши медленно приоткрыл глаза и облизал губы, которые на ощупь были очень сухими. Он понял, что его голова покоится на подушке, а сам он в постели… он вернулся? Линь Цюши немедленно попытался сесть, но чьи-то руки легли ему на плечи, заставляя лечь обратно. — Фей-гэ сказал, что тебе ничего не угрожает, но тебе нужен отдых. Ты истощен. Он сказал мне присматривать за тобой, чтобы ты не… — это был голос Чэн Цяньли, медленно осознал Линь Цюши. Он моргнул, оглядывая комнату, освещенную только прикроватной лампой. Повсюду были тени, отчего ему показалось, что в них что-то прячется. Он вздрогнул. — Тебе холодно, Линлин-гэ? — спросил его Чэн Цяньли, натягивая одеяло так, чтобы оно полностью укрыло Линь Цюши. — Жу… Жуань… Наньчжу, что?.. где он? — прохрипел Линь Цюши, чувствуя, что у него перехватило горло. Даже в тусклом свете комнаты Линь Цюши увидел, как вытянулось лицо Чэн Цяньли. Сердце Линь Цюши внезапно бешено заколотилось, и он снова попытался сесть. На этот раз Чэн Цяньли не остановил его. — Жуань-гэ еще не проснулся, — нахмурившись, сказал Чэн Цяньли, — на этот раз его травмы были довольно серьезными, несмотря на то, что Жуань-гэ был такой сильный, а Фэй-гэ… — Чэн Цяньли замолчал, не встречаясь взглядом с Линь Цюши. — Что сказал Чэнь Фэй? — нетерпеливо спросил Линь Цюши, уже пытаясь опустить одну ногу и морщась, потому что казалось, что его ногу свело судорогой. — Он сказал… что никогда раньше не видел Жуань-гэ в таком состоянии! — выпалил Чэн Цяньли, — Фей-гэ несколько раз пытался разбудить его, но ответа не было. Он думает, что нам, возможно, придется перевезти его в больницу… — Он в своей комнате? — спросил Линь Цюши, вставая и пытаясь перенести весь свой вес на ногу, несмотря на судорогу. Чэн Цяньли кивнул.       Линь Цюши вышел из своей комнаты и, прихрамывая, пересек коридор, чтобы добраться до двери с другой стороны. Он даже не постучал, просто повернул ручку и вошел. Жуань Наньчжу лежал на кровати с закрытыми глазами, как будто глубоко спал. Рядом с кроватью стоял монитор сердечного ритма, который издавал звуковые сигналы на заднем плане в тандеме с сердцебиением, которое ЛинЛин отчетливо слышал. Одеяло было натянуто до подбородка, а голова покоилась на двух подушках, слегка приподняв голову в направлении двери, и у Линь Цюши возникло необъяснимое чувство, что Жуань Наньчжу вот-вот откроет глаза и посмотрит на него. Но глаза оставались закрытыми, и Линь Цюши медленно похромал к кровати, с каждой секундой в груди становилось все тяжелее. — Наньчжу, — прошептал он, встав рядом с кроватью и слегка наклонился к нему, — Наньчжу, это я, Цюши, — сказал он, приблизив рот к его уху. Он слышал медленные, ровные вдохи мужчины, но ответа не было. В груди у него возникло тупое чувство, которое он решительно проигнорировал. — Наньчжу, — снова сказал Линь Цюши, чувствуя, что если бы он только протянул руку и коснулся его лица, тот открыл бы глаза и посмотрел на него. Но по какой-то причине Линь Цюши не мог этого сделать. Он не решался протянуть руку, боясь увидеть, что Наньчжу не откроет глаза. Он медленно подошел к другой стороне кровати, слегка откинул одеяло и забрался в нее, чувствуя, как кровать прогибается под его весом. ЛинЛин заполз в постель, лег на бок и снова натянул одеяло, чтобы укрыть и себя, и Жуань Наньчжу. Тело мужчины было очень теплым, и от него исходил знакомый запах, который Линь Цюши не смог бы толком описать. Он положил подбородок на плечо Жуань Наньчжу, обнял его за талию и, прежде чем осознал это, отключился.

