Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Сон был крепкий и сладкий. Но ровно в шесть в Петунье как будто будильник сработал, и она проснулась. Она встала с постели и сразу же, не откладывая, выполнила несколько упражнений, рекомендованных эзотерическими книжками для «очищения ума и укрепления тела». Если отбросить все высокопарные слова, по сути это была просто зарядка с упором на растяжку – самое то для начала нового дня. После зарядки, мимолетно пожалев об отсутствии коврика, Петунья села в позу лотоса и приступила к медитации. Хотя за ночь ее тело самостоятельно немного восполнило количество белой тинктуры, она предчувствовала, что ей понадобится куда больше. Ведь получение красной тинктуры требовало сил не только умственных, но и физических. К тому же, медитация частично утоляла голод и наполняла тело бодростью. После непродолжительной медитации Петунья привела себя в порядок и утолила голод уже традиционным способом. В эзотерических трудах, что ей когда-то довелось прочесть, говорилось о тех, кто достиг наивысшей точки «просветления» и перешел на питание «праной», отринув плотские способы насыщения. Что тогда, что сейчас Петунье это казалось странным. Ну как можно отказаться от вкусной еды? После завтрака она вышла на улицу и приветствовала солнце, потянувшись к небу и широко раскинув руки. Солнце улыбнулось ей с высоты. Насладившись солнечной ванной, Петунья набрала в лейку воды и, напевая песенку, полила свой огород. На растениях уже отцвели цветы и появились первые завязи – пока небольшие, но в них уже можно было разглядеть будущие плоды. Занимаясь поливом, то и дело Петунья замечала краем глаза темный, угрюмый каркас мастерской. Он словно бы одним своим видом намекал, что надо бы поторопиться со сбором материалов. Петунья почти сказала ему «да сейчас пойду», но удержалась. Не хватало еще разговаривать с грудой камня и деревяшек. Как бы там ни было, она твердо собиралась придерживаться плана. И первым пунктом в плане был поход за грибами. Петунья непроизвольно облизнулась, вспомнив вкус вчерашнего ужина. Она переоделась в штаны и рубашку, подходящие для блужданий по лесу, натянула эльфийские сапожки и, подхватив свою любимую сумку, отправилась в лес. Лес приветствовал ее, словно старую знакомую, шелестом листвы и гудением насекомых. В знак его доброй воли, не иначе, Петунья, едва прошла несколько шагов по лесной тропке и сразу наткнулась на небольшую грибницу. Она аккуратно срезала грибы, помня, что не стоит вырывать их с корнем, и отправилась дальше. Красные шляпки выглядывали то тут, то там, маня за собой. Петунья переходила от одного дерева к другому, все дальше и дальше углубляясь в лес, пока, наконец, не сочла, что собрала достаточно. Напоследок она сорвала цветок душистого горошка и с наслаждением вдохнула его яркий пленяющий аромат. Дорога, что вела на ферму, пролегала мимо розового дерева. Завидев издалека его неповторимую листву, Петунья решила немного покачаться на качелях и свернула с тропинки. Однако, качели были заняты. Петунья остановилась, рассматривая маленькую девочку, что меланхолично раскачивалась, крепко уцепившись ручками за веревки. У нее были коротко остриженные темно-русые волосы, отливающие рыжиной в солнечных лучах, а из-под длинного белого платья странного покроя виднелись босые белые ножки. При виде ребенка Петунья преисполнилась неуверенности, не зная, то ли бежать сразу, то ли спросить, вдруг, этой девочке нужна ее помощь. Она больше склонялась к первому варианту, уж слишком живо и ярко вспомнилась ей встреча со зловещими близнецами. Место, где ей чудом удалось освободиться от них, было не так уж и далеко отсюда. Но, пока она размышляла, как поступить, девочка подняла голову. Ее глаза удивленно расширились, когда