Двое из ларца

Дэн тяжело вздыхает, проверяя наличие необходимых документов, и поглядывает на часы с едва движущимися стрелками, теперь тяжело вздыхая из-за текучести времени. Впереди ещё куча работы, а домой хочется уже сейчас: в объятия всегда понимающего Мэтта и трехлетнего сына. Но на циферблате едва стукнуло четыре, что может значить только одно: у нее ещё три часа бумажной волокиты. Сет за соседним столом уткнулся в экран компьютера, сверяя даты преступлений нынешнего года в электронном варианте с бумажным, чтобы затем унести все в архив и утвердительно качнуть головой. Дэн ужасно раздражает данная схема, но Ваймак требует, чтобы вся информация хранилась не только на недостаточно безопасных флешках и компьютерах, но и в папках их личного архива, где так же находятся улики по всем делам, начиная с 80-ых годов. Дэн перебирает разноцветные бумаги со скучной писаниной, когда её отвлекает характерный звук стука, а после из-за двери выглядывает седая голова Ваймака. — Дэн? — зовёт он её, проходя в кабинет вместе с высоким парнем, оглядывающимся по сторонам. Дэн бросает на него взгляд, тут же переводя на капитана. — Не отвлекаю? Она фыркает. — Не отвлекаете ли вы меня от столь интересного занятия? — она поднимает бумаги на уровне глаз. — Ничуть. Надеюсь, у вас наметилось что-то интересное, где необходима моя настоящая помощь. Ваймак закатывает глаза и складывает руки на уровне груди, открывая вид на татуировки в виде пламени. — Я привел тебе стажера, — спокойно говорит он, головой указывая на того самого парня, стоящего позади. — Стажера? — с сомнением спрашивает Дэн, оглядывая самодовольного парня. — Да, Кевина, — качает он головой, —моего сына. Дэн снова оглядывает его и снова тяжело вздыхает, с сомнением поглядывая на капитана. — Капитан, у меня слишком много работы, разноцветной бумаги и отчетов, — большим пальцем она показывает на хмурого Сета, — отдайте его Сету. Мне хватает своих проблем. — Иди к черту, Уайлдс! — недовольно и достаточно громко говорит тот, не отрываясь от экрана. — Мне не нужен сопляк с вопросами «зачем» и «почему», только если он не хочет проштудировать все убийства в девяностые и определить, чьи данные были утеряны из-за переезда. Ваймак качает головой и с вызовом смотрит на Дэн. — Не обсуждается, Дэн, — твердо говорит он. — Остальных я уже распределил, так что ты не одна такая. Пусть поможет тебе с бумажками. — Есть, — устало отчеканивает она, усаживаясь за стол. — Не давай ему открывать рот, — предупреждает капитан, закрывая дверь. — Пап! Дэн дает ему задание и садится за отчеты, протирая глаза. Она чувствует тяжелый, внимательный взгляд Кевина, направленный на нее, и прекрасно понимает, почему. За шесть лет уже привыкла к такому: к вечным однотипным вопросам, подозрительным взглядам и всегда осуждающим фразам от новичков, желающих броситься в бой и поймать преступника. Дэн знает это все потому, что уже шесть лет терпит такое отношение, семь лет она думает о самом нашумевшем деле, полностью перевернувшим ее жизнь, семь лет она страдает из-за двух ублюдков, навсегда поселившимся в ее сердце и голове. Когда Кевин продолжает молча сверлить ее взглядом, Дэн не выдерживает и поворачивается к нему, огрызаясь: — Что? Кевин, будто добираясь до нужного сокровища, весь озаряется и передвигает свой стул поближе к ней. — Это же вы вели следование по делу о Миньярде и Веснински? Дэн прикрывает глаза от бессилия. Она уже должна была привыкнуть к этому за семь лет, но каждый такой вопрос заставлял ее возвращаться обратно, в тот день, когда на ее стол положили отчет о подозрительном масштабном взрыве в одной из центральных башен. — Допустим. — Я фанат этого расследования, — Дэн с упреком смотрит на него. — Простите, если как-то некорректно высказываюсь, но у меня столько теорий по поводу их безумных преступлений! А тут