Звёзды сейчас не нужны

      Жуань Наньчжу был подобен пазлу, который нужно разобрать, разложить на кухонном столе, рассматривать часами, а затем собрать снова, иногда в неожиданном порядке. Линь Цюши уступил желанию своего сердца, принадлежать этому мужчине, телом и душой, но порой ему казалось, что он совсем ничего не знает о человеке, с которым он спит.       В какой-то момент это стало обязательным ритуалом для них двоих — встречать друг друга сразу после прохождения дверей. Как только любой из них выходил из двери, другой буквально набрасывался, прямо в коридоре, или в холле первого этажа, или на кухне, где бы они ни оказались в тот момент. Линь Цюши нужно было чувствовать дыхание Жуань Наньчжу на своей коже, крепкость его объятий, шевеление коротких волос на затылке, а иногда и немного больше. Всякий раз, когда он чувствовал потребность в Жуань Наньчжу, последний немедленно оказывался рядом и затаскивал Линь Цюши в свою комнату или в его, это не особо имело значение.       Когда всё изменилось? В тот момент, когда в его жизнь вошел Жуань Наньчжу, одетый в андрогинное, струящееся современное ханьфу, окрашенный подол которого напомнил Линь Цюши о безупречной белизне страницы, на которую проливаются чернила, медленно поглощая чистоту. Эти чернила все разрастались и разрастались у него в сознании, вызывая чувство шока и удивления при виде этого человека, который казался слишком совершенным, чтобы быть реальным, и чье присутствие он не мог не замечать. А потом, когда Жуань Наньчжу неоднократно подвергал себя опасности чтобы защитить его, эти чувства смягчились и приняли другой, тревожный оборот, заставив задуматься о жжении в своей груди, которое не давало спать большинство ночей.       Жуань Наньчжу и Линь Цюши вели друг друга в изящном танце, предоставляя свободу выбора, наблюдая, кто уступит первым, ведь Линь Цюши был кем угодно, но только не дураком. Он знал, как Жуань Наньчжу смотрит на него, слышал, как другие шептались о том, как он обращается с ним, был свидетелем того, как тот готов пожертвовать своей жизнью, чтобы защитить его, это были не те вещи, которые он мог пропустить мимо ушей, или должен был. ЛинЛин чувствовал, что в один прекрасный день станет с Жуань Наньчжу кем-то больше, чем партнёры. Эта мысль приносила ему утешение даже в самые трудные времена: когда он застревал за дверью, не имея ни малейшего подсказки, как из нее выбраться, или когда он столкнулся лицом к лицу с хранителем дверей, чью тайну еще не успел узнать, или когда он видел, как люди вокруг него, люди, которых он знал, как внутри, так и за пределами мира дверей, умирают ужасной смертью. Дважды… Знание того, что у Линь Цюши есть Жуань Наньчжу поддерживало, как настоящий свет внутри него, который не погаснет, несмотря ни на что. Это помогало ориентироваться, не боятся в задверном мире и чувствоть себя спокойным в реальном. Он знал, что другие находили его странным, обсуждали за спиной отсутствие человеческой реакции на явно крайне травмирующие события. Обсуждали его непоколебимую зависимость от Жуань Наньчжу, которая постепенно сменилась любовью, которую сам Линь Цюши осознал позже. Никто не стеснялся обсуждать даже то, что теперь ЛинЛин, совершенно очевидно, спит с Жуань Наньчжу.