она увидела, что не одна. Петунья успела заметить страх, что промелькнул на ее личике, но очень быстро девочка успокоилась. Она спрыгнула с качелей, не дожидаясь, пока те остановятся, и побежала прямо к Петунье, не обращая внимания, что камушки и сучки впиваются в ее ступни. Когда она приблизилась, стало видно, что ее глаза были красны, как будто девочка долго плакала, а белое платье, сшитое из хорошей и явно дорогой ткани, порвано и местами запачкано. На личике девочки тоже были следы грязи, а у правого уголка рта чернел уродливый кровоподтек. – Что ты здесь делаешь? – едва приблизившись, шепотом закричала девочка. На вид ей было лет семь-восемь, но в ее поведении и словах чувствовалась властность, не присущая детям ее возраста. – Уходи! Немедленно! Тут опасно! – и она повелительно махнула рукой, словно бы веля Петунье удалиться. Петунья передернула плечами, чувствуя, как между лопаток прополз мерзкий холодок. Она быстро огляделась, но ничто вокруг не предвещало. Лес жил своей обычной жизнью, определенно мирной и спокойной. Она велела себе успокоиться и попыталась объяснить девочке, что нет, прямо сейчас нет никакой опасности, но та только нахмурилась. Выражение взрослой озабоченности странно смотрелось на детском личике. Пока Петунья размышляла над этими странностями, незнакомая девочка, видимо, что-то для себя решила. Она резко схватила Петунью за руку и с силой дернула, пытаясь увести ее с места. Но едва смогла сдвинуть. Все-таки, соотношение роста и массы было не на ее стороне. – Здесь правда опасно! – девочка бросила бесплодные попытки увести ее и перешла к уговорам. Ее голос звенел от сдерживаемых слез. – Тебе нужно уходить! Если они поймают только меня, так будет правильно! Но ты не при чем и не должна пострадать! Ну пожалуйста, послушай меня! Если еще и ты… – она осеклась, и по грязным, исцарапанным щекам покатились слезы. Сердце Петуньи дрогнуло. Она присела на корточки, вытащила носовой платок и аккуратно утерла слезы с замызганных щек. Лицо девочки стало немного чище. У нее оказалась нежная и белоснежная кожа, как будто светящаяся изнутри. Но что важнее – она была теплая! Теплая и живая. И Петунья сразу уверилась, что с ее стороны не будет никакого неожиданного зла. – Ну-ну, все будет хорошо, – нежно проворковала она. Она собралась представиться, но с языка почему-то сорвалось: – Меня зовут Мириэль. А тебя? – Она мимолетно удивилась, почему вдруг именно это имя, но следом ее наполнило ощущение уверенности и правильности выбора. Девочка шмыгнула носом, совсем как ребенок, которым она и была. И куда только делась ее взрослость? – Афина. Петунья удивилась. Надо же, кто-то еще называет детей именами древнегреческих богов. Она погладила девочку по голове. – У тебя хорошее имя. Я знаю одну почтенную даму, она почти твоя тезка. Ее зовут Минерва. Это ведь почти то же самое, верно? – Ну, не то что бы она лично знала строгую деканшу Гриффиндора, но раз там учится Лили, то их можно считать заочно знакомыми, верно? К тому же, в данный момент это совершенно неважно. Афина несмело улыбнулась и кивнула. – Ты голодна? Может, хочешь пить? Или спать? – продолжала сыпать вопросами Петунья. Теперь она уверилась, что эта малышка – ее очередной гость, и пыталась выяснить, чем может помочь. Девочка Афина посмотрела на нее своими серыми глазами и покачала головой. – Мне ничего не нужно. Это тебе нужно уходить отсюда скорее. Ты не… Она вдруг резко замолчала. Ее глаза разом потемнели, а с лица схлынула всякая краска. Из-за спины на Петунью пахнуло ледяным, стылым дыханием, знакомым до ужаса, и все мышцы в ее теле оцепенели от страха. Два одинаковых голоса, забыть о которых она не сможет, наверное, никогда, с наигранной радостью пропели: – Давно не виделись, сестренка!