вы, офицер, расследовавший нашумевшее на весь мир дело! Я не буду Кевином Дэем и сыном своего отца и матери, если не спрошу у вас про все детали. Дэн знала, что все так и будет, и должна была быть готовой к этому, но с каждым новым вопросом это дается все сложнее. Ей не хочется раскрывать дыру, которую она старательно закрывала все семь лет, но она сама выбрала этот путь, поэтому не смеет жаловаться. Мэтт как-то говорил ей уйти с работы, но Дэн любила её всей душой, чтобы так легко бросить все, к чему она стремительно шла со времен школьной скамьи. — Да скажи ты мальцу, че, кого там, — подает Сет голос из-за экрана компьютера. — Не вмешивайся, Сет. — Он задрал ныть, — огрызается тот. — Я по его еба.. прошу прощения, молодой человек. Говорю, по лицу его сразу было понятно, что он к тебе спецом попросился. Папка то капитан, че бы и не подсобить сынку, да, малой? — Меня не отец распределял, а.. — Да мне пофигу, че, кто там делал, — усмехается Сет, действуя Дэн на нервы. — Работай, Сет. — Зануда ты, Дэн, — вздыхает тот. — Тебе бы на свидание сходить, знаешь.. — Я замужем, — напоминает она, показывая безымянный палец левой руки. — Так с Мэттом и сходи. Она закатывает глаза. — Работа, сын и.. — Малой, тебе мой совет, — прерывает её он. — Вместо того, чтобы сидеть тут и махать хвостом на очередные ба и бэ по расследованию, лучше бы подцепил какую-нибудь блондинку и хорошенько её.. — Спасибо за совет, сэр, но у меня есть девушка, — спокойно говорит Кевин. — И она блондинка, если вам так спокойнее. Сет присвистывает и ободряюще улыбается, снова утыкаясь в экран компьютера. — Так вы, — снова начинает Кевин, — расскажете? Дэн незаметно кивает и подходит к чайнику, чтобы заварить себе крепкий чай для успокоения. Она прокашливается, собирается с силами и начинает. — Начнем с того, что изначально полиция разыскивала только Натаниэля Веснински, который был довольно известным благодаря отцу, Балтиморскому Мяснику. Но он был неуловимым, никто не мог поймать его за преступлением, найти улик, указывающих на него, и разыскать его недвижимость. Про Эндрю Миньярда было известно абсолютно ничего. Полиция не выяснила, как они начали работать в команде, но точно знала, как те познакомились. *** Натаниэль откидывается на спинку скамейки, жадно вдыхая дым тлеющей сигареты, и с закрытыми глазами делает долгую затяжку, наслаждаясь приятной горечью. Мышцы рук ноют от недавней неожиданной работы с ножами, которые на протяжении года лежали в его ножнах для привлечения внимания, а на внутренней стороне ладони осталась ощутимая шероховатость от деревянной рукоятки. Он уверен, что они бы пролежали без дела еще как минимум год, но неприятная встреча с заказным мужчиной с таким же большим кошельком, как и его пузо, который встретил его с парочкой своих ребят, заставила Натаниэля применить план В. Под А всегда было оружие, с помощью которого можно быстро и незамедлительно, не отвлекаясь на посторонних, убить человека, не думая о правильном угле выстрела: у Натаниэля с детства хорошо настроен глаз. Под Б Натаниэль подразумевал рукопашный бой, в котором он был не так хорош, как в оружие или метание ножей, но все же ставил его выше, потому что зачастую его заказы были толстозадыми мужчинами, не способными самостоятельно вытереть со лба пот. В план В входили ножи и именно этот план был самым не любимым в списке Натаниэля. Не потому, что это было неудобно и непрактично, а потому, что они напоминали о минувших годах в Балтиморе, которые ему хотелось бы вспоминать примерно никогда. Натаниэль убирает сигарету от лица, ощутимо чувствуя чужое присутствие рядом с собой, и ухмыляется, пытаясь определить по звуку шуршания одежды, кто перед ним сидит: парень или девушка. — Зажигалку одолжишь? Натаниэль внутренне разочаровывается, что так и не сумел прийти к единому ответу, пока человек рядом не