Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

От этих сладких голосков Петунья задрожала. Преодолевая страх, сковавший мышцы, она медленно повернулась всем телом. Они стояли среди деревьев, невысокие, белоголовые, в вышитых рубашечках. Одинаковые до самой последней черточки. Точно такие, какими она их видела в последний раз. Близнецы мило улыбнулись. От этих улыбок так стало страшно, что Петунья отпрянула, затекшие ноги не удержались, и она упала. Спереди, от близнецов, на нее веял лютый холод, но спиной и боком она чувствовала тепло, исходящее от Афины. Девочка часто и шумно дышала, как загнанный зверек. Петунью пронзило осознание: так вот о какой опасности ее предупреждали. Так вот, что имел в виду шалопай Питер Пэн, когда прошептал ей на Цветочных танцах те слова: «Если тебя не съели один раз, это не значит, что про тебя забыли». Ей стоило повнимательнее отнестись к его словам, а она, дурочка, вовсе выбросила их из головы. – Мы та-ак соскучились по тебе, сестренка! – хором пропели близнецы и сделали шаг вперед. Они протянули к ней руки в приветственном жесте: – В этот раз ты же пойдешь с нами? Петунья замотала головой. Дикий ужас разом лишил ее голоса и способности двигаться. Все, как в прошлый раз. Единственная ее надежда вновь спастись была на то, что страшный преследователь близнецов появится и в этот раз. – Он не придет, – как будто угадав ее мысли, прошипел мальчик справа. Он уставился на Петунью сужеными глазами. – Слишком занят. – Мы позаботились о том, чтобы он не помешал нам, – насмешливо пропел тот, что стоял слева. А потом хором они продолжили: – В этот раз никто нас не разлучит! – и вместе сделали еще один шаг вперед. Они подходили медленно, играя с ними и наслаждаясь ужасом, который испытывала Петунья. Она тщетно пыталась хотя бы пальцем пошевелить, но тело ей не повиновалось. От магического холода сфера магистериума замедлила свое вращение, и белая тинктура внутри нее загустела, стала вязкой и неподатливой. Отчаяние приготовилось запустить свои когти в ее разум, и тут… Близнецам оставалось сделать всего пару шагов. Они, уверенные в своем превосходстве, не торопились их делать, словно негативные чувства жертв подпитывали их. И тут, из-за спины Петуньи вдруг ударил сноп жаркого света. Словно солнце внезапно сошло с небес и встало позади нее, его лучи отогрели ее, прогнали из тела страх и ужас, и мертвенный холод. – Вы не получите ее! – голос Афины дрожал, но был преисполнен отчаянного величия. Петунья растерянно оглянулась на нее. Такие слова приличествовали грозной воительнице, но никак не ребенку. Но нет, это была все та же заплаканная девочка в измятом рваном платье, однако ее фигуру окутывала величественная золотая аура. – Подите прочь, посланцы смерти! – Она выкинула вперед руку и махнула кистью, как будто отбрасывала что-то от себя, и возникшая ниоткуда сила заставила зловещих близнецов попятиться. Афина перевела взгляд на Петунью и строго велела: – Ну же, уходи! Скорее! В этот раз Петунье даже в голову не пришло ослушаться ее. Она поспешила подняться, не обращая внимания на боль в затекших ногах, но близнецы тут же ударили в ответ, послав впереди себя волну леденящего холода. Золотая аура прогнулась под их напором. Близнецы удвоили свои усилия. Удары их ледяного ветра рвали ауру на части, и золотой свет стал рассеиваться. Афина стиснула свои жемчужные зубки, пытаясь устоять. Но она была одна против двоих, и ее поражение было только вопросом времени. – Беги же! – отчаянно прикрикнула девочка, и тогда Петунья решилась. Усилием воли она, словно кулаком, стиснула магистериум, вынудив белую тинктуру вскипеть и хлынуть вовне. Ее тело захлестнуло волной живительной прохлады, что прогнала холод и стылость, укрепила мышцы и кости. Петунья схватила девочку поперек тела, закинула ее на плечо и помчалась так, как никогда в жизни не бегала. Вслед ей раздались крики близнецов, рассерженных ее строптивостью. Петунья не оборачивалась и бежала по известной ей дорожке в сторону фермы. Внутри нее крепла уверенность, что, стоит ей добраться до фермы, то никакая опасность не будет ей грозить. И она