Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

– Как в видеоигре, – прокомментировала Петунья, спускаясь на второй уровень. Она видела в Лондоне такие игровые автоматы. Обычно они предлагали сыграть во всякие стрелялки-гонки. Но в паре мест она видела, как мальчишки, дергая за рычаг и нажимая кнопки, управляли человечком, заставляя его прыгать, стрелять, убивать монстров и по достижении финиша переходить на следующий уровень, уже посложнее. Ступенек снова было ровно сорок девять. Оглядевшись, Петунья заключила, что второй этаж похож на первый во всем, кроме, разве что, расположения булыжников. Здесь они были раскиданы в другом порядке, но и только. Тут тоже были слаймы. Разве что они не таились в темноте, а сразу бросились к ним, стоило только спуститься. Интересно, чем они питаются, подумала Петунья, собирая слизь, живицу и водоросли. Плесенью? Но она не замечала плесени. Или они сами и есть плесень? Фу, бррр. После того, как Петунья разбила все камни, открылся проход на третий – и там было все точно то же самое. Только начав зачищать третий этаж, Петунья поняла, как устала. Отложив кирку в сторону, она присела на ближайший камень, достала из сумки пару пещерных морковок – одну протянула Сьюзан, – отряхнула корнеплод от земли и смело откусила от него. Вкус у пещерного овоща оказался насыщенный и яркий, как будто он рос под палящим солнышком, и, может ей всего лишь показалось, но после того, как она его съела, усталость немного отступила. На хруст моркови из темноты прискакало несколько слаймов. Петунья потянулась было за посохом, но Сьюзан вскинула лук и быстро перестреляла всех слизней. И снова – от них не осталось ничего, кроме мокрого пятна на том месте, где они лопнули. Когда Петунья указала на это, Сьюзан пожала плечами: – Может, не каждый оставляет после себя лут? Петунья промолчала. Но она точно помнила, что получала слизь всякий раз, когда убивала слайма. В то время как Сьюзан не выпало ничего. Почему это так? Неужели потому, что это место предназначено только для нее? Она посмеялась про себя. Петунья Эванс и ее отчаянное желание собственной исключительности. Ну да. Скорее всего, причина в чем-то другом, просто она не в курсе. После перекуса Петунья встала, чтобы немного пройтись и размяться. Прогулявшись до дальней стены и полюбовавшись на украшающую ее резьбу, на пути обратно она обнаружила самоцвет! Это была небольшая, размером с кулак, друза из сросшихся между собой молочно-белых кристаллов. Обрадовавшись нежданной находке, она схватила кристалл и сунула в сумку. Настроение ее сразу же улучшилось. Когда они покинули подземелье и уже очутились среди безмолвных статуй, произошло еще кое-что. Земля под ними задрожала и раздался уже знакомый скрежет. – Спорим, что оба спуска закрылись? Петунья спорить отказалась и поспешила к выходу. Солнце уже село. Горизонт на западе еще горел красным огнем, а все остальное небо уже было усыпано мириадами звезд. Освещая себе путь кристаллом-лампой, они вернулись на ферму тем же путем, каким и пришли. Петунья сразу же высыпала из сумки все собранное – получилась приличная такая куча камня и глины. Сьюзан тут же забрала у нее водоросли, пообещав какой-то сногсшибательный салат и ушла в дом, оставив Петунью размышлять над тем, куда девать целую кучу слизи и живицы, нападавших из слаймов. Врожденное чувство бережливости гнало от нее подальше мысль выбросить и всё. Порядком поломав голову, она решила вспомнить детство и из кусков глины, которых набралось предостаточно, слепила уродливый и немного кособокий горшок. С крышечкой. Сьюзан возилась у камина, помешивая что-то в котелке. Она удивленно вскинула брови, увидев горшок, но, к счастью, промолчала. Петунья все равно надулась. На всякий случай. Она аккуратно разворошила угли в камине, чтобы не задеть драгоценное яйцо, и поставила горшок в огонь. Наверное, обжиг керамики выглядит как-то по-другому, но, раз тут волшебная ферма, то должно сработать? Огонь недоуменно ощупал ее поделие и, кажется, прогудел что-то не совсем одобрительное. Петунья показала ему язык и медоточивым голосом попросила обжечь горшок поскорее. Поужинали. Салат из морской капусты и в самом деле оказался восхитительным. Петунье даже показалось, что она слышит шум прибоя. Ей пришло в голову сходить завтра к морю, и Сьюзан с энтузиазмом согласилась. После ужина Сьюзан улеглась на кровать с Алой книгой, а Петунья пододвинула к себе мемуары Мерлина. Впрочем, это была скорее рабочая тетрадь, в которой великий волшебник дерзновенно