***

      Линь Цюши казалось, что он закрыл глаза всего на секунду, когда он почувствовал, что кто-то придвинулся к нему, оседлав его на кровати, и он моргнул, открыв глаза. Было темно, и комната освещалась только тонкой полоской света, падавшей на пол и кресло в углу. Линь Цюши потребовалась секунда, чтобы сосредоточиться на темной фигуре над ним, а затем его сердце забилось быстрее, потому что это был Жуань Наньчжу… это действительно был он. Он почувствовал запах дымчатого одеколона и прикосновение его куртки к обнаженной коже на руках. У него перехватило дыхание. Линь Цюши помнил, что был в Обсидиан, и Наньчжу был там… он был… и мысли Линь Цюши остановились. Он снова моргнул, его глаза привыкали к тусклому освещению в комнате. В этом не было сомнений: он снова в своей комнате, в квартире У Ци, и это снова та самая ночь, когда Жуань Наньчжу появился в его комнате, в его постели… Мужчина, сидевший на нем сверху, был не из тех, кто умеет ждать. Он наклонился, ткнулся носом в шею Линь Цюши и лизнул полоску внизу, заставив вздрогнуть, несмотря на замешательство. ЛинЛин попытался подняться голову, чтобы попытаться разглядеть Наньчжу как следует, но лицо того уткнулось в его шею, все еще облизывая и посасывая кожу там. — Наньчжу? — его сердце все еще грохотало в груди, а тело медленно загоралось румянцем, который он не мог игнорировать. Но Жуань Наньчжу продолжал слизывать, а затем внезапно поднял голову, только для того, чтобы переместиться к кадыку и прикусить его, отчего у Линь Цюши заслезились глаза. Ему казалось, что он парит… или падает… и он почувствовал, как дрожь пробежала до кончиков пальцев ног… подождите, разве все происходило не в точности так, как в ту ночь в его комнате, когда Линь Цюши был пьян? В тот момент, когда эта мысль пришла ему в голову, сознание прояснилось. Его тело все еще пульсировало под Наньчжу, но он мог попытаться ухватиться за чувство, которое не покидало его с тех пор, как он снова оказался в своей комнате: что все это сон. — Наньчжу… — Линь Цюши предпринял еще одну попытку, схватив мужчину за затылок и почувствовав, как его зубы ещё сильнее прикусили его горло, что угрожало лишить его остатков рассудка, — что… происходит? — спросил он, громко сглотнув, потому что Наньчжу ещё раз укусил его. Жуань Наньчжу наконец поднял голову, его волосы падали на глаза, а рот был темным и неразличимым в полумраке комнаты. Линь Цюши вздрогнул, почувствовав, как дрожь прошла по его телу, потому что у глаз, которые смотрели на него, были кроваво-красные зрачки, которые слабо светились на фоне его темной радужки. Но на этот раз Линь Цюши не боялся. Он провел рукой по затылку Жуань Наньчжу, притягивая его немного ближе. — Наньчжу, это… ты? — спросил Линь Цюши. При этом вопросе тело Жуань Наньчжу задрожало, ЛинЛин почувствовал это по тому, как тесно они были прижаты друг к другу. А затем мужчина закрыл глаза и наклонился, как будто собирался поцеловать Линь Цюши, но в последнюю секунду остановился, открыл глаза и посмотрел на Линь Цюши сквозь ресницы. Ярко-красные зрачки, казалось, пульсировали, как будто это были не просто цветные точки, а что-то живое, и Жуань Наньчжу завис над губами Линь Цюши, дыша на них и вызывая множество мурашек по всему телу. — Почему ты не боишься? — спросил Наньчжу низким и мрачным, но, безошибочно, его голосом. Линь Цюши почувствовал себя пойманным этим взглядом, но, как ни странно, он не испытывал ни малейшего страха по поводу происходящего. Он позволил своим пальцам опуститься на затылок Жуань Наньчжу, сжимая его там и притягивая вниз, пока его лицо не оказалось почти на расстоянии милиметра, и он мог чувствовать дыхание Жуань Наньчжу на своем лице. — Чего мне бояться? — ответил Линь Цюши, его голос был чуть громче шепота, но