Рехаб

Слова Конни вызвали у Саши сильную истерику, Кирштейн фактически был в панике: он еще ни разу в жизни не видел подругу в таком состоянии. — Сашуля, пожалуйста, успокойся, — просил он, перехватывая девушку за запястья. Браус, задыхаясь от кашля, обессилено упала лицом в кровать. Джейн, сдерживая дрожь в руках, рылась в ящике с лекарствами, пытаясь найти какое-то успокоительное. — Может, я в аптеку сбегаю? — обеспокоено обратился к ней Жан, понимая, что девушка, вероятно, не найдет чего-то стоящего. — Не надо, тут что-то есть. Сейчас… — Джейн попыталась открыть баночку, однако крышка так и норовила выскользнуть из-под пальцев, не поддавшись. — Малыш, дай мне, — Кирштейн протянул руку, забирая лекарство. С легкостью открыв пузырек, Жан вытряхнул несколько таблеток и поднял Сашу за плечи. Девушка тяжело дышала, в грудной клетке будто не было места для воздуха. — Давай, выпей. Тебе станет легче, — юноша хотел вложить таблетки в руку Браус, однако та даже не позволила разжать свой кулак. — Саша, перестань. Ты не справляешься самостоятельно. Если не выпьешь сама, мне придется сделать это насильно, — но по правде, Жан совсем не хотел делать то, о чем сказал. Ему было так больно за подругу, что он чувствовал, как сам уже не в состоянии дышать полной грудью. Браус, сползая с кровати, направилась в сторону ванной. — Я… Не надо… Я щас умоюсь, и все пройдет… — она вновь закашлялась и резко закрыла рот рукой. Джейн замерла. Через пару мгновений Саша вылетела из комнаты, чувствуя сильнейшие спазмы в желудке. Съеденная еда вырывалась наружу. Кирштейн на секунду прикрыл глаза, тяжело выдыхая. Увидев, как сильно напугана Джейн, парень тут же пересел на матрас и привлек девушку к себе, закрывая ей уши. — И такое бывает, — шептал он, — прижимаясь губами ко лбу Джейн. По ее телу шла мелкая дрожь, девушка смотрела, не моргая, в одну точку. Благодаря тому, что парень плотно прижимал ладони к ее ушам, этих отвратительных звуков, исходящих из ванной, почти не было слышно. — Ты в норме? Не тошнит? — его голос звучал словно где-то вдалеке. Джейн отрицательно помотала головой, сильнее прижимаясь к парню, упираясь носом в его шею. Спустя пару минут Кирштейн услышал шум воды и убрал ладони от ушей девушки. — Родная, в аптечке случайно не было чего-то жидкого, что можно накапать в воду? — Я… Я не знаю… — сдвинув брови, она все так же прижималась к парню, дрожь по телу не ослабла. Джейн всегда ненавидела, когда кого-то тошнило. В такие моменты ей становилось жутко страшно, хотелось спрятаться и никогда в жизни не слышать и не видеть происходящего. — Я поищу, — Жан нехотя отпустил девушку, двигая аптечку ближе к себе. Мэш неподвижно лежала на подушке Саши, наблюдая за парой. Выцепив какие-то капли, Кирштейн направился на кухню, вернувшись через какое-то время со стаканом воды. Запах валерьянки ударил в нос. Мэш чихнула. Шум воды прекратился, и в комнату вернулась Саша. Ее глаза опухли от слез, щеки были красными, а волосы мокрыми, собранными в неаккуратный пучок. — Блин, ребят, простите меня… — девушка закрыла лицо руками, протяжно выдыхая. Жан подошел к подруге, протягивая стакан. — Ничего, со всеми бывает, — юноша настойчиво смотрел на Браус до тех пор, пока она не забрала емкость из его руки. Сделав пару глотков, девушка сморщила нос. — Это что? — Пей. Пожалуйста, — попросил парень, смотря ей прямо в глаза. Саша испуганно пялилась в ответ. — Иногда это необходимо. Ты с такими нервами не уснешь сейчас. Тебе нужно успокоиться и отдохнуть. А завтра все вместе можем поехать к нему и поговорить. Понимая, что Кирштейн был прав, девушка залпом выпила оставшуюся жидкость, закашлявшись. — Джейн… — устало обратилась она к подруге. — Прости… — Сашуля, да брось, — девушка поднялась с матраса, сделав несколько шагов в сторону Браус. Джейн протянула руки, крепко прижимая подругу к себе, поглаживая по спине. — Ничего страшного не произошло. — Я вас так сильно люблю… Спасибо вам, — тихо произнесла Саша, шмыгнув носом. — И мы тебя, — сквозь улыбку ответила Джейн, переглядываясь с Жаном. — Очень, — поддержал парень.