попытался объединить магию людей и магию эльфов. Потому что он был полукровкой, сыном смертной женщины и жителя Холмов, и писал полузабытым тенгваром, чтобы никто не расшифровал его записей. Прочтя вступление, Петунья задумалась. В старой доброй Англии ходило множество легенд и преданий про тех, кто жил под Холмами. Даже волшебники свято верили в эти легенды и старались не нарушать описанных в них табу. Не может ли быть, что в Холмах и правда живут… эльфы? Те, что остались, не уйдя на Заокраинный Запад из рассказов мистера Тука? Вернувшись к чтению, Петунья открыла страницы с первым заклинанием. Это был хорошо знакомый ей Люмос. Мерлин не только описал действие заклинания, но и нарисовал схему движения палочки, и дал небольшое пространное отступление, какие ощущения может испытывать колдующий. Всех отличий от стандартного учебника Чар было в ключевых словах. Мерлин использовал не пошедшее от латинского языка «люмос», а другое слово. Даже записанное тенгваром, оно отличалось от остального текста, как выделялась бы латынь среди английского. Она взяла палочку, приятно покалывание в кончиках пальцев подбодрило ее. Сверившись с рисунком, что напоминал схематическое изображение огонька свечи, она решительно прочертила косую черту вверх, а потом вниз: – Cala! – воскликнула она, по руке как будто электрический ток пробежал, и на кончике палочки вспыхнул маленький слабый огонек. И сразу же погас. Она попробовала снова – с тем же результатом. Попробовала еще раз, сосредоточившись на том, чтобы ощущать ровно то, что описал Мерлин, и тогда на кончике палочки загорелся крохотный, не больше светлячка, огонек. Стараясь не отвлекаться на охватившую ее радость – у нее получилось! Получилось! – Петунья перелистнула книжицу на парное заклинание, в соответствии со схемой нарисовала в воздухе то ли одинокую волну, то ли спинной плавник акулы и воскликнула: – Lómë! – огонек погас, Петунья опустила палочку и утерла полотенцем покрывшийся испариной лоб. Пальцы дрожали, а мышцы плеча свело судорогой. Ощущение было, будто она три дня без продыху махала киркой. И она подозревала, что второе заклинание у нее вовсе не получилось. Просто первое выдохлось. Какая же она слабая. Упрямо стиснув зубы, она снова потянулась за палочкой, но тут из-за спины раздалось предупредительное покашливание. Обернувшись, она увидела, что Сьюзан отложила книгу и внимательно наблюдает за ней. Как долго она смотрела? Петунья почувствовала, как краска стыда заливает ее лицо. – Нельзя так над собой измываться, – Сьюзан подошла и стала разминать ее руку и пальцы. – Нельзя сразу стать мастером. И уж, конечно, ничему нельзя научиться, если заставлять себя через силу. А Петунья вспомнила, как ярко и весело вспыхнул люмос, когда Лили первый раз взяла в руки свою палочку. На глаза тут же навернулись слезы обиды, а губы задрожали. Она поспешно прикусила их, чтобы не разрыдаться. Сьюзан, от глаз которой это, конечно, не укрылось, нежно стерла слезы с уголков ее глаз. – Все люди разные. У всех свои таланты. То, что получилось сразу у одного, для другого потребует усилий, и в этом нет ничего страшного. Это не конец света, – она вроде бы утешала Петунью, но, казалось, говорила не только о ней. Петунья шмыгнула носом и прогнусавила: – Тогда что мне делать? Сьюзан таинственно улыбнулась. – Я научу тебя одному трюку. Объяснить не объясню, потому и что и сама мало что понимаю, но если освоишь его, то магия станет для тебя раз плюнуть. Трюк оказался до обидного прост. Она заставила Петунью сесть с прямой спиной, закрыть глаза и медленно дышать животом, представляя, как вдыхаемый воздух превращается в мистическую жидкость и оседает в не менее мистическом сосуде где-то под пупком. Чувствуя подвох, Петунья честно попыталась дышать как было сказано. И это оказалось тяжело, мысли вечно ускользали куда-то в сторону, не желая сосредотачиваться на сосуде и капле, а живот так и норовил выключиться и передать функцию дыхания груди. – А что будет, когда сосуд заполнится? – спросила она. Сьюзан цыкнула на нее и проворчала, мол, заполни сперва. Под ее надзором Петунья дышала несколько десятков минут кряду, пока мышцы живота не заболели, но никакой капли она так и не смогла увидеть. Однако, ее строгая тренер не унывала. Она просто заставила Петунью выполнять это упражнение даже перед сном, и так она и уснула. Всю ночь ей снилось, как она бродит в кромешной темноте с круглым сосудом в руках и, ориентируясь на звук, пытается поймать им одинокую каплю, падающую неведомо где.