он знал, что Жуань Наньчжу слышит его, по тому, как у него перехватило дыхание. — Цюши, — его слова отозвались хриплым шепотом по коже, — ты знаешь кто я? Вопрос прошел дрожью по телу Линь Цюши, но он вызывающе посмотрел в глаза Жуань Наньчжу, отметив, как красные зрачки слегка расширились, чтобы посмотреть на него. — Да, — выдохнул Линь Цюши, крепче сжимая шею Жуань Наньчжу. Тело мужчины застыло в ожидании, абсолютно неподвижно, как будто он даже не дышал. Затем Линь Цюши вытянул шею и поднял подбородок, пока их лица не оказались на одном уровне. — Ты мой Наньчжу, — сказал Линь Цюши, а затем сократил разрыв между ними и поцеловал. Он чувствовал, как их губы столкнулись, как крепко сжали его затылок, запрокидывая лицо вверх, как теплый язык скользнул по его языку, ЛинЛин отчаянно сжимал все, что попадалось под руку, плечи, руки, твердое давление четко очерченной груди, чтобы продержаться так долго, как только мог. У него перехватывало дыхание, он чувствовал головокружение, чувствовал, что он вот вот выпадет из этого сна, но Линь Цюши пытался бороться с этим, с реальностью, которая уводила его из этой иллюзии, уводила его от Жуань Наньчжу. ***       Линь Цюши почувствовал, как слезы подступают к горлу, и открыл глаза, моргая от внезапного света, который, казалось, обжег его глазные яблоки. Постепенно он услышал звук сигналов где-то очень близко от себя и теплое прикосновение чьего-то тела рядом с ним. — Чшш, не тревожь их, — говорил кто-то, чей голос звучал странно, как у Чэн Иси. — Но… но, Линлин-гэ… — сказал кто-то еще, и Линь Цюши сразу понял, кто это был, — он и Жуань-гэ… — говорил Чэн Цяньли, и даже не глядя, Линь Цюши точно знал выражение его лица. — Просто оставь их в покое, — тихо процедил Чэн Исе и, должно быть, схватил Чэн Цяньли за руку, потому что тот внезапно вскрикнул. — Исе, посмотри на Жуань-гэ! — сказал Чэн Цяньли, и Линь Цюши проснулся, но ему было трудно сосредоточиться. Его сердце все еще пыталось выскочить из груди, дыхание было прерывистым. — Смотри, его губы… шевелятся! — выпалил Чэн Цяньли. Линь Цюши резко сел при этих словах, не обращая внимания на то, как он покачнулся в спине и как, казалось, сдавило грудь. Он посмотрел на Жуаня Наньчжу, лежавшего рядом с ним, и увидел, что его веки слегка подрагивают, как будто он спит, и его губы тоже шевелятся, заставляя Линь Цюши наклониться, чтобы послушать его. — Цю… ши, — услышал ЛинЛин, и он даже не подумал о том, что делает, а просто схватил руку Жуань Наньчжу, которая лежала рядом с ним на кровати. Мужчина не проснулся, вместо этого его лоб наморщился, и он, казалось, сделал большой прерывистый вдох. — Беги… прочь, — медленно произнес Жуань Наньчжу, и Линь Цюши сжал руку мужчины, склонившись над ним. — Наньчжу, это я, — сказал Линь Цюши, поглаживая рукой щеку Жуань Наньчжу, и веки того сильно затрепетали, прежде чем в конце концов распахнуться. На секунду Линь Цюши ожидал увидеть красные зрачки, но потом понял, что это неправильно, и непроизвольно покачал головой. — Жуань-гэ! — теперь Чэн Цяньли подошел к кровати, и Чэн Исе тоже был там, судя по двум теням, упавшим на кровать. Но Линь Цюши смотрел только на Жуань Наньчжу. Несмотря на то, что его глаза были открыты, мужчина ничего не говорил и только вяло смотрел в потолок, как будто находился в оцепенении. — Я позову Чэнь Фэя, — сказал Чэн Исе и исчез. Линь Цюши понимал, что Чэн Цяньли что-то говорит и предлагает ему стакан воды, но он просто смотрел на Жуань Наньчжу, не желая отводить от него взгляд ни на секунду. Показалось, что прошла вечностью, прежде чем Жуань Наньчжу моргнул, а затем посмотрел на Линь Цюши, его глаза были темными и бездонными, как тихое озеро, и ЛинЛину показалось, что он хочет что-то сказать, но тот ничего не произнес.

