Лето в десять тысяч ли

Над поместьем алеет закат. Сичэнь выходит из машины, мягко хлопает дверцей и какое-то время наблюдает, как ярко-острые краски неба постепенно блёкнут, подёргиваются дымкой и плавно заменяются темнотой. Зажигаются звёзды. Здесь, в горах, их можно набирать в пригоршни, точно тот песок на пляже. Не пройдёт и часа, как они усеют небосвод, отражаясь в вечных снегах. Вот только при всей красоте этих гор – ему в них одиноко. И, к сожалению, это то, что его ждёт и дальше. Конечно, он вовсе не питал иллюзий, что их гости смогут провести здесь вечность. Сичэнь и сам не хотел бы здесь оставаться дольше необходимого. Но эта ситуация… Ледяной ветер обнимает за плечи. Шепчет что-то, остаётся зябкой тенью между лопаток. Заставляет опустить руки. – Господин, преступника поймали. – Хорошо. Лань Сичэнь запирает чувства на замок и напоминает себе, что должен работать. Вот прямо сейчас его мечты, желания и страхи не имеют никакого значения. Нужно собраться. И решить вопросы один за другим. Преступник. Безопасность гостей. Наказание. Порядок. И иерархия. Единственное, что он чётко осознаёт, делая шаг за шагом по каменным ступеням, так это обещание: никто не тронет и пальцем – всех их. – Дядя, – Сичэнь мягко кивает и по обыкновению хочет поклониться, но напоминает себе, что не должен: – Рад вас видеть. – И я тебя, Сичэнь, жаль, что вот так. – Ничего. Он проходит дальше, вглубь залов, туда, где охрана держит под прицелом мужчину. До особых распоряжений того разве что допросили. Эти несколько часов поистине напитались подробностями так, что часть он и вовсе не хотел бы знать. Что-то подкинули разведчики Не Минцзюэ, что-то сдал этот мужчина, не желая тонуть в одиночку, что-то Сичэнь понял сам. Ему не хватает лишь пары мелких деталей, чтобы собрать картинку воедино. И она его не то, что не радует, – он не знает, как не убить никого самому. – Прежде, чем я задам вопрос, хочу, чтобы ты правильно меня понял, – он останавливается напротив мужчины, ловит его взгляд и спокойно продолжает: – У тебя нет варианта уйти от наказания. Твой ответ определит лишь его степень. То есть, останешься ли ты в поместье Лань… Или поедешь в крепость Не. Осознаёшь, где тебе не понравится больше? – Это же не тот вопрос, на который вы ждёте ответ? – Верно. Лань Сичэнь мягко улыбается, зная, что создаёт обманчивое впечатление человека, которому чуждо насилие. В сути своей это действительно так, однако в должности главы семьи – особенно его семьи – тёмных сторон ничуть не меньше, чем в иных мафиозных кланах. Пусть он и старается не стать похожим на своего отца. – А вот теперь вопрос: как Хуайсан попал к вам? – Привёл Вэнь Чао. Дядя за его спиной тихо выругался: похоже, он не знал, что младший брат дагэ замешан. А вот Сичэнь знал заранее. Минцзюэ пока не видел записи с камер в клубе и – небеса спаси – он не хочет думать о том, что будет, когда увидит. Зрелище… отвратительное. Кто бы ни подмешал наркотик, он знал, что делает. Дозировка была недостаточная, чтобы увести Хуайсана в полную невменяемость, однако достаточная, чтобы воспользоваться его состоянием. Он не знает, кого благодарить, что дело не дошло до сексуального насилия… Хотя нет – знает! Двух недавних знакомцев, которые с ноги зашли в клуб, прописали от души – уж теперь-то он понимает! – Вэнь Чао и забрали Хуайсана. – И это даже не вопрос… Кроме Вэнь Чао, который не блещет умом, нанимать тебя, чтобы… Никто бы не стал. – Хах… если так посмотреть, и я не блещу, что согласился. – Верно. И всё же, – Сичэнь прищуривается, а затем оборачивается к охране: – Я отчего-то не понял, у нас тут что, проходной двор?! Как на территорию поместья проник посторонний? Не просто на территорию, а в спальню одного из наших гостей? – Господин, я уже распорядился начать проверку. – Этого не достаточно. Он потёр переносицу и махнул рукой: – Он остаётся в поместье. Позаботьтесь. И, если поспособствует вашему расследованию, то разрешаю удобства выбрать на ваше усмотрение. – Да, господин. – Чтобы отчёт был не позднее, чем через сутки! Зал опустел в мгновение ока. В голове мелькала матрица из решений: плохих и откровенно плохих. Остановить Минцзюэ, когда тот захочет оторвать голову Вэнь Чао – немыслимо. О чём это он?! Окажись сейчас этот ублюдок рядом – он сам бы разрядил в него обойму. И это если не брать покушение на братьев из семьи Цзян. Как же вовремя они уехали! То есть, за головой Вэнь Чао выстраивается очередь… При том, нельзя убрать быстро и тихо, потому что младший сын главной ветви, не самая неприметная персона. Кто бы и как его ни ликвидировал, следом Вэнь Жохань начнёт свою вендетту. Сомнительно, что из скорби, но не воспользоваться удобным и главное – законным! – шансом потеснить кого-то он не сможет. – Надо, чтобы они признали вину. – Ты думаешь, это заставит всех отступиться? – Хотя бы погасит конфликт здесь и сейчас, – Сичэнь развернулся к дяде: – Вэнь Жохань ненавидит терять лицо. – Это правда. – Если Вэнь Чао признается… а выбора у него, по сути, и нет… От своего отца он получит сильнее, чем от кого-то из нас. – Как мы это сделаем? – Хм-м, ты мог бы, дядя, намекнуть Вэнь Жоханю, что мы передаём в крепость Не несостоявшегося убийцу наших гостей… – Так. – А кое-кто из Вэнь, кто должен нам за обучение лекарскому делу, разговорит и выложит в сеть хвастовство этого… в общем. – Допустим. – Этого и достаточно. Минцзюэ всё равно увидит запись не сегодня, так завтра. И в поместье Вэнь поедет явно не один. Там определят степень наказания этого… в общем. И первый план конфликта исчерпается. – А что наши гости? Сичэнь вздыхает, запускает пальцы в волосы, устало массируя голову. Что ж. Здесь немного сложнее. Выпускать их всех из поместья будет неразумно. Пока новости распространятся, пока всё уляжется – это время. А если он правильно считал энергетику братьев, те не поленятся встрять в какой-то новый конфликт просто между делом. И в то же время оставлять их в поместье нельзя, потому что они вмешаются в переворот, который он сам запланировал. Какая наглость – врать ему в глаза, что убийцу никто не видел, и тот искусства ради пробрался через элитных охранников. Нет, его кто-то провёл. С такими последствиями – кто-то из старейшин. Значит, либо он укрепит власть сейчас, либо её больше не будет. А ведь когда-то он мечтал спокойно дожить, хотя бы, до совершеннолетия. – Дядя, а давайте отправим их в лагерь в горах? – Сичэнь, ты… – Это самое безопасное место. Подумайте, – он постучал пальцем по губам: – Та часть семьи в интригах не участвует. И навредить им не позволит. А труд, ну… Они же всё-таки сбежали. – С твоего попустительства, – недовольно заметил Лань Цижэнь. – О, не переживайте. За это я отвечу сам. – Сичэнь… Что ты задумал? О, что ж, ничего хорошего.