Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

– Открыть таверну? – переспросила Лия. Вопреки тому, что голос ее был полон скепсиса, Петунье показалось, что гостья как минимум заинтересовалась этой идеей. – И мэр города не будет против? Идея о том, что у эльфийского города есть мэр, настолько изумила Петунью, что ее икота прошла сама собой. – Нет, не будет, – ответила и задумалась, кого же можно назвать правителем этого маленького мира. Ну не ее же. Она тут вроде смотрителя. Сторожа. Как Хагрид в Хогвартсе, не так ли? Тем временем Лия залпом допила свое вино, стукнула кружкой по столу, словно подытоживая какие-то свои размышления, и поднялась со стула. – Пойдем, Мириэль. Отведи меня в этот город. Раздол, верно? Я хочу присмотреть хорошее место под свою таверну! Преисполненная решимости, она вышла из домика прямо под дождь. Петунье оставалось только последовать за ней. Она задержалась только, чтобы накинуть на себя дождевик и взять сумку, и вышла на крыльцо. Лия стояла перед домиком и смотрела куда-то. Проследив за ее взглядом, Петунья ахнула: ветви яблони, что буквально только что пострадала от удара молнии, покрылись небольшими, нежно-розовыми цветами. Часть лепестков уже успела опасть, они украсили собой землю под деревом, похожие на первый снег. – Как красиво… – прошептала она, не в силах отвести глаз от цветов. Лия, с другой стороны, была настроена более практично. – Да, красиво, – согласила она и повернулась к Петунье. – Когда пойдут яблоки, будешь гнать из них сидр? Я хочу попробовать! Петунья растерялась. Сидр? Из яблок она могла разве что компот сварить. – Ничего, я и сама могу. Дядя Декард многому меня научил, – Лия не обиделась. – Кстати, а то вино? Сама варила? Петунья бросила еще один взгляд на яблоню и спустилась с крыльца. – Да, из одуванчиков, – они направились к выходу с фермы, Петунья на ходу рассказывала о своем опыте цветочного виноварения. Почему-то Лию очень изумила мысль делать вино из цветов. На границе у двух сшитых воедино миров они остановились. Лия прошлась вдоль четкой линии, с одной стороны от которой были трава и проселочная дорога, а с другой – остатки каменной мостовой и предгорья, поросшие низким кустарником. Вид у нее при этом был как у ученого, столкнувшегося с чем-то незнакомым. И ей это очень шло. – Это очень странный мир, – пробормотала она. Она присела и поковырялась пальцами в почве, как будто пыталась разодрать невидимый шов. Но, конечно, ничего не вышло. Два разных вида почвы просто уходили вглубь параллельно друг другу, не смешиваясь. – Я вижу, что две разные реальности сшиты вместе, но кто во всем мире способен на такое? Думаю, даже маги Визджерей не смогли бы сотворить подобного. – Она покачала головой, все еще рассматривая невидимый шов, и поднялась, вытирая испачканную руку о штаны. Она повернулась к Петунье: – Ты, наверное, не знаешь, кто это сделал? Петунья смутилась. Она-то знала, но… разве это достойно, хвастаться? Сколько она себя помнила, с детства ей внушалось, что хвастаться это глупо. Выделяться и быть особенной – недостойно. А истинные добродетели – это скромность и послушание. Петунья была преисполнена этих добродетелей, и ее неизменно ставили в пример как образец поведения молодой леди. Но почему-то родители больше всего любили Лили. Яркую, порывистую, полную талантов и не стесняющуюся их демонстрировать. – Мой отец. – Вдруг выпалила Петунья и удивилась сама себе. Вопреки ожиданиям она чувствовала не смущение, а гордость. За то, что ее отец был кем-то настолько потрясающим. Чтобы создать целый мир. – Его создал мой отец, – повторила она с гордой улыбкой. Ведь она не просто Петунья Эванс теперь. – Ого! – реакция Лии не заставила себя ждать. – Твой отец бог или кто-то вроде? Но она не знала. Петунья дернула край капюшона, чуть сбившегося с головы, и пояснила: – На самом деле я не знаю. Я приемная. Он… отец только неделю как назвал меня своей дочерью. – Прими мои поздравления, – после недолгого молчания сказала Лия. – Нет ничего такого, что тебя удочерили, – в ее голосе было столько уверенности, и Петунья приободрилась. – Гораздо лучше иметь приемную семью, которую ты выбрал сам, а не быть связанным с теми, кто тебе неприятен, лишь по факту рождения. При этих словах ее лицо омрачилось затаенной горечью. – Ты тоже?... – Ну, конечно. Я знаю это на собственном опыте. Лия перешагнула границу между двумя локациями и ступила на выщербленную каменную дорогу. Она направилась к виднеющейся впереди каменной