откроет свой рот. Голос у мужчины приятный для его слуха, поэтому он открывает глаза и наклоняет голову в бок, оглядывая его с ног до головы. У незнакомца были пшеничные волосы, растрепанные в разные стороны, пирсинг на нижней губе, привлекающий внимание, и выразительные карие глаза, не выражающие не единой эмоции. Натаниэль почувствовал, как в его глазах начинает гореть огонь озорства, а в груди распространяться странное нечто, состоящее из заинтересованности. Это показалось ему интересным. — Как ты подкрался ко мне? — он щурится от солнечных лучей и следит за чужими глазами, разглядывающими в ответ. Кожа у незнакомого парня была слишком бледной для того, кто живет в Южной Каролине с постоянно светящимся солнцем, а кожа на подушечках пальцев выглядела недостаточно мягкой для обычного студента или работника библиотеки. Натаниэль хорошо умел замечать детали, поэтому сумел разглядеть темные круги под глазами, остатки крови в районе кутикулы большого пальца правой руки, застиранные джинсы с прорезями на коленях, слезающий с ногтей лак и его бицепсы, ярко выраженные водолазкой. Натаниэля особо не интересуют люди; они кажутся ему единой массой, не представляющей из себя ничего стоящего, но этот белобрысый красавчик смог перетянуть его внимание на себя. И Натаниэль совершенно точно не знает, что он испытывает в этот момент. — Это было не особо сложно, — хрипло отвечает парень, с прищуром оглядывая потрепанную одежду Натаниэля. Натаниэль заинтересованно склоняет голову. — А что для тебя сложно? Карие глаза смотрят на него с особой внимательностью, так, будто сейчас в его голове происходит разгадка секретного шифра всемирного масштаба. Но Натаниэль уверен, что сейчас он больше похож на задрочившегося учебой студента, выживающего на одной стипендии и ночных сменах, а не на наемного убийцу, разрабатывающего план по сокрушению очередного бизнеса толстосума. — Одолжить у тебя зажигалку. Натаниэль тянет уголки губ вверх и выкидывает окурок в рядом стоящую мусорку, наполненную банками из-под газировки. — Не курю. И улыбается, словно чеширский кот, наблюдая за раздраженным взглядом незнакомца. Натаниэлю определенно нравится эта игра. Ему льстит одна мысль о том, что столь красивый парень обратил на него внимание, составил компанию в парке посреди дня, когда большинство людей находится на работе или учебе, и сверлит его лицо своим пытливым взглядом. Натаниэль смотрит в его глаза, переливающие золотом в солнечных лучах, и жалеет лишь о том, что они не встретились в другом месте при других обстоятельствах. Натаниэль никогда не был глупым мальчиком. Отмечать малейшие детали, звуки и поведение людей он научился ещё в пятилетнем возрасте в кругу отцовских друзей, лживо улыбающихся на очередную речь, сидя напротив хищной Лолы, крутящей в руке столовый нож. Уроки детства от отца и Лолы помогли ему в последующем с наблюдательностью: теперь он сразу может вычислить человека, который жаждет мести путем убийства Натаниэля. Именно поэтому он замечает засохшую кровь на большом пальце правой руки, мелкие шрамы на костяшках из-за частых драк, мозоли на рабочей руке, которые он часто наблюдает у себя из-за постоянной работы с оружием, и этот странный прищур глаз, направленный на его лицо. И сейчас он знает, что не может человек, имеющий с собой оружие, внимательно следящий за любыми движениями Натаниэля, садиться рядом с ним из собственных побуждений. — Что ты делаешь здесь на самом деле? — уже без привычной игривости, с полной серьезностью, спрашивает он, с особой внимательностью следя за чужими движениями. — Ты не глуп, — тут же отвечает парень, переводя взгляд на ладони Натаниэля, которые тот прячет в карманах своей толстовки. Это заставляет Натаниэля усмехнуться. — Думал, я отбитый еблан, кидающийся на совсем не подозрительных красавцев, вроде тебя? Парень поднимает