Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

На самом деле Петунья, когда думала о таверне, представляла основательный двухэтажный дом, нижний этаж которого сложен из камня, а второй, с комнатами для постояльцев, отделан в стиле «фахверк». Ей приходилось видеть фотографии таких домов из Франции и Германии. Белоснежные, перетянутые деревянными балками крест-накрест, в окружении палисадника они казались Петунье ужасно романтичным местом жительства. Но в Раздоле, конечно же, ничего подобного не было. И к лучшему. Зато она сразу приметила изменения, произошедшие здесь, на площади. Как будто бы пока она убеждала Лию устроить здесь таверну, город изменил себя так, чтобы предоставить им подходящее место. И это была башня рядом с лестницей, ведущей к главному дворцу. Та, которую Петунья посчитала караульной, и где нашла книгу про Феанора. С виду башня ничуть не изменилась, но Петунья углядела возникшую над входом пустую пока вывеску, и, прищурившись, увидела, что внутреннее пространство стало шире. Она потянула Лию за рукав и показала в сторону башни: – Смотри! Лия оглянулась, окинула башню внимательным взглядом – конечно же, вывеска, только и ждущая, как на ней напишут название, не избежала ее внимания, – а потом поспешила туда. Петунья за ней. Они поднялись по лестнице, и перед ними раскрылось широкое внутреннее пространство, которое явно было больше, чем башня казалась снаружи. Лестница привела их на небольшую веранду, где можно было бы разместить пару столов для тех, кто предпочитает вкушать пищу снаружи, а за дверным проемом открылся большой просторный зал. Здесь нашлось место всему, что должно быть в таверне: зона для готовки, что была отгорожена длинной стойкой с рядом бочонков для напитков; большая печь с вертелами в углу; несколько столов и стульев, расставленных как попало, и у дальней стены поднималась небольшая сцена – на ней мог бы выступать музыкант или жонглер, чтобы повеселить публику. В дальнем углу, за дверью, нашлась лестница, что вела вверх и вниз. Внизу, куда они заглянули сразу же, был устроен большой подвал, темный и прохладный, но без малейшего намека на плесень. Подвал заполняли ряды пустых стеллажей и ящиков, и Лия вслух размечталась, как будет хранить тут вина и сыры, и копчености, и прочие продукты. Лестница вверх привела их в жилую часть таверны: небольшая спальня, крохотная ванная с отхожим местом и гостиная, совмещенная с кабинетом. Окна гостиной выходили прямо на мост и каменных стражей. Хозяйка таверны сразу увидит, если в город пожалует новый гость. А узкая вертикальная лестница в углу вела на третий, самый верхний этаж, который единственный остался без изменений. Лия легко вскочила на парапет и, ухватившись рукой стену, закричала на весь город: – Э-ге-гей! – и ветер разнес ее голос по всей округе. Где-то в одном из зданий Индильзар отвлекся от книги, послушал гуляющее средь пустых домов эхо веселого крика и, улыбнувшись чему-то, снова погрузился в чтение. Лия спрыгнула на пол и провозгласила: – Это будет моя таверна! Спустя некоторое время, потраченное на осмотр здания, Петунья оставила ее и направилась домой. Первоначально, когда стих дух эйфории, овладевший Лией, она предложила остаться и помочь с обустройством. В эльфийском городе, конечно, было достаточно чисто, но все же вручную убирать немаленькое трехэтажное здание… Говоря начистоту, Петунья не взялась бы. Но Лия никаких сомнений не испытывала и прогнала ее, заявив, что если ей и нужна помощь, то только с провизией. И правда, в таверне, возникшей совершенно магическим образом на месте караульной башни, хватало всего – мебели, посуды, даже потертая от времени скрипочка нашлась, – но не еды. Петунья прикинула, чем может поделиться, и пообещала принести завтра достаточно припасов, чтобы новоявленной трактирщице было чем кормить гостей. К тому же она вспомнила, что так и не поставила новую партию вина, и тем более заторопилась домой. К моменту, когда Петунья вернулась на ферму, ливень уже почти прекратился. С неба еще что-то капало, но это был уже конец буйства стихии. Ворвавшись в домик, Петунья натаскала воды и, поставив ее на огонь, занялась цветами. Технология уже была отработана, и ее руки быстро запорхали, сортируя и подготавливая к обработке бутоны тюльпанов и блестников. Когда в животе забурчало, она закинула в рот постную пилюлю и, чуть покатав ее на языке, сунула за щеку. В письме Сьюзан было написано, что пилюли следует медленно рассасывать, а не жевать или глотать. За работой она не обратила внимания, что голод вскоре утих. Вскоре два отвара были