***

      Вскоре после этого Жуань Наньчжу пришел в себя. У него был сложный перелом ребра, несколько ран на шее, которые нужно было беречь от воды, и глубокие порезы на груди, которые, скорее всего, оставят шрамы, даже если они полностью заживут. Чэнь Фэй пробормотал что-то об «обмороке, истощении организма, коме», когда Линь Цюши спросил, что случилось с Жуань Наньчжу, что он так долго был без сознания. ЛинЛин не был медицинским работником, поэтому он понятия не имел, что это на самом деле означало. Он хотел поискать в Интернете и тут же отмахнулся от этой идеи, поэтому принял предложение У Ци спросить друга, который специализировался в медицине и который мог бы высказать ему мнение по этому поводу. Тот объяснил, что Жуань Наньчжу, по-видимому, потерял сознание после сильного потрясения, и его сердцебиение упало до опасно низкого уровня, что заставило Чэнь Фэя заподозрить, что у того мог быть шок, но затем все стабилизировалось, и мужчина оставался без сознания в течение дня, до того как Линь Цюши очнулся. Бай Мин посещал их несколько раз за это время под предлогом проверки друга, но Линь Цюши слышал, как они обсуждали другую организацию и зацепки, которые они получили, допросив шпионов, которых обнаружили в последней двери. В один из таких случаев, когда Бай Мин зашел, он застал Линь Цюши, ожидающего за дверью Жуань Наньчжу, и понимающе улыбнулся ему. — Цюши, — сказал Бай Мин, и Линь Цюши удивился, как быстро они превратились из совершенно незнакомых людей в близких друзей называющих друг друга по имени, но Бай Мину, казалось, понравилось обращение, и Линь Цюши решил его не исправлять. Это не казалось чем-то неправильным. — Жуань Наньчжу рассказал тебе о нашем друге Чжан Гоцине? Линь Цюши покачал головой, потому что Жуань Наньчжу не сказал ему ни слова с тех пор как пришел в сознание, не говоря уже о Чжан Гоцин. Он специально избегал находиться с Линь Цюши наедине. Сначала ЛинЛин дал ему пространство, думая, что тому нужно время, чтобы прийти в себя, но позже он понял, что Жуань Наньчжу не избегал никого другого, только его. Это, мягко говоря, раздражало. Линь Цюши не смог сдержать хмурого выражения лица, услышав вопрос Бай Мина, и тот, должно быть, заметил это, потому что внезапно ухмыльнулся. — Я оставил ключи к двери, когда мы уходили, чтобы остальные могли сбежать, как только мы открыли дверь, — сказал ему Бай Мин, прислонившись к дверному проему, — затем я выследил крыс, как только они вышли из двери, и каждый из них признался, что организация платила им недостаточно. И они, должно быть, не получили вторую половину платежа, поскольку им не удалось проследить за нами и установить наши личности. Линь Цюши слушал, кивая, потому что он знал, что Бай Мин все делал немного жёстче, но он действительно понятия не имел, насколько далеко простирались его связи и его власть. В некотором смысле, он мог нарушать правила, которые Жуань Наньчжу установил для себя относительно фальшивых клиентов и того, как с ними обращаться, и это было потрясающе эффективно, даже если временами было откровенно жестоко. — Итак, из всех них только ваш парень Чжан сказал что-то интересное, — продолжил Бай Мин, глядя на Линь Цюши и почесывая подбородок, — он сказал, что расскажет все об организации при условии, что сможет присоединиться к Обсидиан. Линь Цюши оглянулся на Бай Мина, немного пораженный открытием. — Он сказал зачем? — Я надеялся, что ты спросишь об этом, — Бай Мин снова ухмыльнулся, — очевидно, это было потому, что ты ему очень понравился. Он сказал, что тебе можно доверять, и он хотел бы снова работать с тобой. — Что сказал об этом Жуань Наньчжу? — спросил Линь Цюши. Бай Мин фыркнул. — А ты как думаешь? Он отправил его прямиком в ад, сказав, что пусть радуется, что он не убил его в задверном мире. Я просто хочу сказать, — Бай Мин наклонился ближе к Линь Цюши, — что ты умеешь обращаться как с людьми, так и с хранителями дверей. Это дар. Линь Цюши не знал, что на это сказать, поэтому промолчал. Но, похоже, Бай Мин еще не закончил. — Также, раз уж мы затронули эту тему, что ты сделал с Жуань Наньчжу? Он кажется излишне… угрюмым… — Это я что-то сделал с Жуань Наньчжу? — удивился Линь Цюши, чувствуя прилив негодования от этого вопроса, — почему бы тебе не спросить его, почему это он избегает меня?! — выпалил тот и осознал, что сказал, только когда слова уже слетели с его губ. Он уставился на Бай Мина, его лицо покраснело. — Это то… это тема, которую вы должны обсудить между собой. Боюсь… — Бай Минь начал говорить необычно приглушенным голосом. Он выпрямился, а затем наклонился, как будто хотел похлопать Линь Цюши по плечу, но в последний момент остановился и склонился к его уху. — Спроси его, что он нашел в подсказке к Одиннадцатой двери, — тихо прошептал он, а затем сжал плечо Линь Цюши и ушел.