брови вверх. — Считаешь меня привлекательным? Натаниэль пожимает плечами. — Меня не привлекают люди, — выдает он, не отрываясь от чужих глаз, — но ты выглядишь.. интересным. — Интересным. — Именно. Натаниэль не думал, что обычный день может полностью перевернуть его жизнь, не думал, что присутствие незнакомого человека рядом с собой может принести комфорт, не думал, что он будет чувствовать себя в относительной безопасности, чтобы рассказать о подводных камнях своей никчемной жизни, потерявшей всякий смысл, не думал, что будет готов умереть ради него. Не думал, что это изменит все. — Перестань пялиться, — замечает Натаниэль, ухмыляясь на недоуменный взгляд, — иначе я подумаю, что понравился тебе. Его лицо никак не изменяется, остается таким же безразличным к происходящему, но Натаниэль замечает красный румянец на его шее и ушах и победно улыбается. Не так, как это делает его отец, и не так, как на заказном убийстве, держа пушку напротив плаксивого лица мужчины, а совершенно искренне, так, как он думал никогда не умеет. — Не льсти себе, — отвечает в итоге тот, заставляя Натаниэля пустить легкий смешок. Натаниэль смотрит на него и не понимает, почему это происходит, почему он так легко повелся на парня, который собирался его убить. Убить. — Я думал, ты собирался убить меня, — он кивает в сторону спрятанного в джинсах пистолета. — Уверен, за пулю в моей голове дают отличную сумму. Блондин заинтересованно ведет плечом. — Возможно, я сделают это после того, как отсосу тебе. Натаниэль усмехается, удивляясь такой уверенности, но не смеет обдумывать это дольше. — Все же понравился? Тот закатывает глаза. — Не стоит выводить меня, — он встает со своего места и оглядывается. — Шевелись: за мной ведется слежка. — Слежка? — удивляется он. — С чего бы? — Не думаешь, что это будет лишним? — с вызовом спрашивает он, вставая лицом к нему. Натаниэль перекатывается с пятки на носок и улыбается, восхищаясь тому, что он все же выше. — Ты прав. — Я на машине, — подмечает парень, кивая в сторону парковки. — Классно, — кивает Натаниэль, а потом достает ключи из кармана толстовки, — потому что у меня есть квартиры в каждой части города. Но если ты предпочитаешь секс в машине, то я не против поэкспериментировать. — Я предпочитаю секс в любой из ее вариаций, — тихо говорит он, подходя вплотную. — А теперь двигай своей задницей: тот кабан начал что-то унюхивать. — Как думаешь, я смогу убить его отсюда? Блондин насмешливо фыркает. — Сможешь, — как факт говорит тот. — Но как насчет отменного минета и последующего убийства? — Надеюсь, не моего? — Плохо надеешься. *** Натаниэль захлопывает дверь, которая издает громкий звук, обхватывает лицо парня своими ладонями, прижимая его тело к стене, и жадно начинает целовать. Он не хочет останавливаться на нежностях, когда оба буквально изнывают от исходящего возбуждения, поэтому кусает его губы, млея от звуков поцелуя и предупреждающего мычания. Чужая рука сползает с затылка на грудь и комкает толстовку, пока Натаниэль активно начинает переходить поцелуями на шею, стараясь не оставлять видных следов, и языком проходится по сонной артерии. Когда сверху слышится громкий стон, он улыбается и отстраняется, заглядывая в потемневшие глаза. — Слабое место? — ухмыляется он, большим пальцем проходясь по очертанию челюсти. — Тебе следует заткнуться, — шипит тот, сжимая бока толстовки. — Тебе следует заткнуть меня. Парень припадает к его губам, сладко проходясь языком по нижней губе, пальцами зарываясь в шелковистые волосы, прядями спадающими на лоб. — Кровать, — шепчет Натаниэль, снимая с себя толстовку, под которой оказывается белая майка. Они падают на кровать вместе, но Натаниэль машинально оказывается под парнем, который успевает снять с себя водолазку, открывая прекрасный вид на накачанные мышцы груди и рук. Натаниэль, словно