готовы. Петунья отставила кастрюли в стороны, собираясь дать им хорошенечко отстояться, приготовила следующие ингредиенты, выложив их на столе, и тут она заметила, что живот больше не крутит от голода, и во всем теле ощущается ленивая сытость. Она выплюнула пилюлю на ладонь. Та всего лишь стала немного меньше. По сравнению с тем, сколько еды приходилось съедать раньше, этот контраст был невероятным. Дав пилюле обсохнуть, Петунья вернула ее в банку, а сама обратила свое внимание на остальные вещи в кольце. Конечно же, ей очень хотелось воспользоваться печью. Вот только она и не представляла, с какого конца к ней подходить. Хотя Сьюзан в письме специально указала, что это походная печь, в которой любой культиватор мог приготовить самые популярные и распространенные пилюли, вроде пищевых или таблеток для восстановления крови или ци. Петунье ничего не говорили эти названия, но, вероятно, это были аналоги зелий, которые варят английские маги. Вроде рябинового отвара. Конечно же, Петунья знала, как варят зелья. Она читала учебник первого курса по зельеварению. Она видела, как Лили варила зелья дома. И даже однажды сама решилась сварить самый простой рябиновый отвар для восстановления здоровья. Но, пусть она и следовала инструкции буквально, вплоть до размеров нарезки ингредиентов, в конце концов у нее получилась только малосъедобная жижа. Петунья украдкой выплеснула ее в дальний угол их двора, и целый год там ничего не росло. Так что да, с основами зельеварения она была знакома, и знала с какой стороны подходить к котлу и как хвататься за мешалку. Но не с этой печкой. Преисполнившись намерений выучиться, Петунья взяла учебник алхимии. Как и обещала Сью, стоило сосредоточиться, как непонятная вязь иероглифов преобразовалась в ее сознании во вполне конкретные слова. Но, хотя слова были понятны, их сочетание поставило Петунью в тупик. Учебник начинался стихами: «Истинная Почва удерживает истинный свинец, Истинный свинец контролирует истинную ртуть. Свинец и ртуть возвращаются в истинную Почву, Тело и сознание безмятежны и неподвижны.» В стихах этих не было ни ритма, ни рифмы, ни смысла. Причем тут почва, свинец, ртуть и зачем телу и сознанию оставаться безмятежными? Одно дело, если бы это были иносказательные основы химии, ведь почва, то есть земля, действительно содержит различные химические элементы, и при желании в ней можно найти и ртуть, и свинец, и много чего еще. Петунья отбросила пока эти вопросы и продолжила чтение. Следующий абзац гласил: «Почва находится в центре, является матерью всех вещей и потому способна гармонизировать Четыре образа, соединять Пять переходов и питать мириады вещей. Это то, посредством чего обретают завершенность и начало, и конец.» Петунья упрямо продолжила чтение, решив про себя, что прочтет сперва главу, а уж потом будет разбираться в прочитанном, но что толку? Простые вроде бы слова складывались в предложения, ни истинного, ни тайного смысла которых она не понимала. Наконец, помучавшись еще немного, она закрыла учебник. Может, она просто не создана для алхимии? И сварить зелье у нее не получилось… Петунья нашла взглядом волшебную палочку. Та лежала без дела, послушно ожидая, когда у хозяйки найдется для нее времени. А времени все не находилось. Когда Петунья в последний раз брала ее? Кажется, еще весной. До того, как Фэанаро принял ее как свою дочь. С тех пор у нее всегда находились дела важнее, чем пустое размахивание волшебной палочкой. Она потянулась было за палочкой, так захотелось вновь ощутить ее в руках, но остановила руку на полпути. Часы показывали, что прошло достаточно времени. Она поднялась, перелила отвары в бочонки, добавила остальные ингредиенты и, хорошенечко перемешав, поставила к камину. Укрывая бочки своим пальто, она вдруг вспомнила, что у нее же есть еще один учебник. По основам культивации. Его название намекало, что начать следовало с него. Петунья взяла книгу и прочла: «Путь из пустоты и отсутствия рождает единое Дыхание, затем из единого Дыхания производит инь и ян. Инь и ян еще раз соединяются и создают три тела. Три тела снова порождают и простираются на множество предметов.» Смысл фраз снова был непонятен. Петунья прочла их снова. И снова. В один момент, который она не смогла отследить, фразы учебника вдруг начали обретать смысл, но, прежде чем Петунья поняла это, она уже погрузилась в медитацию. Пока она продолжала читать, белая эссенция в ее магистериуме хлынула наружу, за пределы сферы, и потекла внутри тела по одному маршруту, омывая и напитывая собой каждую клеточку тела. На ферму опустилась ночь.