***

      Раньше Линь Цюши смирился бы с игнором, которым одаривал его порой Жуань Наньчжу, и отступил бы, принимая на себя роль обычных членов Обсидиана. В конце концов, он всегда знал, что нельзя переступать границы дозволенного в отношениях с другими людьми, вот почему руководство его предыдущей компании предпочитало его другим геймдизайнерам, которых они нанимали и увольняли по собственному желанию. Даже когда группы его университетских друзей прекратили свое существование, Линь Цюши без проблем отдалился от них. В конце концов, он никогда по-настоящему не ожидал, что кто-то останется рядом с ним навсегда. Но по какой-то причине, Линь Цюши захотел взять топор и прорубить стену, которую внезапно возвел между ними Жуань Наньчжу. И рубить путь к нему до тех пор, пока мужчина не признается, что творится у него в голове. Даже если Жуань Наньчжу никогда больше не захочет видеть Линь Цюши после этого, даже если после этого он никогда не почувствует его руки на себе… От этих мыслей у ЛинЛина сдавливало грудную клетку жгучей болью. Но Линь Цюши был полон решимости, что если Жуань Наньчжу объяснится, он попытается понять его причины. Теперь, когда Бай Мин рассказал ему о ключе к Одиннадцатой двери, все, казалось, обрело смысл. Жуань Наньчжу знал что-то, чем он не хотел делился с Линь Цюши.

***

      Однажды вечером Линь Цюши постучал в дверь кабинета Жуань Наньчжу, ожидая, что тот откажется видеть его снова под тем или иным предлогом. Но, к его удивлению, Жуань Наньчжу сам подошел к двери и впустил Линь Цюши. Когда он вошел, Жуань Наньчжу вернулся на свой стул по другую сторону стола. Он сел, откинулся на спинку и сложил руки вместе, выжидающе глядя на Линь Цюши. Линь Цюши схватился за спинку другого стула, внезапно засомневавшись в том, что собирался сказать. Но он всё же медленно опустился на сиденье и посмотрел на Жуань Наньчжу, слишком хорошо понимая, как мужчина выглядел в своей темной водолазке, которая скрывала большую часть синяков на его шее, и резких линиях пиджака, подчеркивающих широкий размах его плеч. Голубой вечерний свет просачивался сквозь жалюзи и освещал Жуань Наньчжу сзади, придавая его очертаниям мягкое свечение, отчего он выглядел еще более нереальным. Этот Жуань Наньчжу выглядел как тот, к кому Линь Цюши не мог протянуть руку и прикоснуться, как мраморная статуя или прекрасная картина на выставке, на которую можно только смотреть, но не прикасаться. От этого в груди Линь Цюши внезапно стало больно, и он почувствовал, что должен отказаться от того, ради чего пришел сюда. Вместо этого Линь Цюши облокотился на стол и заговорил. — Наньчжу, как твои травмы? Он увидел, как глаза Жуань Наньчжу дрогнули при этом вопросе, а затем слегка улыбнулся. — Лучше. Линь Цюши не успокоил односложный ответ. — Чэнь Фэй сказал мне, что тебе нужно около шести недель отдыха для твоих ребер, так что, если тебе нужен кто-то, кто будет проводить клиентов через двери, я могу это сделать. Улыбка Жуань Наньчжу медленно распространилась на его глаза, которые заблестели в теплом свете комнаты. — Исе и Лу Яньсюэ принимают двух клиентов на этой неделе, а Бай Мин принимает остальных, так что не стоит беспокоиться. Линь Цюши кивнул, он предполагал, что услышит что-то подобное, потому что тот всегда готовился заранее. — Наньчжу… ты помнишь что-нибудь после того, как вышел из той двери? — спросил Линь Цюши, вытягивая руки перед собой на столе в замок. — Чэнь Фэй сказал, что ты был без сознания целый день, и… — Линь Цюши замолчал, не зная, как спросить Жуань Наньчжу о том, о чем он хотел спросить его. — Мне снился сон, — спокойно заметил Жуань Наньчжу, заставив Линь Цюши поднять на него глаза. — Что тебе снилось? — его сердцебиение ускорилось. — Мне снился ты, — ответил мужчина, положив подбородок на соединенные кончики пальцев. Линь Цюши не ожидал, что Жуань Наньчжу просто скажет это. Честно говоря, он думал, что это займет гораздо больше времени, но его также заинтриговал этот ответ. — Что ты видел во сне? — спросил Линь Цюши, глядя в глаза Жуань Наньчжу, которые, казалось, незаметно