арке, предваряющей проход меж двух скал, широкими шагами, и Петунье пришлось перейти на бег, чтобы догнать ее. – Я всю жизнь думала, что мой отец погиб в битве с демонами, а мать умерла, пытаясь найти какие-то древние знания, – сказала Лия чересчур ровным тоном. Так рассказывают лишь о том, что еще не отболело. – Обо мне заботился дядя… по факту между нами не было кровной связи, но на самом деле у меня не было никого роднее чем он, – тут она обернулась и со значением взглянула на Петунью. – Его звали Декард Каин. Он был странствующим ученым и наследником древнего Ордена Хорадримов. Следуя за ним, я повидала практически весь мир. И он научил меня так многому… Хотя я называла его дядей, но правильнее было бы звать отцом. Он умер, догадалась Петунья, вспомнив, как Лия недавно сокрушалась, что заблудилась и теперь не может спасти своего дядю. – Мне так жаль, Лия, – прошептала она. – Мне тоже. Но что теперь-то жалеть. Дядя сказал бы, что мне не стоит корить себя и нужно жить дальше. Они прошли сквозь каменную арку и оказались в скальном проходе. Здесь было сухо. Даже сильный ливень не мог протиснуться в очень узкую щель над их головами. – А я все равно не могу перестать. С тех пор, как он умер, я все думаю и думаю об этом. Что, если бы я уже умела управляться со своей проклятой силой? Что, если бы я могла спасти его? Остановить Магду до того, как она нанесет роковой удар… Может, если бы дядя остался жив, то никто из нас не был бы обманут Адрией… моей матерью, – последнее слово она зло выплюнула, как какое-то проклятие. Лия обернулась. В полумраке ее глаза светились злым красным огоньком, как у демона. – У тебя хорошие отношения с твоей матерью, Мириэль? Вопрос этот поставил Петунью в тупик. О ком она должна ответить? О родной матери, которая, будем честны, больше любила младшую дочь? Или о приемной, той, которую она никогда не встречала? Не определившись, она так и сказала. – По крайней мере, она заботится о тебе, – сказала Лия. – И твоя приемная мать, я уверена, будет любить тебя, как только вы встретитесь. Что же до меня… – она запрокинула голову, глядя на узкую полоску неба над ними, и по ее щеке сползла случайная дождинка, чудом попавшая в щель между скал. – Моя мать, которую я считала мертвой и искренне оплакивала, на самом деле оказалась жива и вскоре принесла меня в жертву моему настоящему отцу. А мой отец был не тот несчастный храбрец, что победил Дьябло, правителя преисподней, а сам Дьябло! – выкрикнула она прямо в небо. Утерев влагу с лица, Лия снова взглянула на Петунью и сухо закончила: – Моя мать, ведьма Адрия, родила меня специально, как сосуд для Дьябло. Захватив мое тело, он вторгся на небеса. Я успела увидеть их красоту, пока еще сохраняла сознание, а потом… к счастью, я умерла. Петунья потрясенно молчала. Что следовало говорить в таких случаях, она не знала. Дежурное «мне жаль» было бы издевкой. Впрочем, Лия, похоже, и не ждала от нее никаких слов. Выговорившись, она направилась к сереющему вдали выходу, Петунья машинально пошла за ней. В мыслях она вернулась к тому дню, когда согласилась принять помощь мистера Кори, и подумала: знай она наперед, что ей предстоит, согласилась бы она тогда? И что-то ей подсказывало, что та Петунья вряд ли бы согласилась рвать свое сердце ради незнакомцев. – Кажется, мы пришли. Это и есть Раздол? Они вышли из-под скал под дождь. Белоснежные дворцы и зеленые сады Раздола, укрытые покрывалом дождя, казались слегка размытыми и невесомыми, словно чудесный мираж, представший перед усталыми путниками. – Вот это да! Похоже на Небеса, какими я увидела их в тот недолгий миг… Мириэль, – голос Лии изменился, теперь в нем к восторгу примешивался азарт, – скажи, тут есть библиотека? Петунья моргнула. – Есть, конечно. Хочешь пойти туда? Нет, Лия не хотела в библиотеку. Лия хотела свою таверну. Они перешли узкий мост. Петунья, ведомая наитием, остановила ее прямо перед двумя каменными стражами. Невидящие взгляды испытующе скрестились на пришелице. Несколько мгновений стражи рассматривали ее, словно бы решая, впускать или нет, но присутствие Петуньи, кажется, склонило их к нужному решению. Чувство чужого изучающего взгляда пропало. Теперь они могли войти. – Готова поспорить, в драку с вами, ребята, лучше не лезть! – воскликнула Лия и одобрительно похлопала одного из стражей по каменному плащу. Потом она осмотрелась. – Давай лучше поищем, где же трактир? Признаться, не вижу ничего подходящего… Петунья вытянула руку и показала: – Вон там.