Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Стоило Фэанаро выйти за пределы фермы, как мир вокруг преобразился. Зелень листвы стала ярче, а синева небес – глубже. И даже солнце, словно игривый щенок лабрадора, завиляло хвостиком. Петунья хихикнула в кулачок, живо представив светило на четырех лапах и с хвостом, который крутился как пропеллер. Но почему она сравнила солнце именно с собакой? Петунья глубоко задумалась над этим неожиданным вопросом. С тех пор, как Лили в начале второго курса купили сову (после разбросанных по дому перьев, засохших следов отрыжки и дохлых мышей на ее собственной подушке), Петунья преисполнилась категорического неодобрения любых домашних питомцев. А как же Берта и Финвэ, ехидно шепнул внутренний голос, но Петунья решительно отмахнулась от него. Они же не домашние! Просто временно живут в доме, пока она не обзаведется нормальным курятником. Но все же, почему именно собака? Не потому ли, что преданней собаки нету существа? И тут она поняла. – Отец, – это обращение легко и привычно сорвалось с ее губ, а Петунья даже не обратила внимания, захваченная другим вопросом. Но, если бы она дала себе время задуматься, то поняла, что это вчерашний разговор с Лией натолкнул ее на путь окончательного принятия своей новой семьи. – Отец, у третьего брата ведь был пес, да? – Да. Его звали Хуан. Этот пес был подарком Оромэ, у которого твой брат обучился охотничьему ремеслу, а также языку всех птиц и зверей. Почему ты вдруг спросила? – Да так, просто. Вспомнила, когда увидела Турко. И еще солнце, – она ткнула пальцем вверх, – хвостом виляет. Фэанаро бросил наверх заинтересованный взгляд, но, кажется, не увидел того, о чем она сказала. Он не стал поддерживать эту тему, а вернулся к предыдущей: – Что за сон тебе приснился? Я слушаю. – Очень странный сон, – и Петунья, стараясь не упустить ни одной детали, рассказала его во всех подробностях. Фэанаро слушал ее внимательно, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Под конец она сказала: – Но я так и не поняла, кто был в том гробу. И почему Курво защищал его. Фэанаро вдруг улыбнулся и потрепал ее по голове. – Дочь, только потом не рассказывай своему третьему брату, что не признала его. Обидится. Его не просто так прозвали Прекрасным. – Я же его ни разу не видела, – защищаясь, пробормотала Петунья, а потом кое-что поняла и вскричала: – Так это было тело Турко? Это было на самом деле? Отец, но что теперь делать?! Он не поддался ее панике, а велел подробно описать герб на коробочке с кольцом, что прислала Сьюзан. Петунья послушалась и скрупулезно перечислила все приметы: и три звезды, расположенные друг над другом как сигналы светофора, и написанные вокруг иероглифы. Она попробовала описать их, но вскоре сдалась, подобрала с земли палку и на свободном клочке земли начертила их по памяти. К ее собственному удивлению, оказалось, что она запомнила эти знаки весьма неплохо. Потому что Фэанаро только взглянул на них и сразу же все понял. – Это герб секты Трех Сокровищ, большого и могущественного объединения культиваторов из одного из верхних миров. Вот эти два, – он показал на верхние иероглифы, – буквально означают «три» и «сокровище». А три других – цы, цзянь и ся – обозначают добродетели, которые практикуют члены секты. Первая из них это «сострадание», вторая – «умеренность», а третью можно описать выражением «не стремись быть первым под небом». Вместе они образуют девиз секты: «Я человеколюбив, поэтому могу быть храбрым. Я бережлив, поэтому могу быть щедрым. Я не смею быть впереди других, поэтому могу быть умным вождём». Слушая его объяснения, Петунья внимательно рассматривала нарисованные ею знаки и понемногу стала понимать их значение. – Сью будет нелегко, – сказала она, когда отец закончил свои объяснения. Он вздернул бровь, и она пояснила: – Она же самая красивая. Как она может не быть впереди других? – и захихикала. Отец тоже улыбнулся ее шутке. – Так ты их знаешь? – В некотором роде мы связаны общим делом, – уклончиво ответил отец. Хотелось бы конкретики, но сейчас Петунья могла удовольствоваться и этим. А его следующие слова подтвердили ее догадку: – Тело Турко забрали по моей просьбе. Он будет под защитой секты до тех пор, пока ты не придешь и не заберешь его. – Я попаду в эту секту? Но как? Она же в другом мире! Вместо ответа отец взял ее левую руку и повернул ладонью вверх, выставляя на обозрение рисунок под кожей. Петунья почувствовала себя глупой. Она совсем забыла, что у нее есть Ключ от Всех Дверей. Пытаясь справиться со смущением, она