Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

В конце учебного года у профессоров Хогвартса всегда хватает забот. Первые экзамены от первокурсников, которые своими переживаниями чуть не сносят Астрономическую башню. СОВы и ТРИТОНы у пятых и седьмых курсов. Да еще нужно выделить время на проверку эссе, учебный план и собственные проекты, которые, будем честны, никому не хочется забрасывать. Как справлялись со всем этим ее коллеги-деканы, профессор Спраут не знала. Лично ей помогали держаться кое-какие, унаследованные от бабушки-феи, секретики. Но даже среди круговерти последних дней мая и слепой бы заметил, как резко упала успеваемость рыжей старосты Гриффиндора. И началось это примерно с середины апреля, с письма от родителей. Как правило, деканы не лезли в дела чужих факультетов, и Помона не сомневалась, что милейшая Минерва приложит все усилия, чтобы разобраться, но в этом случае… ей было интересно, не связано ли это с некой известной им обоим особой. Поэтому, сразу, как только прозвенел звонок об окончании урока, и студенты-шестикурсники засуетились, спеша покинуть оранжереи, Помона окликнула студентку: – Мисс Эванс, – та посмотрела на нее, а за ней это движение повторили и неразлучные друзья Поттер с Блэком, – задержитесь, будьте так любезны. Это по поводу ваших вопросов. Никто и не обратил на это внимания. Лили Эванс никогда не упускала случая спросить что-нибудь не по теме у профессора. Вскоре все студенты ушли, остались только Лили и ее приятели, пасущиеся у выхода из оранжереи. – Профессор, я не… Помона прервала ее. Она сняла рабочие перчатки и бросила их на стол. – Мисс Эванс, – сказала она, – я заметила, что ваша успеваемость ухудшилась. На уроках вы витаете в облаках, а в домашних эссе допускаете совершенно первачковые ошибки. Хорошо, что у вас не выпускной курс. Иначе для вашего итогового табеля были бы совершенно печальные последствия. Что с вами происходит? Недоуменное выражение на хорошеньком личике молодой ведьмочки сменилось сперва виноватым, а потом она совершенно по-детски опустила голову. Помона отдала бы… ну, лист тентакулы на отсечение, что девчонка прячет слезы. Шмыгнув носом, Лили пробормотала, что обязательно исправится, пусть профессор не беспокоится. Помона вздохнула. Ох уж это подростковое упрямство! Она взмахнула палочкой и пролевитировала на свой рабочий стол горшочек. В его центре торчал небольшой зеленый росточек. Это пустил первый побег тот самый Аглаофотис, выигранный ею на недавнем празднике. Помона призвала лейку и пакет с удобрениями и принялась замешивать воду для полива. Не отрываясь от своего занятия, она повторила: – Мисс Эванс, я все еще жду. Ваши отговорки, что вы обязательно исправитесь и бла-бла-бла, оставьте для кого-нибудь другого. Итак? Строгости в последнем слове пылкое сердце влюбленного Джеймса Поттера не выдержало, и он подлетел к столу и встал чуть впереди своей зазнобы. За ним подтянулся и Блэк. Помона фыркнула про себя от умиления: ах, молодость… – Профессор Спраут! Эванс ни в чем не виновата! Ей сложно сосредоточиться, у нее сестра пропала! Помона вздернула брови. Пропала? Подумав, позвала домовика и попросила накрыть чай. Когда все было готово, она пригласила студентов за столик. – Могу я услышать вашу историю, мисс Эванс? – как можно мягче спросила она. Лили Эванс хлюпнула носом в чашку, но быстро утерла слезы и в нескольких словах, не тратя время на личные подробности, рассказала. С ее слов выходило, что прошлым летом между родителями и сестрой произошла размолвка, после чего Петунья Эванс, громко хлопнув дверью, покинула отчий дом. О причинах размолвки Лили умолчала, но Помоне, которая не первую магглорожденную студентку обучала, все было ясно и без слов. Не первый и не последний раз она сталкивается с тем, что братья и сестры завидуют своим волшебным сиблингам, а родители чрезмерно тех опекают. Позже, как сказала Лили, родители нашли способ узнавать о делах старшей дочери через хозяйку, у которой та снимала квартирку. И все было хорошо примерно до весны. Петунья закончила профессиональные курсы и нашла работу в сити, и родители уже начали думать, что еще немного, и они смогут