выжимала из тела все силы, щедро расходуя накопленную прежде эссенцию. Сзади зазвучало пение. Близнецы запели, их голоса слаженно выводили какую-то мелодию. Казалось бы, в песне не было ничего зловещего, но при первых же звуках Петунью охватило нехорошее предчувствие. – Летом будем мы опять вместе весело гулять, – старая детская считалочка, пропетая нежными мальчишечьими голосами, зазвучала неожиданно жутко. – Поиграем в прятки, засверкают пятки! Побежим, ты не гляди, все равно тебе водить! Слова и мелодия оплетали ветви деревьев, обвивали стволы, стлались по траве, запутывали тропинку. Петунья пробежала мимо указателя к ферме. Там, где раньше тропинка поворачивала к ферме, теперь она вела в противоположную сторону. – Они запутали тропу! – крикнула Афина. Она крепко обнимала Петунью за шею и смотрела назад, поэтому прекрасно видела, что делали их преследователи. – Нужно сойти с нее, быстро! Прыгай! Петунья примерилась и сиганула в ближайшие кусты, зажмурившись, чтобы не получить веткой в глаз. Но когда ее ноги коснулись земли, она увидела, что все равно осталась там, откуда прыгнула. Она попробовала еще раз, но тропа под нею извернулась как змея и снова поймала ее. Это ужасно походило на волшебные фокусы, только Петунья не помнила, какое это заклинание и как его прервать. Да и волшебной палочки у нее не было. Она оглянулась на две маленькие фигурки, что неумолимо приближались, и бросилась бежать дальше, но просто бежала на одном месте. Как муха, увязшая в смоле. Близнецы, не прерывая пения, приближались. Вместе с песней впереди них распространялся мертвящий холод, и, как только первые его дуновения коснулись ног Петуньи, ее ноги подкосились. Она не удержалась и рухнула на колени. Афина стукнулась подбородком о ее плечо и ойкнула от неожиданной боли. Напрасно Петунья пыталась подняться. Сила несовершенного философского камня, что поддерживала ее, иссякла. В магистериуме осталось лишь две небольшие капли – белая и красная, – и Петунья внезапно оказалась птицей с подрезанными крыльями. – Не убегай больше, сестренка! – близнецы подходили ближе. Они шли расслабленным неторопливым шагом, а на их лицах играли невинные улыбки. Если не приглядываться, они выглядели точь-в-точь как обычные мальчуганы, играющие в догонялки со старшей родственницей. Но их показушные маски не могли обмануть Петунью. Она знала, что нужно смотреть в их глаза – холодные и безжалостные, как у насекомых. Афина выпуталась из ее рук и встала перед нею. Налетевший ветерок взметнул ее изодранное платье, и на мгновение Петунья увидела перед собой не маленькую девочку, а великолепную воительницу в сияющей броне, с копьем в правой руке и щитом в левой. Словно сама Афина, богиня воительница, встала на ее защиту. Близнецы тоненько и пакостно захихикали, и этот звук моментально развеял чудесное видение. Петунья моргнула. Что только не померещится на краю смерти. – Спасибо тебе, – прошептала Афина. Она оглянулась, ее щеки были мокры от слез, но она улыбалась. – Твоя попытка спасти меня вернула мне храбрость. Я выиграю время, а ты беги. Она снова повернулась к близнецам, тонкая пленка золотистой ауры окружила ее тело, но она была такая хрупкая, такая слабая, как она могла противостоять этим двоим? И когда Афина шагнула вперед, Петунья, откуда только силы взялись, рванулась вперед, обхватила ее и обняла, поворачиваясь спиной к близнецам. – Дети не должны спасать взрослых, – прошептала она, уткнувшись лицом в макушку девочки, и закрыла глаза, ожидая, что вот-вот ее тело снова откажет ей, и она вновь окажется беспомощной пленницей. Один из близнецов зацокал языком, то ли восхищаясь ее отвагой, то ли поражаясь ее глупости. Они подходили ближе, бесшумно, не переговариваясь и даже не смеясь. Только стылый холод их присутствия становился все ближе, и Петунья все сильнее прижимала к себе девочку, стараясь согреть хотя бы ее. Обострившимся восприятием она почувствовала, как к ней потянулись холодные пальчики и ощутила мертвящее, тяжелое касание маленькой ладони к своему плечу, как из леса раздался шум, и на тропу выскочил кто-то огромный и тяжелый и угрожающе заревел.