потемнели, — мне тоже приснился сон, — быстро добавил Линь Цюши, не понимая, почему сейчас так важно упомянуть об этом. — Мне приснился день, когда ты ночью пришел в мою старую квартиру. Жуань Наньчжу громко выдохнул, а затем внезапно наклонился, его голова исчезла под столом. Линь Цюши уставился, не понимая, что происходит, но затем раздался звук выдвигаемого ящика, и Жуань Наньчжу снова появился, его рука сжимала бутылку вина. Он поставил бутылку на стол, а затем наклонился, чтобы достать два бокала. Линь Цюши наблюдал с любопытством и ожиданием, потому что он никогда не видел, чтобы Наньчжу пил в своем кабинете. Мужчина открыл бутылку, снял пробку с горлышка вина, а затем разлил его по бокалам. Он добавил еще немного себе, а затем жестом пригласил Линь Цюши взять второй бокал. Линь Цюши взял его, и, определил по запаху, что это какое-то сливовое вино. Жуань Наньчжу уже сделал большой глоток из своего бокала, а затем поставил его на стол, обхватив пальцами ножку. Линь Цюши наблюдал за этими пальцами, потому что у Жуань Наньчжу были удивительно тонкие пальцы, заканчивающиеся ровными, закругленными ногтями, которые выглядели так, словно принадлежали женской руке, но ЛинЛин также знал, насколько невероятно сильным был Жуань Наньчжу, и вся эта уязвимость была всего лишь маской, очень хорошей маской. Но, в конце концов, иногда эта маска могла взять вверх. Это напомнило ему о том, каким шокирующе уязвимым выглядел Жуань Наньчжу за последней дверью, когда нож хранителя дверей застрял у него в рубашке, о том, как участилось его сердцебиение, когда Линь Цюши наклонился ближе, о том, как его глаза почти поглотила тьма зрачков, и о том, как ЛинЛин мог слышать шипение при каждом вдохе. Линь Цюши сделал глоток вина, чтобы отвлечься от этих мыслей, и почувствовал, как сладковато-кисловатое послевкусие вина наполнило его рот, растекаясь приятной линией тепла. — Ты знаешь, что сны это тоже своего рода реальность? — медленно произнес Жуань Наньчжу, пристально глядя на Линь Цюши. — Сны хранятся в нашем мозгу как воспоминания, как виртуальная реальность, к которой мы не можем легко получить доступ, но которая, тем не менее, существует. То, что мы не можем сознательно видеть сны, не означает, что реальности в этих снах не существует. Линь Цюши кивнул, заинтригованный тем, что имел в виду Жуань Наньчжу. Он бессознательно сделал еще один глоток из своего бокала, сосредоточившись на тепле внутри, чтобы удержаться от того, чтобы начать расспрашивать обо всем сразу. — В некотором смысле сны это виртуальная реальность, которую наш мозг создает самостоятельно, и что интересно, они не только имитируют нашу жизнь, но и могут отличаются от нее, — продолжил мужчина, — вот почему всегда есть элемент неожиданности, невозможность контролировать сон. Жуань Наньчжу слегка наклонился вперед, обхватив обеими руками основание бокала. — Разве не было бы чудом, если бы мы могли управлять виртуальной реальностью, подобной той, что существует во сне? Спроектировать ее, написать для нее код? Направить ее к заранее предначертанным результатам? Линь Цюши кивнул. — Ты имеешь в виду, как в видеоигре? Жуань Наньчжу промычал в ответ. — Виртуальная реальность, созданная для видеоигры, но у которой также есть своя реальность, своя логика и, самое главное, она существует сама по себе, как паралельный мир. — Когда Гао Давэй и я… — Линь Цюши начал говорить, но затем остановился, осознав, что он так и не поделился с Жуань Наньчжу тем, что они с Гао Давэем планировали относительно виртуальной реальности, которую они хотели создать. Казалось, это было частью далекого прошлого, которое было еще более нереальным, чем виртуальные миры дверей, которые они пересекали. Линь Цюши прочистил горло и начал снова. — Когда мы с ним изначально говорили о создании нашей собственной игры в виртуальной реальности, мы хотели создать мир с безграничными возможностями, где игрок мог бы выбирать свои собственные возможности, взаимодействуя с миром. Но тогда мы были всего лишь детьми, и даже с теми исследованиями, которые