помириться, как случилось это. – В начале марта мама созвонилась с хозяйкой, и узнала, что Туни съехала, – сообщила Лили и все-таки шмыгнула носом. – А куда не сказала. Папа навел справки, оказывается, ее уволили еще двадцать восьмого февраля, и на следующий день она выехала. Я… я попыталась найти ее с помощью магии, но, – она замолчала и глубокого задышала ртом, пытаясь справиться со слезами. Джеймс Поттер подал ей платок и закончил за нее: – Мы с Бр… Сириусом тоже пытались, даже поиск по крови провели, но так ничего и не получилось. – Как в воду канула, – поддакнул Сириус и тут же беззвучно охнул, получив от друга локтем под ребра. Поттер сделал ему большие глаза и кивнул в сторону шмыгающей носом однокурсницы. – Если у вас есть фото, могу я посмотреть? – Лили покопалась в сумке и протянула небольшую фотокарточку. На неподвижном фото была изображена вся семья – родители и две дочери. В глаза сразу бросалась одна из девочек. На фоне рыжеволосых матери и сестры и черноволосого отца она выглядела инородным бледным пятном. Но в чертах лица, тем не менее, проскальзывало семейное сходство. Помона пила чай и рассматривала фото. Какая странная история. Это точно та юная леди, которую она повстречала на празднике. Правда, она выглядела немного красивее, но это как раз не странно: феи частенько приукрашивают свою внешность. И она совершенно точно не была обычной магглой. Все присутствующие – и даже сама Фаб Джи, не последняя в их кругах дама, – относились к ней с очень большим почтением. – Вашей сестре ведь не приходило письмо из Хогвартса? – спросила она на всякий случай, ведь ответ уже знала. Лили покачала головой. И добавила, что сестра так сильно хотела учиться магии, что даже написала письмо Дамблдору. – А она крутая, – уважительно присвистнул Сириус. – Ты не рассказывала, – сказал Джеймс, и Лили покраснела. Она пробормотала что-то, что с этим была связана не очень красивая история и пока не хочет об этом рассказывать. – И ничего необычного с ней не происходило? – продолжала допытываться Помона. Лили покачала головой, потом задумалась и неуверенно сказала: – О, разве что наша бабушка… она никогда не любила Туни. Все говорила, что она фейский подменыш и пыталась выгнать ее. Но, – на лице Лили появилось неловкое выражение, – она была сумасшедшая. Так что ее никто никогда не слушал. История с подменышем многое объяснила бы, будь это правдой. Но Помоне Спраут, внучке феи, было доподлинно известно, что фейские подменыши на самом деле детеныши кобольдов, и, оказавшись в обычной семье, они довольно скоро умирают, не прожив и года. – История с подменышем и правда нелепость, мисс Эванс. Жаль, что вашей сестре пришлось это выслушивать, – она вернула фото и подлила всем чаю. – Могу вас заверить, в частном порядке, конечно, с вашей сестрой все хорошо, – сказала она своим обычным добродушным тоном, что так располагал к себе детей, и все трое уставились на нее. Лили Эванс подалась вперед, чтобы не упустить ни единого словечка. – Это правда, профессор Спраут? Но откуда… – О, я познакомилась с ней буквально на днях, на празднике фей в честь Белтайна, – Лили и Джеймс недоуменно переглянулись, зато Сириус Блэк все понял и уставился на профессора во все глаза. – Она казалась здоровой и весьма довольной жизнью. Так что не переживайте. Через некоторое время вы снова встретитесь. – Я не понимаю, профессор. Что может Туни делать на празднике фей? Разве это не опасно? Помона улыбнулась и подлила всем чаю. – Я думаю, мистер Блэк сможет просветить вас относительно некоторых тонкостей, мисс Эванс. Это те вещи, которые все еще передаются в некоторых семьях. Но кое-что я и так могу вам сказать. – Она снова вспомнила молодую девушку, от которой весь вечер не отходил кто-то очень важный и очень могущественный. Настолько, что феи предпочитали вовсе его не замечать. Сама Помона и еще несколько приглашенных магов смогли заметить его краешком глаза исключительно потому, что настоящими феями они не были. Но и этого хватило, чтобы поселить в них страх и трепет перед превосходящей мощью. – Как вы знаете, волшебником можно только родиться. Но есть еще феи. И вот как раз феей можно только стать.