***

— Сожалеем, но он… Не выдержал. Сегодня утром мы не обнаружили его в палате, окно было нараспашку… Сами понимаете, четвертый этаж. Шансов мало. Приносим свои соболезнования, — с чувством вины сообщила медсестра, стараясь не пересекаться взглядом с компанией. — То есть, как?! Вы совсем за пациентами не следите?! — взорвался Кирштейн. Саша тихо всхлипнула за его спиной. — Поймите, тут за всеми не уследишь… — начала девушка. — Вы — убийцы! — крикнула Браус, сползая по стенке на холодный кафель. Оглушительный вопль пронесся по коридору, Жан поднял глаза: дверь в палату была открыта. Он увидел Сашу, которая еще секунду назад стояла у него за спиной. Девушка широко шагнула, одним махом оказавшись на подоконнике. — Саша, стой! — крикнул парень, отталкивая медсестру. Браус обернулась, ее губы расплылись в усталой улыбке. Она сделала шаг и исчезла. Кто-то истошно закричал, Кирштейн упал на колени. Послышался грохот. Парень, почувствовал, как начало темнеть в глазах, а затем он потерял сознание. Подскочив на кровати, часто и тяжело дыша, Жан начал озираться по сторонам. Справа — мирно сопела Саша, в ногах у нее калачиком свернулась Мэш, одеяло наполовину было на полу. Повернувшись в другую сторону, он увидел Джейн. Прядь ее волос, собранных в косу, выбилась из прически, перекрывая маленький носик. «Это был просто сон…» Облегченно выдохнув, все еще ощущая, что сердце готово вырваться наружу, Жан нежно коснулся волос Джейн, убирая выбившуюся прядку. Погладив девушку по плечу, он поднялся с матраса и протер глаза. Обойдя кровать и подняв с пола одеяло, юноша аккуратно укрыл им Сашу, после чего тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Чувства настолько сильно перемешались, что Жан перестал понимать, какую эмоцию испытывал в данный момент. Его трясло, тело не слушалось, бросало то в жар, то в холод. Кое-как дойдя до кухни, парень опустился на стул, прижимая ладони к ушам. В голове носились мысли, и хотя в квартире было абсолютно тихо, ему казалось, что вокруг куча людей, которые одновременно что-то бормочут. Он зажмурил глаза, сдвинув брови. «Мать твою, да заткнитесь вы все…» Он вдруг почувствовал, как его торс обвили чьи-то теплые руки. Открыв глаза, парень увидел Джейн, сидящую на коленях на полу. Девушка подняла голову и положила ладони на руки Жана, потянув их вниз. — Милый, я рядом, — прошептала она, крепко держа его кисти. — Ой, я тебя разбудил? — попытался отвлечься юноша. — Жан, давай поговорим, — неустанно твердила Джейн. — Тебе плохо? Я могу чем-то помочь? — она так искренне переживала, что Кирштейн почувствовал, как глаза вдруг начали наполняться слезами. — Пожалуйста, поделись. — Да… Мне кошмар просто приснился… Не переживай, — он перевел взгляд в пол, часто заморгав. — Я уже не раз замечаю, как ты закрываешь уши, когда тебе плохо. А потом постоянно сходишь с темы, — казалось, что Джейн была слегка раздражена, но ей крайне не хотелось спугнуть парня, поэтому она коротко выдохнула и поднялась с пола. — Зачем мне грузить тебя своими проблемами? — Жан неуверенно поднял глаза на Джейн: девушка смотрела на него в упор, немного наклонив голову. — Ну я же с тобой делюсь своими. В этот момент в груди Кирштейна будто что-то кольнуло. Ну я же с тобой делюсь своими На протяжении всей его жизни все вокруг всегда твердили: будь сильным, ты же мальчик, будущий муж, защитник; не показывай свою слабость; тебе нельзя плакать, ты ведь мужчина! И Кирштейн, как любимый сын и надежный партнер, всегда честно держал планку и если и поддавался этим мгновениям слабости, то только тогда, когда оставался один. Юноша сжал кулак, стискивая зубы. Нет, больше невыносимо. Слезы сами потекли из глаз, несмотря на жалкие попытки их сдержать. Он понимал, что испытывает нестерпимый страх за друга, боится, что Конни не выдержит и вновь сорвется. Боится за Сашу и за ее моральное состояние: с таким сильнейшим стрессом и в больницу можно загреметь. И, конечно, боится за Джейн, ведь по сей день так и не находил в себе сил излить душу и рассказать о том, что так долго болело. Жан, не поднимая головы, нащупал запястье девушки, подтягивая ее ближе к себе. Он еле ощутимо потянул руку вниз, давая понять, что хочет, чтобы Джейн села к нему на колени. Девушка незамедлительно отреагировала на просьбу. — Жан… — Пожалуйста, ничего не говори… Не сейчас… — Кирштейн, уткнувшись в грудь девушки, прерывисто и тяжело выдохнул. Слезы неконтролируемым потоком лились из его глаз. Единственное, что хоть немного утешало — крепкие и нежные объятия Джейн и такая необходимая тишина с ее стороны. Он не хотел обсуждений и умозаключений. Все, что было нужно — лишь ее присутствие. Как только стало легче, Кирштейн почувствовал, что может рассказать Джейн абсолютно все. Какой-то барьер внутри него словно исчез, и юноша нашел в себе смелость рассказать обо всем, что его тревожило все эти дни. И о кошмарах, и об алкоголизме в его семье, и о переживаниях за Сашу и Конни, и о сожалении о том, что не поделился с Джейн раньше. Они и не заметили, как за окном начало рассветать.