завороженный, смотрит на них и поднимает руки вверх, чтобы прикоснуться, но его запястья быстро перехватывают. — Смотреть можно, — томно шепчет тот, спускаясь к бедрам Натаниэля, — трогать – нельзя. — Хорошо, детка, мы сыграем по твоим правилам. Его джинсы летят на пол. — Не называй меня так. Натаниэль растягивает губы в улыбке. — Как пожелаешь, малыш. — Так, тем более. — Все для тебя, куколка. — Я тебя убью, — шепчет тот, сжимая член Натаниэля через боксеры. — Надеюсь, от крышесносного оргазма? — задыхаясь, спрашивает он, когда чужие мокрые губы касаются его тазобедренных косточек. — Сначала от него, — хрипит блондин, — потом от него. Он подносит правую руку Натаниэля к своим штанам, прижимая её к ощутимому силуэту пистолета. — Что, даже не захочешь проверить меня в деле? — Доверяю своим рукам больше, чем твоим. Не обижайся. Натаниэль усмехается. — Никаких проблем, дет.. Парень прикусывает его кожу на внутренней стороне бедра, оставляя там едва заметный след, тем самым, затыкая Натаниэля, и языком продвигается к боксерам, самым кончиком проходясь по очертанию члена. Предэякулят сочится из головки, боксеры намокают, а парень по-блядски высовывает язык и, не отрывая глаз от Натаниэля, слизывает предсеменную жидкость. Это кружит Натаниэлю голову, но он не может оторвать взгляд от расширенных зрачков, закрывающих знакомую коричневую радужку, как и не может сдержать стон, вырывающийся из его глотки. Парень довольно ухмыляется, ладонями проходится по торсу, задирая майку до груди, совершенно не реагируя на ощутимые рубцы, и резкими движениями снимает с него боксеры, открывая вид на возбужденный член с сочившейся смазкой. Он ничего не говорит, когда опускает голову вниз, и дует на головку горячим воздухом, дразня кончиком языка уретру, вызывая у Натаниэля тяжелое дыхание. Грудь тяжело поднимется и так же опускается, когда красавчик незамедлительно проходится губами по всей длине, делая все нарочно медленно. Натаниэль ладонями сжимает простынь и стонет сквозь зубы, не смея закрывать глаза, когда ему открывается столь прекрасный вид: закрученные из-за влажности кончики передних волос, красное то ли от смущения, то ли от удовольствия лицо, похотливый взгляд карих глаз, направленный то на него, то на член, и перекатывающие мышцы, когда тот поднимается на руках к его лицу, больно кусает за губу и начинает оставлять укусы по всему торсу. Натаниэль знает, что в этой квартире довольно тонкие стены, но это не мешает ему открыто стонать от удовольствия, мысленно не извиняясь перед страдающими соседями, и дугой выгибаться на очередные приятные укусы зубами. Когда незнакомец вдоль наигрался, он решает обратить внимание на давно забытый член. И то ли ему надоело ждать, то ли он и правда хочет убить Натаниэля крышесносным оргазмом, но красавчик сразу заглатывает член на всю длину, из-за чего Натаниэль громко стонет, пяткой упираясь в кровать, и шипит сквозь зубы, откидывая голову на подушки: — Черт возьми. Парень, не собираясь останавливаться, берет грубо, рукой поглаживая мошонку, из-за чего Натаниэль испытывает слишком много удовольствия. — Стой, стой, стой, — быстро говорит он, ладонью стуча по кровати. — Сейчас бы кончил. Красавчик опускает его член с характерным чпок и тыльной стороной вытирает слюну, текущую по подбородку. Натаниэль смотрит на его пошлый вид и открыто стонет, ладонями придвигая его к себе за шею. — Блядь, как же ты выглядишь, — с придыханием шепчет он, облизывая губы и оглядывая его потрепанный вид. Тот тяжело дышит с открытым ртом и хищно смотрит на него, руками опираясь с двух сторон от его головы. — Просто пиздец. — Разве минет не заключается в том, чтобы ты кончил? — игнорируя комплименты, спрашивает парень, поднимая левую бровь вверх. — Да, — улыбается Натаниэль, глазами проходясь по его торсу, — но раз ты собираешься застрелить меня, последним, что