были доступны в то время, мы знали, что это просто невозможно. В игре всегда будут неизбежные финалы, и игровая логика будет незаметно направлять игроков к ряду исходов. То, что игрок получит, в конечном итоге будет зависеть от сделанного им выбора, но на самом деле это все равно, что вести крысу по лабиринту, или, может быть, по нескольким лабиринтам. Путь всегда предначертан. Жуань Наньчжу кивнул, осушил свой бокал, а затем потянулся за бутылкой на столе. — Но как насчет виртуальных миров, которые существуют сами по себе? А как насчет неигровых персонажей внутри этих миров? Они просто программы или сами по себе, как настоящие люди? — сказал он, глядя на Линь Цюши. ЛинЛин выпил все вино и пододвинул свой бокал Жуань Наньчжу, который немедленно наполнил его. — Технически, NPC не могут быть настоящими людьми, потому что программист кодирует их существование для выполнения определенного набора функций. Как хранителей дверей, которых мы встречаем, у них есть набор функций для выполнения, и они могут реагировать только на определенный выбор, который делает игрок. Но эта игра… Мир дверей, отличается. Я не знаю, как Гао Давэй точно это закодировал, потому что после того, как он ввел свои собственные исправления, я не могу сказать, сколько изменений содержится в одной двери. Некоторые двери кажутся реальными… настоящими, реальным миром, — заметил Линь Цюши и отхлебнул вина. Он увидел, как брови Жуань Наньчжу нахмурились от его слов. Он не знал, что мужчина хотел услышать, но у него было чувство, что это он сказал не то. — То есть, по твоему, NPC не отличаются от других игровых элементов, — сказал Жуань Наньжу, его тон был мрачным и трудночитаемым, — они просто код, и ничего больше? Линь Цюши поспешил загладить свою вину. — Нет, в некотором смысле, существует вероятность, что NPC могут стать самостоятельными, со своим сознанием и мыслями, почти как реальные люди, — сказал он, пытаясь объясниться как можно яснее, — но это все еще не входит в рамки нынешней игровой индустрии. Жуань Наньчжу нахмурился, его пальцы обхватили ножку бокала и постучали по стеклу, которое издавало слабый звон из-за кольца на его пальце. Взгляд Линь Цюши внезапно привлекло это, и он наклонился к Жуань Наньчжу, пристально разглядывая его кольцо. — Возьмем, к примеру, Модель познания Уробороса, — сказал он и, увидев, что выражение лица Жуань Наньчжу омрачилось, настойчиво указал на кольцо, пока тот тоже не посмотрел на него, — это совпадение, но твое кольцо похоже на змею, поедающую собственный хвост, верно? Это довольно необычное изображение, имеющее несколько древних исторических источников, но наиболее типично оно называется уроборос. И в моделях общего интеллекта модель Уробороса больше всего похожа на то, как мы, люди, учимся действовать как люди, мы сохраняем воспоминания о событиях, мгновения в памяти, а затем к которым постоянно возвращаемся, когда решаем проблемы, и постепенно наше решение проблем становится все более и более сложным, потому что хранимая память обрабатывается в более абстрактной форме, в основном, это зависит от того, какое решение примет человек сегодня, а какое завтра. Это циклическая природы жизни: чередования созидания и разрушения, жизни и смерти, постоянного перерождения и гибели. Мы создаем более абстрактные и сложные концепции, используя воспоминания о предыдущих действиях, которые хранятся в нашем мозгу. Вот почему это называется моделью Уробороса. По сути, мы познаем самих себя каждый день заново, и этот процесс продолжается до тех пор, пока мы не умрем, — Линь Цюши сделал паузу, пытаясь понять, о чем думал Жуань Наньчжу, рассматривая выражение его лица, — если NPC был закодирован по этой модели и получил достаточно данных для обучения, то этот NPC может медленно трансформироваться и стать почти человеком… Глаза Жуань Наньчжу сузились, и теперь он подпер подбородок руками. — Почти человеком…? Линь Цюши внезапно вздрогнул от остроты вопроса, чувствуя, что что-то не так. — Что именно ты хотел рассказать мне о сне? С этого и началась эта