***

— Саш, тебе точно будет нормально ехать на заднем сиденье? — поинтересовалась Джейн, прикасаясь к дверной ручке машины. — Да, не переживай, меня же не укачивает, — едва заметно улыбнулась подруга, ныряя в автомобиль. На утро Браус обнаружила, что глаза из-за истерики опухли, даже патчи от отеков не смогли полностью исправить ситуацию. Хорошо, что на помощь всегда могли прийти ее любимые солнечные очки с леопардовым принтом. После того ночного разговора по душам Кирштейн словно чувствовал себя обновленным, отдохнувшим, в голове наконец-то стало тихо. Юноша даже смог оценить красоту пасмурного неба и мелодичное пение птиц. Что-то прекрасное и умиротворительное витало в воздухе. — Напомни адрес, который тебе прислал Конни, — обратился он к Саше, пристегивая ремень безопасности. — Ща, сек, — отозвалась Браус, отлипая от литровой бутылки с водой. — Пайнстрит, строение восемь. — Ты прям как будто тусила всю ночь, — засмеялся Жан, смотря на подругу через зеркало заднего вида. — Ты сам то не лучше выглядишь, — язвительно подметила она, разворачиваясь к окну. Дорога в одну сторону должна была занять полтора часа. Ощущая на себе сильный недосып, Саша не заставила себя ждать и уснула через минут десять после того, как они отъехали от дома. При выезде за город за окнами начали открываться невероятной красоты просторы: усеянные цветами луга, леса, река. Эти бескрайние просторы захватывали дух, машин в округе практически не было. Где-то на середине пути Кирштейн, съехав на обочину, заглушил двигатель и повернулся к Джейн, ловя ее полный непонимания взгляд. — Давай, выйдем на пару минут, — тихо предложил юноша. В воздухе пахло сладкой пыльцой, сквозь затянутое небо пробивались тонкие лучи теплого солнца, просторные струящиеся штаны девушки развевались на ветру, как и ее собранный на затылке хвостик. Подойдя к ней со спины, Кирштейн крепко обнял девушку, наклоняясь к ее лицу. — Здесь безумно красиво, ты прям идеально вписываешься, — улыбнулся парень, касаясь губами щеки Джейн. Она смущенно улыбнулась. — Спасибо тебе за сегодняшнюю ночь. Ты меня просто спасла. — Я ничего такого не сделала, — девушка развернулась к нему лицом, закидывая руки на плечи, приподнимаясь на цыпочки. Воспринимая этот жест, как призыв к действию, Кирштейн подался вперед, нежно касаясь губ Джейн. Она протяжно поцеловала в ответ. — Ты — мой рехаб, — едва оторвавшись от губ девушки произнес юноша, касаясь ее носа своим, крепко обнимая и прижимая сильными руками. Вместо ответа Джейн лишь ласково улыбнулась, слегка щурясь от мимолетных солнечных лучей. Она вновь приблизилась, нежно целуя парня; Кирштейн чувствуя приятное покалывание внизу живота, охотно отвечал на ее теплые поцелуи. — Ой, Жан, как хорошо, что ты остановился, — сзади послышался голос Саши, которая кряхтя выползала из машины, — а то я думала у меня мочевой пузырь лопнет. Джейн, замерев на мгновение, звонко рассмеялась, немного отодвигаясь от парня. Жан прикрыл глаза рукой и протяжно выдохнул. — Да, Саш, умеешь ты, конечно, момент испортить…