я хочу видеть, – вид того, как ты кончаешь. По бледной шее расходится розовый оттенок, который Натаниэль мысленно облизывает. — Тебе напомнить по чьим правилам мы играем? — Я помню, — кивает Натаниэль. — Но разве ты не исполнишь мою последнюю просьбу перед смертью? Парень смотрит на него нечитаемым взглядом в течение минуты, а потом встает с громким цоканьем с кровати, снимает штаны вместе с боксерами и обратно садится на его бедра. Его кожа не такая горячая, как Натаниэля, но данный контраст сводит их обоих с ума. — Доволен? — тихо спрашивает тот, обхватывая два члена правой рукой. Натаниэль с усмешкой смотрит на его нелепые попытки провести насухую по члену, но не желая тянуть, достает из-под подушку смазку. — Ублюдок, — бросает красавчик, когда Натаниэль выдавливает смазку на их члены. — Не без этого. Первые движения ощущались как взрыв фейерверков в новогоднюю ночь: приятно, чувственно, горячо. Натаниэль предпочитал следить за эмоциями парня, нежели за их членами, потому что это выглядело до боли восхительно. Он хмурил брови от удовольствия, тихо стонал, надеясь на то, что Натаниэль не заметит этого, и жмурил глаза. Когда Натаниэль кончил и почувствовал, что парень сам не далеко от оргазма, взял его лицо в свои ладони и прошептал в губы: — Посмотри на меня. И тот подчинился. — Не скажешь своего имени? —расслабленно спрашивает Натаниэль, наблюдая за спиной, усыпанной веснушками и родинками, чувствуя, как его тянет в сон после оргазма. — Будет лучше, если мы ничего не будем знать друг о друге, — спокойно говорит тот, натягивая водолазку, тем самым закрывая столь прекрасный вид. — И вообще больше никогда не пересекнемся. Натаниэль переворачивается на спину и тяжело вздыхает. — Ты знаешь мое имя. Со стороны слышится смешок. — Если тебя и правда зовут Нил Джостен, то да, — он заканчивает одеваться и разворачивается к лежащему Натаниэлю, прикрытому одеялом, — я знаю твое имя, бегунок. Натаниэль довольно улыбается, подсовывая руки под затылок. — Как жаль, что это и есть мое имя. Карие глаза сужаются и проходятся по его лицу. — Лгун. — Возможно, — подтверждает Натаниэль, ничуть не удивляясь такой сообразительности и внимательности. — Только не говори, что тебе не понравилось, поэтому ты решаешь сбежать от меня и нажаловаться в новостных пабликах. — Нет, — отрицает тот, — мне понравилось. — Тогда?.. — Это убьет нас, — спокойно говорит тот, отходя от кровати в сторону выхода. Натаниэль усмехнулся такому ответу и уставился в потолок. *** — Пойманный нами мужчина, который следил в тот день за Эндрю Миньярдом, подтвердил, что они поговорили, а потом ушли в неизвестном для него направлении, — Дэн смотрит в сторону окна, наблюдая за проливным дождем, и греет ладони о кружку с горячим чаем. — Что было потом: почему Миньярд не убил Натаниэля и как они договорились работать в команде, – нам неизвестно. Кевин смотрит на нее расширенными глазами, а потом чуть ли не вскрикивает: — Но почему тот мужчина не пошел за Эндрю, чтобы подтвердить убийство? Это же его прямая обязанность. Дэн усмехается. — Его обязанностью было проследить, чтобы Эндрю в итоге оказался мертв, — она следит за обескураженным лицом Кевина и качает головой, делая небольшой глоток. — Миньярд насолил боссу своей тогдашней организации, и чтобы не марать руки, они отправили его к Натаниэлю Веснински. Сказали, что его зовут Нил Джостен, что он крыса, и приказали убить того, кого невозможно. Улавливаешь суть? — То есть, это все было подставой? — неуверенно спрашивает Кевин. — Именно, — кивает она. — Не знаю, может Миньярд и догадался об этом и они заключили сделку с Веснински, а возможно Веснински решил не убивать его ради собственных целей. Мы этого никогда и не узнаем, но нам известно одно: по какой-то причине не один из них не убил второго. Наоборот, они решили работать в команде.