поспешила похвастаться, что научилась им пользоваться. И отец ее похвалил. Они прошли коридор между двух скал, спустились к мосту и перешли через ущелье. Каменные воины, несущие свою стражу на входе в город, чуть под козырек не взяли при виде Фэанаро. В бывшей караульной, а теперь в трактире меж тем кипела работа. Столы и стулья громоздились перед входом, а в окна было видно, как Лия усиленно намывает полы и стены мокрой тряпкой. Вывеска над входом уже не была пустой. Надпись, нанесенная странными угловатыми буквами, гласила: «Последняя из Хорадримов». На пороге появилась Лия с ведром. При виде Петуньи она улыбнулась и, спустившись по ступеням, аккуратно вылила грязную воду в сторону. Когда отзвучали все полагающиеся при встрече и знакомстве слова, Петунья спросила о названии таверны. Лия оглянулась, чтобы посмотреть на вывеску. – Это я, – загадочно сказала она. Потом повернулась к ним и пояснила. – Последняя из Хорадримов это я. Дядя Декард успел передать мне большую часть своих знаний, но после меня не осталось никого, кто мог бы подхватить это знамя. – Она задумалась и с сомнением добавила: – Не знаю, может, когда все закончится, Тираэль вернет Орден из небытия… – и пожала плечами. Петунья забрала у отца сумку и вручила ее Лие. Та, заглянув внутрь, радостно воскликнула: – Прямо как старый хорадрический куб дяди! Внутри больше, чем снаружи! Ты уверена, что я могу это взять, Мириэль? – и, получив утвердительный ответ, пафосно провозгласила: – Сим назначаю тебя главным поставщиком сего трактира! После передачи провизии – Петунья решила и сумку тоже отдать, ведь теперь у нее было кольцо, – они попрощались с Лией и, пообещав как-нибудь зайти на обед, направились дальше. Стоило им отойти на значительное расстояние, как Петунья посмотрела на отца горящими глазами. – Ну. Как она тебе? Тот взглянул на нее. – Если хочешь завести с ней дружбу, то пожалуйста. Я не буду запрещать тебе и отговаривать. Моя задача, как отца, проста – всегда быть на твоей стороне. От этих слов глаза защипало, Петунья сердито потерла их кулаками. Никто прежде не говорил ей такого. Родители… они никогда не становились безоговорочно на ее сторону. Всегда был кто-то важнее, чем она. А теперь… теперь самой важной была она! И это было восхитительно! Она предложила пойти в библиотеку, чтобы представить отцу Туури. Она описала девушку-птицу как энергичную и любознательную особу, с которой можно говорить на любые темы, а ее старший брат тот самый маг, что научил Петунью играть на ее смешной пузатой флейте. Фэанаро не упустил случая попенять ей за то, что она бросила упражнения музыкой, и Петунья серьезно пообещала, что непременно продолжит заниматься и совершенствоваться. И где-то на середине пути к библиотеке к ним вышел Индильзар. Он сменил свои прежние одежды на наряд, чем-то похожий на то, во что был одет Фэанаро, расплел косы и собрал волосы в хвост, обнажив свои по-эльфийски заостренные уши. Он улыбнулся им и поклонился. – Не чаял встретить вас здесь, дедушка, – церемонно произнес он в адрес Фэанаро, а потом озорно подмигнул Петунье: – Приветствую и вас, младшая тетя. Надеюсь, вы простите этого племянника, что в прошлый раз он не представился должным образом. Лицо Петуньи вытянулось от удивления, и Индильзар, договорив, громко расхохотался. – Ну, будет тебе потешаться над теткой, – неожиданно добродушно одернул его Фэанаро и, обратившись к Петунье, сказал: – Этот наглый юнец – старший воспитанник твоего второго брата. Элрос, брат Элронда Полуэльфа, что когда-то основал этот город. Но больше всего он был известен как Тар-Миньятар, первый король Нуменора. – Разве его зовут не Индильзар? – недоуменно переспросила она. – Это то же самое, что и «Элрос». Просто на языке людей, – пояснил Индильзар, или Элрос, или как его теперь называть! – Но мне не нравится слово «воспитанник». Маглор всегда относился к нам как к собственным детям, и, пусть мы не могли произнести этого вслух, в глубине наших с братом сердец он был нашим отцом, а вовсе не Эарендиль. – Не очень справедливо по отношению к Эарендилю, – заметил Фэанаро. Петунья со всевозрастающим недоумением следила за тем, как эти двое жонглировали незнакомыми ей именами и событиями давно минувших дней. Элрос пожал плечами. – Может быть. Но королю Нуменора было выгодно вслух зваться сыном Эарендиля Морехода. В отличие от него, Элрос, страж Беззвездной Дороги, может не замалчивать имя своего отца, – заявил он, глядя прямо в глаза Фэанаро. Как будто он бросал вызов, утверждая свое право быть членом его семьи.