дискуссия, верно? — Жуань Наньчжу повернул голову в сторону, разглядывая что-то на своем столе. Линь Цюши проследил за его взглядом и увидел простой стеклянный калейдоскоп. У него был стеклянный корпус с чем-то жидким внутри, который шевельнулся, когда мужчина потянулся к нему. Жуань Наньчжу поднял его, жидкость закружилась, и внутри оказались маленькие блестящие жемчужинки, которые поднялись вверх, а затем медленно опустились на дно. Основание представляло собой прозрачную стеклянную камеру с цветным стеклом внутри. Жуань Наньчжу поднес калейдоскоп к глазам и потряс основание, отчего осколки стекла зазвенели друг о друга. Хотя Линь Цюши не был тем, кто смотрел в калейдоскоп, он чувствовал себя прикованным к зрелищу, как будто в этой сцене было что-то, что должно было иметь для него смысл. — Наш опыт подобен сотне различных узоров, сформированных внутри калейдоскопа, — пробормотал Жуань Наньчжу почти про себя, — но калейдоскоп может разбиться, и тогда узоры снова станут просто кусочками стекла, — добавил он, отводя игрушку от глаз и держа её в руке, как будто не мог оторваться от него. Линь Цюши без колебаний потянулся к калейдоскопу. Его пальцы сжали руку Жуань Наньчжу, и он почувствовал крошечную, почти незаметную дрожь, которая пробежала по руке мужчины при этом прикосновении. — Наш опыт — это не одиночество, мы переживаем все вместе, поэтому наш опыт переплетается с опытом друг друга, и трудно сказать, где начинается один и заканчивается другой, — Линь Цюши медленно погладил руку Жуань Наньчжу, глядя ему прямо в глаза. Он хотел защитить Жуань Наньчжу от всего, хотя понимал, что это нелепая мысль. Именно Наньчжу всегда защищал его. Но в этот момент Жуань Наньчжу выглядел удивительно хрупким, как будто он мог разбиться при малейшем прикосновении, как стеклянный калейдоскоп, который он держал в руке. Сердце Линь Цюши бешено колотилось, как будто это он был расстроен, и он смутно осознавал, что, возможно, выпил слишком много. Жуань Наньчжу выглядел едва покрасневшим, но его глаза были странно влажными и темными, что заставило Линь Цюши неуверенно подняться со стула и перейти на другую сторону, а затем он наклонился, пока его губы не встретились с губами Жуань Наньчжу. Линь Цюши поцеловал его без всякого изящества, настойчиво, запустив руку в волосы и наклонил его лицо навстречу своему, и тот облизнул его губы в ответ, вызвав дрожь. ЛинЛин почувствовал вкус алкоголя на губах возлюбленного и целовал их до тех пор, пока не почувствовал только вкус самого Наньчжу. Он углубил поцелуй, когда Жуань Наньчжу шире открыл рот, и наклонился еще больше, зайдя между ног мужчины, освобождая там место для себя, и он почувствовал, как голова Наньчжу внезапно дернулась, отчего их зубы столкнулись, а затем он застонал в поцелуе. От этого звука внутри Линь Цюши что-то оборвалось, и он вцепился когтями в затылок Жуань Наньчжу, притягивая мужчину к себе, пытаясь протолкнуть язык в горло, и снова услышал сдавленный стон. Руки Жуань Наньжу поднялись по бокам Линь Цюши. Затем Жуань Наньчжу отстранился, его глаза расширились и потемнели, когда он посмотрел на Линь Цюши, они сияли, как у зверя. ЛинЛин громко сглотнул, потому что этот взгляд произвел на него нечто физическое. — Твоя комната или моя? — прошептал Наньчжу низким и очень хриплым голосом. Линь Цюши не знал, почему это вызвало у него улыбку. Он запустил пальцы в волосы Жуань Наньчжу и наклонился, чтобы заглянуть в его темные, бездонные глаза. — Это имеет значение? — спросил Линь Цюши с легким смешком, вырвавшимся из его горла. При этих словах уголки губ Жуань Наньчжу тоже приподнялись, и он поднял взгляд, в его глазах блеснули огоньки. — В моей комнате точно есть «припасы», — многозначительно сказал Наньчжу, и Линь Цюши внезапно покраснел, поняв, что тот имеет в виду. Жуань Наньчжу продолжал смотреть вверх, ожидая ответа Линь Цюши. — Тогда твоя, — смело ответил Линь Цюши и увидел, как глаза мужчины потемнели еще больше.       Линь Цюши все еще не получил всех ответов, но время еще будет, подумал он, времени хватит для них обоих.